Часть 1
12 часов и 28 минут назад
Десятки тысяч светящихся жёлтых корон — символов фанатов BIGBANG — мерцают в полумраке, создавая иллюзию звёздного неба, спустившегося на землю. Воздух дрожит от предвкушения. Сегодня не просто концерт — сегодня особенный вечер, фан-митинг, на котором поклонники смогут задать своим кумирам любые вопросы.
На сцене, утопающей в мягком голубоватом свете, расположились пятеро мужчин. Лидер G-Dragon — Джиён — непринуждённо откинулся на спинку кресла, поигрывая серебряным кольцом на пальце. Рядом с ним Тэян, спокойный, но игривый, слегка улыбался, погружённый в свои мысли. Дэсон, обладатель солнечной улыбки, то и дело подмигивал фанатам в первых рядах. Сынри, самый молодой, вертелся на месте, будто не в силах усидеть на месте и возмущался громче всех. И чуть дальше Топ — величественный, немного отстранённый, с лёгкой тенью таинственности во взгляде. Но это лишь пыль в глаза.
Ведущий обошёл всех участников с вопросами о творчестве, о планах на будущее, о недавнем мировом туре. Тёплая, почти домашняя атмосфера царила в зале. Фанаты смеялись, аплодировали, иногда выкрикивали что-то одобрительное. Казалось, вечер течёт в привычном, уютном русле.
Но ведущий, опытный и хитрый, приберегал главную карту напоследок.
— Итак, дорогие VIP, — ведущий театрально выдержал паузу, обводя взглядом зал. — Мы задали много серьёзных вопросов. Но сейчас я хочу спросить кое-что... более откровенное.
По залу пробежал оживлённый шёпот. Джиён приподнял бровь, заинтересованно наклонив голову. Тэян переглянулся с Дэсоном.
— Представьте себе, — продолжал ведущий, хитро прищурившись, — что наступает та самая первая ночь в вашей жизни. Самая интимная. С кем из ваших товарищей по группе вы хотели бы провести её?
В зале повисла гробовая тишина, длившаяся ровно три секунды. А затем — взрыв! Крики, визги, хохот! Фанаты повскакивали с мест. Кто-то закрывал лицо руками, кто-то неистово аплодировал.
— О! — выдохнул Сынри, широко раскрыв глаза. — Это... неожиданно.
Дэсон залился своим знаменитым смехом, похожим на звон колокольчиков, и прикрыл рот ладонью. Топ лишь усмехнулся уголками губ, но в его тёмных глазах мелькнула искра любопытства.
— Первым отвечает Тэян, — объявил ведущий, жестом приглашая его выйти в центр сцены.
Тэян медленно поднялся. В свете прожекторов его кожа казалась фарфоровой. Он взял микрофон, на мгновение задумался, и в зале наступила тишина — все ждали.
— Если бы я мог, — начал он мягко, и его голос разнёсся по залу, — я бы хотел... заполучить сердце Дэсона.
Дэсон, сидевший неподалёку, издал звук, похожий на смесь удивления и смущения. Он захихикал, замахав руками:
— Я? Тэян-а, ты серьёзно?!
— Абсолютно, — кивнул Тэян, и его глаза потеплели. — Ты всегда такой светлый, Дэсон. Мне кажется, с тобой можно быть собой без остатка.
— Это очень мило, — вмешался ведущий, подходя ближе. — Но позволь уточнить: если бы речь шла именно о... физической близости? О постели? С кем бы ты тогда выбрал быть?
Тэян нахмурился, но в его взгляде заплясали смешинки. Он задумчиво постучал пальцем по микрофону.
— Ну... Дэсон слишком милый. Слишком маленький. — Он бросил взгляд на друга, который возмущённо фыркнул. — Я бы не хотел его порочить.
— Какой ты заботливый! — выкрикнул Джиен почти захлопав в ладоши от смущения.
Тэян усмехнулся.
— К тому же, — добавил он, и в голосе послышались нотки смущения, — у меня есть девушка. Так что в реальности я бы, наверное, вообще отказался от такого выбора.
— Но в игре? — не отставал ведущий.
Тэян закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица.
— В игре... — протянул он. — Если выбирать из группы... наверное, это был бы Топ-хен.
Топ, до этого сидевший неподвижно, словно статуя, резко вскинул голову. Его глаза расширились от неожиданности.
— Я? — переспросил он низким, бархатным голосом.
— Ты, — подтвердил Тэян, поворачиваясь к нему. — Мне всегда было интересно, как ты ведёшь себя... в постели. Ты такой загадочный всегда. Я хотел бы узнать тебя с этой стороны.
Зал взорвался: свист, визг, топот ног! Топ, обычно невозмутимый, на мгновение потерял дар речи, а затем разразился хриплым смехом.
— Я польщён, — произнёс он, когда смех утих. — Тэян-а, я не знал, что ты так обо мне думаешь.
— Теперь знаешь, — парировал Тэян, подмигнув, и сел на место под оглушительные аплодисменты.
— Теперь твоя очередь, Джиён, — ведущий указал на лидера группы.
G-Dragon медленно поднялся. Он был в ударе: лёгкая, пружинистая походка, уверенная улыбка. Взял микрофон, окинул взглядом зал, и несколько мгновений просто наслаждался тишиной, повисшей в ожидании.
— Я отвечу быстро и честно, — сказал он, и его голос прозвучал с той особенной хрипотцой, которую фанаты обожали. — Я тоже хочу Топа.
Топ, который только что успокоился после ответа Тэяна, снова удивлённо уставился на Джиёна.
— Топ-хен, — продолжал Джиён, поворачиваясь к старшему товарищу и пронзая его острым, изучающим взглядом. — Твоё тело. Мне всегда было интересно увидеть его без одежды. Узнать, какие у тебя мышцы, не прячешь ли что-то от нас? Ты выглядишь как греческий бог, но я хочу знать, какой ты на самом деле.
— Это слишком! — выкрикнули девушки из первого ряда, закрывая лицо руками, но между пальцев было видно, как они смущённо улыбаются.
Топ поднял обе руки.
— Вы двое сегодня решили меня добить, да? — спросил он, покачивая головой. — Сначала Тэян, теперь ты...
— Просто ты самый интересный объект для изучения, — парировал Джиён, подмигивая. — Ты всегда такой отстранённый. Мне хочется пробить эту броню.
— Броню, говоришь? — Топ усмехнулся. — Может, её вообще нет?
— Вот это я и хочу проверить, — отрезал Джиён, и в его голосе послышалась та самая дерзость, за которую фанаты так любили его.
Зал аплодировал стоя. Кто-то свистел, кто-то кричал: "YES! JI! YONG!". Эмоции переполняли всё пространство арены.
Ведущий перевёл взгляд на Сынри, который смотрел на всё происходящее с широко раскрытыми глазами, словно ребёнок, впервые попавший в цирк.
— Сынри, твоя очередь. Ты макне, самый младший. Кого бы выбрал ты?
Сынри встал, поправил пиджак, и несколько секунд мялся, переминаясь с ноги на ногу. Зал затих, ожидая.
— Я... — начал он и запнулся. — Я очень восхищаюсь своим лидером. Джиён-хеном.
Джиён, услышав своё имя, повернулся к нему с заинтересованным видом.
— Да? — спросил он, чуть прищурившись.
— Да, — твёрже повторил Сынри, и в его голосе появилась решимость. — Из всех участников... мне больше всего симпатизирует Джиён-хен. Я бы хотел... — он сглотнул, — я бы отдал свой первый раз ему.
По залу прокатилась волна восторженных криков и улюлюканья. Джиён, услышав это, вскочил с места и подошёл к Сынри, положив руку ему на плечо.
— Я польщён, Сынри-я, — сказал он, и его голос стал мягче. — Правда. Но я старше тебя. В реальной жизни я бы не позволил себе этого.
— Я знаю, — ответил Сынри, краснея. — Но в игре... ты мой выбор.
— Хороший выбор, — раздался голос Тэяна. — Джиён умеет заботиться.
— Я слышу сарказм? — Джиён приподнял бровь.
— Никакого, — улыбнулся Тэян, скрещивая руки на груди. — Чистая правда.
Фанаты засмеялись. Атмосфера стала ещё более раскрепощённой — словно невидимый лёд между участниками и зрителями окончательно растаял.
— Топ-сан, — ведущий повернулся к нему. — Ты следующий. Но, судя по тому, что мы уже услышали, на тебя сегодня огромный спрос. Что скажешь?
Топ поднялся. В своём чёрном костюме, с идеально уложенными волосами, он выглядел как персонаж из романтического фильма. Медленно поднёс микрофон к губам и обвёл взглядом зал.
— Была бы возможность, — начал он, и его низкий голос разлился по залу, словно бархат, — я бы выбрал... себя.
На мгновение в зале воцарилась мёртвая тишина. Затем — взрыв! Неожиданно весь зал, кажется смеялся или просто кричал.
— Себя?! — переспросил Дэсон, привставая с места. — Топ-хен, ты серьёзно?
— Абсолютно, — невозмутимо ответил Топ, но в глазах его заплясали чёртики. — Я нравлюсь себе. Я всегда хотел узнать себя лучше. Так почему бы не провести эту ночь с самым надёжным человеком — с собой?
— Ты невыносим, — сказал Джиён, качая головой, но улыбка не сходила с его лица.
— Я знаю, — кивнул Топ. — Но вы, кажется, тоже все меня хотите, так что я не жалуюсь.
— Мне кажется... — подозрительно добавил Теян, переглядываясь на Джиена и Сынхена — что он просто неудачно пошутил.
Топ вернулся на место под гром оваций. Фанаты скандировали его имя. Это был момент абсолютного триумфа.
— Ну что ж, — ведущий перевёл дух. — Остался Дэсон. Ты внимательно слушал все ответы. Теперь твоя очередь.
Дэсон встал, поправил рубашку. Его знаменитая "солнечная" улыбка осветила сцену.
— Знаете, — начал он, и голос его звучал тепло, почти нежно, — я много думал, пока слушал вас. И понял, что мой ответ будет простым.
Он повернулся к Тэяну. Тэян, заметив его взгляд, слегка наклонил голову.
— Тэян-хен, — продолжил Дэсон, — я хотел бы ближе узнать тебя. Не потому, что ты сказал обо мне что-то приятное. А потому... что я всегда видел в тебе опору. Ты такой спокойный, но внутри тебя — океан. Мне хочется узнать этот океан.
Тэян замер. Его лицо на мгновение потеряло всякое выражение — а затем расплылось в мягкой, тёплой улыбке.
— Дэсон-а, — тихо сказал он, и все услышали, как дрогнул его голос, — ты так говоришь, будто мы уже любим друг друга.
— А разве нет? — с вызовом спросил Дэсон. — Мы же братья. Настоящая семья. Так почему бы не узнать друг друга до конца?
Тэян встал. Подошёл к Дэсону. Двое мужчин встретились взглядами, и зрители затаили дыхание.
Дэсон обнял его. Зал залился аплодисментами.
Фан-митинг подходил к концу. Участники стояли на сцене, держась за руки, кланяясь зрителям. Их лица сияли — вечер удался на славу.
— Спасибо, что позволили нам быть собой, — сказал Джиён в микрофон. — Мы всегда стараемся быть искренними с вами. Сегодня мы были честны, как никогда.
— Даже слишком честны, — добавил Топ. — Может, не надо было всё это рассказывать? — он усмехнулся, но в глазах его плясали смешинки.
— Ну уж нет, — отозвался Сынри. — Это лучший фан-митинг в моей жизни!
— Твоей жизни пока что? — уточнил Дэсон.
— Всего лишь, — улыбнулся Сынри, подмигивая. — Но этот я запомню точно.
Они поклонились в последний раз. Свет прожекторов медленно гас, оставляя лишь силуэты пяти мужчин.
Свет на сцене погас окончательно. Последние аплодисменты стихли где-то за тяжёлым занавесом, и наступила та особенная тишина, которая бывает только после грандиозного шоу — когда адреналин ещё бурлит в крови, но тело уже требует покоя.
Пятеро мужчин ступили в коридор за кулисами. Здесь было темнее, чем на сцене, и прохладнее — кондиционеры гудели где-то в потолке, разгоняя спёртый воздух.
Никто не произнёс ни слова.
Дэсон первым нарушил молчание — но не голосом, а шагами. Он на мгновение замер, бросил короткий взгляд на Тэяна, потом перевёл глаза на Топа, который уже направился вперёд, не оборачиваясь. И вдруг, словно что-то решив для себя, Дэсон сделал шаг, потом второй — и пошёл за ним, почти беззвучно ступая по мягкому ковролину.
Топ даже не обернулся. Он двигался с той же уверенной, чуть отстранённой грацией, что и на сцене — будто ничего не случилось. Будто его не выбирали двое из четверых. Будто он не сказал, что выбрал бы себя.
Но Дэсон знал: это не так. Он видел, как дрогнули пальцы Топа, когда тот подносил микрофон к губам. Видел эту едва заметную тень в глазах.
— Хён... — тихо позвал Дэсон, но Топ уже скрылся за поворотом.
А сзади замялись остальные.
Тэян и Джиён стояли в коридоре, глядя друг на друга. Между ними повисла та самая неловкая пауза, которую невозможно заполнить словами. Они переглянулись — и оба отвели взгляды почти синхронно.
— Ну что... — начал Джиён и осекся.
— Да, — ответил Тэян на незаданный вопрос.
И они, словно по безмолвному договору, направились в репетиционный зал.
Сынри плелся за ними, уткнувшись в телефон, но его пальцы не двигались по экрану — он просто смотрел на чёрный дисплей, прислушиваясь к шагам впереди. Он всё слышал. Каждое слово. Каждый вздох.
Они вошли в зал. Здесь пахло потом, пластиком и старой обивкой кресел. На полу валялись ноты, бутылки с водой, несколько микрофонов. Окна были затемнены плотными шторами, и только один луч света пробивался через щель, рисуя золотую полосу на деревянном покрытии.
Тэян опустился на пол первым, не разбирая, сядет ли он на какие-то обрывки песен. Джиён сел напротив, скрестив ноги по-турецки, и устало провёл рукой по лицу.
Сынри забрался в самый дальний угол зала, пристроился на старом диване, поджав ноги, и снова уставился в телефон. Но уши его были натянуты как струны.
Джиён и Тэян сидели в тишине. Секунды тянулись как резина.
И наконец Тэян не выдержал.
— Я не могу, — выдохнул он, сжимая пальцы в замок. — У меня любопытство распирает. Я хочу попробовать. С Топом.
Джиён резко поднял голову. В его взгляде мелькнуло что-то острое, почти ревнивое.
— Ты серьёзно? — возмущённо спросил он, и голос его сел. — Ты же знаешь... что он мне нравится.
— Знаю, — кивнул Тэян, не отводя глаз.
— И ты всё равно? — Джиён слегка наклонился вперёд. — Это не конфетки делить, Тэян. Это целый, блядь, парень.
