Выбирая меньшее зло

— Чертовы девки. — Рассмеялся Агарес и судорожно поправил бледные короткие волосы. — Говорю вам: это чертовы девки. Они на такое готовы, похлеще Лексаны и Габриэллы скачут на члене. Особенно если показать им пару фокусов. — Агарес, ты идиот? — Покосился Валефор. — Если кто-то узнает, что ты трепался на земле, тебе не сносить головы. В подтверждение бледнолицый тучный Валефор, будучи выше Агареса на голову и старше на сотню лет, отвесил ему подзатыльник. Тот и бровью не повел, едва не брызжа слюной от предвкушения. — Напомните, зачем мы его с собой взяли? — Брезгливо отозвался сзади Креон. Светловолосый, высокий демон всегда делал вид, что происходящее не представляет никакого интереса, но не раз перепивал глифт и кричал, что у женщин на земле совсем другие колени. На другой день все отрицал. Давид тихо хмыкнул и изящным жестом поправил перчатки. Промозглый ноябрь хлестал жгучими снежинками по щекам. Почти отрезвлял. Желтые фонарные столбы провожали вдоль длинной брусчаточной дороги. Последние несколько часов демоны провели в аду среди провокационных карточных игр, глифта, сарказма и девиц низшего происхождения. Пьянство порядком надоело, к тому же, Давид проиграл партию и вынужден был сопроводить друзей на землю к людям, чтобы хорошенько развлечься. Он подозревал, что Агарес блефовал и жульничал, лишь бы попасть сюда — у демона наблюдали специфические наклонности в любовных утехах. Хотя любовными их едва назовешь — продолжительная порка, да плевки в лицо. Сам Давид несколько раз спускался в подобные места за компанию. Его не интересовало брать силой земных проституток, но любопытно было исследовать человеческую натуру. Жадность, алчность, похоть — пороки имели запах и вкус. И сыр. Ничто из земной еды не доставляло столько удовольствия, как кусочек пармезана в прикуску с сочной сливой. Агарес остановился и втянул в себя морозный воздух. Глаза замерцали опасным красным блеском. — Пахнет течкой. — Животное. — Только лишь и сказал Давид перед входом в «Византию». Абсолютно в каждом окне горел свет, внизу играла музыка, доносился мужицкий гогот и женский заливистый смех. Перед четырьмя демонами распахнулись двери самого громкого публичного дома Лондонских трущоб — дом мадам Дюваль. — Внутри пахло женскими духами, перегаром и табаком, чья дымка застилала глаза. Вторым слоем ложился запах похоти, насилия, невежества, страха и скуки. Любопытно. Группа молодых солдат распевала невпопад военные гимны, их глаза косились от перепитого веселья, а на коленках хихикали полуобнаженные дурочки. В центре зала плясали совсем молоденькие. Задирали юбки, раскидывались воздушными поцелуями в сторону стола сдержанных и усатых генералов. Каждый закуток открывал беспризорную интимную историю. Время перевалило за полночь, поэтому сюда стекались из всех заведений и застолий. Валефор сразу направился к барной стойке и заказал хорошего вина для их компании, непременно самого дорогого, не ширпотреб. Агарес влупил оба бокала залпом и более его ничего не интересовало помимо корсетов и бюстов. Давид нашел глазами саму хозяйку заведения — мадам Дюваль. Острый взгляд, подвижные тонкие брови, хищный оскал. Черные волосы убраны в высокую прическу, изысканность которой и не снилась местным приживалицам. В сорок шесть, по земным меркам, она выглядела достойно летам и неординарному статусу. Сохранила безупречную талию и упругость кожи. Не иначе, как мадам имела потусторонние связи, что помогали не уступать в красоте и молодости работницам. Появление демонов не осталось без внимания. Одеты они были богаче и опрятнее присутствующих, обслуживание столь уважаемых господ не пускали на самотек. Мадам Дюваль что-то шепнула лакею и направилась навстречу молодым людям. — Добро пожаловать в «Византию», рады снова вас видеть у нас. — Женщина развела руками в приветственном жесте и натянула искреннюю улыбку. Ничто не радовало ее сильнее звона монет. — Молодые люди желают сначала выпить и потанцевать или сразу выбрать спутницу на ночь? — Ребекка, позвольте нам сперва насладиться вашим обществом. — Давид взял ее ладонь и коснулся губами тыльной стороны. Демоны были здесь на хорошем счету. Если быть точнее, на высшем, не считая короля, если бы он когда-нибудь решил заглянуть. — Выглядите сегодня обворожительно, как распустившаяся молодая роза. Гости из ада были учтивы, можно сказать, галантны. Земное вино и крепкие напитки их не захмеляли, платили сверх ожиданий и оставляли приличные чаевые. Девушки на них