В свете ангельских крыльев

Ещё давно люди оживлённо делились на 3 категории: верующие в Бога и сатанисты были самыми распространёнными. Между ними всегда была вражда, кто-то пытался кого-то убить. Кого-то и вовсе пытали, заставляя перейти на их сторону. В общем, у двоих этих сторон всё всегда было плохо между собой. Сколько слухов, сколько дурных случаев было из-за этой вражды. Люди на пальцах пересчитать не могли скандалов и летальных исходов! Но кто был третьей категорией? Атеисты, конечно. Эти люди не верили ни во что. Считали, что вера — бессмыслица. А уж тратить время, чтобы сходить в церковь, или вести некое мистическое общение с подземным миром — пустая трата времени. Таким, наверное, доставалось больше всего. То за то, что просто не верить ни в Бога, ни в Сатану считали странным. То за то, что «души в них нет», раз не поклоняются чему-то. Без этого же жить нельзя. На кого надеяться? Люди совсем обезумели в глазах атеистов. А то без своей веры уже ничего не могут. Верующие, с двух сторон, считали таких «лёгкой добычей». Мол: «Пока они ни за какую сторону, то можно попробовать настроить на нас». По большей части так оно и получалось. Людей переубеждали в их выборе. Лишь единицы были не так просты. И в этих самых «единицах» был Скарамучча Райден. Он родился в семье верующих в Бога, но сам таким не являлся… Юноша всегда ходил с хмурым лицом, что и отталкивало многих людей. Такой, как он, действительно не дал бы посторонним людям не так на себя посмотреть, а уж тем более заставить его чему-либо. Единственный человек, от слов которого ему никуда не деться, — это Райден Эи. Ну или же матушка его. Мать, с которой он часто посещал церковь, вечно бранилась на него. «Проклятый мальчишка! Пойми ты, нельзя не верить! Вера — наше всё». Она хотела, чтобы ее сын верил. Ведь считала, что тогда он будет в безопасности небес. Мол,«пыталась защитить» А Скар, даже когда был еще ребенком, не понимал веры. Не понимал родителей, не понимал своих ровесников. Ходят по утрам, чтобы сделать подношение своим религиям. Зачем? По крайней мере, ребенок не замечал того, чтобы людям становилось легче. Прежний быт, тяжелые болезни. «Может, люди занимаются самовнушением, а не верой?» — думал маленький Скар. Давно, в один из походов с Эи в церковь, он снова хотел узнать ответ на свой вопрос, который мать вечно отвергает. Может, она просто ответа не знает? Вот он и решил спросить у священника в церкви. Он подошел к мужчине в черных, длинных, до земли одеяниях. Таков был их диалог: — Здравствуйте. Могу ли я Вам задать вопрос? — Конечно, но… Ребенок перебил его. — Как думаете, есть ли смысл в вере? Ммм… точнее, в том, что делают люди? Священник аж замер. Ребенок задает ему такой вопрос? Так он еще из верующей семьи! Мужчина сразу узнал Скара. Работники знали многих поименно, что уж говорить о том, кто с кем в церковь ходит постоянно? Прежде чем ответить на вопрос, он огляделся по сторонам, проверяя, есть ли кто-то рядом, а в глазах едва был заметен страх. Он будто бы боялся отвечать на этот вопрос,стоя прям на территории церкви. — Ну, знаешь… И только стоило открыть ему рот, как дверь алтаря открылась, а дальше — крик. Это мать позвала Скарамуччу. — Скар, ну что это такое? Не мешай работать человеку… Она подбежала и взяла сына за руку, улыбнувшись священнику, а затем скрылась вместе со Скаром в стенах здания. Мальчик успел лишь глянуть на священника, что отвел взгляд только тогда, когда увидел на себе этот полный озадаченности детский взгляд. Райдену казалось, что мама специально его уводила от чего-то. Уводила от ответа на важный для него вопрос, уводила от истины… Всегда. Это было одно из ярких воспоминаний из его детства. Не менее яркими для него были воспоминания о том, как иногда мать просила у бога сил и помощи. То за свой гнев простить ее, то