Последние слова он произнёс с непривычной грубостью — словно отрезал. Но в голосе его слышалась не столько злость, сколько растерянность.
Тэян вздохнул, провёл ладонью по колену.
— Я попробую, — сказал он спокойно, но настойчиво. — Ничего страшного не будет. Это один раз. Я его... проверю. А тебе расскажу. Как ему легче будет подкатить. Ты же знаешь — ты немного стесняешься с ним.
Джиён прищурился.
— Проверишь? — переспросил он с иронией. — И что, я должен тебя благодарить?
— Не должен. Но я так делаю, — ответил Тэян, и уголки его губ дрогнули в полуулыбке.
Джиён смотрел на него долго. Словно искал в лице друга что-то, чего не видел раньше. А потом вздохнул и устало опустил плечи.
— Ты невыносим, — тихо сказал он. — Но и я тоже... хочу его. Сильно. Столько лет... Ещё со средней школы он меня совсем не замечает...
Он замолчал и перевёл взгляд на Сынри, который сидел в углу, притворяясь, что не слышит.
— Сынри-я, — окликнул Джиён. — Ты всё понял?
Сынри вздрогнул и оторвался от телефона. Его щёки чуть порозовели.
— Я ничего не слышал, — сказал он слишком быстро. — Я в телефоне.
— Врёшь же, — усмехнулся Джиён, но беззлобно.
Тэян и Джиён снова погрузились в разговор, обсуждая Топа — каким он был на сцене, как двигался, как смотрел. А Сынри сидел в углу, сжимая телефон, и внутри него кипела странная смесь обиды и любопытства. Они говорили о Топе. А его будто не было.
Но он помнил, что сказал на сцене. И он не шутил.
Они разговаривали уже минут пятнадцать — тихо, почти шёпотом, перебирая каждое слово. Джиён сидел лицом к двери, Тэян — к нему. И вдруг Джиён запнулся на полуслове.
— Там... — выдохнул он, прищурившись. — Сзади тебя. Прошёл Топ-хен.
Тэян резко обернулся — и успел увидеть, как высокая фигура в чёрном мелькнула за дверью звукозаписывающей студии. Топ шёл туда, не оборачиваясь, и, кажется, даже не заметил их.
Но Тэян уже был на ногах.
— Я сейчас, — бросил он, даже не обернувшись к Джиёну.
— Подожди... — начал было Джиён, но Тэян уже выскочил и прикрыл дверь взал репетиции.
Он вышел в коридор, на ходу пригладил волосы, поправил рубашку. Сердце колотилось где-то в горле, но голос был ровным, когда он окликнул:
— Хён!
Топ остановился. Обернулся — медленно, словно нехотя.
— Тэян-а, — произнёс он своим низким, чуть хриплым голосом. — Что ты здесь делаешь?
— Надо было кое-что забрать в студии, — ответил Тэян, подходя ближе. — А ты куда?
— Тоже за листочками, — пожал плечами Топ. — Старые наброски той песни... Кажется я там их оставил.
Тэян остановился прямо перед ним. Сердце билось где-то в ушах, но он заставил себя держать взгляд.
— Я с тобой, — сказал он и шагнул в студию первым.
Студия звукозаписи была маленькой и тесной. Техника — пульты, провода, микрофоны — занимала почти всё пространство. Единственный источник света — тусклая лампа на столе — отбрасывал длинные тени на стены.
Топ сразу направился к столу, начал перебирать стопки бумаг, не оборачиваясь.
— Зачем тебе эти листочки? — спросил он рассеянно. — Ты же вроде не пишешь в последнее...
Он не договорил.
Тэян шагнул к нему сзади, и в следующее мгновение Топ почувствовал, что его спины коснулась стена. Тэян упёрся руками по обе стороны от его плеч — и прижал его лёгким, но настойчивым движением.
Топ замер. Бумаги выпали из пальцев и разлетелись по полу белыми клочьями.
— Тэян... — голос Топа был низким и тихим. — Что ты делаешь?
Тэян поднял голову — он был ниже Топа на целую голову, но сейчас это не имело значения. В его глазах горела решимость и что-то ещё — дикое, почти незнакомое.
— Хён, — выдохнул он, и дыхание коснулось шеи Топа. — Можем ли мы... сделать это? Пожалуйста.
Топ смотрел на него сверху вниз. Его тёмные глаза расширились — он явно не ожидал такого напора. Но он не оттолкнул Тэяна.
— Ты серьёзно? — спросил Топ, и в его голосе прорезалась хрипотца.
— Никогда не был серьёзнее, — ответил Тэян.
И прежде чем Топ успел ответить, губы Теяна коснулись шеи Топа — сначала легко, почти невесомо, а потом с нажимом. Он целовал его кожу медленно, вжимаясь губами в тёплую поверхность, вдыхая запах кожи и парфюма.
Топ выдохнул — громко и прерывисто. Его руки, повисшие по швам, дрогнули. Он зажмурился на мгновение, чувствуя, как губы Тэяна скользят по его шее, спускаясь ниже — к ключицам, к вырезу рубашки.
— Тэян... — прошептал он, и это было похоже на предупреждение, но не на отказ.
— Хён, — Тэян поднял на него взгляд. — Я так долго хотел тебя. Ты даже не представляешь.
Он снова припал к его шее, покусывая кожу, оставляя лёгкие следы. Топ прикрыл глаза, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. Его руки сами собой поднялись — и легли на плечи Тэяна, сжимая их почти до боли.
— Мы не можем... — начал он, но слова утонули во вздохе, когда Тэян снова провёл губами по его ключице. Оттягивая одной рукой края одежды.
— Можем, — выдохнул Тэян в его кожу. — Сейчас. Здесь.
Он оторвался от шеи Топа на мгновение — и встретился с ним взглядом. Тёмные, распахнутые глаза старшего, его чуть приоткрытые губы, тяжёлое дыхание — Тэян видел всё. И он знал, что Топ не скажет «нет».
Но в то же мгновение за стеной студии мелькнула чья-то тень.
Джиён стоял как вкопанный.
Он прижался к двери и слышал.
И внутри него поднималась волна — смесь ревности, возбуждения, гнева и странной, почти болезненной нежности. Он хотел быть там. На месте Тэяна. Он тоже хотел ощутить эту кожу, этот запах, это дыхание.
Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
За его спиной послышались шаги. Сынри подошёл ближе и встал рядом, выглядывая из-за его плеча.
— Что там? — спросил он шёпотом, но потом замолчал.
Джиён не ответил.
А в комнате звукозаписи. правая рука Теяна уже скользнула вниз — пальцы нащупали край штанов Топа, ткань была мягкой, тёплой от тела. Он потянул вниз, медленно, почти невесомо. Топ даже не шелохнулся.
Он стоял, прижатый к стене, и смотрел на макушку Тэяна сверху вниз. В его глазах застыло что-то среднее между шоком и странным, животным любопытством. Он не понимал. Он вообще перестал что-либо понимать в этот вечер.
Тэян не останавливался.
Его вторая рука уже скользнула под рубашку Топа, пальцы нащупали край лонгслива, и она проникла под него — к горячей, влажной от лёгкого пота коже. Подушечки пальцев прошлись по прессу, по рельефным кубикам мышц, задержались на груди, ощущая, как быстро бьётся сердце старшего под кожей.
— Тэян... — выдохнул Топ. Голос его сел, превратившись в хрип.
Но Тэян не поднял головы.
Топ наконец двинулся. Его руки легли на талию младшего — широкие ладони, сильные пальцы. И он осторожно, но настойчиво отодвинул Тэяна от себя на полшага.
— Я не понимаю, — сказал он, и голос его звучал глухо, сбито. — Это неправильно. Мы не должны. Тем более прямо здесь... Рядом в зале все участники. Хрен пойми кто может зайти.
Он смотрел на Тэяна с мучительной растерянностью. Тёмные глаза метались по его лицу, ища что-то — объяснение, остановку, знак.
Но Тэян не собирался останавливаться.
Он шагнул вперёд — снова прижимаясь телом к груди Топа, прижимаясь пахом к его бёдрам. Сквозь тонкую ткань штанов Топ чувствовал жар, исходящий от младшего. Чувствовал, как Тэян дышит — часто и прерывисто.
— Всё спокойно, — прошептал Тэян, поднимая на него глаза. — Я закрыл нас. Никто не потревожит. Тем более тут такая звукоизоляция, хён... Ты же знаешь.
Он улыбнулся — коротко, дерзко. В его взгляде не было ни капли сомнения.
— Да, — выдохнул Топ. — тут вообще ее нет..
И прежде чем Топ успел возразить, Тэян опустился на колени.
Он сделал это плавно, почти грациозно — словно в танце. Его колени коснулись прохладного пола студии, и он оказался прямо перед Топом, глядя на него снизу вверх.
Топ сглотнул.
Его горло двигалось судорожно, кадык дёрнулся. Он смотрел, как пальцы Тэяна потянули вниз его штаны — и он не сопротивлялся. Не мог.
Ткань скользнула вниз, открывая кожу. Тэян замер на мгновение, и Топ увидел, как в его глазах мелькнуло удивление. Настоящее, непритворное удивление.
— Ох... — выдохнул Тэян почти беззвучно.
Он перебирал в руках, прикидывая размер — он оказался больше, чем Тэян рассчитывал. Больше, чем у самого Тэяна. Это сбило его с ритма на долю секунды.
Но только на долю.
Глаза Тэяна потемнели. В них мелькнул тот самый дикий огонь, который Топ уже видел минуту назад. И он не испугал его. Наоборот — завёл.
Тэян наклонился вперёд, приоткрыл губы...
И начал.
Медленно.
Сначала неуверенно — словно привыкая, ощупывая языком член, пробуя предъэкулят. Он мялся, перебирал пальцами, приноравливаясь к размеру. Топ стоял неподвижно, его пальцы вцепились в собственные бёдра, дыхание стало частым и поверхностным.
— Тэян... — снова прошептал он, но это не было предупреждением. Он сам не знал, то ли он хотел продолжения, то ли хотел остановить это все.
Тэян поднял на него взгляд — сквозь ресницы, снизу вверх. И в этом взгляде была такая смесь наглости и желания, что у Топа перехватило дыхание.
Тэян ускорился.
За дверью Джиён стоял, прижавшись ухом к двери
Он слышал не всё. Но то, что доносилось — прерывистое дыхание, сдавленный стон Топа — заставляло его кровь кипеть. Его руки дрожали. Он готов был вцепиться в стены.
Сынри стоял рядом, глядя на профиль Джиёна. Он не знал, что делать. Он только чувствовал, как всё внутри переворачивается.
А внутри студии Топ наконец закрыл глаза, откинул голову назад и позволил себе упасть в это ощущение — тёплое, влажное, почти болезненно-сладкое.
Он не знал, куда это приведёт.
Но он уже не хотел останавливаться.
Воздух в студии стал густым. Каждый звук — прерывистое дыхание, шорох одежды, влажные приглушённые движения — отдавался в ушах Топа с неестественной чёткостью.
Тэян оторвался от него — медленно и нехотя. Его губы блестели, дыхание было сбитым. Он поднял голову, встретился взглядом с Топом и улыбнулся — той самой дьявольской, чуть пьяной улыбкой, от которой у старшего перехватывало дыхание.
— Хён, — выдохнул Тэян, и голос его звучал низко, хрипловато. — Спускайся.
Топ не понял. Он смотрел на Тэяна с полуприкрытыми глазами, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Что... — начал он.
— Спускайся, — повторил Тэян, и в его голосе появилась та самая настойчивость, которая уже не раз заставляла Топа подчиниться. — Ко мне. У меня ноги болят.
Он похлопал ладонью по полу студии, где ещё недавно валялись разбросанные листы бумаги.
— Иди сюда.
Топ сглотнул. Адреналин бурлил в крови, сердце колотилось где-то в горле. Он знал, что всё это неправильно. Что кто-то может войти. Что за стеной — остальные, что это безумие.
Но Тэян смотрел на него снизу вверх, сидя на коленях, с этими потемневшими глазами, и Топ понял, что не может сказать «нет».
Он медленно опустился на пол — проскользил спиной по стене. Пол оказался прохладным даже сквозь ткань штанов. Он сел, выпрямив спину, и посмотрел на Тэяна, который оказался напротив него.
— И что дальше? — спросил Топ, и голос его дрогнул.
Тэян не ответил словами.
Он подался вперёд, поднимаясь — и в следующее мгновение уже сидел на бёдрах Топа, верхом, прижимаясь пахом к его животу, обхватывая ногами его талию.
Топ замер.
Вес Тэяна на нём ощущался странно — тёплый, живой, реальный. Он чувствовал, как бёдра младшего сжимают его бока, как его руки ложатся на плечи Топа, как горячее дыхание касается лица.
— Тэян... — прошептал Топ, и голос его сорвался на хрип.
— Тсс, — Тэян приложил палец к его губам. В его глазах была страсть. — Всё хорошо, хён. Я веду.
Топ смотрел на него снизу вверх. Тэян казался почти нереальным — его черты заострились, глаза блестели, на губах застыла полуулыбка.
Он начал двигаться.
Тэян двигался на нём — медленно, ритмично, чувствуя, как каждый его толчок отдаётся дрожью в теле Топа. Он прижимался к нему всем телом, бёдра скользили вперёд-назад, создавая то самое трение, от которого у обоих перехватывало дыхание. Губы Тэяна были приоткрыты, глаза полуприкрыты — он смотрел на Топа сверху вниз, и в этом взгляде было всё: и желание, и торжество, и что-то почти нежное.
— Хён... — выдохнул Тэян, откидывая голову назад, подставляя шею. — Ты даже не представляешь... Ах...
Топ не знал, что сказать. Все слова вылетели из головы. Осталось только ощущение — как Тэян двигается на нём, как его тело прижимается, как его пальцы впиваются в плечи.
Он резко перехватил инициативу.
Его руки скользнули по талии Тэяна, забираясь под рубашку, и он потянул ткань вверх — резко, почти нетерпеливо. Тэян даже не успел возразить, как рубашка оказалась на полу, оголяя его торс — бледную кожу, выступающие ключицы заметные мышцы пресса.
Топ смотрел на него. На то, как Тэян дышит — часто, прерывисто, как его грудь вздымается и опускается, как соски затвердели от холода и возбуждения. Это было красиво. Слишком красиво.
— Хён, — Тэян наклонился к его уху. — Я хочу больше...
— Ты... — начал Топ, но слова застряли в горле.
Он притянул Тэяна к себе, впиваясь губами в его шею. Жадно, почти грубо — он целовал, покусывал, всасывал кожу, оставляя влажные следы, засосы, которые будут видны ещё несколько дней. Тэян вздрогнул всем телом, пальцы вцепились в плечи Топа, ногти впились в кожу через ткань рубашки.
— Ах... — вырвалось у Тэяна — громко, почти на крике.
