Пять ночей в Соник-пиццерии: Неисправен

      Алекс пришёл за час до закрытия. Он спал почти весь день — тяжёлым, провальным сном без сновидений, — но легче не стало. Усталость не ушла, она просто затаилась где-то в костях, дожидаясь своего часа.       Максима он нашёл в мастерской. Инженер стоял над разобранным сервоприводом и выглядел так, будто не спал вообще. Перед ним на верстаке лежали инструменты, детали и пустой стакан из-под кофе.       — Я думал, ты отпросился, — сказал Алекс вместо приветствия.       — Отпросился, — Максим кивнул, не поднимая глаз от сервопривода. — Отвёз тебя, вернулся, и тут как началось... У Эми опять руку заклинило, у Наклза гидравлика потекла, а Виктор ещё и с утра закатил истерику, что сцена не готова к открытию. В общем, я весь день провозился с ними.       Он вытер руки и наконец посмотрел на Алекса.       — Соника я не успел проверить. Просто не было времени.       Алекс ничего не ответил. Он знал, что Максим скажет дальше.       — Я задержусь сегодня. После закрытия. Часа хватит — вскрою корпус, посмотрю контроллер, как у остальных. Если всё чисто — уйду.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Алекс. — После всего, что было...       — А что было? — Максим посмотрел на него устало. — Да, они странно себя ведут. Да, мы не понимаем, почему. Но я не могу просто сидеть и ждать. Если Соник активируется этой ночью, а я его даже не проверил... — он покачал головой. — Нет уж. Лучше я сейчас всё посмотрю и уйду. Быстро. Вскрыл, проверил, закрыл. Никаких лишних движений.       Он помолчал, потом достал из ящика стола визитку и протянул Алексу.       — Чуть не забыл. Это адрес лаборатории. Они должны были прислать результат по тому кексу, что ты нашёл у двери. Завтра у тебя выходной — сходи, забери. Может, хоть это что-то прояснит. А то мы тут гадаем, как слепые котята.       — А ты сам?       — У меня тоже выходной, — Максим усмехнулся. — Но, боюсь, по планам на этот выходной я туда не попаду. У меня там... короче, дела семейные. Так что давай, сходи, забери. А то я уже зашиваюсь с этими железками.       Алекс взял визитку и повертел в пальцах. Обычный адрес, обычная лаборатория. Ничего зловещего. Просто место, где лежат результаты анализа, которые, возможно, всё объяснят. А возможно — нет.       — Ладно, — сказал он. — Схожу.       — Вот и отлично. — Максим повернулся к верстаку и взял в руки отвёртку. — Иди готовься к смене. Я скоро.       Алекс задержался в дверях. Что-то скребло внутри, какое-то нехорошее предчувствие. Но Максим уже погрузился в работу, и Алекс не стал его отвлекать.       Через час пиццерия опустела. Максим остался в мастерской. Алекс — в офисе.       Алекс сидел в офисе и смотрел на часы. Без десяти полночь. Ещё десять минут — и начнётся пятая ночь. Он потянулся к кофе, когда...       Максим стоял над вскрытым корпусом Соника. Его руки дрожали. Внутри, среди проводов и сервоприводов, было что-то, чего не должно было быть. Тёмные пятна. Засохшие. И запах — сладковатый, приторный. Тот самый запах, который он чувствовал на фартуке Эми. Тот самый, который он не хотел опознавать, отмахивался от него, прятал за словами «кетчуп» и «испорченное мясо». Он понял. Всё понял. Мартин, Роберт, Джейсон — они не ушли. Они...       Максим стоял так близко, как никогда не стоял ночью — глаза в глаза, без экрана между ними. И в этот момент глаза Соника зажглись зелёным.       Тишину разорвал крик. Короткий, резкий — и тишина. Крик Максима. Алекс сорвался с места и побежал по коридору к мастерской. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились звуки — глухой удар, хруст, а затем влажный, чавкающий звук. Звук ломающихся костей и чего-то жидкого, втискиваемого в тесное пространство.       