не жаловались, и вовсе не потому что мужчины никогда не причиняли им вред, а от того, что умело заметали следы или могли заплатить за молчание. В общем-то это было лишь частью игры, демонам не требовалось их молчание, но соблюдать ритуал целиком было интереснее. Кто-то может и жаловался, но кому до этого дело? — Ах, лорд Альварес, вы меня смущаете, я ведь давно уже не молода. — Собеседница томно взмахнула ресницами. В молодости она пыталась построить карьеру актрисы, но один неприятный скандал поменял ось ее жизни. Теперь оттачивала приемы на знатных особах. Это позволяло получить особое расположение, а в некоторых случаях и финансовое покровительство, протекцию. Демоны были известны здесь как приезжие иностранные лорды — это объясняло и нечастые визиты и любую неосведомленность. Иностранцев любили за возможность обогатиться на чужом веселье. Давид подыгрывал хозяйке, его забавляло, что она вилась вокруг него, как уж, обхаживала, как редкое комнатное растение. — Наша комната свободна? — Валефор не любил долго церемониться или вести светские беседы. — Разумеется. Прикажу подать напитки и закуски. — Кивнула Ребекка и вальяжно зашагала прочь. Креон самодовольно оглядывался, тяжелая линия челюсти и горбинка на носу придавали внешнему виду опасность. Он нетерпеливо почесал щетину и хрустнул костяшками пальцев. Агарес торопливо зашагал в элитный приватный зал, куда приводили девиц. Там выбирали одну, нескольких или даже всех. Они составляли компанию за столом, не соблюдая никаких правил приличия, либо можно было сразу пойти в предназначенную для утех спальню. Зал казался просторным за счет приглушенного, интимного освещения, раскиданных тканей и подушек. У стены в центре небольшой камин с персидским ковром подле, напротив широкий, длинный диван. В другой части комнаты крепкий дубовый стол с медными кубками для вина в средневековом стиле. Мебель не по средствам роскошна для такого заведения. Похоже, у мадам Дюваль немало покровителей. Давид задумчиво провел рукой по лепнине на стенах. Его не сжигало ни любопытство, ни предвкушение. Лишь легкая скука. Он надеялся, что подадут сыр и можно будет посмеяться в компании разговорчивых дам. Сегодня он не планировал ни с кем уединяться, нужно быть собранным перед завтрашней встречей с отцом. Агарес развалился на диване в ожидании «ужина». Похотливый зуд демона ощущался почти физически. Валефор уставился в окно. Креон развернул стул спинкой к груди и схватил яблоко со стола. — Хочу сегодня самую невинную. Чтобы визжала как чайник. — Агарес закурил папиросу, заботливо приготовленную для гостей. — А вы сегодня чем зажжете свой фитилек? — Я возьму самую толстую. — Пробубнил низким басом Валефор и присоединился к Агаресу на диване. — Как вы примитивны. Дикари. — Скривился Креон. — Бедные дамы, кому не посчастливится попасть в ваши мерзкие лапы. Вас вообще опасно выпускать на землю без присмотра. Демоны лишь загоготали в ответ, словно получили комплимент в свой адрес. Так и было — Валефор и Агарес не были приспособлены ни к чему, кроме низостей поземелья. Не низшие демоны, скорее в статусе перед тем, как получить хоть какой-то титул. Их брали с собой больше в качестве придатка, чтобы не скулили. Валефор стремился к получению титула. Агарес слыл совсем отбитым. Единственное, где ему находили применение — это пьянство и разгул. Скорее всего, в будущем его не ждало ничего, кроме служения самым низшим темным лордам в псарне. Креон же, как и Давид, был сыном одного из великих. В детстве они дружили. Сейчас между ними витал дух мальчишеского соперничества. — А у Давида, похоже, сегодня на десерт мадам Дюваль. — Креон ухмыльнулся, глядя демону в глаза. — Она тебя просто так не отпустит, пока ты не раздвинешь ей ножки и не отведаешь, что у нее под юбкой. Демоны разразились смехом. — Не уподобляйся этим двум, Креон, ножки — это не все, что есть у женщины. — Конечно. Есть еще воля, которую можно подавить. Напряженная визуальная дуэль продлилась три секунды, пока не открылась дверь. Первой зашла хозяйка. Потом поочередно вошли семь девиц. Давид занял место на стуле рядом с Креоном, закинул ногу на ногу и откинулся на спинку. Сыр так и не принесли. — Не заскучали без нас? — Ребекка подмигнула Давиду, покачивая бедрами, заполняя комнату навязчивой женской энергетикой. Он в точности знал, как будет развиваться вечер и не тратил внимание на вовлечение в происходящее. Однако сложно было игнорировать, что хозяйка встала сзади и положила руки на спинку его стула. От