Пять ночей в Соник-пиццерии: Неисправен

      Алекс пришёл за час до закрытия. Он не спал почти сутки — после третьей ночи уснуть удалось лишь на пару часов, да и те были наполнены обрывочными кошмарами. Гул сервоприводов Наклза до сих пор стоял в ушах.       Максим ждал его в мастерской. Инженер выглядел так, будто не спал ещё дольше. Перед ним на верстаке лежала распечатка, а рядом — раскрытый ноутбук с какими-то графиками.       — Пришли результаты, — сказал Максим вместо приветствия.       Алекс молча подошёл и взял распечатку. Цифры, химические формулы, слова, которые он не до конца понимал. Но итог был выделен жирным шрифтом: «Биологический материал животного происхождения. Кровь».       — Кровь? — он поднял глаза на Максима. — То есть... настоящая? Не краситель, не кетчуп?       — Настоящая.       Алекс снова уставился в распечатку, будто надеялся, что буквы изменятся.       — Животного... — пробормотал он. — Но откуда? Она же не на скотобойне работает. Она кексы раздаёт. Откуда у неё на фартуке кровь?       Максим развёл руками.       — С кухни, наверное. Сырое мясо для пиццы. Повар мог испачкаться, она прошла мимо, задела...       — И запах? — Алекс отложил распечатку и посмотрел Максиму прямо в глаза. — Тот запах, который мы оба чувствовали. Сладковатый. Приторный. Кровь так не пахнет.       — Я знаю.       — И пятна были старые. Ты сам сказал: не оттираются. Если это просто мясной сок с кухни — почему он не оттирается?       Максим молчал.       — Пахло разложением, — сказал Алекс тихо. — Ты хотел это сказать, но не стал. Я прав?       Инженер снял очки и потёр глаза. Ответил он не сразу.       — Да. Пахло разложением. Но лаборатория сказала: животное. Не человек. Это... это хорошо, Алекс. Потому что если бы там была человеческая кровь, я бы...       Он осёкся и не закончил фразу. Да это было и не нужно.       — Это значит, что никто не истекал кровью, — продолжил он. — Никто не ранен. Никто не...       Он снова осёкся, и Алекс понял, какое слово он хотел произнести.       — Никто не убит, — сказал он за него. И сам услышал, как глухо прозвучал его голос. — Пока.       Он не хотел добавлять это «пока». Оно вырвалось само.       — Погоди, — Алекс потёр лоб. — То есть мы имеем кровь животного, которая пахнет разложением, на фартуке аниматроника, который по ночам пытается проникнуть ко мне в офис и оставляет у двери кексы с таким же запахом. И мы говорим, что это всё нормально?       — Я не говорю, что это нормально, — Максим покачал головой. — Я говорю, что это не человеческая кровь. И я держусь за это, потому что...       Он замолчал.       — Потому что если держаться за это — можно не думать о том, что случилось с Мартином, Робертом и Джейсоном, — закончил за него Алекс.       В мастерской повисла тишина.       — Я не хочу об этом думать, — сказал Максим тихо. — Пока я думаю о том, что это просто сбой ИИ, всё не так страшно. А если я начну думать о том, что эти трое... — он осёкся и махнул рукой.       Алекс не стал давить. Он слишком хорошо понимал, что сейчас чувствует Максим.       Инженер вздохнул и развернул к нему ноутбук.       — Ладно. Давай дальше. Я ещё раз проверил Тейлза. После того, что ты рассказал про его фразу. Его контроллер чист — никакого внешнего доступа. Но я нашёл вот что. — Он указал на схему нейросети на экране. — Видишь эти линии? Это новые связи. Нейросеть генерирует их сама. Она самообучается. И последние фразы, которые она сгенерировала... их нет в заложенной базе. Тейлз их не вспоминает — он их создаёт.       Алекс вгляделся в графики. Они ничего ему не говорили, но тон Максима говорил о многом.       — Подожди, — он выставил вперёд руку. — Машина, которую ты обслуживаешь, теперь сама придумывает себе фразы?       — Да.       — И ты говоришь это так спокойно?       — Я не спокоен, — Максим впервые за утро повысил голос. — Я в ужасе, Алекс. Аниматроник, за которым я присматриваю, генерирует идеи. Он придумал, что ты неисправен. Он придумал, как тебе помочь. И я не знаю, как это остановить.       Алекс замолчал, переваривая услышанное. Тейлз не просто ходит по ночам. Он думает. Он придумал, как «помочь». И это пугало сильнее, чем все удары Наклза вместе взятые.       Максим тем временем открыл другую схему на ноутбуке.       — Теперь Наклз. Я проверил его гидравлику — думал, увижу разбитый предохранитель. Но он цел. А сила удара, которую ты описал, в полтора раза выше заложенной. Ты понимаешь, что это значит? Он стал сильнее, чем должен быть.       — Как?       — Я. Не. Знаю. — Максим произнёс это раздельно, как приговор. — У меня заканчиваются рациональные объяснения. Сначала Тейлз генерирует фразы, потом Эми ходит в крови, теперь Наклз выбивает двери с силой, на которую не должен быть способен. Это не дистанционка, не сбой, не вирусы. Это что-то другое. И я не знаю, что. Это как будто они находят дыры в собственных ограничениях. Не ломают правила — просто выясняют, где заканчиваются старые и начинаются новые.       Где-то в зале заиграла музыка. Соник заканчивал последнее дневное шоу.       — Соник, — сказал Алекс. — Он до сих пор не активировался.       — Да. — Максим посмотрел ему прямо в глаза. — Тейлз — мозг, Эми — голос, Наклз — сила. Соник — стратег. Если он активируется сегодня, они станут командой.       — И что тогда?       — Тогда я уже не знаю, выдержат ли двери.       Они замолчали. Где-то в зале стихла музыка. Пиццерия закрывалась.       — Эти люди, Мартин, Роберт, Джейсон, — медленно произнёс Алекс, глядя в стену. — Они не уволились. Они не сбежали. Они...       — Не говори этого. — Голос Максима дрогнул. — Пожалуйста. Если ты скажешь это вслух, это станет правдой. А я ещё не готов к такой правде.       Алекс кивнул. Он понял. Он и сам был не готов.       — Я пойду. Если что — позвоню.       — Давай. Будь осторожен. — Максим помедлил. — Алекс... Если Соник активируется — ты можешь не успеть позвонить. Просто будь осторожен.       Алекс вышел из мастерской. До начала четвёртой ночи оставалось меньше часа. Где-то на сцене застыл Соник с широкой улыбкой и зелёными глазами. Сегодня он мог проснуться.       И тогда всё изменится.       Алекс заступил на смену с тяжёлым чувством. Он заварил кофе и включил планшет. Аниматроники стояли на сцене — все четверо. Соник в центре, улыбающийся, с яркими зелёными глазами. Даже выключенными они казались живыми.       Первый обход он сделал сразу — быстро прошёл по коридору, заглянул в зал, убедился, что всё на местах, и вернулся в офис. Виктор будет доволен. По крайней мере, пока.       Заход 1 — Тейлз       Около полуночи камера левого коридора показала синие огоньки. Тейлз. Но на этот раз он не шёл — он почти бежал. Быстрые, рваные шаги, хвосты вращались с резким жужжанием.       Алекс ударил по кнопке. Левая дверь рухнула вниз за секунду до того, как Тейлз достиг бы проёма. Аниматроник остановился перед металлической плитой. Его голос раздался сразу — громче, чем обычно, с резкими помехами:       — Ты заставляешь нас ждать. Это неправильно. Открой дверь.       Алекс не ответил. Тейлз ударил по двери — не кулаком, а обоими хвостами одновременно. Металл загудел. Он постоял ещё несколько секунд, развернулся и ушёл. Но теперь Алекс знал: он не просил. Он требовал.       Заход 2 — Эми       Через полчаса в правом коридоре зажглись зелёные огоньки. Эми шла быстро — не прогулочным шагом, а целенаправленно, как хищник, заметивший добычу.       Алекс нажал кнопку правой двери. Она опустилась. Эми подошла вплотную и без паузы ударила ладонью по металлу — раз, другой, третий.       — Почему ты нас избегаешь? Мы же друзья. Разве так поступают с друзьями?       Её пальцы скользнули по двери. Голос звучал обиженно, но под обидой кипела ярость.       — Это невежливо, сладенький. Очень невежливо. Мы долго ждали. Больше ждать не будем.       Она развернулась и ушла, не оглядываясь. Алекс смотрел ей в спину и понимал: это был не разговор. Это был ультиматум.       Заход 3 — Соник       Алекс переключил камеру на главный коридор и замер.       В дальнем конце стоял Соник.       Он появился беззвучно — только что камера показывала пустой коридор, и вот он уже там. Стоял неподвижно, глядя прямо в объектив. Алекс не отрывал взгляда от экрана, помня предупреждение Максима. Не моргать. Не отводить глаз.       Прошла минута. Глаза начали слезиться. Он моргнул.       Соник стал на несколько шагов ближе.       Алекс заставил себя смотреть, не отрываясь. Соник снова замер. Они оба ждали. Алекс чувствовал, как горят глаза, но не моргал. Соник постоял ещё минуту, затем медленно развернулся и ушёл обратно в зал.       Алекс выдохнул и потёр глаза. Он понял: теперь каждая секунда промедления может стоить ему жизни.       Заход 4 — Наклз       Тяжёлые шаги он услышал заранее. Пол завибрировал, с потолка посыпалась пыль. Наклз шёл по правому коридору — быстрее, чем в прошлую ночь. Его фиолетовые глаза горели ярче.       Алекс нажал кнопку. Дверь опустилась. Наклз не остановился — он подошёл вплотную и без паузы нанёс удар.       Это было сильнее, чем когда-либо. Дверь содрогнулась, трещина в косяке расширилась, штукатурка посыпалась на пол кусками. Алекс отшатнулся.       — Т-т-ы... УКЛОНЯЕШЬСЯ... от... ОТ-ВЕТ-СТВЕН-НОС-ТИ!       Наклз развернулся и тяжело зашагал обратно к Алтарю. Алекс смотрел на трещину в косяке и понимал: дверь не выдержит. Осталось совсем немного.       Заход 5 — Тейлз и Соник       Через час они пришли вдвоём. И они больше не играли.       Камера левого коридора показала Тейлза. Он подошёл к левой двери и начал стучать — громко, настойчиво, без перерыва. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Его стук требовал внимания, заставлял смотреть только на левую дверь.       Алекс переключил камеру на правый коридор — и сердце ухнуло. Соник стоял у правой двери. Вплотную.       Он использовал момент, пока Алекс смотрел на Тейлза. Моргание — и он уже там. Алекс ударил по кнопке правой двери. Она опустилась в сантиметре от лица Соника.       И в этот момент — прямо перед тем, как металл перекрыл обзор, — Алекс увидел его улыбку.       Широкую. Застывшую. Но теперь в ней читалось не просто веселье, а холодное, расчётливое знание. Соник смотрел прямо в объектив камеры, и его улыбка говорила без слов: «Ты знаешь, что будет, когда ты моргнёшь. И я знаю. Мы оба знаем. Осталось только дождаться».       Дверь опустилась. Соник исчез из поля зрения. Но его улыбка осталась — отпечаталась в памяти Алекса, как след от вспышки.       Тейлз перестал стучать. Тишина. Они постояли ещё несколько секунд — двое с разных сторон офиса — и ушли.       Алекс прислонился к стене и закрыл глаза. Всего на секунду. Просто чтобы перевести дух. Но даже с закрытыми глазами он видел перед собой эту улыбку. Соник не нападал. Он ждал. И в этом ожидании было больше угрозы, чем в ударах Наклза.       Заход 6 — Эми и Наклз       Под утро, около четырёх, они сменили тактику.       Эми подошла к правой двери. Алекс закрыл её до того, как она приблизилась. Но Эми не стала бить. Она заговорила — почти ласково, как с ребёнком:       — Мы не хотим тебя обидеть. Просто выйди. Мы всё поймём. Мы будем ждать.       Но пока она говорила, в глубине коридора нарастал гул. Тяжёлые шаги. Наклз стоял за её спиной — не бил, не кричал. Просто ждал. Фиолетовые глаза горели в темноте.       Эми замолчала. Наклз сжал кулаки.       Алекс не стал ждать. Дверь уже была закрыта. Он просто стоял и слушал, как они уходят.       Заход 7 — Соник       Пятый час утра. Самый тёмный час перед рассветом.       Алекс проверял камеры, когда увидел его. Соник стоял прямо у правой двери. Не в конце коридора. Не на сцене. У двери. Вплотную.       