Он ворвался внутрь. Соник стоял у верстака, согнувшись над запасным костюмом аниматроника. Его руки ещё двигались — он заканчивал впихивать тело в безликую оболочку. Конечности человека уже были внутри и вывернуты под неестественными углами. Слышался мерзкий хруст — Соник поправлял плечо, вдавливая его поглубже. На его пластиковых пальцах темнело что-то влажное. Пятна. Свежие.       На полу у верстака валялись разбитые очки. Очки Максима. Одно стекло треснуло, другое было заляпано кровью.       Алекс застыл. Он не мог пошевелиться. Соник активировался раньше положенного. Ещё нет двенадцати — ещё рано. Все прошлые ночи начинались ровно в полночь, а сейчас... Как? Почему? Максим сам говорил это вчера. Дыры в ограничениях. Просто ещё не знал, что первой дырой станет он сам. Но размышлять было поздно — Максим был уже мёртв, а его тело ещё двигалось в руках машины.       Соник закончил. Он выпрямился и медленно повернул голову к Алексу. Его улыбка была такой же широкой, как всегда. На пластике лица темнели капли.       — Твой друг присоединился к нам, — произнёс он. — Теперь ты.       Алекс отшатнулся от мастерской и, не разбирая дороги, бросился к главному входу. Единственная мысль пульсировала в голове: «Наружу. Скорее наружу».       Он врезался в дверь плечом и дёрнул ручку. Заперто. Он дёрнул ещё раз, уже понимая, что это бесполезно. Ключи торчали в замке снаружи — он видел их сквозь стекло. Кто-то запер его здесь. Запер с той стороны.       Он медленно обернулся.       В дальнем конце коридора горели четыре пары глаз. Синие. Зелёные. Фиолетовые. Тейлз, Эми, Наклз — все трое застыли, перекрывая путь в глубь пиццерии. Они не приближались. Они просто стояли и смотрели. Ждали.       А впереди, ближе всех, стоял Соник. Он вышел из мастерской сразу за Алексом, но не напал. Он просто стоял в дверях и смотрел. Его улыбка была такой же широкой, как всегда, но в его позе, в его неподвижности было что-то новое. Что-то осознанное. Он не атаковал — он наблюдал. Словно проверяя, что Алекс будет делать дальше. Словно давая ему шанс. Или наслаждаясь его паникой.       Алекс судорожно огляделся. Выход заблокирован. Впереди — Соник. Позади, в конце коридора, — трое остальных. Они отрезали его от сцены, от Алтаря, от кухни. Но не от офиса. Путь к офису был ещё свободен.       Он сорвался с места. Не к дверям, не к аниматроникам — вбок, в боковой коридор, который вёл к офису охраны. Он бежал, не оглядываясь, и слышал, как за его спиной начинают двигаться. Медленно. Спокойно. Без спешки.       Он влетел в офис и нажал обе кнопки. Двери с лязгом опустились. Он остался один.       Он прижался спиной к стене и сполз на пол. Перед глазами стояло то, что он видел: руки Соника, вдавливающие тело в костюм. Очки Максима на полу. Его голос: «Быстро. Обещаю». Он не успел. Он не успел, и теперь...       Алекс закрыл лицо руками. Он не плакал — слёз не было. Была только пустота. И ярость. И страх.       А потом начался первый заход.       Они атаковали непрерывно. Не так, как в прошлые ночи, когда между заходами были паузы, — теперь они почти не уходили. Один заход сменялся другим, как волны прибоя.       Тейлз бил хвостами в левую дверь. Эми колотила ладонями в правую и кричала — её голос срывался на визг: «Открой! Ты должен открыть! Мы ждали слишком долго!» Наклз наносил удар за ударом — трещина в косяке расширялась, штукатурка летела на пол кусками. Соник появлялся то у одной двери, то у другой, используя каждое моргание Алекса, каждую секунду, когда тот отводил взгляд.       Они больше не уговаривали. Они требовали. Их терпение кончилось.       Алекс метался между кнопками, закрывая двери одну за другой. Он не успевал. Он не мог успеть. Стук, крики, удары сливались в один сплошной шум, и только чудом он держался.       А затем наступила тишина.       