внимания Креона это также не ускользнуло. Пока мадам раздавала указания, Давид прочитал по губам друга «слабо?» и кивнул в сторону стоящей позади женщины. Дешевая провокация, но это было частью их давней детской игры. По негласным правилам отказываться нельзя. Иначе позор и насмешки. Вот урод. Придется принимать вызов. Он уже рисовал в голове пышную бордовую юбку, запутанную в простынях, пролитое вино, чулки, ослабленный корсет и распущенные волосы, струящиеся по спине с родинками. В общем-то, ничего плохого. Просто лень сейчас этим заниматься. Давид закатил глаза. Девушки выстроились в неровный ряд. Многие из них уже стреляли глазками, теребили юбку, пряди волос, крутились на месте как светлячки, привлекая внимание. Остальные заметно нервничали. Все хотели попасть в круг общения молодых привлекательных и богатых господ, совершенно не подозревая, что их может ждать. Вероятно, даже если бы им сказали, большая часть из них все равно согласились бы, узнав сумму, которую отвесят за подобную ночь. Это демоны и любили больше всего. Не боль, а запах порока. В момент истязания Агарес захлебывался от наслаждения ароматом скрытой похоти. А Валефор — жадности, ради которой люди терпели унижения и грубость. Креон не мучил женщин физически. Скорее всего, с ним они даже получали обоюдное удовольствие. Редко проституткам выпадал золотой билет на ночь без ублажения старых, потных, толстых и мерзких мужланов. Только на смену постельным ласкам приходило психологическое насилие, которое могло закончиться лишением воли, если человек слабый и податливый. Это в лучшем случае. В худшем — высасыванием души. Это для тех, кто сопротивлялся и чья душа имела интерес для него. А уж что именно могло вызвать его интерес — пойди разбери. Давид любил женщин. Их тела, красоту, глаза и пытливый ум. Он охотился за мотивами, историями и интересными судьбами. Бессмысленное насилие не привлекало, но только если его не злить. В гневе сущность Давида стремилась разрушать города. — Мадам Дюваль, ваши девочки хороши, как всегда. Но почему их семь? Видите ли, нас четверо, и если каждый захочет взять двоих, кому-то может не хватить… «Да что он творит?» Девушки заметно расслабились, предвкушая, что никто из них не останется без наживы. — Лорд фон Экервиль, — Ребекка обратилась к Креону. — К сожалению, мы не предусмотрели ваш внезапный визит и не успели подготовить больше свободных девочек. Но поверьте, те, кто здесь находится — настоящие профессионалки. Они знают толк в любви. Каждая из них может заменить двоих. — Верю вам беспрекословно, мадам. Однако, может у вас все-таки есть кто-нибудь, скажем, в запасе? Хочется располагать наиболее полным арсеналом. Понимаете, о чем я? Креону не столько нужна была еще одна, сколько он хотел поставить хозяйку в неудобное положение. Может ждал, что она быстрее предложит себя Давиду? — Что ж, у меня есть, что вам предложить. Но хочу предупредить — выбор крайне специфический. Девушка новая и еще не успела… познать все тонкости любви. Я бы не советовала — но ради количества могу пригласить и ее. Женщина подала знак рукой мужчине у входа, и он скрылся за дверью. В этом жесте мелькнуло раздражение или негодование. Но, видимо, сегодня ей не хотелось долго спорить. Она продолжила представлять девочек. Алекса, Глен, Софи, Руми, Шарлотта, Ханни и Мэлоди. Все ухоженные, причесанные и умытые, в отличие от тех, кого они видели внизу — раскрасневшихся от вина и уставших от танцев. Похоже, эту группу пришлось подготовить в спешке. Каждая одаривала гостей своей самой очаровательной улыбкой. Ханни — миловидная блондинка с двумя косичками, даже осмелилась подмигнуть Давиду, после чего мадам что-то сказала ей на ухо и та обиженно опустила лицо. — Хотите сказать, та девчонка девственница и вы бережете ее для особых гостей? — Не унимался Агарес, загоревшись идеей «специфического выбора». Это именно то, что он хотел. — Вы же понимаете, что цена — это не вопрос? В этот момент на порог шагнула восьмая. Черные длинные волосы были растрепаны, одежда сидела как-то небрежно, словно ее только что вытащили из тюремного заключения или она дралась с кем-то. Первое впечатление, что к ним привели посудомойку вместо проститутки. Но потом Давид поднял глаза на лицо. Аккуратные, изогнутые брови, выразительные миндалевидные глаза холодного оттенка, чувственные, четко очерченные губы. Ее походка — властная, будто весь зал принадлежал ей — не вязалась с обликом. Казалось, привели не проститутку, а пленную королеву. И