Он не сдержался. Возбуждение накатывало волнами, с каждой секундой становясь всё сильнее. Он чувствовал, как губы Топа скользят по его шее, как острые зубы прикусывают кожу, оставляя красные следы — и это было невыносимо. Он хотел большего.
Его рука скользнула вниз, туда, где штаны уже были расстёгнуты. Он сжал себя — резко, жадно, начиная двигать рукой в такт своим же движениям. Дыхание сбилось, стоны стали громче, прерывистее.
— Боже... — выдохнул Тэян, откидывая голову назад. — Хён... что ты со мной делаешь...
Топ не ответил. Он продолжал целовать его шею, ключицы, грудь — спускаясь всё ниже, оставляя за собой след из влажных поцелуев и засосов. Его руки сжимали бёдра Тэяна, притягивая его ближе, чувствуя, как младший дрожит в его руках.
А потом Топ оторвался от его шеи. Его дыхание было тяжёлым, глаза потемнели до черноты.
— Тэян-а, — прошептал он хрипло. — Я хочу большего.
Он поднёс руку ко рту — и, не отрывая взгляда от глаз Тэяна, медленно, почти демонстративно, смочил слюной два пальца. Влажно блеснули они в тусклом свете лампы.
Тэян смотрел на это, не дыша. Его рука замерла. Внутри всё сжалось в тугой узел.
— Хён... — выдохнул он, и голос его дрогнул.
— Тсс, — Топ приложил влажный палец к его губам, заставляя замол то чать. — Ты начал это.
Он опустил руку. Влажные пальцы коснулись тела Тэяна — сначала медленно, осторожно, давая привыкнуть. Тэян вздрогнул, прикусил губу, но не отстранился. Его руки сжали плечи Топа до боли. Вошёл первый палец. Теян чувствовал дискомфорт, чувство наполненности, выступил холодный пот.
— Дыши, — прошептал Топ. — Дыши, Тэян-а.
Тэян закрыл глаза. От второго пальца ощущения не поменялись, пока пальцы чуть не изогнулись, задевая простату. и в следующее мгновение мир вокруг него рухнул.
Ощущение было ошеломляющим — влажное, горячее, проникающее. Он выгнулся дугой, прижимаясь к Топу, его голос сорвался на хриплый, протяжный стон, который невозможно было спутать ни с чем.
— ХЁН! — выкрикнул он, впиваясь ногтями в спину Топа.
Топ двигал пальцами медленно, терпеливо, чувствуя, как Тэян дрожит над ним, как его дыхание сбивается, становясь всё более прерывистым. Каждое движение — плавное, глубокое — заставляло младшего выгибаться, прикусывать губу, чтобы сдержать стоны. Но они всё равно вырывались — хриплые, отчаянные, всё громче с каждой секундой.
Тэян был мокрым, горячим, сжатым вокруг пальцев Топа, и это ощущение сводило старшего с ума. Он чувствовал, как мышцы Тэяна пульсируют, как его тело принимает его, подчиняясь каждому движению. Топ смотрел на него — на раскрасневшееся лицо, на прикушенную губу, на закрытые глаза — и внутри него разгорался огонь.
— Ты так красив, — выдохнул Топ, и голос его сорвался на шёпот. — Тэян-а...
Но Тэян уже не слышал. Мир для него сузился до ощущений — до горячих пальцев внутри, до тягучего, сладкого ритма, до низкого голоса Топа, который проникал в самые глубины его сознания.
А потом Топ убрал пальцы.
Тэян издал сдавленный звук — почти жалобный, и открыл глаза, глядя на старшего с мутным от возбуждения взглядом.
— Не останавливайся... — прошептал он, и голос его дрожал.
Но Топ уже слегка привставал. От чего Тэян перевернулся, упав на спину. Пол был прохладным, и младший вздрогнул, почувствовав холод на обнажённой коже. Топ развёл его колени в стороны, приподнимая ноги, и бёдра Тэяна оказались прижатыми к телу старшего.
Тэян лежал перед ним — полностью открытый, беззащитный, и от этого зрелища у Топа перехватило дыхание. Кожа младшего была влажной от пота, грудь тяжело вздымалась, губы припухли от покусываний. А на шее и ключицах алели следы засосов.
Тэян внезапно закрыл лицо тыльной стороной ладони, отворачивая голову в сторону. Его щёки горели алым, уши покраснели. Он прикусил губу так сильно, что выступила капелька крови.
Топ замер, глядя на него.
И вдруг рассмеялся — тихо, хрипло, с нотками удивления.
— Ты сейчас стесняешься? — спросил он, наклоняясь ближе. — После того, что ты вытворял пару минут назад? После того, как сам прижал меня к стене и встал на колени?
Тэян не убирал руки. Его дыхание было частым, сбитым.
— Это другое... — пробормотал он сквозь зубы. — Когда я сверху... я контролирую. А сейчас я... — он запнулся, — я...
Топ снова усмехнулся.
— Стесняешься как девственница ? — прошептал он, наклоняясь к самому уху Тэяна. Его дыхание коснулось мочки уха. — Ты только что умолял меня не останавливаться. Ты почти кончил от моих пальцев. И теперь ты стесняешься?
Он провёл ладонью по внутренней стороне бедра Тэяна, поглаживая горячую кожу.
— Открой глаза, — тихо сказал он. — Смотри на меня.
Тэян медленно убрал руку. Его глаза были влажными, зрачки расширены, взгляд блуждающий. Он смотрел на Топа снизу вверх, и в этом взгляде смешивались стыд, желание и какая-то безграничная доверчивость.
Топ выпрямился. Его взгляд скользнул по телу Тэяна — по его разведённым коленям, по приподнятым бёдрам, по влажной коже. Он снова смочил пальцы слюной — на этот раз щедрее — и провёл ими по себе, подготавливаясь.
— Я буду медленно, — сказал он, и голос его был низким, почти успокаивающим. — Если будет больно — скажи.
Тэян кивнул. Его пальцы вцепились в пол и в чужое колено, суставы побелели.
Топ наклонился вперёд. Одной рукой он придерживал бедро Тэяна, другой направлял себя.
И начал входить.
Медленно. Сантиметр за сантиметром. Он чувствовал, как тело Тэяна принимает его — горячее, сжимающееся. Тэян выгнулся, его рот приоткрылся, но ни звука не вырвалось — только беззвучный крик, застывший на губах.
— Тэян-а, — прошептал Топ, замирая на мгновение. — Расслабься.
Тэян судорожно вдохнул, выдохнул, пытаясь унять дрожь. Его глаза были закрыты, ресницы дрожали.
— Хён... — выдохнул он. — Я чувствую тебя. Так глубоко...
Топ ждал. Давал ему привыкнуть. Чувствовал, как пульсирует тело Тэяна вокруг него — как оно сжимается и расслабляется в попытке принять.
— Можешь двигаться, — прошептал Тэян дрожащим голосом. — Я готов.
Топ начал двигаться. Медленно, плавно, но глубоко. Каждый толчок заставлял Тэяна выгибаться, прикусывать губу, сжимать пальцы. Но он не просил остановиться. Наоборот — его бёдра приподнимались навстречу, подстраиваясь под ритм.
— Хён... — выдохнул Тэян, и голос его сорвался на стон. — Хён, я...ах, мне так хорошо...
Топ склонился над ним, целуя его влажную шею, покусывая плечо, оставляя новые засосы поверх старых. Его дыхание сбивалось, он чувствовал, как Тэян сжимается вокруг него, как его тело отзывается на каждое движение.
Они двигались в одном ритме — медленном, глубоком, почти гипнотическом. Тэян тихо постанывал, прикусывая кулак, чтобы не кричать слишком громко. Но это было бесполезно.
Джиён стоял у двери репетиционного зала, прислонившись спиной к холодной стене. В груди всё горело. Он слышал достаточно. Слишком много. Каждый стон Тэяна, каждый сбитый выдох Топа — всё это врезалось в память, оставляя там кровоточащие царапины.
Он оттолкнулся от стены и вошёл в зал. Сынри уже сидел в своём углу на старом диване, уткнувшись в телефон. Но Джиён видел — его пальцы не двигались по экрану. Он просто смотрел на чёрный дисплей, прислушиваясь к каждому шагу.
Джиён сел напротив. Тяжело опустился на пол, провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. Тишина висела в воздухе — тягучая, неловкая, почти осязаемая.
Сынри поднял глаза. Встретился взглядом с Джиёном — и быстро отвернулся, щёки его мгновенно залились краской. Он прикусил губу и уставился в телефон, делая вид, что читает что-то важное. Но Джиён всё понял. Этот взгляд. Это смущение. Эта дрожь, пробежавшая по плечам Сынри, когда он увидел, как Джиён смотрит на него.
Джиён встал.
Медленно, плавно, как хищник, заметивший добычу. Он подошёл к Сынри, остановился прямо перед ним, заслоняя собой тусклый свет лампы.
— Макнэ, — сказал он, и голос его звучал низко, почти угрожающе. — Мне недавно жаловался директор Ян Хёнсок-сси. Говорит, ты что-то запорол. Опять...
Сынри замер. Его пальцы сжали телефон так сильно, что пластик захрустел.
— Хён... — начал он, но голос сел.
— Хён? — переспросил Джиён, наклоняясь чуть ближе. — Тебе не кажется, что стоит понести наказание?
Сынри поднял глаза. В них плескалась смесь страха, вины и ещё чего-то — того, что Джиён уже научился распознавать за долгие годы. Желания. Сынри хотел его. И сейчас Джиён знал это точно.
— Я... простите, хён, — прошептал Сынри, отводя взгляд. — Я исправлюсь. Я просто... не хотел подводить вас. Я не специально. Я...
Джиён сделал шаг вперёд. Ещё один. Он подошёл так близко, что ткань его штанов почти касалась лица Сынри. Тот сидел, а Джиён стоял — и эта разница в положении создавала странную, почти унизительную динамику. Сынри смотрел на пах Джиёна, и от этого у него перехватывало дыхание.
Джиён опустил руку. Медленно, почти небрежно он взял Сынри за голову — пальцы запутались в тёмных волосах, сжались, притягивая его ближе. Лицо Сынри оказалось в нескольких сантиметрах от ширинки Джиёна.
— Тебе не кажется, — повторил Джиён, наклоняясь чуть ниже, и голос его стал хриплым, — что тебя нужно наказать?
Сынри сглотнул. Его дыхание было частым и поверхностным. Он чувствовал жар, исходящий от тела Джиёна, слышал его сбитое дыхание, видел, как двигается его кадык.
— Хён... — выдохнул Сынри, и голос его сорвался на шёпот. — Я... я готов понести наказание.
Джиён сжал волосы на затылке Сынри, притягивая его ещё ближе, почти вплотную к своей промежности.
Сынри смотрел на пуговицу его штанов. Его руки дрожали, но он не отстранялся.
— Сделай это, — приказал Джиён, и голос его сорвался на хрип.
Сынри медленно поднял руку. Его пальцы дрожали, когда он коснулся пуговицы на штанах Джиёна, расстегивая её.
Джиён закрыл глаза.
Сынри перед Джиёном.
Его руки дрожали. Он чувствовал, как тяжело дышит Джиён, как его пальцы сжимают волосы на затылке младшего.
Джиён смотрел на него сверху вниз. В его взгляде смешивались злость, желание и странная, почти болезненная нежность.
— Ты ведь хотел этого, да? — сказал он тихо. — Об этом ты просил на фанвстрече...
Сынри сглотнул. Его пальцы дрожали, но он не отстранялся. Его взгляд был направлен на ширинку Джиёна.
Сынри сидел на коленях на диване перед Джиёном, его пальцы дрожали, когда он потянул вниз его штаны.
Сынри сглотнул. Его пальцы дрожали, когда он коснулся кожи Джиёна, чувствуя жар члена. Он не отстранялся, хотя внутри него всё переворачивалось от волнения и страха. Его взгляд был направлен на прибор Джиёна — такое знакомое и такое недоступное раньше.
— Я просто... — начал он, но голос сорвался.
— Молчи, — перебил Джиён, сжимая его волосы на затылке. — Просто делай уже.
Сынри медленно наклонился вперёд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он приоткрыл губы, и в следующее мгновение Джиён закрыл глаза, откидывая голову назад.
Это было странно, ново, — но Сынри не хотел останавливаться. Он хотел быть нужным. Хотел, чтобы Джиён смотрел на него. Хотел доказать, что он не просто макнэ, которого можно игнорировать.
Джиён двигался сам — толкаясь вперёд, задавая ритм, контролируя глубину. Его пальцы сжимали волосы Сынри, дыхание становилось всё более частым, сбитым. Сынри чувствовал, как комната наполняется звуками их дыхания и влажных движений, как в ушах начинает шуметь от напряжения.
— Так, — выдохнул Джиён, запрокидывая голову. Его голос дрожал. — Хорошо, Сынри-я... Ты справляешься...
Сынри чувствовал, как Джиён ускоряется — резче, глубже, почти грубее. Он вцепился в бёдра Джиёна, стараясь сохранить ритм, но старший полностью взял контроль, двигаясь сам, используя рот Сынри для своего удовольствия.
И когда Джиён кончил — с хриплым, протяжным стоном, сжимая волосы Сынри до боли, — младший закашлялся, но не отстранился. Он проглотил, чувствуя солёный привкус на языке, и поднял глаза на Джиёна.
Тот смотрел на него сверху вниз — с полуприкрытыми глазами, с раскрасневшимся лицом. Его дыхание было тяжёлым, грудь вздымалась.
— Вставай, — приказал Джиён, и голос его звучал ниже обычного. — Развернись.
Сынри медленно поднялся с колен. Его ноги дрожали. Он развернулся и встал на пол, лицом к дивану, наклоняясь вперёд и выгибая спину, как его и просили. Его руки упёрлись в мягкую обивку спинки дивана. Он зарылся лицом в ткань, и зажмурился, ожидая.
Джиён подошёл сзади. Его пальцы скользнули по пояснице Сынри, спускаясь ниже, поглаживая горячую кожу. Он выдохнул.
Сынри вздрогнул от чужого дыхания на своей коже, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. Его руки сжали спинку дивана до побелевших суставов.
— Хён... — прошептал он, и голос его дрожал. — Пожалуйста... Я готов...
Джиён смочил пальцы слюной, готовя Сынри. Медленно, осторожно, чувствуя, как тот вздрагивает, прикусывает губу, пытаясь не стонать. Но когда Джиён вошёл в него — медленно, толчок за толчком, — Сынри всё-таки вскрикнул, выгибаясь, впиваясь пальцами в обивку.
— Тшш, — прошептал Джиён, прижимаясь к нему сзади. — Расслабься, не сжимай меня.
Он двигался медленно, давая Сынри привыкнуть. Чувствовал, как тот дрожит под ним, как его дыхание сбивается, как он тихо постанывает, прижимаясь лицом к ткани, чтобы заглушить звуки.
