Weakness

Дорогие читатели, если вам понравилось, дайте обратную связь. Пишу про омегаверс впервые, насколько возможно изучила эту тему. ☺️ Говорят, после войны жизнь должна стать проще. Никто не объясняет, что делать с тишиной, которая приходит после неё. Хогвартс снова открыл свои двери. Коридоры наполнились голосами, в Большом зале вновь зажглись тысячи свечей, а за длинными столами сидели ученики, будто ничего не произошло. Только вот произошло. На каменных стенах всё ещё можно было заметить следы восстановленной кладки. Некоторые портреты сменились новыми. За каждым столом оставались пустые места — те, которые уже никто не займёт. Восьмой курс был необычным. Это был курс для тех, у кого война отняла последний учебный год. Для тех, кто должен был вернуться не только к занятиям, но и к жизни. Получалось не у всех. Поэтому, когда утром всем ученикам восьмого курса велели немедленно собраться в Большом зале, удивился почти никто. Вот только напряжение ощущалось в воздухе. — Посмотри на этих, — тихо сказал Рон, кивнув в сторону слизеринцев. — Слышал, вчера они всю ночь праздновали начало учебного года. За слизеринским столом Теодор Нотт что-то рассказывал Забини, Пенси Паркинсон лениво помешивала чай, а Драко Малфой выглядел так, будто происходящее его совершенно не интересовало. — Странно, что они вообще сегодня в состоянии стоять, — усмехнулся Гарри. — Отрезвляющее зелье, — рассеянно ответила Гермиона, даже не посмотрев в ту сторону. Её взгляд был прикован к преподавательскому столу. — Но сейчас меня волнует совсем другое. Рон вздохнул. — Ну конечно. И у тебя уже есть теория. — Есть. Она повернулась к парням. — За последние два месяца слишком много учеников попали в Мунго. Гарри нахмурился. — Ты про те случаи, о которых все шепчутся? Гермиона кивнула. — Лиам Фоули с Пуффендуя. Элоиза Кэрроу из Когтеврана. Маркус Белл из Дурмстранга, который приезжал по обмену ещё до войны. У всех были похожие симптомы: всплески магии, потеря контроля, странное поведение… Некоторые говорили, что чувствовали чужие эмоции или слышали незнакомые голоса. — Министерство всё списало на последствия войны, — заметил Гарри. — Именно. Но они ничего не объяснили. И это меня беспокоит. Гарри машинально поднял взгляд. Малфой уже смотрел на него. Их глаза встретились. На одно короткое мгновение. Гарри будто перехватило дыхание. Что-то неприятно сжалось внутри, словно между ними натянули невидимую струну. Странное ощущение исчезло так же быстро, как появилось. Малфой едва заметно нахмурился, словно почувствовал то же самое. Затем привычная насмешка вернулась на его лицо. — Что уставился, Поттер? — Думаешь, мир крутится вокруг тебя, Малфой? — А разве нет ? Гарри фыркнул и отвернулся. Идиот. Почему-то сердце продолжало биться чуть быстрее обычного. В этот момент двери Большого зала распахнулись. Разговоры стихли. Профессор Макгонагалл медленно подошла к кафедре. По её лицу было ясно: речь пойдёт не об учебном расписании. И это чувствовали все. Профессор Макгонагалл медленно обвела взглядом учеников. Она выглядела уставшей, словно не спала несколько ночей подряд. Рядом с ней стояли профессор Слизнорт, мадам Помфри и несколько незнакомых волшебников в темно-синих мантиях с серебряной вышивкой Министерства магии. Это никому не понравилось. — Доброе утро, — начала Макгонагалл. — Боюсь, мне придётся сообщить вам новости, которые могут показаться… невероятными. По залу пробежал тихий шёпот. — За последние месяцы Министерство магии совместно с целителями больницы Святого Мунго расследовало ряд необъяснимых случаев. Молодые волшебники испытывали резкие всплески магической силы, изменения в поведении, необычные эмоциональные реакции и феномены, которые современная магическая наука не могла объяснить. Гермиона едва заметно кивнула. — Сегодня ночью расследование было завершено. Макгонагалл сделала короткую паузу. — Мы выяснили, что причиной стала древняя магия, существование которой долгое