Он не появился постепенно — он просто уже был там. Как будто ждал, пока Алекс посмотрит на камеру.       Алекс замер. Соник смотрел прямо в объектив. Его улыбка застыла, зелёные глаза горели ярче, чем раньше. Он не говорил ни слова. Просто стоял и смотрел.       Прошла минута. Две. Пять. Соник медленно наклонил голову — едва заметно, словно говоря: «Я знаю, что ты здесь. Я знаю, что ты смотришь. Завтра».       Затем он развернулся и исчез. Не ушёл — просто исчез с кадра, как будто его и не было.       Алекс откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он не спал. Просто сидел так до самого рассвета.       Когда солнце взошло, он вышел из офиса и, не заходя к Максиму, направился к выходу. В голове гудело. Перед глазами всё ещё стояла улыбка Соника.       Он толкнул дверь на улицу и зажмурился от яркого света. У машины его ждал Максим.       Инженер стоял, прислонившись к капоту, и держал в руках два стаканчика с кофе. Увидев Алекса, он выпрямился. Его лицо изменилось — тревога, которую он пытался скрыть, прорвалась наружу.       — Господи, Алекс... Ты вообще спал? Выглядишь как...       — Всё нормально, — перебил его Алекс. — Я в порядке.       — Ты не в порядке. Ты на ногах еле стоишь.       — Я сказал, всё нормально. — Алекс попытался обойти Максима, но тот встал у него на пути.       — Ты вообще себя видел? У тебя руки трясутся. Я не знаю, что там было этой ночью, но...       — Соник, — сказал Алекс. — Он активировался. Теперь все четверо. Они координируются, Максим. Они работают вместе.       Максим замолчал. Его лицо побледнело.       — Ты должен проверить его, — продолжил Алекс. — Сегодня. Прямо сейчас. Пока я буду спать, ты...       — Нет.       — Что?       — Синий ёж подождёт, — Максим покачал головой. — А ты — нет. Ты сейчас сядешь в машину, и я отвезу тебя домой. Никаких возражений.       — Максим...       — Никаких. Возражений. — Инженер произнёс это раздельно, и Алекс впервые услышал в его голосе сталь. — Я уже отпросился у Виктора. Сказал, что у тебя температура и ты еле держишься на ногах. Что, кстати, почти правда. Так что давай. Садись.       Алекс хотел спорить. Правда хотел. Но сил не было. Он молча кивнул и позволил Максиму открыть дверь машины.       Они ехали молча. Алекс прислонился головой к стеклу и смотрел на просыпающийся город. Перед глазами всё ещё стояла улыбка Соника.       Когда машина остановилась у его дома, Максим повернулся к нему.       — Сегодня пятая ночь. Я проверю Соника. Но ты... если не выспишься, ты не протянешь. Понимаешь?       — Понимаю.       — Вот и хорошо. — Максим помолчал. — Алекс... что бы там ни было этой ночью... я рад, что ты выбрался.       — Я ещё не выбрался, — Алекс покачал головой. — Самое страшное впереди.       Он вышел из машины и направился к дому. Максим смотрел ему вслед, пока дверь не закрылась. Потом завёл двигатель и поехал обратно. К синему ежу, который его ждал.       Алекс закрыл за собой дверь, прислонился к стене и сполз на пол. В квартире было тихо. Он достал диктофон.       — Четвёртая ночь... Я не спал почти двое суток. После третьей не спал, после этой... — он замолчал, потёр глаза. — Я не знаю, смогу ли вообще заснуть. Они не останавливаются. С каждой ночью их всё больше, и они... они не ждут. Раньше они хотя бы ждали. Теперь нет. Теперь дверь нужно закрывать сразу, мгновенно, иначе... Я не знаю, что будет иначе. Я не хочу проверять. Эта улыбка... я до сих пор её вижу. Даже с закрытыми глазами. Даже когда моргаю — я вижу её перед собой. Я устал. Я очень, очень устал. И завтра пятая ночь. Завтра Максим придёт. Я просил его не задерживаться, но он... он не послушает. Он обязательно задержится. И я не знаю, смогу ли я... — он замолчал. Слышно было только его дыхание — тяжёлое, прерывистое. — Я не знаю.       Он выключил запись и закрыл глаза. До пятой ночи оставались сутки.