Дело принципа

Чимин проснулся с чувством, будто в горле застрял кусок стекла. Он попытался сглотнуть и поморщился от резкой боли. Голова гудела, глаза слезились, а когда он подошёл к зеркалу, то увидел там себя: бледного, с красными, воспалёнными глазами и припухшими веками. Это было то, что он больше всего ненавидел: болезнь. Когда он не делал ничего, а просто валялся в кровати с температурой. — Чёрт, — прошептал он сипло и тут же закашлялся. За окном было утро. Юнги уже ушёл в свой кабинет в соседнее крыло дома, где проходило важное совещание. Чимин знал, что там собрались крупные люди, что-то решали, и Юнги предупреждал его не мешать. Но Чимину было плохо. Очень. Он вышел на кухню на ватных ногах, выпил таблетку, запил водой, но легче не стало. Горло саднило, голова раскалывалась, и единственное, чего хотелось, чтобы Юнги был рядом. Просто сидел. Молчал. Гладил по спине. Но Чимин не хотел мешать. Он знал, как Юнги относится к деловым встречам. Однако боль пересилила. Он натянул на себя мягкий свитер, вышел из спальни и медленно побрёл по коридору к кабинету. Дверь была приоткрыта. Чимин заглянул внутрь. За большим столом сидел Юнги в чёрном пиджаке, с идеально зачёсанными волосами, холодный и собранный. Рядом с ним, на креслах и диване, расположились серьёзные мужчины в строгих костюмах. Они что-то обсуждали, один из них что-то показывал на планшете. Чимин замер в дверях. Его глаза, красные и воспалённые, сразу выдавали состояние. Он стоял бледный, обхватив себя руками, и смотрел на Юнги с такой тоской, что даже воздух в комнате, казалось, стал тяжелее. Кто-то из присутствующих обернулся и заметил его. — Простите? — удивлённо спросил один из мужчин. Все головы повернулись к двери. Чимин почувствовал, как к щекам приливает жар от смущения и страха. Он не хотел привлекать внимание. Он просто хотел увидеть Юнги. И теперь все эти серьёзные люди смотрели на него, больного, растерянного, стоящего в дверях как нашкодивший ребёнок. — Я... я просто... — выдавил он сипло. — Извините... Он не договорил. Развернулся и быстро пошёл обратно по коридору, чувствуя, как предательски дрожат руки. Он заходил к нему в кабинет, когда хотел внимания, но сейчас почему то хотелось бежать от всех этих серьёзных людей, которые смотрели на него недоумевающе. Юнги смотрел ему вслед. В комнате повисла тишина. Все ждали реакции босса. Но Юнги ничего не сказал, он просто поднялся из-за стола, поправил пиджак и сказал: — Совещание переносится. Завтра в это же время. Свободны. И вышел, не оборачиваясь. Чимин почти дошёл до спальни, когда услышал сзади быстрые, тяжёлые шаги. — Стоять. Голос Юнги был резким, командным. Чимин замер, но не обернулся. Он боялся, что если повернётся, то Юнги увидит, как он сейчас близок к слезам, не от боли, а от стыда. — Ты чего ушёл? — спросил Юнги, подходя ближе. Чимин шмыгнул носом и тихо ответил, не поворачиваясь: — У тебя совещание... Я мешаю. Я просто хотел посмотреть на тебя и уйти, но они заметили... я не хотел... — Повернись. Чимин медленно повернулся. Юнги смотрел на него: бледного, с красными глазами, с капельками пота на висках, и который дрожал мелкой дрожью. — Ты что, заболел? — спросил Юнги, и в голосе его была сталь. — Нормально всё, — сипло ответил Чимин. — Таблетку выпил. — Помогло? — Нет. Юнги сжал челюсть. Ему не нравилась мысль о том, что его муж заболел, но не потому, что тот будет мешаться, а потому что ему будут мешать заботиться о нем работа и его люди. — Иди в комнату. — Но у тебя совещание... — Я сказал — иди в комнату, — повторил Юнги, и в этот раз его голос дрогнул на грани злости. — Живо. Чимин послушно пошёл в спальню, чувствуя, как за ним идёт Юнги. Он хотел что-то сказать, но горло снова сжал кашель, и он согнулся пополам, хватаясь