Четверо демонов спустились на землю. Лондон, полночь, публичный дом мадам Дюваль. Дорогое вино, девицы, женский смех и запах похоти. Они стреляют глазками, хихикают, вертят юбками — торгуют собой. Она смотрит так, будто остальные — грязь под ногтями. Словно пленная королева. Давид не планировал никого брать, но решение приходит раньше, чем он успел его обдумать.

Вэл — наркоман и неудачник. Линка — его солнечный свет и подруга детства. За день до свадьбы Линка звонит ему со слезами. У него есть один шанс. Один день, чтобы сказать правду. Но Вэл привык выбирать другую дорожку. «Иногда мы теряем людей не потому, что нас не любят. А потому что мы слишком хорошо знаем, кто мы на самом деле».

Давид больше не мог дышать, видеть, слышать. Настолько беспомощным оказался. Кто спасет его, когда спасать должен он? Давид подвел Одри. Она верила, слепо верила им всем — отдала на сохранение самое ценное: свою душу. Давид обещал ей. Шепфа, сколько всего он ей обещал, и больше всего в его ничтожной жизни мечтал исполнить обещания, данные единственной любимой женщине. Но теперь Одри задыхалась собственной кровью.

— Я очень хотел бы продолжать тебя целовать, но не могу, пока ты не скажешь, что тоже этого хочешь. Если не хочешь, то я пойму, больше не посмею притронуться к тебе. — Амрит говорил с такой серьезностью, что Грета почувствовала ответственность момента. Но следом за этим уголки губ Дубея разошлись в привычные стороны в надменной ухмылке. — Но что-то мне подсказывает, что наше желание обоюдно. Да и румянец на щеках говорит красноречивее твоего согласия.

Ренато. Едва подумав о нем, дышать стало так волнительно. Его невинная ангельская улыбка, понимающие глаза цвета земли маленького уютного огорода ранней весной. Он многого не знал о Нове, а если бы узнал, вряд ли бы проявил к ней столько доброты. Она не заслуживала его милости. Пусть лучше он останется в ее памяти минутами исключительного милосердия, человеколюбия. Его жизнь переплетена с путем Бога. Там, где Нова — нет места Богу.