время считалось лишь легендой. Несколько учеников переглянулись. — После Битвы за Хогвартс магическое поле Британии стало крайне нестабильным. Именно эта нестабильность пробудила древнюю силу, которая не проявляла себя многие столетия. Макгонагалл сделала паузу. — Эта сила разделяет волшебников на три вторичных типа: альф, омег и бет. На этот раз тишина длилась всего секунду. — Простите… на что? — недоверчиво переспросил кто-то из Когтеврана. Несколько человек нервно рассмеялись. Даже среди преподавателей кто-то опустил взгляд, понимая, насколько нелепо это звучит. Но Макгонагалл оставалась совершенно серьёзной. — Это не шутка. Смех стих. — В ближайшие недели каждый ученик восьмого курса пройдёт проявление вторичного пола. По расчётам Министерства, именно ваше поколение оказалось первым, на кого повлияло пробуждение древней магии. — Почему именно мы? — спросил Гарри. — Мы пока не можем дать точный ответ. Предположительно, сыграли роль ваш возраст, последствия войны и высокая магическая нагрузка, которую пережило ваше поколение. Она глубоко вдохнула. — Пока исследования продолжаются, всем ученикам восьмого курса запрещается покидать территорию Хогвартса без разрешения администрации. Также вас будут регулярно осматривать целители Святого Мунго. По залу пронеслось возмущение. — Это что, карантин? — Нас собираются держать здесь весь год? — Да вы издеваетесь! Макгонагалл подняла руку, призывая к тишине. — Я понимаю ваше недовольство. Но до тех пор, пока мы не узнаем, как именно действует эта магия, безопасность учеников остаётся нашим главным приоритетом. По залу снова прокатился гул. Все говорили одновременно. Неожиданно со стороны слизеринского стола поднялся Драко Малфой. Он выглядел спокойнее большинства, хотя в его голосе слышалось раздражение. — Допустим, — произнёс он. — Что именно означает «вторичный пол»? В зале снова стало тихо. Макгонагалл кивнула, словно ожидала этого вопроса. — Это дополнительная магическая характеристика волшебника. Она не заменяет ваш биологический пол и никак его не меняет. По залу пробежали недоумённые взгляды. — Каждый из вас останется тем, кем родился, — продолжила она. — Однако магия определит, к какому вторичному типу вы принадлежите: альфе, омеге или бете. — И что это даёт? — спросила Паркинсон, скрестив руки на груди. — Пока мы знаем далеко не всё. Однако древние записи свидетельствуют, что каждый тип обладает определёнными особенностями. Она перевела взгляд на учеников. — Альфы отличаются высоким уровнем магической силы, выраженными лидерскими качествами и сильными инстинктами защиты. Несколько гриффиндорцев переглянулись. — Омеги обладают повышенной чувствительностью к магии и эмоциям окружающих. Их способности чаще проявляются в целительстве, защитной магии и сложных чарах. Гермиона невольно нахмурилась, внимательно слушая каждое слово. — Беты считаются наиболее стабильными. Их магия практически не подвержена влиянию инстинктов, благодаря чему они легче сохраняют контроль в критических ситуациях. Нотт лениво поднял руку. — И как мы должны понять… кто есть кто? — Проявление произойдёт самостоятельно, — ответила Макгонагалл. — У кого-то через несколько дней, у кого-то через несколько недель. Первые признаки могут быть разными: изменения магического фона, обострение чувств, нестабильные выбросы силы, необычные реакции организма. — И всё? — скептически спросил Забини. Макгонагалл на мгновение замолчала. — Нет. Это короткое слово прозвучало настолько серьёзно, что Большой зал вновь затих. — Согласно найденным документам, между некоторыми альфами и омегами может возникать особая магическая связь. Мы пока не знаем, как именно она формируется и при каких условиях проявляется. Именно поэтому Министерство требует наблюдения за каждым из вас. Эти слова вызвали новую волну перешёптываний. Гарри машинально поднял взгляд. На другом конце зала Малфой уже смотрел прямо на него. Всего секунду. Потом оба одновременно отвернулись. Словно