этот взгляд. Ледяной, бескомпромиссный. Словно окружающие — челядь или грязь под ногтями. Подбородок высоко поднят, поза уверенная, даже вызывающая. — Это Одри. — Вздохнула хозяйка, как о нерадивом ребенке. — Она у нас несколько взбалмошная и у девчонки с головой не все в порядке. Если бы она знала, сколько бед навлечет этим прожигающим взглядом. Этими недовольно сжатыми губами. Руки Давида напряженно сдавили подлокотники. — Она не девственница, лорд Луцци. Да и вообще не подарок. Я бы посоветовала вам Ханни или Софи — они в вашем изысканном вкусе. С ними не будет проблем. Хотя если у вас некоторые другие намерения, то малышка Глен… Но было поздно. Агарес едва контролировал голодное свечение в глазах, как бездомный пес на поводке. Он махнул Ребекке, чтобы она замолчала, отчего женщина совершенно опешила. И вскочил в нескольких сантиметрах от лица новенькой, втягивая запах. Одри презрительно выгнула бровь, но не отвела глаза, не проявила страха, если он и был. Если ее уведет Агарес — никакой жалости, он не оставит новенькую в покое, пока она не упадет без сознания от изнеможения. Сначала он сыграет в кошки-мышки, как хищник. Потом возьмет, скорее всего, силой — очевидно, пленница положения не в настроении никому доставаться по доброй воле. Что эта девушка здесь вообще делает? Лицо у нее больно… аристократичное. Ни капли простонародной случайной мягкости. Благородная резкость линий, от которых сложно было оторваться. Холодная, недосягаемая красота, скрытая под вынужденной личиной жрицы любви. — А ты дерзкая, верно? Мы с тобой развлечемся. Агарес не успел коснуться женских губ большим пальцем, как его руку резко перехватил Креон, внезапно возникший около них. — Агарес, друг, ты не поторопился? Мы же хотели повеселиться сперва все вместе. Пообщаться с дамами. Такого плана не было, но намек демон понял — как низшему по происхождению, он вынужден подчиниться, раз девчонка пришлась по душе не только ему. Креон высказывался осторожно, чтобы это не выглядело так, что четверо друзей находятся здесь не на равных условиях. Агарес не умел контролировать эмоции — не смог скрыть сокрушительного разочарования от приказа и так сильно стиснул зубы, что заиграли желваки. Надо еще раз хорошенько подумать, прежде чем брать его с собой. И думал Давид не об Агаресе. Мадам Дюваль воспользовалась моментом легкого переполоха вокруг оборванки и присела на подлокотник к Давиду, изогнувшись, как кошка. Он собирался одернуть руку, но женщина гостеприимно устроила ее на своей талии. Так ловко и невесомо, что он и не понял, как его рука уже держала хозяйку публичного дома. Женщина одарила одной из своих личных, интимных улыбок. Демон чувствовал, что рыбка сама плывет в сеть, ему даже ничего не нужно делать, чтобы выиграть спор с Креоном. Пару раз погладить, провести рукой, где ей захочется, и она в его власти. Всем известно, что Ребекка Дюваль не прыгала в постель к кому попало. Весь показной флирт — только оболочка, а внутри сталь деловой хватки. Она не из тех, кто терял голову из-за мужчин, и если кому и выпадал редкий шанс согреть ее постель, исключительно самым знатным лицам и высоким титулам, — этим не пренебрегали. Девушки хихикали, постепенно занимали места, более выгодную позицию. Двое демонов переманивали их внимание, соревнуясь ловкостью полусветских бесед. Давид заметил, что Одри так и осталась стоять у выхода. Над ней навис Креон и что-то нашептывал. Пускал невидимые демонические щупальца. Девушка крепко сжала челюсть и то закатывала глаза, то хмурила брови. Вдруг взгляд упал на Давида, словно она впервые заметила его присутствие. В лисьих глазах мелькнул испуг. Это его позабавило, поскольку до этого несчастная не проявила ни намека на страх или растерянность с двумя другими демонами, которые чуть ли не пожирали бедолажку прямо на месте — с косточками. Но тут произошло не совсем то, чего можно ожидать. Оборванка резко изменилась в лице: вызывающе сложила руки на груди и выгнула бровь, вздернула подбородок, бросая прямой, высокомерный взгляд на Давида. Как бы говоря «А ты чего пялишься?». Он рассмеялся, покачав головой. Ситуация длилась буквально несколько секунд, прежде чем Ребекка осторожно, но уверенно повернула его к себе лицом. Красные губы замерли в ожидании. Давид встретил взгляд мадам и посерьезнел. Что-то сжалось внутри — не сердце, скорее инстинкт. Решение пришло раньше, чем демон успел его обдумать. Он резко повернулся к Креону, не давая себе времени передумать: — Я возьму Одри на ночь.