— Хён... — выдохнул Сынри, и голос его сорвался на всхлип. — Я... мне так хорошо...
Джиён ускорился. Он прижимался к Сынри сзади, чувствуя, как тот сжимается вокруг него, как его тело принимает каждое движение. Он целовал его шею, покусывая кожу, оставляя следы.
— Тебе нравится? — прошептал Джиён в самое ухо Сынри.
Сынри кивнул, не в силах говорить. Он чувствовал, как внутри нарастает напряжение, как Джиён двигается всё быстрее, глубже, отчаяннее.
И когда Джиён кончил — с хриплым, почти болезненным стоном, сжимая бёдра Сынри до синяков, — он упал на него, прижимаясь к его спине, чувствуя, как их дыхание сливается в одно.
— Чёрт... — выдохнул Джиён, уткнувшись носом в шею Сынри.
Сынри молчал. Его тело дрожало, дыхание было сбитым. Он чувствовал, как Джиён тяжело дышит у него за спиной, как его руки сжимают его талию.
— Хён... — наконец прошептал Сынри. — Мы... Только что...
Джиён медленно отстранился, поворачивая Сынри к себе лицом. Он смотрел на него — на раскрасневшееся лицо, на влажные глаза, на припухшие губы. И внутри него что-то дрогнуло.
Тишина в студии стала другой. Не той напряжённой, которая висела в воздухе раньше, а мягкой, тягучей, какой бывает только после того, как всё уже случилось.
Они лежали на полу, прижавшись друг к другу. Тэян уткнулся носом в грудь Топа, слушая, как медленно успокаивается его сердце. Кожа Топа была влажной от пота, горячей, и Тэян не хотел отрываться от неё ни на секунду. Его пальцы лениво водили по груди старшего, чертя невидимые узоры, запоминая каждый мускул, каждую выпуклость.
Топ лежал неподвижно, глядя в потолок. В голове было пусто и звонко — как после сильного удара. Он чувствовал тяжесть тела Тэяна на себе, его дыхание, тепло, и это ощущение было странно успокаивающим. Он провёл рукой по волосам младшего, запутываясь в них.
— Мы слишком задержались здесь, — сказал Топ, и голос его прозвучал хрипло, неловко. — Что делать будем?
Тэян не ответил сразу. Он приоткрыл глаза, глядя на Топа сквозь ресницы. Его лицо всё ещё горело, губы были припухшими, на шее алели свежие засосы.
— Я выдохся, — выдохнул Теян, прижимаясь к Топу ещё сильнее. — Мне понравилось. Я не хочу вставать с тебя.
Топ усмехнулся. В его глазах мелькнула тень прежнего спокойствия, но она тут же исчезла.
— Нам нужно идти, — сказал он мягко. — Не можем же мы всю ночь здесь просидеть.
— А почему бы и нет? — лениво протянул Тэян, проводя пальцем по ключице Топа. — Тут тихо, никто не мешает. Тем более после того, что мы тут сделали... я вообще не уверен, что смогу ходить.
Топ снова усмехнулся, но его взгляд стал серьёзным.
— Тэян-а, — сказал он, приподнимая его лицо за подбородок. — Нам действительно пора. Потом... потом мы всё обсудим. Но сейчас нужно выходить.
Тэян вздохнул, чувствуя, как нехотя отпускает его. Он знал, что Топ прав. Но внутри всё сопротивлялось — возвращаться в реальность, в этот чёртов мир, где есть остальные участники, где есть репетиционный зал, где есть...
Он не хотел думать о Джиёне. Не сейчас.
— Ладно, — сказал он, отстраняясь. — Выходи первым. Я выйду чуть позже тебя. Так будет лучше.
Топ замер на мгновение, глядя на него. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на благодарность.
— Хорошо, — кивнул он. — Я выйду. А ты... ты подожди немного. Пять минут.
Тэян кивнул, отворачиваясь.
Топ начал одеваться. Его движения были быстрыми, но в них чувствовалась лёгкая неловкость — пальцы путались в пуговицах, когда он застёгивал рубашку. Он провёл ладонью по волосам, пытаясь привести их в порядок. Потом застегнул штаны, оправил одежду, и только после этого посмотрел на Тэяна.
Тэян тоже начал собираться. Он натянул лонгслив, поправил его, чувствуя, как ткань касается раздражённой кожи на шее — засосы горели, напоминая о том, что случилось. Он поднял взгляд на Топа и слабо улыбнулся.
— Иди, — сказал он тихо. — Я скоро.
Топ хотел что-то сказать. Он открыл рот, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул и шагнул к двери.
Остановился на мгновение, не оборачиваясь.
— Тэян-а, — сказал он, и голос его был низким. — Это было... это было хорошо. Правда.
Тэян почувствовал, как сердце пропустило удар. Он не ответил — только смотрел на спину Топа, пока тот не вышел за дверь, и тишина снова заполнила студию.
Топ вышел из студии. В коридоре было пусто — и это было хорошо. Он прошёл мимо репетиционного зала, даже не взглянув туда. Слишком боялся увидеть там Джиёна и остальных. Не хотел оправдываться.
Он ускорил шаг.
Тэян остался один.
Он сидел на полу, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Внутри всё гудело — тело помнило каждое прикосновение, каждое движение, каждый вздох Топа. Он провёл пальцами по шее, чувствуя припухлость засосов, и улыбнулся — слабо, едва заметно.
Но потом он поднялся. Отряхнулся. Поправил одежду ещё раз, чтобы не было так заметно, и вышел из студии.
Через минуту он уже стоял у входа в репетиционный зал.
В зале было тихо. Сынри уже исчез — он ушёл, не оглядываясь, не сказав ни слова. Будто убежал от всех проблем, он ведь и сам прекрасно слышал, что в сердце Джиена только один человек, но после всех этих действий... Нужно было прийти в себя.
Джиён остался один. Он сидел на том же месте, где всё случилось, опустив голову. В пальцах он крутил какую-то бумажку, но не смотрел на неё. Его глаза были пустыми, взгляд расфокусированным.
Внутри него всё кипело.
Мысли бились друг о друга, сталкиваясь в хаотичном танце. Он прикусил губу, чувствуя, как она уже начинает саднить, но не мог остановиться.
Может, зря? Может, это было неправильно? Может, не стоило? Он ведь использовал Сынри. Использовал, чтобы заглушить боль от того, что Тэян забрал Топа. Забрал у него. А он — просто отыгрался. Просто утолил злость и желание на том, кто был под рукой. Кто всегда был рядом и всегда смотрел на него с этим вожделением.
Но ведь Топ изменил ему с Тэяном? Да. Он изменил.
Значит, и он может. Они в расчёте. Топ с Тэяном — он с Сынри. Всё честно. Всё справедливо.
Но внутри всё равно саднило. Грызло. Болело.
Он прикусил губу сильнее. На языке появился вкус крови — металлический, горький. Он сжал бумажку в кулаке, сминая её, и закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание.
Почему ему так плохо? Почему он чувствует себя виноватым, если Топ тоже виноват? Почему он думает о Сынри, а не о Топе? Почему его сердце разрывается, когда он вспоминает, как Сынри смотрел на него снизу вверх — с этим доверием, с этой благодарностью?
Джиён зарылся лицом в ладони.
— Чёрт, — прошептал он в тишину. — Чёрт, чёрт, чёрт...
Он не знал, что делать. Не знал, как быть. И когда он поднял голову, его взгляд упал на дверь — и на фигуру, стоящую в проёме.
Тэян.
Они встретились глазами.
Джиён не пошевелился. Он смотрел на Тэяна — на его растрёпанные волосы, на красные следы на шее, которые прятал воротник, но которые всё равно были видны. На его припухшие губы. На лёгкую, едва заметную улыбку, которая застыла на его лице.
Тэян смотрел на него. На сжатую бумажку в руке. На покусанную губу, с которой сочилась кровь. На его покрасневшие глаза.
Что-то внутри Джиёна щёлкнуло. Он двинулся к Тэяну — быстро, резко, и Тэян не успел среагировать, как его потащили и прижали к стене в углу репетиционного зала. Джиён упёрся руками по обе стороны от его плеч, нависая сверху.
— Ну, — выдохнул Джиён, и голос его дрожал от сдерживаемых эмоций. — Что там было? Рассказывай всё. Что ты делал с моим... — он запнулся, его голос сорвался, — с моим... с моим...
Он не смог договорить. Слова застряли в горле.
Тэян смотрел на него снизу вверх. В его глазах не было страха — только лёгкое сожаление и странная, почти наглая усмешка.
— А ты хочешь знать? — спросил он тихо.
— Рассказывай, — прорычал Джиён, сжимая кулаки. — Всё. Подробно.
Тэян вздохнул. Он откинул голову назад, прислоняясь затылком к стене, и закрыл глаза на мгновение — словно вспоминая.
— Ну... — протянул он. — Размеры у него внушительные, блядь. Очень. Я даже не ожидал, если честно. Больше, чем у меня.
Джиён замер.
— Тебе понравилось? — спросил он, и голос его сел.
— Понравилось, — честно ответил Тэян, открывая глаза. — Это просто... Воу. Я не думал, что будет так... интенсивно. Тело у него огонь. Я думал у меня самое горячее тело в группе, а на втором месте Дэсон. Но увидев Хёна я точно потек.
Он говорил это спокойно, почти буднично, словно рассказывал о погоде. И это задевало Джиёна больше всего.
— Зачем ты это сделал? — выдохнул Джиён, и в голосе его послышалась боль. — Зачем? Ты меня обидел. Ты же знаешь, как я к нему отношусь. Как я тебе доверял. Как ты можешь называться другом, если ты моего парня хотел увести и переспал с ним?
Тэян посмотрел на него. В его глазах мелькнула тень вины — но всего на мгновение.
— Джиён-а, — сказал он тихо. — У меня есть девушка. Ты знаешь. Только ей не говори, ладно? Что здесь произошло... это останется между нами.
— Что? — переспросил Джиён, не веря своим ушам. — Ты серьёзно сейчас о своей девушке говоришь? После того как трахнул Топа?
— Я говорю о том, что это был просто разовый случай, — ответил Тэян, и голос его стал твёрже. — Просто опыт. Мне было интересно. И я сделал, что хотел. Всё.
Джиён смотрел на него, чувствуя, как внутри всё кипит. Он хотел ударить его. Хотел закричать. Но вместо этого он просто стоял и смотрел, как Тэян поправляет воротник, пряча засосы.
— Значит, ты просто хотел попробовать, — сказал Джиён медленно. — Использовал его.
— Не использовал, — возразил Тэян. — Он тоже хотел. Не сопротивлялся. Если бы он сказал «нет», я бы остановился. Но он не сказал.
Джиён прикусил губу, чувствуя вкус крови.
— Теперь ты же пойдёшь к нему, да? — спросил Теян, и голос его дрогнул. — Скажешь, чтобы он никому не рассказывал? Чтобы забыл? Скажи: Это был разовый случай. Ни слуху ни духу. Нам всем нужно жить дальше.
Джиён смотрел на него, не веря своим ушам. Как можно быть таким... спокойным? Как можно говорить об этом так, словно ничего не случилось?
— Ты не изменился, — сказал он тихо. — Ты всегда делаешь только то, что хочешь. И плевать на других.
Тэян посмотрел на него. В его взгляде мелькнула тень грусти.
— Джиён-а, — сказал он мягко. — Я не хотел тебя обидеть. Правда. Но я не могу изменить того, что случилось. Я просто... я должен был попробовать. И теперь я знаю. Всё. Я же не претендую на него... Хотя, если бы не ты, то может и попробовал бы...
Он отстранился от стены, обходя Джиёна, и направился к дивану
— Иди найди его, — сказал он на ходу. — Скажи, что всё это ничего не значит. И мы все будем жить дальше, как будто ничего не случилось. Ну и там засоси его я не знаю, но чтоб про меня сразу забыл.
Джиён не ответил. Он смотрел, как Тэян уходит, и внутри него всё сжималось.
Топ сидел за столом, уставившись в одну точку. Перед ним стояла тарелка с чем-то, но он не притрагивался к еде — просто водил вилкой по тарелке, чертя бессмысленные линии. Он успел переодеться в свободную чёрную кофту с капюшоном, натянув его на голову так, что лица почти не было видно. Только кончик носа и сжатые губы.
Он встал, прошёлся по кухне, начал переставлять какие-то вещи — чашки, тарелки, салфетки — без цели, просто чтобы занять руки. Что-то упало, он поднял, поставил обратно, снова переставил. Движения были нервными, резкими. Он избегал смотреть в сторону двери.
Когда в проёме показался Джиён, Топ вздрогнул — едва заметно, но Джиён успел это заметить. Он резко отвернулся, делая вид, что очень занят раскладыванием столовых приборов. Его спина напряглась, плечи поднялись.
Джиён остановился на пороге, глядя на него. Сердце колотилось где-то в горле, но голос он заставил звучать ровно.
— Что с тобой? — спросил он тихо, делая шаг вперёд.
— Всё нормально, — ответил Топ, не оборачиваясь. Голос его был глухим, сдавленным, словно он говорил сквозь вату. — Всё хорошо.
— Ты выглядишь не очень, — сказал Джиён, подходя ближе. — С тобой всё в порядке? Может, я могу помочь?
Топ замер на мгновение, его пальцы сжали край стола.
— Нет, — сказал он коротко. — Ты не поможешь.
Он повернулся к Джиёну, но капюшон всё ещё скрывал его лицо — только тень падала на его черты. Джиён видел только его сжатые губы и напряжённую линию челюсти.
— Я чувствую себя грязным. Очень. Я только из душа, я помылся, но всё равно... — он провёл ладонью по лицу, скрытому капюшоном, — я не знаю, что делать, Джиён-а. Я не знаю, как быть.
Джиён смотрел на него. На его дрожащие руки, на напряжённую спину, на то, как он пытается спрятаться в этом дурацком капюшоне. И внутри что-то оборвалось.
— Что случилось? — спросил он, и голос его дрогнул. — Из-за чего всё это? Расскажи мне. Я помогу, чем смогу.
Топ резко выдохнул — почти смех, но в нём не было веселья.
— Нет, — сказал он, качая головой. — Ты не сможешь помочь.
Он говорил быстро, слова натыкались друг на друга, и Джиён чувствовал, как внутри него нарастает странная смесь чувств.
— хен, — сказал Джиён, делая шаг ближе. — Что бы ни случилось, мы решим это вместе. Если тебе плохо, скажи мне. Перестань прятаться в этом капюшоне и посмотри на меня.
Топ медленно поднял голову. Его лицо было бледным, глаза красными — может, он плакал. На шее виднелись едва заметные следы, которые он пытался скрыть, но они были видны.
— Я не могу, — прошептал Топ. — Я не могу сейчас смотреть на тебя. Я, наверно, опять займу душ... Надолго.
Он сделал шаг к выходу.