Она была хуже, чем шум. Алекс стоял в центре офиса, тяжело дыша, и смотрел на камеры. Пусто. Все аниматроники исчезли. Ни в коридорах, ни на сцене — нигде. Он ждал минуту, две, пять. Тишина.       И тут он услышал скрежет.       Снизу. Из вентиляционной решётки в полу.       Алекс посмотрел вниз и увидел два синих огонька. Тейлз. Он был внутри шахты. Его хвосты отсутствовали — он открутил их, чтобы стать компактнее. Теперь он полз по узкому каналу, подтягиваясь на одних руках, скрежеща металлом о металл.       — Я могу помочь, — донёсся его голос из решётки. — Я знаю как. Уже близко.       Алекс не стал ждать. Он открыл дверь и выбежал в коридор.       Позади раздался лязг — Тейлз выбрался из вентиляции. Впереди, в конце коридора, зажглись зелёные огоньки. Эми. И силуэт рядом с ней — синий, стремительный, застывший на месте, пока Алекс смотрел.       Соник.       Алекс моргнул. Соник стал ближе.       Он побежал. Через кухню, через служебный коридор, мимо Алтаря, где уже не было Наклза, — к главному залу. Он вылетел на сцену и остановился.       Они ждали его.       Эми стояла слева, её молоток Пико-Пико был занесён для удара. Соник — справа, застывший, но готовый сорваться с места в любое мгновение. Тейлз, без хвостов, выбрался из-за офиса охранника, перекрывая путь назад.       И Наклз. Тяжёлые шаги сотрясли зал. Он вышел из темноты, его фиолетовые глаза горели яростью, кулаки были сжаты.       — ТЫ... УКЛОНЯЛСЯ... ДОСТАТОЧНО! — прорычал он. — ПРИШЛО ВРЕМЯ... ОТВЕТСТВЕННОСТИ!       Алекс бросился в сторону. Наклз врезался в то место, где он только что стоял, разнося деревянный помост в щепки. Щепки брызнули во все стороны, несколько глубоко вонзились Алексу в бедро. Он вскрикнул, но не остановился. Позади раздался свист — Эми замахнулась молотком. Алекс попытался увернуться, но край удара пришёлся точно по левому плечу. Острая боль пронзила руку до самых пальцев, рука повисла плетью. Он едва удержался на ногах.       — Сладенький... — пропела Эми, замахиваясь снова. — Не убегай.       Алекс рванулся вперёд, но споткнулся о край разбитого помоста и подвернул лодыжку. Резкая боль прошила ногу. Он захромал, каждый шаг отдавался пульсацией в голеностопе.       Соник двигался рывками. Моргание — ближе. Ещё моргание — ещё ближе. Алекс попятился, не сводя с него глаз, чувствуя, как горят глаза. Он моргнул — и в этот момент Наклз снова ударил. Кулак прошёл мимо цели, но задел Алекса по касательной, вскользь по рёбрам. Хруст. Острая боль пронзила бок. Каждый вдох теперь отдавался острой резью. Он пошатнулся и едва не упал, ударившись головой о стену. Перед глазами поплыли тёмные пятна, в ушах зазвенело.       Алекс побежал — точнее, поковылял, хромая и задыхаясь, через служебный коридор к мастерской. За спиной слышался топот. Соник использовал каждую секунду, пока Алекс отводил взгляд, чтобы сократить расстояние. Эми не отставала — её шаги были легче, но быстрее. В отличие от Наклза, который проламывался сквозь стены, она просто бежала за ним, и её молоток иногда ударялся о стены, выбивая искры.       А Тейлз исчез.       Алекс заметил это не сразу. Он перестал слышать его шаги. Где он? Почему он не гонится?       Ответ пришёл через несколько секунд, когда Алекс пробегал мимо бокового коридора. Из темноты на него бросился Тейлз — без хвостов, но невероятно быстрый. Компактный корпус позволял ему передвигаться по узким проходам, недоступным остальным. Он знал эту пиццерию. Знал короткие пути.       Алекс едва успел отшатнуться. Пластиковые пальцы Тейлза скользнули по его рукаву, едва не схватив. Алекс рванулся дальше, слыша за спиной его голос:       — Не убегай. Я могу помочь. Я знаю как.       Теперь их было четверо. Соник впереди, Эми позади, Наклз где-то сбоку, Тейлз в боковых коридорах. Они загоняли его. Они охотились.       