Новое начало

Утро в Красном замке выдалось на редкость тихим. Даже колокола септы звонили как будто мягче обычного, а ветер не рвал знамёна, а лишь ласково шевелил их. Флорис надела простое платье цвета утреннего тумана — лёгкое, без тяжёлой парчи и громоздких украшений. Ей хотелось сегодня быть не леди Таргариен, а просто женщиной, которая идёт пить мёд с подругой. В малой столовой уже сидела Алисента. Она держала спину прямо, как всегда, но в её взгляде сегодня не было привычной настороженности — скорее, лёгкая усталость и тихая надежда на спокойный день. — Флорис, — кивнула Алисента, когда та вошла. — Присаживайся. Хелейна уже ждёт тебя. Хелейна сидела у окна, где солнечные лучи рассыпались по полу золотыми пятнами. Перед ней стояла чашка тёплого молока и тарелка с медовым пирогом, к которому она едва прикоснулась. Её взгляд был мягким, немного рассеянным, будто она видела не стены столовой, а что‑то далёкое и прекрасное. — Доброе утро, — тихо сказала Флорис, усаживаясь рядом. Хелейна улыбнулась — не широкой, показной улыбкой, а той тихой, что рождается из облегчения, когда рядом оказывается человек, который не ждёт от тебя ничего лишнего. — Я так рада, что ты здесь. С тобой не нужно подбирать слова. Алисента чуть наклонила голову, будто одобряя эти слова. — Вы обе заслужили немного покоя. Пусть сегодня будет день без политики. Завтрак шёл неспешно. Говорили о пустяках: о погоде, о том, как странно пахнет воздух после дождя, о новых тканях, которые привезли из Вольных городов. Алисента рассказывала о саде, где наконец‑то зацвели белые розы, и предложила девушкам прогуляться после завтрака. *** — Только не торопите меня, — просила Хелейна, когда они вышли во двор. — Я люблю смотреть на каждую мелочь. На каплю росы, на то, как дрожит лист. Сад был тихим и прохладным. Утренняя роса ещё не высохла, и каждый шаг оставлял на траве лёгкий след. В центре сада, у фонтана, резвились дети: шестилетние Джейхейрис и Джейхейра бегали друг за другом, смеясь так звонко, что даже самые хмурые стражники невольно улыбались, а почти трёхлетний Мейлор сидел на краю мраморного бортика, осторожно опуская пальцы в воду и наблюдая, как расходятся круги. — Смотри, как они похожи, — тихо сказала Хелейна, глядя на близнецов. — Будто одно сердце, разделённое на две половинки. Флорис кивнула. — В них столько жизни. Иногда мне кажется, что именно они напоминают нам, зачем мы всё это делаем. Чтобы у них было будущее. Хелейна чуть склонила голову. — Ты когда‑нибудь думаешь о своих детях? О том, какими они будут? Флорис на мгновение замерла. Она не стала лгать и говорить, что не думает об этом. — Думаю. Часто. Представляю, каким будет наш сын: упрямым, как Эймонд, и таким же прямым, не умеющим кривить душой. А если родится дочь… мне хочется, чтобы она умела видеть красоту даже в самых мрачных днях — как ты. Хелейна тихо рассмеялась, будто эти слова отозвались в ней чем‑то светлым. — Знаешь, я иногда боюсь за своих. Боюсь, что мир окажется слишком тяжёлым для них. Что они узнают боль раньше, чем успеют понять, что такое счастье. Флорис не стала говорить пустых утешений. Она просто взяла Хелейну за руку и сжала её пальцы. — Мы будем защищать их. Каждый по‑своему. Ты — своей добротой, я — своей твёрдостью. И вместе у нас получится лучше, чем поодиночке. Они сели на скамью в тени старого дуба, слушая, как дети смеются и кричат, как жужжат пчёлы в кустах жимолости, как тихо шепчет ветер в листве. В эти минуты казалось, что война, интриги и страх — всё это осталось за стенами сада, а здесь живёт только спокойствие. *** Ближе к вечеру Флорис вернулась в свои покои, чтобы переодеться к ужину. Служанки помогли ей надеть тёмно‑алое платье из мягкого бархата, которое облегало фигуру, но не выглядело вызывающе. Единственным украшением стала тонкая серебряная цепочка с маленьким рубином — та самая, которую Эймонд помог ей застегнуть в первое утро после свадьбы. Когда она вошла в малый обеденный зал, Эймонд уже ждал её. — Ты сегодня выглядишь… спокойной, — заметил он, когда они сели друг напротив друга. Флорис чуть наклонила голову. — День был хорошим. Я провела его с Хелейной. Мы гуляли по саду, слушали, как смеются дети… и говорили о них. О том, какими они должны вырасти. Эймонд слушал, не перебивая. Его лицо оставалось сдержанным, но в глазах читался интерес. — И что ты решила? — Ничего. Просто поняла, что хочу, чтобы и наши дети росли не только среди мечей и планов, но и среди смеха, цветов и простых радостей. Он чуть наклонил голову, словно примеряя эти слова на себя. — Это непросто. Мир не всегда позволяет быть простым. — Но мы можем сделать для них островок, где всё будет иначе. *** После ужина они вернулись в свои покои. За окном догорал закат, окрашивая небо в глубокие оттенки фиолетового и алого, а в комнате горели свечи, отбрасывая мягкие тени на стены. Флорис подошла к окну и остановилась, глядя, как над городом зажигаются первые звёзды. Эймонд встал позади неё, не слишком близко, но так, чтобы она чувствовала его тепло. — Сегодня ты была другой, — тихо произнёс он. — Какой? — Спокойной. Будто весь день ты собирала свет, а теперь он светится в тебе. Она повернулась к нему и улыбнулась. — Может быть. Или просто рядом с тобой мне не нужно быть кем‑то другим. Он протянул руку и коснулся её волос — осторожно, почти невесомо, будто боялся спугнуть этот момент. — Мне нравится, когда ты такая. Их поцелуй начался не с страсти, а с тишины: с долгого взгляда, с лёгкого прикосновения, с понимания, что сегодня им не нужно ничего доказывать друг другу. Страсть пришла позже, когда слова закончились, и остались только чувства, которые не требовали объяснений. Позже, когда ночь полностью вступила в свои права, Флорис лежала, прижавшись к его плечу, слушая ровный ритм его дыхания. Эймонд провёл пальцем по её руке, будто запоминая линии, и тихо произнёс: — Спасибо за этот день. За то, что ты принесла в него свет. Флорис улыбнулась в темноту. — Это был наш день. Не только мой. И в этой тишине, под покровом ночи, они наконец‑то почувствовали, что, несмотря на все битвы и тревоги, у них есть что‑то своё — маленький, но прочный мир, который они строили день за днём, слово за словом, прикосновение за прикосновением.