помочь пережить горе какое-то. Каждый раз, наблюдая за этим, он не понимал ее. По крайней мере, в его глазах он не видел никаких изменений, все также. Перед сном Эи рассказывала легенду об ангеле. Она звучала в формате сказки. «Давно-давно, в столице узнали об ангеле. Тот гулял по лесу, иногда размахивая своими белоснежными, как первый снег, крыльями. Волосы были цвета пепельного блонда, по длине совсем немного ниже плеч. Среди них красовалась алая прядь. Над головой был нимб, а на ней красовались небольшие крылышки. Черты лица были мягкие. Чуть пухлые губки, а глаза — как два рубина. Они словно светились на солнечном свете, отражая гармонию и белые полосы жизни. Одежда была проста. Белые ткани с широкими рукавами. Ткань тянулась вниз, почти до самой земли. Люди боялись спугнуть его, но, когда ангел заметил их, то не испугался, а наоборот, пошел к ним навстречу. В тот момент в городе творился хаос. Горели леса, дома. А главное — погибали люди. Тогда ангел им помог. Сначала по-обычному, а затем он стал забирать в себя людскую боль. Меньше стало трагедий, пожаров и смертей. Но белоснежные перья ангельских крыльев чернели на концах. Это была не просто грязь. Это была вся боль, весь гнев. Все то, что он забирал у людей. Через время после взаимодействия с ним людям снились кошмары, а некоторым было тяжело рядом дышать. Люди стали изгонять его. Отгонять от домов, от детей, от всего того, к чему раньше подпускали. Ушел ангел, не помня, когда сам хорошо себя чувствовал. Людские обиды и горе охватили существо. Не видел его больше никто. Да и боль чужую больше некому было собирать. Так как существо появилось после прочтения какой-то неизвестной людям молитвы, люди уничтожили все копии, оставив оригинал, который внесли в книгу. Хоть и не было у них доказательств того, что это точно из-за нее, но совпадений много. «Пускай остается, но там, где никто не тронет ее», — говорили люди. И действительно, больше никто не трогал книги. Имя его было Кадзуха Каэдэхара». Даже несмотря на то, что такая легенда действительно существовала и Скар знал это, он не воспринимал её как «легенду». А именно как сказочку. Эи этой сказкой пыталась ему донести хоть какую-то веру, но, увы, Скар — упрямый мальчишка. После очередного рассказа так называемой легенды он говорил: «Да даже если это правда, то люди сами в этом виноваты. Бездумно рассчитывали на веру. Глупости всё это». Ничего мать не отвечала ему. Так и рос Скарамучча. Совсем скоро уже должен был переехать от родителей. Работал он в кузнице с 15 лет. Мог уже и начать сам строить свою жизнь. Ему уже 18. Но все яркие воспоминания из детства не покидают его. Он уже привык. После того, как парень стал работать, он стал меньше посещать церковь. Не нравилось это его родителям. Но деньги лишними не будут. Райден же был только рад тому, что работа даёт ему некую «свободу». Да, работа кузнеца требовала сил и времени, но Скару было уже наплевать. Главное — не в церкви «дурью маяться». Да и сам по себе Скар был вынослив. Очередное утро. Новый день. А значит, начинается обычная рутина. Каждый день одно и то же. Но ничего не поделаешь. Скарамучча проснулся от солнечных лучей, что светили ему прямо в лицо. Промычав себе что-то под нос, он сел на кровати и уставился в окно. Домик семейства «Райден» находился на окраине, недалеко от поля. Поэтому вид был ну очень красивый на рассвете. Зеленые листики будто светились, когда на них попадал солнечный свет, а ветер чуть ими игрался. Вдали поля, что были покрыты золотистым светом. Такой вот летний, утренний пейзаж. Только вот долго любоваться такой красотой не было у Скара возможности, нужно было собраться, позавтракать и идти на работу. Он быстро привёл себя в порядок, оделся, а затем вышел на кухню. Там за столом сидела мать. Она поглядывала на сына со странной