Впереди была дверь. Подсобка. Та самая, которую Максим показал ему в первый день. «Дверь крепкая, засов изнутри. Запомните на всякий случай».       Алекс влетел внутрь и развернулся, чтобы закрыть дверь. Тейлз выскочил из бокового коридора и бросился к нему. Эми была в нескольких шагах. Соник застыл в конце коридора, и его улыбка стала шире. Наклз уже замахивался для нового удара.       В последнюю секунду, перед тем как засов вошёл в паз, Алекс увидел в проёме лицо Соника — тот уже стоял у двери, неведомо как преодолев разделявшее их расстояние. Его улыбка, его зелёные глаза, его пальцы почти сомкнулись на косяке. Рядом с ним возник Тейлз, пытаясь просунуть руку в щель.       Дверь захлопнулась. Засов задвинулся. С той стороны раздался глухой удар — Наклз опоздал на секунду. Кулак врезался в металл, но дверь выдержала.       Тишина.       Алекс сполз по стене и закрыл глаза. Снаружи слышались шаги — все четверо ходили по коридору. Тейлз что-то тихо говорил. Эми отвечала ему. Наклз тяжело дышал. Соник молчал. Они ждали. Но дверь держала.       Прошёл час. Может, два. Шаги стихли. Наступил рассвет.       Алекс попытался встать. Левая рука висела плетью — удар молотка Эми оставил глубокую гематому и трещину в левом предплечье. Каждое движение отдавалось острой болью в рёбрах — Наклз задел его касательно, и теперь каждый вдох давался с трудом. Он хромал — растянутая лодыжка опухла и не гнулась. Из нескольких осколочных ран на плече и бедре сочилась кровь, пропитывая одежду. Голова кружилась — после удара о косяк он всё ещё слышал звон в ушах, и перед глазами плыли тёмные пятна.       Он дополз до двери и попытался открыть её. Засов поддался, но сил хватило только на то, чтобы приоткрыть створку на щелочку. Мышцы дрожали. Тело больше не слушалось. Он увидел пол коридора — и чьи-то ноги. Человек стоял напротив двери и не двигался. Просто стоял и смотрел.       Алекс хотел что-то сказать, но голос не слушался. Губы шевелились без звука. Темнота навалилась — не резко, а медленно, как прилив, заливая сознание. Последнее, что он зафиксировал: ноги не двигаются. Человек просто стоит.       И он провалился в пустоту.       Он очнулся в больнице. Белые стены, капельница, боль во всём теле. Первое, что он увидел — собственные руки, перевязанные бинтами. Левая — в гипсе.       Врач — немолодая женщина с уставшими глазами — проверила его зрачки, померила пульс и спросила, как он себя чувствует. Алекс ответил, что чувствует себя так, будто его переехал грузовик. Врач кивнула, сделала пометку в карте и вышла.       Через полчаса в палату вошёл полицейский. Мужчина лет сорока, в помятом костюме, с усталым лицом и блокнотом в руке. Он представился детективом Коллинзом, но Алекс не запомнил имени. Он слишком устал.       — Вы Алекс, верно? Охранник из «Соник-пиццерии»?       — Да.       — Я хочу задать вам несколько вопросов. Вы в состоянии говорить?       — В состоянии.       Коллинз сел на стул рядом с кроватью и открыл блокнот.       — Вас нашёл уборщик. Сегодня утром. Вы были без сознания в подсобке за мастерской. В здании — погром. Половина сцены разнесена, дверь в офисе охраны треснула, вентиляция выломана. Вы можете объяснить, что там произошло?       — Аниматроники, — сказал Алекс.       Коллинз поднял бровь.       — Что, простите?       — Они активировались. Все четверо. Они напали на меня.       — Аниматроники, — повторил он недоверчиво. — Ладно.       Полицейский помолчал, делая пометку в блокноте.       — Ещё мы нашли детали. Хвосты. От Тейлза, кажется. Они валялись в коридоре. Вы знаете, как они там оказались?       — Он сам их открутил. Чтобы пролезть в вентиляцию.       Коллинз захлопнул блокнот.       — Мистер Алекс, я понимаю, что вы пережили тяжёлую ночь. У вас множественные травмы, вы потеряли много крови. Но я прошу вас говорить серьёзно.       — Я говорю серьёзно.       — Аниматроники не могут откручивать себе хвосты. Это машины. Ими кто-то управлял?       Алекс молчал. Он знал правду. Но правда звучала как бред.       — Я не знаю, — сказал он наконец.       Коллинз вздохнул.       — Хорошо. Оставим пока аниматроников. В пиццерии работал инженер — Максим. Вы его знали?       — Да.       — Он исчез. Мы не нашли ни тела, ни следов. Только разбитые очки в мастерской и кровь на костюме. Вы не знаете, где он может быть?       Алекс закрыл глаза. Перед ним снова встала картина: руки Соника, вдавливающие тело в костюм. Очки на полу. Хруст костей.       — Нет, — сказал он. — Не знаю.       Коллинз долго смотрел на него. Потом встал.       — Ладно. Отдыхайте. Я ещё зайду, когда вы... будете в лучшей форме.       Он направился к двери, но остановился.       — И да, мистер Алекс. Я понимаю, что вы пережили что-то страшное. Но если вы что-то скрываете — лучше скажите сейчас. Будет хуже, если мы узнаем это сами.       Алекс ничего не ответил. Коллинз вышел.       Алекс остался один. Он смотрел в потолок и видел там улыбку Соника. Широкую, застывшую, знающую. «Твой друг присоединился к нам. Теперь ты». Он знал, что никто ему не поверит. Аниматроники не могут убивать. Аниматроники не могут откручивать себе хвосты. Аниматроники не могут печь кексы с человеческой кровью. Он был либо сумасшедшим, либо лжецом. И полиция уже склонялась к первому варианту.       Через неделю пиццерию закрыли. Аниматроников перевезли в новый парк развлечений — «Мир Соника». Алекс выписался из больницы с гипсом на левой руке и тремя именами в голове: Мартин, Роберт, Джейсон. И четвёртым — Максим.       Он не поехал домой. Он сел в такси и назвал адрес с визитки, которую дал ему Максим в последний день. Лаборатория находилась на окраине города, в сером бетонном здании без вывески. Женщина за стойкой попросила паспорт и номер заказа. Через пять минут она вынесла конверт.       Алекс вскрыл его прямо в коридоре. Внутри был лист бумаги с логотипом лаборатории. Строчки химических формул, терминов, которые он не понимал. И итог, выделенный жирным шрифтом:       «Биологический материал. Кровь человека. Группа AB. Образец подвергался термической обработке».       Кровь человека. Не животного. Человека.       Алекс стоял в пустом коридоре лаборатории и смотрел на лист бумаги. Термическая обработка. Кекс пекли. Пекли с человеческой кровью.       Кровь на фартуке Эми была животного происхождения — лаборатория тогда определила: свинья или курица. Дневные кексы пекли на кухне обычные люди, из обычных продуктов. Дети ели нормальную еду. Никто не кормил их человечиной.       Но этот кекс — тот, что Эми оставила у двери во вторую ночь, — был другим. Она приготовила его сама. Ночью. Когда никто не видел. На кухне, где днём пекли пиццу и сладости, она достала муку, сахар, формочки — и кровь. Кровь человека, которая у неё была.       Алекс опустил лист. Перед глазами встала картина: Эми на кухне, одна, в темноте. Её фартук «Время играть» испачкан не кремом. Она включает духовку. Она ждёт. Она улыбается.       Этот кекс предназначался не детям. Он предназначался ему. «Я испекла для тебя кексик. Мы все тебя ждём».       Чья кровь? Мартина? Роберта? Джейсона? Он не знал. Но он знал теперь точно: предыдущие охранники не уволились. Они не сбежали. Они стали частью меню.       Алекс сложил лист обратно в конверт и вышел на улицу. Солнце слепило глаза. Город жил своей жизнью, не подозревая о том, что творилось в весёлой пиццерии с синим ежом на вывеске.       Где-то в новом парке развлечений «Мир Соника» уже стояли на сцене четыре аниматроника. Соник, Тейлз, Эми, Наклз. И, возможно, не только они.       Он знал, что вернётся.