— Скажи всем, чтобы не врывались. Пожалуйста.
Он вышел, не оборачиваясь.
Джиён остался стоять на кухне. Он смотрел на пустую тарелку Топа, на беспорядочно разложенные столовые приборы и чувствовал, как внутри него нарастает пустота. Он не знал, что было хуже: видеть Топа таким разбитым или знать, что он сам стал одной из причин этого.
— Я скажу, — тихо сказал он в пустоту.
Он вышел в коридор и громко, чтобы слышали все, крикнул:
— Топ-хен зашёл в душ! Никому туда не заходить! Надолго!
А сам Джиен сел на место, на котором не так давно сидел Топ, взял вилку и начал есть с его тарелки. Кажется, это был вчерашний его недоеденный салат, который он приготовил по своему рецепту, но все тогда отказались есть. У джиена скатилась слеза, он быстро убрал ее тыльной стороной ладони, шмыгнул, но продолжил жевать... Как он и думал, это было невкусно.
Топ закрыл за собой дверь. Щёлкнул замок. Он снял капюшон, провёл руками по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Он подошёл к раковине, посмотрел на своё отражение.
Из зеркала на него смотрел человек, который всего час назад делал нечто, о чём теперь жалел.
Он включил воду. Стянул с себя кофту. Кожа горела, напоминая о прикосновениях, которых быть не должно было. Он переступил порог душа, чувствуя, как горячие струи воды начинают стекать по его телу, смывая ощущения, смывая запах чужого тела, который въелся в кожу.
Он закрыл глаза, прижимаясь лбом к холодной плитке.
— Чёрт... — прошептал он. — Чёрт, чёрт, чёрт...
Он знал, что всё это — ошибка. Что Тэян увлёк его, что он не сопротивлялся, что он сам позволил этому случиться. Но он не мог винить одного Тэяна. Он знал, что его собственное тело откликнулось на прикосновения, что он хотел этого в тот момент, что он отвечал на поцелуи, что он наслаждался, когда Тэян был наверху, двигаясь на нём, когда он целовал его шею, оставляя следы, когда они кончили вместе.
И сейчас он не знал, как смотреть в глаза Джиёну. Как смотреть в глаза кому бы то ни было.
Вода лилась по его спине, горячая, почти обжигающая, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только стыд и вину. И ещё — странное, мучительное удовольствие от того, что произошло. Потому что оно было. Оно случилось. И он не мог этого отменить.
Он прижался лбом к плитке и зажмурился,
Вдали, где-то за закрытой дверью, слышался звук шагов. Но здесь, в тишине душа, Топ был один — один на один с тем, что он сделал. И с тем, что ему предстояло сделать дальше.
Он не знал, как исправить всё это.
Джиён стоял под дверью душевой, слыша, как шумит вода. Внутри него всё кипело — слова Тэяна всё ещё звучали в голове, разъедая изнутри. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
Он не выдержал.
Рука сама собой потянулась к ручке двери. Она не была заперта. Джиён толкнул её — и пар, горячий и влажный, ударил в лицо. Внутри душевой было темно, только слабый свет просачивался из коридора, освещая силуэт Топа.
Топ стоял под струями воды, его спина была напряжена, плечи опущены. Он услышал звук открывающейся двери и резко обернулся, схватив с вешалки полотенце и прикрываясь. Вода стекала по его телу, волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу. Его глаза расширились от шока и гнева.
— Какого хрена?! — закричал он, и голос его отразился от кафельных стен. — Что ты здесь делаешь?! Я же говорил, занято! Уйди!
Он говорил грубо, отрывисто, отворачиваясь, пытаясь прикрыться полотенцем, но в его голосе слышалась не только злость — паника. Он не хотел, чтобы кто-то видел его таким. Не хотел, чтобы кто-то видел следы на его теле. Особенно Джиён.
Но Джиён не ушёл.
Он сделал шаг вперёд. И ещё один. Его пальцы схватились за край собственной футболки, и он стянул её через голову, бросая на пол. Затем штаны. Всё это заняло секунды — будто он боялся, что если замедлится, то передумает.
Топ смотрел на него, не веря своим глазам. Джиён стоял перед ним абсолютно голый, мокрый от пара, его грудь тяжело вздымалась, глаза горели смесью решимости и отчаяния.
Он подошёл к Топу — и обнял его. Прижался всем телом, обхватывая руками, чувствуя, как капли воды с кожи Топа стекают на его плечи. Полотенце между ними сбилось, почти упало.
— Ты не понимаешь, — прошептал Джиён, уткнувшись лицом в мокрую шею Топа. — Я так долго любил тебя, ты даже не представляешь. С тех пор, как мы были ещё детьми. Ты для меня всегда был... особенным. Пожалуйста. Возьми меня. Я хочу тебя. Хочешь ли ты меня?
Топ замер. Его тело напряглось, дыхание перехватило.
Он смотрел на мокрые волосы Джиёна, на его дрожащие плечи, и внутри него всё переворачивалось. Но не от желания. От шока.
— Вы что, сговорились все?! — выкрикнул он, отталкивая Джиёна от себя. — Сначала Тэян, теперь ты! Что за день такой?!
Джиён отшатнулся, глядя на него расширенными глазами.
— Ты... ты отвергаешь меня? — спросил он, и голос его сорвался. — После всего? После того, что ты сделал с Тэяном? Ты мне изменяешь, а потом... отвергаешь?!
— Я не изменяю! — крикнул Топ, заматывая полотенце вокруг талии. — Мы с тобой вообще не были... не были парой! Ты сам себе это придумал!
Он сорвал с вешалки халат и накинул его поверх полотенца, завязывая пояс дрожащими руками.
— Я не могу сейчас, — сказал он, отворачиваясь. — Не могу. Просто... оставь меня в покое.
Он выбежал из душевой, оставляя Джиёна одного в облаках пара.
Джиён стоял посреди душевой, абсолютно голый, мокрый, сбитый с толку. Его плечи дрожали. Он прикусил губу, чувствуя, как глаза начинают щипать от слёз.
— Что я сделал не так? — прошептал он в пустоту. — Не надо было заходить к нему в душ... я же знаю, как он это ненавидит...
Он медленно опустился на кафельный пол, чувствуя холод, идущий от плитки. Слёзы смешивались с каплями воды, стекающими с его тела.
— Ничего, — сказал он себе, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Я попытаюсь по-другому. Я не сдамся. Это ведь не трагедия... Просто момент неудачный...
Топ влетел в гардеробную — маленькую, тесную комнатку, забитую вешалками с одеждой. Здесь пахло пылью и старыми вещами. Свет был тусклым, едва освещая узкое пространство.
Он торопливо скинул халат, оставляя его на полу, и потянулся к вешалке, чтобы взять чистую одежду. Он был абсолютно голый, мокрые волосы прилипали к спине, вода всё ещё стекала по коже. Он дрожал — от холода, от нервов, от всего, что случилось за этот вечер.
Он даже не заметил, что в углу, в тени, кто-то сидит.
Сынри.
Он сидел на полу, прижав колени к груди, вжавшись спиной в стену между вешалками. Его глаза были широко раскрыты, дыхание замерло. Он смотрел на Топа — голого, мокрого, растерянного — и не мог пошевелиться. Он впервые видит его голым.
Топ, всё ещё не замечая его, тянулся за вещами, неловко перебирая плечики. Его лицо было бледным, на шее виднелись засосы, оставленные Тэяном. На ключицах — следы от зубов.
Сынри сглотнул.
Топ услышал этот звук.
И тут из самого угла, откуда-то снизу, раздался тихий, почти беззвучный голос:
— Хён...
Топ замер. Всё его тело напряглось, как струна.
Он медленно обернулся. В углу, между двумя рядами вешалок, сидел Сынри. Прижавшись спиной к стене, согнувшись, прикрываясь руками, но его лицо было красным, глаза влажными, дыхание сбитым. Он был полуголый — рубашка расстёгнута, волосы растрёпаны. Следы от пальцев на бёдрах. И он смотрел на Топа снизу вверх — с открытым ртом, с расширенными зрачками.
Топ охнул, со скоростью молнии схватив висящий рядом халат и накинув его на себя, завязывая пояс трясущимися руками. Халат был тонкий, почти прозрачный, но это хоть что-то.
— Сынри?! Что ты здесь делаешь? — выдохнул Топ, и голос его сорвался.
Сынри смотрел на него снизу вверх. На мокрые волосы, падающие на лоб. На распахнутый ворот халата, открывающий ключицы, на засосы на шее — следы Тэяна. На то, как халат облегает тело Топа, подчёркивая всё, что Сынри хотел видеть.
Сынри перевёл взгляд на свои руки. На свои бёдра. И заметил, что он возбудился. Прямо здесь. Прямо сейчас. Глядя на Топа.
Его лицо стало ещё краснее, но он не стал ничего скрывать. Он поднял глаза на Топа и хрипло спросил:
— Хён... ты сейчас занят?
Топ даже не успел ответить.
Сынри начал ползти к нему. На четвереньках. Медленно, не отрывая взгляда от лица Топа. Он дополз до самого Топа и встал перед ним на колени — прямо у его ног, глядя снизу вверх. Его лицо было почти на уровне паха Топа. Через тонкую ткань халата Сынри чувствовал жар, исходящий от тела старшего. Пах Топа был прямо перед его глазами.
— Давай, — прошептал Сынри, и голос его дрожал. — Мы поможем друг другу. Пожалуйста.
Топ смотрел на него сверху вниз, не веря своим глазам.
— С чем ты мне поможешь? — спросил он, и голос его прозвучал жёстко. — Мне твоя помощь не нужна.
— Хён... — прошептал Сынри, не отводя взгляда от паха Топа.
Его рука медленно потянулась вверх и коснулась ткани халата у паха Топа. Пальцы обхватили то, что было под ним — уже наполовину твёрдое, уже готовое. Сынри начал двигать рукой — сначала медленно, потом быстрее. Поглаживая через ткань.
Топ замер. Его дыхание перехватило. Он не оттолкнул его. Не мог.
А потом Сынри приоткрыл рот и потянул халат зубами вниз, освобождая то, что так хотел увидеть. Его губы коснулись кожи Топа, сомкнулись на кончике, и Топ вздрогнул, откинув голову назад.
— Сынри... — выдохнул он, и голос его сорвался на хрип.
Сынри начал двигаться — медленно, неловко, но с каждым движением всё увереннее. Его рот был горячим, влажным, и Топ чувствовал, как внутри него нарастает то самое напряжение, которое он так хотел подавить.
— Чёрт, — прошептал Топ. — Ты... вы все...
Но он не остановился. Наоборот — его руки легли на голову Сынри, сжимая волосы, притягивая его ближе.
— Чего вы хотите от меня?! — выкрикнул он, и голос его сорвался. — Почему вы все сегодня как будто не с той ноги встали?! Что вы делаете?! Чего вы накинулись на меня?!
Сынри не мог ответить. Его рот был занят. Его голова двигалась в ритме, задаваемом Топом. Топ чувствовал, как Сынри сжимается вокруг него, как его дыхание становится более быстрым и прерывистым.
— Вы все... — выдохнул Топ, двигаясь всё быстрее и глубже. — Вы все... с ума сошли...
Сынри издал приглушённый стон, соглашаясь. Или умоляя не останавливаться. Топ чувствовал, как его собственное тело начинает сдавать — как желание переполняет его, не давая думать о последствиях.
Он ускорился, чувствуя, что Сынри готов принять его. Он грубо, но настойчиво двигался в его рот, не обращая внимания на то, как тот пытается справиться с тем, что делает Топ.
— Зачем... — выдохнул Топ, уже не контролируя себя. — Зачем вы все это делаете?..
Он почувствовал, как его тело напрягается, как дыхание сбивается, как Сынри сжимается вокруг него, как его горло принимает каждое движение Топа. И когда он кончил, уткнувшись лицом в стену, сжимая волосы Сынри до боли, он прошептал почти беззвучно:
— Прости... прости меня...
Сынри отстранился, вытирая губы тыльной стороной ладони. Он смотрел на Топа снизу вверх, его глаза были влажными, его дыхание сбито.
— Хён,— прошептал он. — Ничего страшного, правда.
Топ медленно отстранился, чувствуя, как его ноги дрожат. Он натянул халат, закрываясь. В голове было пусто. Топ прислонился спиной к стене, тяжело дыша. Тонкая ткань халата прилипла к его влажной коже, сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на Сынри, который медленно поднимался с колен, вытирая губы тыльной стороной ладони.
Сынри шагнул к нему. Прижался всем телом, горячим, дрожащим. Его руки обвили шею Топа, губы коснулись его уха.
— Топ-хен... — прошептал Сынри, и голос его дрожал от возбуждения. — Я весь горю... возьми меня. Прямо тут.
Топ смотрел на него. На его раскрасневшееся лицо, на расширенные зрачки, на дрожащие губы. Внутри него всё кричало. Разум воротило от контакта. Но тело не слушалось. Желание снова накатывало волной, застилая разум.
Он резко подхватил Сынри на руки — сильные руки сжали бёдра младшего, приподнимая его. Сынри обхватил ногами талию Топа, вцепившись пальцами в его плечи. Топ прижал его к стене — холодная поверхность обожгла спину Сынри, заставляя его вскрикнуть.
— Хён,— выдохнул Сынри, глядя на Топа снизу вверх с полным обожанием и отчаянием. Вообще, лидера он любил больше, но от мужественной красоты и сексуальности топа не отвернешься.
Топ не ответил. Он просто вошёл в него — резко, глубоко, без подготовки. Сынри закричал — от неожиданности, от боли. И впился ногтями в спину Топа, оставляя раны.
— Тише, — прошептал Топ, прижимая его к стене сильнее. — Тише...
Он двигался быстро, жёстко, почти грубо. Каждый толчок заставлял Сынри выгибаться, прикусывать губу, чтобы не кричать слишком громко. Он, конечно, уже был подготовлен Джиеном, но к размеру Топа он точно не был готов. В тесной гардеробной было душно.
— Хён... — Сынри всхлипывал, прижимаясь к Топу. — Я... я...
— Молчи, — приказал Топ, ускоряясь. — Просто молчи. Не хочу тебя слышать.
Он чувствовал, как Сынри сжимается вокруг него, как его тело пульсирует, как он уже близок к разрядке. Топ сам чувствовал, что не выдержит долго — слишком много всего случилось за этот вечер, слишком много эмоций, слишком много прикосновений.
Он кончил с хриплым, сорванным стоном, уткнувшись лицом в шею Сынри. Его руки дрожали, ноги подкашивались. Он медленно опустил Сынри на пол, чувствуя, как тот тяжело дышит, прижимаясь к нему.
И тут что-то внутри Топа сломалось.
Он отстранился. Посмотрел на Сынри — на его раскрасневшееся лицо, на его влажные глаза, на следы слёз на щеках, на засосы, которые он сам только что оставил на его шее. И внутри него поднялась волна отвращения.