ничего не произошло. — То есть мы должны просто сидеть и ждать? — А если я не хочу быть… кем бы там ни было? — Это вообще можно остановить? Макгонагалл подняла руку, призывая всех к тишине. — Я понимаю ваше замешательство. Поверьте, ещё неделю назад мы сами не могли представить, что подобное возможно. Она на мгновение перевела взгляд на волшебников из Министерства. — К сожалению, проявление вторичного пола невозможно предотвратить. Это магический процесс, который уже начался. — Значит, выбора у нас нет? — холодно спросил Малфой. — Нет, мистер Малфой. Он едва заметно поджал губы и сел обратно. — А если кто-то не согласен? — раздался голос Теодора Нотта. — Если кто-то не хочет становиться альфой, омегой или бетой? — Желания здесь ничего не меняют, — спокойно ответила Макгонагалл. — Так же, как никто не выбирает свой магический дар. В зале снова стало тихо. — Мы также обязаны предупредить вас, — продолжила она, — что в период проявления возможны изменения в вашем эмоциональном состоянии. Вы можете стать более раздражительными, чувствительными или, наоборот, испытывать необычные всплески уверенности и магической силы. — Прекрасно, — пробормотал Рон. — Нам и подросткового возраста было мало. Несколько человек тихо рассмеялись. Даже уголки губ Макгонагалл дрогнули. — Именно поэтому в Хогвартс прибыли специалисты из Святого Мунго. Если вы почувствуете что-либо необычное — головокружение, резкие перепады самочувствия, неконтролируемые выбросы магии или любые другие изменения — вы обязаны немедленно сообщить декану факультета или мадам Помфри. Она обвела взглядом Большой зал. — И последнее. Её голос стал ещё серьёзнее. — До завершения исследования вам запрещается скрывать любые симптомы. Даже если они кажутся незначительными. Молчание. — Мы полагаем, что первые проявления могут начаться уже сегодня. Эти слова словно ударили по залу. Кто-то нервно сглотнул. Кто-то крепче сжал палочку. Пэнси переглянулась с Забини. Рон тихо выругался себе под нос. А Гарри снова почувствовал это странное напряжение. Будто чьи-то глаза были прикованы к нему. Он нехотя поднял голову. На другом конце Большого зала Малфой смотрел прямо на него. На этот раз всего мгновение. Драко первым отвёл взгляд, словно сам не понял, зачем вообще посмотрел. — На этом собрание окончено, — сказала Макгонагалл. — Расписание занятий остаётся без изменений. Старост факультетов, прошу задержаться на несколько минут. Большой зал мгновенно наполнился голосами. Казалось, никто уже не думал об уроках. Все говорили только об одном. И никто не понимал, что это значит. Шум не стихал даже после того, как преподаватели начали расходиться. Ученики сбивались в небольшие группы, пытаясь понять, что только что произошло. — Ты им поверил? — Да это какой-то розыгрыш Министерства. — Макгонагалл никогда не стала бы так шутить. — А если я окажусь омегой? — Да откуда вообще взялись эти альфы и беты? Гарри, Рон и Гермиона медленно вышли из-за гриффиндорского стола. Не успели они сделать и нескольких шагов, как мимо прошли слизеринцы. — Ну что, Поттер? — с усмешкой бросил Малфой. — Уже придумал, кем станешь? Гарри фыркнул. — Кем угодно, лишь бы подальше от тебя. — Какая жалость. А я уже начал надеяться, что нас поселят в одну палату Святого Мунго. Тео тихо рассмеялся. — Вы двое когда-нибудь перестанете собачиться? — Вряд ли, — лениво ответил Забини. Пенси лишь покачала головой. — Иногда мне кажется, что вы ищете любой повод поговорить друг с другом. — Не говори бред, Паркинсон, — бросил Гарри. — Малыш Потти разозлился. Малфой усмехнулся и, не сказав больше ни слова, пошёл к выходу. Когда он поравнялся с Гарри, их плечи едва заметно соприкоснулись. Совсем случайно. Но этого хватило. По телу Гарри словно прошёл слабый разряд магии. Он резко обернулся. Малфой тоже остановился на долю секунды, нахмурившись. — Что? — холодно спросил он. — Ничего. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Первым взгляд отвёл Малфой. — Псих. — Это ты псих. — Очень содержательный разговор, — пробормотал Забини. — И совершенно бессмысленный, — добавил Тео. Слизеринцы скрылись за дверями Большого зала. Гарри ещё несколько секунд смотрел им вслед. — Гарри. Он обернулся. Гермиона внимательно наблюдала за ним. — Что? — Ты тоже это почувствовал? Рон перевёл взгляд с Гарри на Гермиону. — Почувствовал что? Гарри нахмурился. — Не знаю… странно стало. Когда вы столкнулись. Мне показалось, Малфой тоже это ощутил, — тихо сказала Гермиона. — Да брось, — отмахнулся Рон. —Вам  обоим просто мерещится. Гермиона не ответила. Она выглядела задумчивой. Слишком задумчивой. — Гермиона, а ты знаешь что-то об этом? — позвал Гарри. Она медленно подняла глаза. — Я читала об этом… Гермиона нервно закусила губу. — Но я была уверена, что это всего лишь легенда. — Какая ещё легенда? Она оглянулась, убеждаясь, что рядом никого нет. — Легенда о трёх сёстрах… Они медленно шли по почти пустому коридору. Большинство учеников всё ещё оставалось в Большом зале, горячо обсуждая услышанное. Гермиона остановилась у высокого окна. За стеклом моросил мелкий дождь, окутывая территорию Хогвартса серой дымкой. — В легенде  говорилось, что когда-то давно магия выглядела совсем иначе. Люди считали, что её источником были три сестры… или три богини. Никто точно не знает. Их звали Сольвейг, Элира и Аврора. Гарри и Рон молча слушали. — Сольвейг даровала волшебникам силу, решительность и желание защищать других. Так появились альфы — вожаки, защитники и те, кто первым принимал бой. Она перевела взгляд на Гарри. — Элира подарила магам способность чувствовать чужую магию, сострадание и связь. Так появились омеги — хранители, целители и те, кто поддерживал жизнь. Рон перестал улыбаться. — А Аврора? — Аврора стала символом равновесия. Она наделила волшебников спокойствием, здравым смыслом и устойчивой магией. Так появились беты — те, кто сохранял баланс между двумя другими. Несколько секунд никто не говорил. — Красиво, — наконец произнёс Гарри. — Но звучит как сказка. — Именно так я и подумала. Гермиона опустила взгляд. — Но была ещё одна часть. — Какая? Она помедлила. — Согласно легенде, перед тем как исчезнуть, сёстры связали альф и омег особой магией. Невидимой нитью. Рон скептически поднял бровь. — Нитью? — Да. Они должны были чувствовать друг друга. Не всегда сразу… но когда связь пробуждалась, игнорировать её становилось невозможно. — Что значит “чувствовать”? — спросил Гарри. — Я не знаю, там не объяснялось подробно. Только было, что связь делает магию сильнее. Если принять её — оба становятся сильнее. Если отвергнуть… Она замолчала. — Что? — тихо спросил Гарри. — Там было написано всего несколько строк. Гермиона почти прошептала: — «Отвергнув дар богинь, они отвергнут самих себя». По спине Гарри пробежал холодок. — Очень жизнерадостная легенда. — Думаешь, она настоящая? — спросил Рон. Гермиона покачала головой. — Не знаю. Но если Макгонагалл права… значит, всё это время мы считали мифом то, что существовало на самом деле. — По-моему, звучит как полный бред. Девушка лишь пожала плечами.  Они снова пошли по коридору. Мимо проходили ученики, возбуждённо обсуждая услышанное. Казалось, весь Хогвартс за одно утро сошёл с ума. А он никак не мог отделаться от мысли о том коротком мгновении в Большом зале. Когда их взгляды встретились. Когда плечи случайно соприкоснулись. Это чувство… Оно было не похоже на злость. Не похоже на страх. Словно внутри что-то откликнулось, хотя не должно было. Гарри раздражённо провёл рукой по волосам. Перестань. Наверняка это всё из-за слов Макгонагалл. Им рассказали какую-то невероятную историю, вот мозг и начинает видеть то, чего нет. Да и с чего ему вообще чувствовать что-то к Малфою? Высокомерному, заносчивому хорьку, который половину школьной жизни пытался испортить ему существование. Глупости. Гарри глубоко вдохнул. — Пойдёмте, — сказал он. — Скоро начнутся занятия. Он заставил себя выбросить