за стену. Юнги не сказал ни слова. Он просто подхватил Чимина под локоть, почти грубо, и довёл до кровати, усаживая на край. — Сиди, — приказал он и вышел. Чимин остался один, тяжело дыша. Голова гудела, горло горело, и он чувствовал себя совершенно разбитым. Через минуту Юнги вернулся. В руках у него был термометр, стакан воды и маленькая коробочка с лекарствами. Он поставил всё на тумбочку, взял термометр и резким движением сунул Чимину под мышку. — Держи. Чимин послушно зажал. — Ты глупый, — сказал Юнги, садясь рядом на корточки и заглядывая ему в глаза. — Тебе плохо, а ты прёшь в кабинет, где дымят двадцать человек. Чтобы я посмотрел на тебя? Я бы и так тебя увидел. — Я не хотел мешать, — прошептал Чимин, отводя взгляд. Юнги взял его за подбородок резко, но пальцы оказались неожиданно мягкими, и повернул к себе. — Запомни, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Даже если тебе плохо. Даже если у меня совещание с самим чёртом. Ты приходишь ко мне. Всегда. Ты не должен страдать в одиночку, понял? Ты не должен просто постоять и уйти. Ты должен подойти и отвлечь меня от всех, лишь бы я сделал то, в чем ты нуждаешься. Чимин моргнул, чувствуя, как в горле застревает ком, но не от болезни. Он знал, что должен был попросить помощи. — Понял, — выдавил он. Термометр пикнул. Юнги вытащил его, посмотрел и скривился. — Температура под сорок. Будем сбивать. Он взял стакан, налил в него тёплой воды из графина, достал из коробки таблетку и протянул Чимину. — Пей. Чимин взял стакан дрожащими руками. Юнги заметил это, забрал стакан обратно, поднёс к его губам и сказал: — Открывай. Чимин приоткрыл рот, и Юнги аккуратно влил в него воду, давая запить таблетку. Никакой нежности в голосе, но руки двигались осторожно, не пролив ни капли. — Ложись, — сказал Юнги, убирая стакан. Чимин лёг на подушку, дрожа. Его начало знобить: мелкая дрожь пробегала по телу, и он накрылся одеялом, пытаясь согреться. Юнги посмотрел на него, нахмурился, потом без лишних слов снял пиджак, расстегнул рубашку, бросил всё на стул, и лёг рядом под одеяло, притягивая дрожащее тело Чимина к себе. — Ты что... — Чимин попытался отодвинуться. — Ты заразишься. Не надо, я же больной... — Заткнись, — буркнул Юнги, прижимая его к своей груди. — Я уже заразился. Ты всё время рядом, дышишь на меня. Так что молчи и не рыпайся. Чимин хотел возразить, но Юнги сжал его крепче, и дрожь, наконец, начала утихать от чужого тепла. Чимин прижался к его телу, пряча нос в груди, чувствуя, как сильно бьётся сердце Юнги, какое оно тёплое и живое. — Ты горячий, — пробормотал Чимин сонно, кутаясь в него. — Я знаю, — сухо ответил Юнги, но его рука легла Чимину на затылок, пальцы начали перебирать волосы, медленно и успокаивающе. Они лежали так. Чимин дрожал, прижимаясь, и Юнги просто держал его, ничего не говоря. — Юнги, — тихо позвал Чимин через несколько минут. — Мм? — А совещание... — Я перенес завтра, — перебил Юнги почти ласково. — Хватит переживать за мою работу. Лежи нормально. Чимин хотел сказать, что это было важное совещание, но горло снова сжал кашель, и он согнулся, кашляя прямо в грудь Юнги. Тот ничего не сказал. Просто положил руку ему на спину и начал гладить между лопатками так, как хотел Чимин еще с утра. — Ты заразный идиот, — пробормотал Юнги тихо, почти ласково, — Но не смей прятаться, когда ты болеешь. Ты, чёрт возьми, мой муж. Чимин улыбнулся в его кожу и окончательно расслабился, проваливаясь в сон под эти прикосновения. Юнги лежал неподвижно, глядя на теплое тело в своих руках, пока дыхание Чимина не стало ровным. Он боялся шевелиться, чтобы не разбудить. Чтобы тот чувствовал себя в безопасности. Даже если завтра у него будет температура, он всё равно не уйдёт. Потому что Чимин был важнее. Всегда.