— Я чувствую себя таким грязным... — прошептал Топ, и голос его задрожал. — Из-за вас всех. Из-за Тэяна... из-за Джиёна... из-за тебя...
Он провёл дрожащей рукой по лицу. Его глаза стали безумными, взгляд блуждал по стенам.
— Мне нужно помыться, — сказал он, и голос его стал отстранённым, почти безумным. — Да. Надо помыться. Смыть всё. Это всё грязь. Грязь. На теле грязь.
Он начал говорить быстрее, слова натыкались друг на друга, путались.
— Душ. Мне нужен душ. Горячая вода. Смыть всё. Смыть... смыть... — он смотрел на свои руки, на них были следы чужой кожи. — Я не могу... я не могу больше... я помоюсь. Да, помоюсь. И всё смою. Всё. Джиён не должен был видеть... Тэян не должен был... Сынри... почему ты здесь?!
Он говорил как в бреду, его взгляд был направлен мимо Сынри, в пустоту. Он пятился назад, наталкиваясь на вешалки, что-то падало с грохотом, но он не обращал внимания.
— Я помоюсь, — повторил он, хватая с вешалки первую попавшуюся одежду. — Я пойду в душ... и все это смою. Вы все... вы все... оставьте меня в покое! Я хочу быть чистым!
Сынри тяжело вздохнул и развалился прислонившись спиной к стене. Его ноги были вытянуты, руки безвольно лежали по бокам. Лицо всё ещё горело, но в глазах появилась какая-то странная, усталая ясность. Он выглядел так, будто его выжали досуха.
— От тебя я такого не ожидал, — сказал Сынри, и голос его звучал почти мечтательно. — Но мне понравилось. Неплохо.
Топ застыл, глядя на него. В его голове всё ещё шумело, слова долетали с опозданием.
— Ты представляешь, — продолжил Сынри, глядя в потолок, — до этого меня вдруг захотел взять Джиён. Типа, не в кайф было немного... хотя тот был осторожнее. — Он повернул голову к Топу, приподнял бровь. — но хен был горячее... А что происходит вообще? И ты какой-то странный...
Топ смотрел на него, не веря своим ушам. Его бредовое состояние начало понемногу отпускать, уступая место тупому изумлению.
— Ты... — начал он, и голос его сорвался. — Ты это ещё спрашиваешь? Ты тут первый на меня накинулся! Не я на тебя, заметь. Ты сам приполз ко мне на четвереньках. Сам. Сынри фу.
Он сделал шаг к Сынри, нависая над ним. В голосе появилась жёсткость, но взгляд всё ещё был дерганым, безумным.
— И знаешь что? — добавил Топ, прищуриваясь. — Может быть, то, что ты мне рассказываешь — неправда. Может, это ты на Джиёна накинулся. А не он на тебя. Тогда это объясняет, почему он резко так проявил активность ко мне в душе. Потому что ты его завёл, а он пришёл ко мне.
Сынри смотрел на него снизу вверх. Его лицо выражало странную смесь усталости и любопытства.
— То есть ты думаешь, что я... — начал он.
— Я ничего не думаю, — перебил Топ, и голос его дрогнул, снова срываясь на нервный, бредовый тон. — Я просто хочу помыться. Смыть всё это. Вас всех.
Он снова начал пятиться к выходу, нащупывая рукой дверной косяк.
— Не приближайся ко мне, — сказал он, поднимая руку, словно защищаясь. — Никто не приближайтесь. Я хочу побыть один.
И он выбежал из гардеробной.
Сынри остался сидеть на полу. Он смотрел на пустой дверной проём, потом перевёл взгляд на свои руки, на следы на бёдрах. И тихо рассмеялся.
— Блядь, — прошептал он. — Хены с ума сошли что-ли.
Топ вышел из гардеробной и побрёл по коридору. Его шаги были тяжёлыми, ноги почти не слушались. Голова гудела, перед глазами всё плыло. Он знал только одно — ему нужно в душ. Смыть всё. Всю эту грязь. Все прикосновения. Все запахи. Всех.
Он толкнул дверь душевой и вошёл.
Пар уже выветрился, но воздух всё ещё был влажным и тёплым. И в центре этой влажности, на кафельном полу, прямо под струями воды, сидел Джиён.
Он был абсолютно голый, мокрый насквозь. Вода лилась ему на голову, стекая по плечам, по груди, по ногам. Его плечи дрожали, руки безвольно лежали на коленях. Он сидел здесь уже почти сорок минут — и никуда не уходил. Просто сидел под водой, глядя в одну точку.
Топ замер на пороге, глядя на эту картину. Внутри что-то дрогнуло — даже сквозь его бредовое состояние, даже сквозь усталость.
— Что с тобой? — спросил он тихо, делая шаг внутрь. В горле застрял ком.
Джиён медленно поднял голову. Его глаза были красными, опухшими, щёки мокрые — не то от воды, не то от слёз. Он посмотрел на Топа, и его губы задрожали.
— Ты меня отверг, — сказал он, и голос его сорвался на шёпот. — Ты разбил мне сердце. Я не знаю теперь, как мне жить.
Топ застыл. Его руки дрогнули.
— Джиён-а... — начал он.
— Я серьёзно, — перебил Джиён, и голос его стал громче, в нём послышались истеричные нотки. — Я так долго тебя любил. Так долго ждал. И когда я думал, что у меня есть шанс... Когда я наконец-то решился... ты оттолкнул меня.
Он отвернулся, пряча лицо, и его плечи задрожали ещё сильнее.
Топ смотрел на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он забыл о своём желании помыться. Он видел только Джиёна.
— Ты мне нравишься, — сказал Топ тихо, и голос его дрогнул. — Но не думаешь ли ты, что это слишком быстро как-то? Всё, что случилось за один вечер... я не могу просто так...
— Мы можем, — перебил Джиён, резко поднимая голову. В его глазах горела отчаянная надежда. — Пары занимаются этим, даже не встречаясь толком. Чем мы хуже? В этом нет ничего такого. Тем более, я же знаю, что ты уже... — он сглотнул, — занимался этим с кое-кем...
Топ замер. Его лицо побелело.
— Ты знаешь? — переспросил он.
— Тэян рассказал, да, — выдохнул Джиён. — Я знаю, что ты был с ним. И я... я не злюсь. Я сам тогда был с макне... Понимаешь, я просто хочу того же. Хочу тебя. Пожалуйста, Хён, посмотри на меня.
Топ смотрел на него. На мокрые волосы, прилипшие к лицу. На блестящие от слёз глаза. На дрожащие губы. И внутри него что-то начало таять.
— Ладно, — сказал он тихо, чувствуя, как слова выходят против воли. — Если ты хочешь, мы...можем? Наверно...
Джиён резко вскинул голову, его глаза засияли.
— Правда? — выдохнул он.
— Правда, — кивнул Топ. — Но... ты хочешь этого прямо здесь? Сейчас?
Джиён медленно поднялся. Вода стекала по его телу, и он не пытался прикрыться. Он стоял перед Топом полностью раздетый, мокрый, с сияющими глазами и дрожащими губами.
— Да, — сказал он твёрдо, глядя прямо в глаза Топу. — Прямо здесь. Давай займёмся сексом. Я хочу тебя. Прямо сейчас.
Он шагнул к Топу, протягивая руки, чтобы коснуться его.
Но Топ вдруг отступил. Его глаза расширились, на лице появилась паника.
— Джиён-а... подожди... — сказал он, и голос его задрожал.
— Что? — Джиён замер, его руки повисли в воздухе. — Ты же сказал, что мы можем...
— Я сказал, — кивнул Топ, отводя взгляд. — Но... может, не сейчас?
— Почему? — в голосе Джиёна послышалась боль.
— Потому что ты мне правда нравишься, — выдохнул Топ, не глядя на него. — Правда. Я не вру. Но давай не сейчас. Я слишком устал. Я не могу... я просто не могу сейчас. Я чувствую себя грязным. Мне нужно прийти в себя. Пожалуйста.
Джиён смотрел на него. Сначала с надеждой, потом с растерянностью, потом — с болью. Его лицо начало искажаться, губы задрожали.
— То есть... — начал он, и голос его сорвался, — ты меня не любишь? Ты просто играешься со мной или издеваешься? Сначала ты соглашаешься, а потом отказываешь?
— Джиён, я не...
— Ты меня не хочешь! — выкрикнул Джиён, и слёзы снова хлынули из его глаз. — Ты не хочешь меня! Я тебе не нужен! Ты готов был трахать всех, кого попало — Тех шлюх, Теяна, я уверен, ты и с Дэсоном тоже трахался — а меня не хочешь! Почему?! Почему я недостаточно хорош для тебя?!
— Джиён, прекрати, — Топ шагнул к нему, пытаясь успокоить, но тот отшатнулся.
— Нет! — закричал Джиён, отступая под воду. — Не прикасайся ко мне! Ты меня не любишь! Ты никогда меня не любил! Я для тебя просто... просто... Я даже не знаю, кто я для тебя??
Топ замер. Он смотрел на Джиёна — мокрого, плачущего, разбитого, и внутри него всё переворачивалось и тошнило. Но он не знал, что сказать. Не знал, как его успокоить.
Джиён опустился на пол, обхватывая колени руками, и зарыдал в голос — так, как плачут только тогда, когда теряют что-то по-настоящему важное.
— Просто уйди, — прошептал он, не поднимая головы. — Пожалуйста. Уйди.
Топ замер у выхода. Он слышал только, как Джиён плачет — отчаянно, по-детски.
Джиён сидел на полу, сжавшись в комок, прижимая колени к груди. Вода всё ещё лилась на него, но он даже не пытался уйти из-под струи — просто сидел, уткнувшись лицом в колени, вздрагивая всем телом.
Топ не знал, что делать. Внутри у него всё кричало: "Уйди! Оставь его! Ты грязный, ты не имеешь права прикасаться к нему!"
Но Джиён плакал.
Топ чувствовал, как по его спине течёт холодный пот. Он покрылся мурашками, руки дрожали. Мысли путались, перебивали друг друга. "Он страдает. Из-за меня. Я сделал ему больно."
Неожиданно всё отвращение к себе, вся грязь, весь этот безумный вечер — всё отошло на второй план. Остался только Джиён. Мокрый и плачущий Джиён.
Топ медленно подошёл к нему. Выключил воду. Опустился на колени прямо перед ним. Он протянул руку и осторожно коснулся подбородка Джиёна, приподнимая его лицо.
Джиён поднял на него красные, опухшие глаза. Его губы дрожали, на ресницах висели слёзы.
И Топ поцеловал его. В губы.
Он просто прижался губами к его губам, чувствуя, какие они солёные от слёз и как они дрожат. Он взял лицо Джиёна в ладони, касаясь большими пальцами его мокрых щёк.
Джиён замер. Его дыхание перехватило. Он не ответил на поцелуй — просто застыл, боясь спугнуть этот момент.
Топ отстранился на мгновение, глядя ему в глаза. Потом начал осыпать его лицо поцелуями. Губы Джиёна, уголки его глаз, мокрые от слёз, лоб, влажные пряди волос, носик, скулы. Каждый сантиметр его лица. Он целовал его так, будто хотел стереть все слёзы, всю боль.
Джиён шмыгнул носом. Его дыхание выровнялось, плечи перестали дрожать. Он смотрел на Топа, не веря своим глазам, но слёзы прекратились.
Топ снова поцеловал его в губы. На этот раз глубже, настойчивее. Джиён ответил — сначала неуверенно, потом всё более страстно. Его руки обхватили Топа, пальцы вцепились в его спину, ногти впились в лопатки, оставляя следы на коже.
Поцелуй был долгим и жарким, наполненным всем, что они не говорили друг другу все эти годы. Когда Топ наконец отстранился, Джиён выглядел совершенно разбитым — его глаза были затуманены, губы припухли, щёки горели алым. Он выглядел по-настоящему похабно — в самом лучшем смысле этого слова.
Топ посмотрел на него и почувствовал, как внутри поднимается что-то новое. Не отвращение. Не стыд. А что-то горячее, что заставляло его забыть о грязи, о других, о безумном вечере.
Он наклонился к шее Джиёна и поцеловал её — сначала у ключицы, потом выше, к челюсти, оставляя еле видные засосы. Его руки скользнули по телу Джиёна, касаясь мокрой кожи, изучая каждый изгиб, каждую выпуклость. Он чувствовал, как Джиён дрожит под его прикосновениями, как его дыхание становится всё более частым.
— Оппа — выдохнул Джиён, и голос его дрогнул от желания. — Я... я хочу тебя. Пожалуйста.
Топ поднял на него взгляд — и в этом взгляде не было больше сомнений.
— Я тоже хочу тебя, — прошептал он. — Очень...
Их руки встретились, переплелись, и в следующее мгновение они снова прижались друг к другу — мокрые, горячие, дрожащие от ожидания.
Топ прижал Джиёна к стене, чувствуя, как его спина касается прохладного кафеля. Джиён обхватил его бёдрами, притягивая ближе, сдавливая, требуя большего. Их руки скользили по мокрой коже, губы искали друг друга снова и снова, как будто они не могли насытиться. Поцелуи становились всё более жадными, почти агрессивными, перемешиваясь со стонами. Джиён впивался ногтями в спину Топа, оставляя алые полосы. Топ прикусывал его шею, оставляя засосы поверх тех, что уже были у Джиёна.
А репетиционный зал был пуст и тих. Свет от ламп мерно гудел над головой, отражаясь от зеркальной стены. Тэян сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел в одну точку. Его пальцы безвольно лежали на коленях, дыхание было ровным, но взгляд пустым.
После всего, что случилось, он чувствовал странную опустошённость. Тело ещё помнило прикосновения Топа, но голова уже начала анализировать, переваривать, раскладывать по полочкам. Он не жалел. Но внутри было пусто.
Дверь со скрипом открылась.
Вошёл Дэсон. Он выглядел растерянным, его глаза бегали по залу, словно он искал кого-то. Светлые волосы были слегка растрёпаны, на лице застыло выражение недоумения.
— Хён, — сказал он, подходя ближе. — А где все? Почему никого нету? Странно... мы же должны были репетировать.
Он присел рядом с Тэяном на пол, скрестив ноги. Расстояние между ними было небольшим — локти почти касались.
Тэян повернул голову и посмотрел на Дэсона. Его взгляд немного ожил, на губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.
— Все разбежались, — сказал он тихо. — Кто куда.
Дэсон нахмурился, но кивнул.
— А что с тобой? — спросил он, заглядывая в глаза Тэяну. — Ты выглядишь уставшим.
— Я в порядке, — ответил Тэян, но в голосе не было убедительности.
Они помолчали. Тишина была мягкой, почти уютной.
— Слушай, — начал Тэян, и голос его стал чуть ниже. — Насчёт того, что ты говорил на фан-митинге...
Дэсон замер. Его руки, лежавшие на коленях, слегка напряглись.