эту мысль из головы. По крайней мере, попытался. Гостиная Слизерина была в привычном полумраком. За высокими окнами мерцала зелёная вода Чёрного озера, отбрасывая на стены причудливые блики. Теодор первым плюхнулся в кресло. — Ну что, поздравляю всех. Мы официально стали участниками самого странного года в истории Хогвартса. — После войны меня уже сложно чем-то удивить, — пробормотал Забини, наливая себе чай. — Но Министерство сегодня справилось. Пенси села на подлокотник кресла и скрестила руки. — Альфы. Омеги. Беты. Она покачала головой. — Если бы мне кто-нибудь рассказал об этом вчера, я бы решила, что он перебрал огневиски. — Я всё ещё так думаю, — хмыкнул Тео. Драко молча опустился на диван. Он почти не участвовал в разговоре. — Что это с тобой? — прищурился Забини. — Обычно ты первый начинаешь язвить. — Просто думаю. — О чём? Что станешь омегой? Тео прыснул со смеху. — Нет, представляешь? Малфой — омега. — Очень смешно, Нотт. — Ладно-ладно, тогда Поттер. Пенси тихо усмехнулась. — Кстати о Поттере. Она внимательно посмотрела на Драко. — Вам не надоело? — Что именно? — Вот это. Она неопределённо махнула рукой. — Каждая ваша встреча заканчивается перепалкой. — Это называется взаимная неприязнь, — сухо ответил Драко. — Конечно. Тео усмехнулся. — Если бы я не знал вас обоих, решил бы, что ты без Поттера жить не можешь. Забини едва не поперхнулся чаем. — Справедливости ради, Поттер тоже постоянно оказывается рядом. — Будто специально, — невозмутимо добавил Тео. Драко закатил глаза. — Вы закончили? — Нет, — хором ответили Пенси и Тео. Пенси наклонилась чуть ближе. — А знаешь, что самое забавное? — Даже боюсь спрашивать. — Сегодня, когда Макгонагалл говорила про эту… связь, вы смотрели друг на друга. Драко усмехнулся. — Паркинсон, тебе заняться нечем? — Я ведь не одна заметила, — спокойно сказала она. Забини пожал плечами. — Если честно… я тоже видел. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Драко хотел отпустить очередную колкость. Но неожиданно вспомнил. Взгляд Поттера. И то странное ощущение. Будто на мгновение кто-то коснулся самой магии внутри него. Потом — столкновение плечами. Короткий, почти незаметный импульс, от которого по телу пробежала дрожь. Он нахмурился. Что это было? Нет. Чушь. Наверняка последствия всей этой нелепой речи Макгонагалл. Он слишком много об этом думает. — Вы всё выдумываете, — наконец произнёс Драко. — Поттер раздражал меня шесть лет. Сегодня ничего не изменилось. — Ну конечно, — протянул Тео с совершенно серьёзным лицом. — Только ты почему-то уже третий раз за пять минут произносишь его фамилию. Пенси тихо рассмеялась. — Это начинает настораживать. Драко бросил в Нотта диванную подушку. — Заткнитесь оба. — Видишь? — довольно сказал Тео, поймав подушку. — Даже злится как-то подозрительно. В ответ Драко лишь фыркнул. Но когда друзья снова заговорили о Министерстве и новом учебном годе, он поймал себя на том, что мысленно возвращается к одному и тому же вопросу. Ночь опустилась на Хогвартс незаметно. Замок затих. Лишь изредка где-то хлопала дверь или раздавались приглушённые шаги дежурных старост. Гарри лежал в кровати, глядя в полог. Сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как перед ним снова возникало это странное чувство и взгляд Малфоя.  — Да что со мной такое… — тихо пробормотал он. Через несколько минут Гарри уже натягивал мантию. Если Гермиона читала только легенду, значит, может в библиотеке могли остаться и другие книги. А он слишком ненавидел неизвестность. Библиотека оказалась почти пустой. Только десятки свечей освещали длинные ряды стеллажей. Мадам Пинс давно ушла, оставив библиотеку открытой для учеников восьмого курса по распоряжению Макгонагалл. Гарри несколько минут бродил между полками. «Древняя магия…» «Магические союзы…» «Доисторические ритуалы…» Ничего. Он уже собирался уходить, когда взгляд зацепился за тонкую книгу без названия на корешке. Она стояла между двумя огромными