• Сборник фальшивой магии •

Проводив взглядом Огрона, Гантлос лишь вздохнул и перевел взгляд на неунимающегося Думана. – Что? – В смысле что? – огрызнулся мужчина и всплеснул руками, закатив глаза от негодования и это было странно, ведь раньше у него в арсенале глупых физиономий или странных действий не было этого... Черезчур человечного нечта. Гантлос конечно понимал, что они, как маги черного круга, не должны вести затворнический образ жизни или быть как боящиеся свет вампиры, но все же... Это его закатывание глаз он видит впервые и для Гантлоса это чертовски подозрительно. – Я тебе блять сказал не трогать эту чашку, так какого хрена в ней эта бурда? – моргнув от неожиданности и опустив взгляд на чашку в руках Думана, мужчина даже завис на несколько секунд, ведь он блять не помнит, чтобы кто-то из них покупал чашку с гребаными разноцветными мордами... Что это вообще? Покемоны из той рекламы хлопьев или шутка Думана? – Думан... – тихо выдохнув и потерев переносицу, Гантлос сверкнул глазами из под полей шляпы. – У нас не было раньше этой чашки... Только Думан понял свою ошибку и открыл рот, как из комнаты Гантлоса послышался какой-то грохот, словно что-то упало. Зависли оба. – Ган... – только Думан успел начать говорить, как мужчина резко развернулся и поспешил к своей комнате. Когда дверь в комнату Гантлоса захлопнулась за ним, Думан лишь цыкнул и вылив из кружки какую-то жижу, смутно напоминающую кофе, начал ее мыть. Зайдя в комнату, Гантлос замер на месте. Т.И., его Т.И. стояла посреди комнаты, испуганно на него смотря и икая, перед ней на полу лежала открытая книга о каких-то заклинаниях, а к груди она прижимала журнал с комиксами, который, трудно признавать, он сам ей купил. – Я же просил быть тише... – прошипев и сняв шляпу, которая теперь покоилась на столе в углу, он махнул рукой и комната окунулась в пузырь тишины. – Господи, какая же ты неуклюжая... – ругаясь, он подошел в несколько шагов и дернув указательным пальцем, посмотрел на девушку, а книга с пола поднялась в воздух, объятая фиолетовым светом и встала на свое законное место на полке. – Какую? – спросил и кивнул на книжную полку, а девушка, переступив с ноги на ногу, снова икнула и протянула правую руку, указывая пальцем на книгу в фиолетовой обложке. – Легенды Египта значит... – книгу окутал фиолетовый свет и она слетела с полки, ложась на ладонь мужчины. – Не смотри на меня так испуганно, я уже говорил, я не стану ругаться если ты будешь тиши – Тиши мыши... – приняв из рук мужчины книгу, Т.И. подняла взгляд на него и снова икнула, когда он протянул руку и ущипнул ее за нос. – Да, тиши мыши – вздохнув и покачав головой, Гантлас опустил руки на уровень груди девушки и усмехнувшись ее испуганному писку, просунул руки под мышки и поднял. Перешагнув лежащую на полу подушку, он подошел к кровати и покачал головой, усаживая девушку на кровать. – Обнимашки! – бросив журнал и книгу на кровать, девушка протянула руки к мужчине, улыбаясь и больше не икая. – Обнимашки ты не заслужила, потому что шумела – сказал как отрезал, но увидев надутые щечки девушки и этот умилительный хмурый взгляд, лишь вздохнул и наклонившись, поцеловал девушку в лоб. – Этого хватит? – хитрый взгляд и довольная улыбка на лице говорили о многом, ведь он давно уже плюнул на все правила и утонул в омуте ее глаз и тишины. За стеной, где была комната Огрона, Гантлос почувствовал что-то странное. Странное колебание ауры, которое не исходило от самих магов. Выпрямившись и скинув свой плащ, который у самого пола окутал фиолетовые свет и он взлетел к вешалке на стене возле двери. – Ты ела? – стандартный вопрос, который он задавал всегда, зная, что она лишь кивнёт. – Хорошо... – повернув голову к окну, которое было слево от кровати, Гантлос нахмурился. – Давай ты завтра почитаешь, хорошо? Гроза начинается После его слов Т.И. вся сжалась и снова кивнув, словно котенок забралась под одеяло. О знал, что она боится грозы, знал, что начинает икать от страха и знал, что в ночи, когда начиналась гроза, он не спал, поддерживая барьер тишины и прижимая к груди маленькое, хрупкое тельце девушки, которая сломала его черную душу и поселилась в ней, как нечто светлое.