— Что именно? — переспросил он, хотя прекрасно знал, о чём речь.
— Ты серьёзно? — Тэян повернулся к нему, глядя прямо в глаза. — То, что ты сказал... про нас. Что ты хотел бы ближе узнать меня. Что я — твой выбор. Это всё серьёзно?
Дэсон выдохнул. В его глазах мелькнула тень смущения, но он не отвёл взгляда.
— Да, — сказал он тихо. — Если бы была такая возможность... я был бы не против. С тобой. Наверное.
Он говорил медленно, взвешивая каждое слово. Тэян смотрел на него, не отрываясь. Внутри него что-то шевельнулось — не то желание, не то любопытство, не то просто потребность снова почувствовать себя живым после этого безумного вечера.
Его рука легла на бедро Дэсона. Тёплая ладонь коснулась колена, скользнула чуть выше, к ляжке, задерживаясь на мягкой ткани штанов.
— Тут сейчас никого нет, — сказал Тэян, и голос его стал низким, почти шёпотом. — И никто точно не зайдёт. У нас есть время.
Дэсон замер. Его дыхание сбилось.
— Тэян-хён... — начал он, не зная, что сказать.
— Чтобы осуществить то, что мы с тобой хотим, — продолжил Тэян, наклоняясь чуть ближе. — Но есть одно условие...
Он выдержал паузу.
— Не рассказывай потом моей девушке. Хорошо?
Дэсон моргнул. А затем тихо рассмеялся — звонко, почти беззаботно.
— Ты серьёзно? — спросил он, качая головой. — Ты сейчас шутишь?
Но Тэян не улыбнулся в ответ. Он смотрел на Дэсона с лёгкой, едва заметной настойчивостью.
— Я не шучу, — сказал Тэян тихо.
И в следующее мгновение он наклонился вперёд — и поцеловал Дэсона в губы.
Поцелуй был мягким, почти робким, но в нём чувствовалась та же решимость, что была в голосе Тэяна. Дэсон застыл на мгновение, не веря своим глазам. А потом ответил — неуверенно, осторожно, но с каждым мгновением всё смелее. Его руки поднялись и коснулись плеч Тэяна, пальцы сжали ткань рубашки.
Они целовались в тишине пустого зала, освещённые холодным светом ламп.
А за окном уже темнело.
Тэян не отрывался от губ Дэсона. Его руки уже скользнули по плечам младшего, пальцы зарылись в светлые волосы на затылке, притягивая его ближе. Поцелуй становился глубже, жаднее, и Дэсон чувствовал, как внутри него разливается тепло, смешанное с лёгким волнением.
Тэян опустил руки ниже — по спине, по пояснице, задерживаясь на талии. Его пальцы нащупали край рубашки Дэсона и скользнули под неё, касаясь горячей кожи.
Дэсон вздрогнул. Его дыхание сбилось, но он не отстранился — только положил руки на плечи Тэяна, обнимая его, чувствуя, как тот прижимается к нему всё теснее.
— Хён... — прошептал Дэсон между поцелуями, и голос его дрогнул.
— Тсс, — выдохнул Тэян, не останавливаясь. — Всё хорошо.
Его руки продолжали исследовать тело Дэсона — скользили по груди, по животу, по бёдрам. Он расстегнул несколько пуговиц на рубашке Дэсона, оголяя ключицы, и припал к ним губами, оставляя лёгкий след.
Дэсон зажмурился. Его пальцы вцепились в плечи Тэяна, ногти почти впились в ткань. Он был тихим, скромным, позволял Тэяну вести — и это заводило старшего ещё больше.
Тэян уже почти полностью снял с Дэсона рубашку, когда его рука скользнула к поясу штанов. Дэсон выдохнул, прикусывая губу.
— Хён... — снова прошептал он, но в голосе не было протеста.
— Я здесь, — ответил Тэян, прижимаясь к нему.
Они не заметили, как в коридоре скрипнула дверь.
Сынри стоял за дверью репетиционного зала, прижавшись к щели. Он не хотел подглядывать. Он просто проходил мимо. Но когда увидел, как Тэян целует Дэсона, его ноги приросли к полу.
Он смотрел в щель, не дыша.
Тэян целовал Дэсона — жадно, властно. Его руки уже были под рубашкой младшего, скользили по груди, спускались к животу. Дэсон сидел с закрытыми глазами, позволяя всё это, его пальцы сжимали плечи Тэяна.
— Блять... — прошептал Сынри почти беззвучно. — Сегодня какой-то праздник секса? А почему без меня?
Он чувствовал странную смесь — отвращения, зависти, возбуждения. Сегодня он видел слишком много. Топ и Тэян в студии. Джиён и Топ в душевой. Он сам с Джиёном. Он сам с Топом в гардеробной. А теперь Тэян и Дэсон.
Его пальцы вцепились в край дверного косяка.
Внутри зала Тэян уже начал спускать штаны с Дэсона. Дэсон приоткрыл глаза, смотря на него смущённо, но не останавливая. Тэян наклонился к его шее, оставляя засосы — такие же, как у всех остальных сегодня вечером.
— Хён... — прошептал Дэсон. — Мы не должны... здесь же...
— Никого нет, — выдохнул Тэян, не останавливаясь. — Все заняты. Мы одни.
Сынри закусил губу, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он знал, что должен уйти. Что это неправильно — подглядывать. Но тело не слушалось.
Он остался стоять, глядя сквозь щель, как Тэян продолжает раздевать Дэсона, как их дыхание становится всё более частым, как они сливаются в поцелуях, забыв обо всём на свете.
— Что же вы все делаете... — прошептал Сынри, отступая от двери на шаг.
Он прислонился спиной к стене, закрыл глаза и выдохнул. Голова шла кругом.
А внутри репетиционного зала Тэян и Дэсон уже лежали на полу, переплетённые телами, и тихие стоны разносились по пустому помещению.
Сынри развернулся и быстро пошёл прочь, чувствуя, как внутри всё кипит.
Сынри бродил по коридору, чувствуя себя потерянным. После того, как он увидел Тэяна и Дэсона. Он не знал, куда идти, что делать, с кем быть.
"Все ебутся", — крутилось у него в голове. — "А я один. Я уже был с Джиёном, я был с Топом... и что теперь? Мне снова идти к кому-то?
Он прошёл мимо кухни, заглянул туда — пусто. Собрался уже повернуть назад, как вдруг услышал странные звуки. Приглушённые, влажные, ритмичные. Стоны. Кто-то тяжело дышал, и этот звук доносился из душевой.
Сынри замер. Сердце пропустило удар. Он знал, что не должен этого делать. Но ноги сами понесли его к двери.
Он осторожно приоткрыл дверь душевой и заглянул внутрь.
И застыл.
Топ стоял, прижав Джиёна к кафельной стене. Его руки сжимали бёдра Джиёна, он двигался в нём резко, глубоко, каждый толчок заставлял Джиёна выгибаться и глухо стонать. Вода не лилась, но их тела были мокрыми от пота, кожа блестела в тусклом свете. Джиён выглядел полностью потерянным в ощущениях, его голова была откинута назад, глаза полуприкрыты.
— оппа... — выдохнул Джиён, и голос его сорвался на стон. — Да... ещё...
Сынри смотрел на это, и внутри него поднималась странная смесь чувств. Он уже был с ними обоими сегодня. По отдельности. И теперь они были вместе, а он стоял за дверью как дурак.
Он не выдержал.
Сынри громко стукнул в дверь костяшками пальцев. Три удара, резких, отчётливых.
Внутри душевой всё замерло.
Топ и Джиён застыли. Топ быстро обернулся, его глаза расширились. Джиён тоже повернулся, прикрываясь руками, его лицо было красным от возбуждения и неожиданности.
И они увидели Сынри.
Он стоял в проёме двери, выглядывая из-за неё, и спокойно, почти нагло, махал им рукой. На его лице застыла лёгкая, наглая улыбка.
Топ и Джиён переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: "Что за херня?"
Топ первым пришёл в себя. Он резко отстранился от Джиёна, схватил висевший рядом халат и накинул его на себя, завязывая пояс трясущимися руками. Джиён тоже засуетился, натягивая полотенце, прикрываясь, его дыхание всё ещё было сбитым.
— Сынри?! — выдохнул Топ, и голос его сорвался. — Что ты здесь делаешь?!
— Ты что, подглядывал? — спросил Джиён, и в голосе его послышалось возмущение. — Какого хрена?
Сынри не смутился. Он сделал шаг вперёд, заходя в душевую, и теперь стоял перед ними, глядя поочерёдно то на Топа, то на Джиёна.
— Я хочу с вами, — сказал он спокойно, будто предлагал вместе посмотреть фильм. — Можно с вами? Иначе я всё расскажу всем.
Повисла тишина.
Топ и Джиён снова переглянулись. Их лица выражали полную растерянность.
Джиён первым нарушил молчание. Он посмотрел на Сынри, потом на Топа, потом снова на Сынри. Его губы дрогнули, и он заговорил — медленно, взвешивая каждое слово:
— В принципе... это просто секс. Это ничего такого. — Он перевёл взгляд на Топа. — Но мой хён тебя... он не будет тебя трогать. Он уже... ну, я точно знаю, что он мне изменил с одним человеком. Так что тебя... Могу ебать только я.
Топ стоял рядом, сжимая пояс халата, и смотрел на Джиёна с выражением лёгкого шока. Одна бровь поднялась вверх.
— Я и сам не хочу его трогать, — сказал Топ, и в его голосе послышалась усталость. — Мы через такую драму еле дошли до этого момента. Я с тобой еле как начал. А тут ещё этот...
Он кивнул в сторону Сынри.
— Ты у меня тут стоять не будешь неделями, раз ты так хотел этого, — добавил Топ с лёгкой усмешкой, глядя на Джиёна. — Так что решай сам.
Джиён перевёл взгляд на Топа, и его глаза загорелись. Он понял, что Топ даёт ему свободу. Что он может взять Сынри, если захочет.
— Отлично, — сказал Джиён, и в голосе его послышалась радость. — Так выеби меня так, чтобы я даже не подумал о том, чтобы ещё и Сынри трогать. Чтобы мои мысли были только на тебе.
Сынри стоял и слушал этот спектакль. Он смотрел, как они переглядываются, как Джиён сияет, как Топ кивает. Он чувствовал, как его внутри всё сжимается от обиды.
И он цокнул языком.
Сынри сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он подошёл к ним, глядя поочерёдно то на Топа, то на Джиёна. И затем, не говоря ни слова, опустился на колени прямо перед Джиёном.
— Я не уйду, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я хочу быть здесь. С вами.
Джиён посмотрел на него сверху вниз. Его дыхание всё ещё было сбитым после того, что прервали. Он перевёл взгляд на Топа.
— Хён? — спросил он тихо. — Что скажешь?
Топ смотрел на Сынри, стоящего на коленях. Его лицо было напряжённым, но в глазах мелькнуло что-то — не то усталость, не то принятие.
— Ладно, — сказал он коротко. — Но ты делаешь то, что мы скажем.
Сынри кивнул. Его пальцы уже потянулись к Джиёну. Он наклонился вперёд, приоткрывая рот, и в следующее мгновение его губы сомкнулись вокруг члена Джиёна.
Джиён выдохнул — громко, хрипло. Его рука легла на голову Сынри, пальцы запутались в тёмных волосах, сжимая их, направляя.
— Да... — прошептал он, запрокидывая голову. — Вот так...
Топ стоял сзади, глядя на эту картину. На то, как Сынри двигается в ритме, как его голова поднимается и опускается. На то, как Джиён дрожит, как его пальцы сжимают волосы Сынри, как его дыхание становится всё более частым.
И внутри Топа что-то переключилось. Он подошёл ближе, встал за спиной Джиёна. Его руки легли на бёдра Джиёна, притягивая его к себе. Он наклонился и поцеловал его в плечо, оставляя лёгкий след, потом выше, к шее, к уху.
— Оппа... — выдохнул Джиён, чувствуя, как руки Топа сжимают его бёдра, как его дыхание касается уха. — Ты... Ты же не ревнуешь, мм?
— Тсс, — прошептал Топ, прижимаясь к нему сзади. — Расслабься.
И он вошёл в него — медленно, глубоко, чувствуя, как Джиён сжимается вокруг него, как его тело принимает его. Джиён вскрикнул — приглушённо, сорванно, — и его пальцы сильнее сжали волосы Сынри.
Сынри, стоящий на коленях, чувствовал, как Джиён вздрагивает, как его тело напрягается от каждого толчка Топа. Он продолжал двигаться в ритме, слыша, как Джиён стонет, как сбивается его дыхание, как он шепчет что-то бессвязное.
Топ двигался внутри Джиёна — глубоко, ритмично, чувствуя, как его тело пульсирует вокруг него, как каждый толчок заставляет Джиёна вздрагивать и сжиматься. Его руки скользили по бёдрам Джиёна, по его животу, сжимая кожу, оставляя следы. Он целовал его шею, покусывал мочку уха, шептал что-то неразборчивое.
— Оппа... — выдохнул Джиён между стонами, чувствуя, как Топ входит в него всё глубже, как его тело сжимается от каждого толчка. — Я... я сейчас...
— Не сейчас, — прошептал Топ, прикусывая его плечо. — Подожди.
Тэян и Дэсон сидели на полу, прислонившись спиной к стене. Они уже закончили свои прелюдии — долгие, нежные, полные поцелуев и прикосновений. Оба были полураздеты: Дэсон в одних боксерах и теян. Их дыхание постепенно выравнивалось, но воздух всё ещё был наполнен напряжением.
Дэсон смотрел на Тэяна, и в его глазах читалась лёгкая растерянность. Он провёл рукой по волосам, вздохнул.
— Ну что, — сказал он тихо, и голос его дрогнул. — Будем этим заниматься? Прям тут, что ли?
Он огляделся вокруг — пустой зал, холодные лампы, зеркальная стена, отражающая их полуголые фигуры.
— Я как-то себе это иначе представлял, — продолжил он, и в голосе послышалась лёгкая неловкость. — Как-то странно все и неловко. У меня даже опыта нет. Есть ли у тебя опыт?
Тэян усмехнулся. В его глазах мелькнул тот самый дерзкий огонёк, который Дэсон уже видел раньше.
— Я тут вообще-то с Топом занимался этим, — сказал он небрежно, будто речь шла о чём-то обыденном.
Дэсон застыл. Его глаза расширились.
— Что?! — выдохнул он, не веря своим ушам. — Ты серьёзно? С Топ-хеном?!
— Абсолютно, — кивнул Тэян, растягивая губы в улыбке.
— Не может быть! — Дэсон даже привстал, глядя на Тэяна с шоком. — Я тебе не верю! Не может быть, чтобы Топ-хен занимался таким! Я его таким не вижу! Он же всегда такой... Ну короче не такой он!
Тэян пожал плечами.
— Веришь — не веришь, — сказал он спокойно. — Это было. И я теперь на опыте.