фолиантами, словно её кто-то специально спрятал. Гарри осторожно достал её. Пыль осыпалась на пол. Книга раскрылась почти сама. Большая часть страниц была посвящена тем же легендам, о которых рассказывала Гермиона. Но дальше начинались заметки неизвестного исследователя. «Совместимость вторичных полов определяется природой магии, а не желанием волшебников.» Гарри перелистнул страницу. «Омеги способны образовывать устойчивую магическую связь как с альфами, так и с бетами.» Следующая строка. «Альфы способны создавать связь с омегами и бетами.» Ещё ниже. «Беты являются наиболее стабильным типом и совместимы с обоими.» Гарри перечитал написанное ещё раз. — Почти как группы крови… — пробормотал он себе под нос. — Каждая подходит только определённым… Он задумчиво перевернул страницу. — Поттер. Гарри резко захлопнул книгу. Из-за соседнего стеллажа медленно вышел Малфой. — Не ожидал встретить тебя здесь. — Взаимно. Драко скользнул взглядом по книге. — Что читаешь? — Тебя это не касается. — Значит, что-то интересное. Он сделал ещё шаг. Гарри автоматически прижал книгу к груди. — Не подходи. — Тогда дай посмотреть. — Нет. — Боишься, что я узнаю твои тайны? — Боюсь, что ты её испортишь. Малфой усмехнулся. — Всё такой же надоедливый. — Всё такой же заносчивый. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Драко неожиданно потянулся к книге. — Отдай. — Даже не мечтай. Гарри сделал шаг назад. Малфой — вперёд. Книга оказалась между ними. — Поттер. — Малфой. — Отдай. — Нет. Драко резко дёрнул книгу на себя. Гарри удержал. Они потеряли равновесие. Через мгновение Гарри уже оказался прижат спиной к высокому книжному шкафу. Книга всё ещё была зажата между ними. Их лица разделяли считаные сантиметры. — Отпусти, — тихо сказал Гарри. — Сам отпусти. Они оба тяжело дышали после короткой борьбы. Гарри попытался отвести взгляд. Не смог. Серые глаза смотрели прямо в его. И снова… Это чувство. Будто воздух вокруг стал гуще. В груди нарастало странное тепло, медленно превращаясь в почти болезненное напряжение. Сердце билось слишком быстро. Хотелось сделать шаг назад. Но отступать было некуда. — Малфой… — голос Гарри прозвучал непривычно тихо. — Отойди. Драко судорожно вдохнул. Его пальцы всё ещё сжимали край книги, но хватка становилась слабее. — Я… Он нахмурился, будто боролся сам с собой. — Не могу, Поттер. Гарри хотел ответить. И понял, что тоже не может пошевелиться. Что-то внутри словно тянуло его ближе. Магия под кожей отзывалась на чужое присутствие короткими горячими импульсами. Это было неправильно. Невозможно. Но почему-то казалось… естественным. Драко медленно поднял взгляд на его губы. Гарри заметил это. И не отстранился. Ни один из них не понимал, что происходит. Будто решение принимал кто-то другой. Совсем медленно Драко сократил последние сантиметры между ними. И коснулся его губ. Поцелуй длился всего мгновение. Лёгкий. Почти осторожный. Но этого оказалось достаточно. В голове Гарри словно что-то щёлкнуло. Он резко оттолкнул Малфоя. Книга с глухим стуком упала на пол. — Ты… ты совсем больной?! Гарри тяжело дышал, не веря тому, что только что произошло. — Ты с ума сошёл?! Драко молчал. На его лице застыло такое же потрясение. Будто он сам не понимал, почему это сделал. — Поттер… Гарри схватил книгу, развернулся и почти выбежал из библиотеки. Дверь громко захлопнулась. В библиотеке снова стало тихо. Драко остался стоять посреди прохода. Он медленно поднял руку и коснулся собственных губ. Сердце колотилось так сильно, что становилось больно. Нет… Больно было не только из-за сердца. В груди словно что-то сжалось. Он резко вдохнул и прижал ладонь к груди. — Что… за… Ноги вдруг стали ватными. Драко тяжело опустился на ближайший стул, пытаясь перевести дыхание. Перед глазами всё ещё стояло лицо Поттера.И одна мысль никак не давала покоя. Рядом с ним моя магия, будто перестала принадлежать только мне.  Невидимый импульс, будто ударил Драко и он рухнул потеряв сознание.