гордостью в глазах. — Присаживайся, — прозвучал её голос. Такая странная атмосфера напрягала Скарамуччу. Он долго не видел маму такой. Он уселся на ближайший стул. — Ну же, сынок, чего не кушаешь? На столе стояла тарелка свежеиспечённых блинов, рядом кружка с горячим чаем. — Мам, у тебя что-то случилось? Или молитва сработала какая? — решил всё-таки спросить брюнет. Ну уж очень напрягало всё это его. — Ты молитвы не трогай. Сделала то, что давно хотела, просто. Скарамучча задался вопросом: «Что она хотела?». Порой времени нормально поговорить им между собой у них не находилось. Поэтому Райден понятия не имел, что же матушке его там так хотелось. — Что же? Если не секрет. — Во-первых, в кузнице ты больше не работаешь. Да, говорю сразу: ты хорошо работал, упорно, но мы с отцом приняли одно решение. Я поговорила с главой церкви, которая недалеко от нашего дома… Скарамучча почувствовал напряжение в плечах. Он начал догадываться, к чему вся эта «дружелюбная» утренняя картина. — Ну так вот, с этого дня ты будешь работать в церкви, — сказала она с улыбкой на губах. — Но, мам, я… — парень хотел возразить, но мать его перебила. — Никаких «не хочу». Знаю я, что ты мне скажешь. Служба у тебя начнётся уже через час. Вся форма лежит в коридоре. Одевайся и иди на свою новую работу. — Почему со мной ничего не согласовали!? — стал юноша возмущаться. Конечно, а кто будет доволен тем, что за него что-то решают? Особенно когда знают, что не понравится ему. — Так, Скар, мы хотим для тебя лучшего. Там тебе дадут комнату в приходском доме, кормить будут. Одно благо только. Зато жизнь познаешь, — возразила мама, глядя уже не очень довольным взглядом. — Да-да, «благо». Сама работа далеко не «благо». — Я сказала всё! Уже всё решили, никуда ты не денешься. Пускай, в конце концов, вытрясут из тебя всю дурь! — она сорвалась на крик, но затем тяжело вздохнула и уже более спокойным голосом заговорила: — У тебя времени мало, собирай вещи… Голос её дрогнул в конце. Она уставилась в окно. Скарамучча выдохнул. Как же он не хотел всего этого. Даже если моментами он ожидал этого, то не думал, что это окажется реальностью. Иногда он находил в некоторых словах матери намёки на это, но не придавал им сильного значения. Но сейчас его жизнь перевернули с ног на голову. Помимо того, что это для него совершенно новая работа, так ещё и та, на которую он в жизни бы добровольно не пошёл! Но воли не дали, запирают в четырёх стенах. Скару пришло осознание. Скорее всего, он возненавидит церковь. Возненавидит себя и окружение. Может, и жизнь свою невольную, свою судьбу. Его тяжёлые шаги раздались по коридору. Парень зашёл в свою комнату и стал собирать самые важные для него вещи. Было их немного. Какая-то потрёпанная жизнью записная книжка, чернила, перо — пожалуй, для него самые важные. Документы какие-нибудь тоже важны, конечно, ну и без этого понятно. Взял свой любимый свитер. Он был тёплый, в холода самое то. Да и если вообще считать одежду, то всего по чуть-чуть. Сложил он всё в какой-то мешок. Затем вышел в коридор, забрал там новую рабочую одежду. Её сложил ко всем вещам с огромной аккуратностью. Если он что-то помнёт или порвёт, то Эи лично ему голову открутит. Его взгляд последний раз за ближайшее время пробегается по своей небольшой, но такой уютной комнате. Он вышел из комнаты. Эи стояла в коридоре. — В общем. Я приду завтра. Тебе нужно будет подойти к главе, он тебе даст ключ и прочее. Разберёшься сам, не маленький уже. Она обняла сына и открыла дверь. Скарамучча замер в объятиях, а затем шагнул за порог дома. — Помни, сынок, мы гордимся тобой. Скарамучча кивнул, тяжело вздохнув, а затем направился к церкви. Такое будущее точно не то, которое он хотел. Он не понимал, каким образом его там «перевоспитают». Он явно не человек, который должен работать в церкви…