Дэсон замолчал, переваривая услышанное. Он смотрел на Тэяна, и в его голове крутились вопросы.
— А кто сверху будет? — спросил он наконец. — кто снизу?
Тэян задумался. На минуту. Потом посмотрел на Дэсона с лёгкой усмешкой.
— Вообще, как хочешь, — сказал он. — Если ты хочешь, я могу быть снизу.
Дэсон прикусил губу. Его взгляд стал серьёзным.
— А с Топом ты в какой позиции был? — спросил он. — Сверху? Снизу?
Тэян усмехнулся, качая головой.
— Сверху я бы с ним побоялся быть, — сказал он честно. — Я не думаю, что я бы выбрался живым. Он бы меня, скорее всего, уже... Я бы уже получил нагоняй за просто предложение.
Дэсон засмеялся — звонко, легко. Его напряжение начало уходить.
— Тогда, — сказал он, и в голосе появилась игривость, — воспринимай меня как Топ-хёна.
Тэян усмехнулся. И в следующее мгновение он привстал на колени, оказавшись прямо перед Дэсоном, между его разведённых ног. Он поднял глаза на Дэсона — с лёгкой, почтительной улыбкой.
— Хорошо, Дэсон-хён, — сказал он, и голос его стал низким, почтительным. — Командуйте мною, как хотите. Я выполню любое ваше поручение.
Дэсон засмущался. Его щёки покраснели, дыхание сбилось. Он смотрел на Тэяна, стоящего на коленях между его ног и внутри всё переворачивалось.
Он сглотнул.
— Тогда... — начал он, и голос его сорвался на шёпот, — отсоси мне.
Тэян улыбнулся и наклонился вперёд, его пальцы коснулись резинки трусов Дэсона.
Тэян наклонился вперёд.
Его губы коснулись члена Дэсона — сначала легко, почти невесомо, проводя кончиком языка по головке. Дэсон вздрогнул, его пальцы вцепились в плечи Тэяна.
— Хён... Ах — прошептал он, и голос его дрогнул. А пальцы сами собой сжались.
Тэян не ответил. Он взял в рот его член, медленно погружаясь, чувствуя, как Дэсон напрягается под ним. Он двигался плавно, ритмично, его язык скользил по стволу, обводя головку, касаясь самых чувствительных мест.
Дэсон запрокинул голову, прикусывая губу. Его пальцы запутались в волосах Тэяна — сначала мягко, потом сильнее, сжимая пряди. Он то притягивал Тэяна ближе, заставляя его брать глубже, то оттягивал назад, давая себе передышку.
— Блин... — выдохнул Дэсон, и голос его сорвался на хрип. — Помедленнее... пожалуйста... помедленнее...
Тэян послушно замедлился, но его язык продолжал работать, обводя, лаская, дразня. Он чувствовал, как Дэсон дрожит, как его дыхание становится всё более прерывистым, как его пальцы сжимаются в волосах до боли.
Тэян опустил одну руку вниз, туда, где уже стоял его собственный член. Он снял с себя трусы одним движением, освобождая себя, и начал надрачивать в такт своим движениям. Ритм был синхронным — рот работал над членом Дэсона, рука над собственным. Он чувствовал, как возбуждение нарастает, как его тело пульсирует в унисон с членом Дэсона, который становился всё твёрже, всё горячее.
— Хён... — простонал Дэсон, его бёдра начали подниматься навстречу, и он сам начал двигаться в ритме, который задавал Тэян. — Я уже... я скоро...
— Давай, — выдохнул Тэян, не отрываясь. — Давай, я готов.
Дэсон кончил с хриплым, сорванным стоном, сжимая волосы Тэяна до боли, выгибаясь навстречу. Тэян проглотил, чувствуя, как горячая солёная струя заполняет его рот. Он держал член в губах, пока Дэсон не затих, тяжело дыша, прислонившись к стене.
Тэян отстранился, облизывая губы. Он смотрел на Дэсона — на его раскрасневшееся лицо, на сбитое дыхание, на полуприкрытые глаза.
— Слушай, — сказал он, и голос его был хриплым, но в нём слышалась лёгкая улыбка. — У вас совершенно разные вкусы с Топ-хёном.
Дэсон приоткрыл глаза, глядя на Тэяна с недоумением.
— В смысле?
— Твой слаще, — сказал Тэян, облизывая губы. — Топ-хён — более терпкий. А ты — сладкий. Как фруктовый сок. хаха
Дэсон засмущался. Его щёки вспыхнули алым, он опустил взгляд, пытаясь справиться с улыбкой.
— Ты меня смущаешь, — пробормотал он, но в голосе слышалось удовольствие. Разве сперма не вся одного вкуса?
— О, я только начал тебя смущать, — усмехнулся Тэян, обхватывая ногами бёдра Дэсона и усаживаясь к нему на колени.
Он был абсолютно голый — весь, от макушки до пальцев ног. Его член всё ещё стоял, горячий и твёрдый, прижимаясь к животу Дэсона. Дэсон смотрел на него, чувствуя, как по телу пробегает дрожь.
Дэсон застыл. Его глаза расширились.
— Что? — переспросил он, не веря своим ушам.
— Ну, — Тэян наклонился к его уху, его дыхание коснулось мочки. — Ты же хотел меня? Вот я здесь. На твоих коленях. Хочешь попробовать? Быть сверху?
Дэсон сглотнул. Его руки дрожали, когда он положил их на бёдра Тэяна, чувствуя, как горячая кожа пульсирует под пальцами.
— Я... я никогда... — начал он, но голос его сорвался.
— Я тоже не разбираюсь, — сказал Тэян. — Но я уже делал это один раз.
Он помедлил.
— С Топ-хёном.
Дэсон смотрел на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он хотел этого. Так сильно хотел.
— Тогда... — сказал он, и голос его стал твёрже, — хочешь попробовать?
Тэян улыбнулся. Он приподнялся на коленях, беря в руку член Дэсона, направляя его к себе.
— Я уже попробовал, — прошептал он. — Мне понравилось. В следующий раз я тебя...
И он медленно опустился на Дэсона, чувствуя, как тот входит в него.
Они замерли на мгновение, приспосабливаясь друг к другу. Дэсон чувствовал, как горячая влажная плоть сжимается вокруг него, как Тэян дрожит, как его дыхание сбивается.
— Боже... — выдохнул Дэсон, запрокидывая голову. — Ты... ты такой...
— Двигайся, — прошептал Тэян. — Пожалуйста.
Дэсон начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее, чувствуя, как Тэян двигается в такт ему, как его бёдра поднимаются и опускаются, как его рука снова надрачивает себе.
Душевая превратилась в маленький, влажный, горячий мир. Пар осел на стенах, кафель был скользким, но они уже не замечали этого. Три тела переплелись на полу, мокрые, горячие, насквозь пропитанные желанием.
Теперь они сидели.
Сынри оказался в центре, на коленях между Джиёном и Топом. Его руки опирались о пол, голова была опущена, дыхание сбито. Он чувствовал себя одновременно беззащитным и желанным. Каждое прикосновение, каждое движение — всё это было для него. И он хотел этого.
Сзади к нему прижимался Джиён. Его руки сжимали бёдра Сынри, он двигался в нём глубоко, ритмично, чувствуя, как тот дрожит от каждого толчка. Впереди стоял Топ, его член был у губ Сынри, он мягко, но настойчиво направлял голову младшего, задавая ритм.
Сынри был зажат между ними — сзади Джиён, спереди Топ. Его рот был занят, руки опирались о пол, дыхание сбивалось от каждого движения. Он чувствовал себя одновременно и объектом, и частью этого безумия.
Джиён двигался в Сынри, чувствуя, как его тело сжимается вокруг него, как он принимает каждый толчок. Его рука скользнула по спине Сынри, по позвоночнику, задерживаясь на пояснице.
— Я так давно боялся тебе признаться, — сказал Джиён, и голос его был хриплым, сбитым. Он смотрел на Топа через плечо Сынри, его глаза были полуприкрыты. — Боялся, что ты меня отвергнешь. Что я тебе не нужен. И когда ты меня правда отверг, я не знал, что я с собой сделаю...
Топ смотрел на него, продолжая двигаться в ритме. Его рука лежала на голове Сынри, пальцы мягко перебирали его волосы.
— Я и не знал, — ответил Топ, и его голос звучал низко, с хрипотцой. — Ты никогда не показывал.
— Потому что боялся, — повторил Джиён, его дыхание сбивалось от движений. — А теперь всё это происходит... и мне даже стыдно, что это именно так. Не так романтично, как я себе представлял.
Сынри пытался что-то сказать, но его рот был занят. Он издал приглушённый звук, но ни Джиён, ни Топ не обратили на это внимания. Его голова продолжала двигаться в ритме, чувствуя, как член Топа скользит по языку, касаясь нёба, заполняя рот.
— Ты не представляешь, — продолжил Джиён, ускоряясь, — как я хотел тебя. Как я смотрел на тебя на сцене. Как думал о тебе по ночам...
Топ кивнул, чувствуя, как Сынри сжимается вокруг него, как его дыхание становится более частым.
— Я тоже думал о тебе, — сказал он тихо. — Но я не знал, что ты чувствуешь то же самое.
Джиён усмехнулся, но в усмешке не было злости — только усталая радость.
— А теперь это всё происходит, — повторил он, чувствуя, как его тело приближается к пику. — И я не знаю, что будет завтра. Но сейчас... сейчас я хочу этого.
Он ускорился, чувствуя, как Сынри дрожит под ним, как его тело пульсирует. Топ тоже ускорился, чувствуя, как его собственное тело приближается к разрядке. Сынри был зажат между ними, его стоны заглушались членом Топа.
И когда оба кончили почти одновременно — Джиён внутрь Сынри, Топ в его рот — тишину в душевой нарушило только тяжёлое дыхание.
Сынри отстранился, вытирая губы. Он смотрел на них снизу вверх, его глаза были влажными, дыхание сбито. Он чувствовал себя использованным — и одновременно нужным.
— Вы... — начал он, но голос его сорвался. — Вы могли бы и спросить.
Топ и Джиён переглянулись. И тихо рассмеялись.
— Прости, — сказал Джиён, наклоняясь к Сынри и целуя его в лоб. — Ты был молодцом. Но все ещё третий лишний.
В это же время, Дэсон и Тэян стояли у двери душевой, полураздетые, с мокрыми волосами и сбитым дыханием. Они только что закончили своё и решили помыться — просто смыть с себя пот и напряжение этого безумного вечера. Дэсон всё ещё прятал смущённую улыбку, Тэян выглядел довольным и расслабленным.
Тэян толкнул дверь.
И застыл.
Внутри душевой, на мокром кафельном полу, сидели трое. Топ, Джиён и Сынри. Влажная кожа блестела в тусклом свете, стоны ещё не успели стихнуть.
Дэсон выглянул из-за плеча Тэяна. Его глаза расширились.
— Ох... — выдохнул он.
Трое внутри замерли. Топ поднял голову, его взгляд встретился с глазами Тэяна. Джиён обернулся, его лицо было красным от возбуждения. Сынри, стоя на коленях, посмотрел на вошедших снизу вверх, его глаза блестели.
Наступила гробовая тишина.
Три пары глаз смотрели на две пары. Две пары — на три. Никто не знал, что сказать.
— Ну... — начал Тэян, и голос его дрогнул от смеха. — А вы тут, оказывается, веселитесь.
Джиён попытался прикрыться, но у него ничего не вышло — он был слишком увлечён процессом, чтобы думать о последствиях.
— Тэян, — выдохнул он, — это не то, что ты думаешь...
— Я ничего не думаю, — усмехнулся Тэян, входя в душевую, и обернулся к Дэсону, который стоял на пороге с открытым ртом. — Иди сюда.
Дэсон моргнул. Потом медленно шагнул внутрь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Что здесь вообще происходит? — спросил он, оглядывая всех.
Топ пожал плечами. В его глазах мелькнула усталая усмешка.
— Долгая история, — сказал он. — Но теперь, кажется, все здесь.
Джиён посмотрел на него, потом на Тэяна, потом на Дэсона. И его губы дрогнули в улыбке.
— Ну, раз все здесь... — сказал он тихо, и в голосе его послышалась игривость. — Может, присоединитесь?
Тэян усмехнулся, снимая с себя остатки одежды.
— А почему бы и нет? — сказал он. — Дэсон?
Дэсон замялся, но на его лице появилась улыбка.
— Если все... — начал он, но не договорил.
Тэян уже притянул его к себе, целуя в шею, и они двинулись к остальным. Вода снова включилась, горячие струи полились на их тела.
Топ поймал Джиёна за талию, притягивая его к себе, и их губы встретились в глубоком поцелуе. Джиён обхватил его ногами, чувствуя, как Топ входит в него снова — легко, привычно, будто они делали это всю жизнь.
Тэян тем временем встал позади сынри, его руки скользнули по его бёдрам, прижимая его к себе. Он медленно вошёл в него, чувствуя, как тот дрожит, как его дыхание сбивается.
Сынри стоял на коленях, глядя на эту картину. Его взгляд скользнул по телам — Топ и Джиён, Тэян и Дэсон. Все были заняты. И только он остался без пары.
Но Топ перехватил его взгляд. Он отстранился от Джиена на мгновение, его рука легла плечо Дэсона, притягивая его ближе к голове Сынри. Тот и так все понял и послушно открыл рот для Дэсона. Пока сзади в него входит Теян.
— Да... — выдохнул Дэсон, прикрывая глаза. — Вот так...
Все пятеро были вместе, в одной душевой, под струями воды, переплетённые телами, забыв о времени и обо всём на свете.
На Утро
Они молча разошлись по комнатам, не глядя друг на друга. Слишком много всего случилось за эту ночь. Слишком много слов было сказано и не сказано.
Джиён и Топ оказались в одной комнате. Они лежали на кровати, глядя в потолок, и молчали. А потом Джиён повернулся к Топу и тихо сказал:
— Я люблю тебя.
Топ повернул голову, глядя на него. Его глаза были уставшими, но в них мелькнуло что-то тёплое.
— Я тоже тебя люблю, — ответил он.
Они обнялись и уснули — впервые за долгое время чувствуя спокойствие.
На следующий день всё было как обычно. Они собрались на репетицию, как ни в чём не бывало. Никто не вспоминал о том, что случилось ночью. Никто не говорил об этом.
Тэян сидел в углу, переписываясь с девушкой. Его лицо было спокойным, улыбка — искренней. Он ничего не рассказал ей о той ночи. И не собирался.
Дэсон репетировал свои партии, поглядывая на остальных с небольшим смущением. Они были группой, друзьями, не более.
Сынри сидел в стороне, глядя в телефон. Он тоже молчал.
А Джиён и Топ стояли рядом, переглядываясь. Их взгляды были теплыми. Они начали встречаться. И все это поняли почти сразу.
Никто больше не вспоминал ту ночь вслух.
