Зануда

В столовой царил обеденный хаос: студенты смеялись, подносы гремели, а в воздухе висел густой запах картошки фри. Бекки сидела напротив Эммы, так сильно смеясь над одной из ее глупых шуток, что у нее болели ямочки на щеках. На мгновение это показалось... нормальным. Безопасным. Но на другом конце — Сонал резко подняла голову, услышав этот смех. Он был резким, чистым и до боли красивым. Ее губы изогнулись в горькую усмешку. «Фу. Слышишь это?» сказала она своей подруге Мэй. «Любительница целовать ботинки, похоже, живет полной жизнью. Наверное, она уже забыла, какова подошва на вкус». Мэй хихикнула. «Хочешь напомнить ей?» Эмма встала из-за стола, чтобы расплатиться за обед на кассе, одарив Бекки улыбкой. «Сейчас вернусь. Не позволяй никому украсть мою картошку фри». «Принято», тихо сказала Бекки, крепче прижимая к себе поднос. Но как только Эмма скрылась из виду, Сонал и Мэй сделали свой ход. Они неторопливо подошли и встали по обе стороны от стола, словно хищники, кружащие вокруг добычи. «Так-так-так», промурлыкала Сонал, скрестив руки. «Поглядите, кто тут у нас. Удивительно, что тебе хватило смелости сидеть здесь после своего маленького... сеанса поклонения обуви». Бекки напряглась, сжимая вилку. «Оставьте меня в покое». Ее голос был едва слышен. «Ах, мы задели твои чувства?» Губы Бекки сжались в тонкую линию, костяшки на её пальцах побелели. Сонал наклонилась ближе, ее тон понизился до ядовитого шепота. «Слушай, Армстронг. То, что мы позволили удалить твою фотографию, ещё не значит, что ты снята с крючка. Ты всё та ​​же жалкая зануда, какой всегда была. Ты никогда не достигнешь нашего уровня.» «Я не хочу... быть на вашем уровне», пробормотала Бекки, хотя ее голос дрогнул. «Что ты сказала?» усмехнулась Мэй. «Говори громче, неудачница». Прежде чем Бекки успела ответить, Сонал усмехнулась и кивнула Мэй. «Упс». Одним быстрым движением Мэй вылила свой недопитый молочный коктейль прямо на лицо Бекки. Холодная, липкая жидкость забрызгала свитер и юбку Бекки, промокая до самой кожи. За столом раздался жестокий смех, а Сонал в шутку захлопал в ладоши. «Ух ты. Похоже, она хотела десерт после обеда». Бекки замерла, у нее перехватило дыхание. Но она не заплакала — не здесь, не перед ними. Она отодвинула стул, и с дрожью в ногах встала. «О? Никаких слез? Это что-то новенькое», поддразнила Сонал, смотря в след уходящей Бекки, ее одежда, вся пропитанная молочным коктейлем, прилипала к ней. Бекки не поднимала головы. Она чувствовала на себе взгляды окружающих, пока шла в уборную, сердце колотилось в ушах. Проходя мимо, она заметила краем глаза какое-то движение. Фрин. Она сидела за угловым столиком с сэндвичем в руках и наблюдала за всем происходящим. Выражение ее лица было нечитаемым. Взгляд острый. Челюсть напряжена. Грудь Бекки в моменте сжалась, но она не остановилась. Она толкнула дверь уборной и захлопнула ее за собой, заперевшись в кабинке. Ее руки вцепились в край раковины, пока она в отражении смотрела на липкую слизь, покрывающую ее одежду. Не плачь. Не плачь. Не давай им то, чего они хотят. Но зрение все равно затуманилось. Бекки прислонилась к холодной кафельной стене, ее грудь поднималась и опускалась от учащенного дыхания. Липкая сладость растаявшего молочного коктейля прилипла к свитеру, отчего по коже пробежали мурашки. Она потянула за ткань, пытаясь стряхнуть самое худшее, но это было бесполезно. Почему это постоянно происходит? Почему именно я? Перед ее мысленным взором промелькнуло самодовольное лицо Сонал. Затем, неизбежно, лицо Фрин. Она видела ее. Сидящую там, как королева на своем троне, спокойно поедающая свой сэндвич, пока Бекки разрывали на части. Ни слов. Ни реакции. Только эти острые, нечитаемые глаза, устремленные на нее, как на жука под лупой. У Бекки сдавило горло. Конечно, Фрин не стала бы вмешиваться. С чего вдруг? Она была причиной всего этого. Бекки схватилась за раковину, ее руки свело. «Я такая глупая», прошептала она. Вбежав в уборную, Эмма протянула ей чистую запасную футболку из ее шкафчика. «Боже, мне так жаль, Бекки», тихо сказала Эмма. «Я не должна была оставлять тебя одну. Я должна была догадаться, что эти змеи попытаются что-нибудь сделать». «Всё в порядке», пробормотала Бекки тихим, но твердым голосом. «Это не твоя вина». Эмма нахмурилась, но не стала настаивать. Она наблюдала, как Бекки снимает свой промокший свитер, а затем, немного помедлив, тянется к краям рубашки. «Давай», мягко сказала Эмма. «Ты не можешь носить эту липкую гадость весь день». Бекки вздохнула и сняла рубашку через голову, оставшись только в черном бюстгальтере. Эмма моргнула. Её взгляд опустился, прежде чем она успела остановиться, и она мельком увидела подтянутый живот Бекки, тонкий изгиб её талии и гладкую, бледную кожу. «...Вау», поддразнила Эмма с легкой ухмылкой, пытаясь разрядить обстановку. «Зануда Армстронг прятала это тело под мешковатыми свитерами? Черт возьми, Бекки». Глаза Бекки расширились. «Эмма!» пискнула она, прижимая запасную футболку к груди. Эмма рассмеялась. «Что? Я просто говорю! Я чувствую себя преданной. Ты все это время ходила, выглядя как милая маленькая библиотекарша, когда на самом деле ты просто объедение». Лицо Бекки покраснело, когда она поспешно натянула футболку через голову. «Заткнись...» пробормотала она, но на ее губах появилась едва заметная улыбка. «Хорошо, хорошо». Эмма подняла руки в знак капитуляции, все еще улыбаясь. "Но если серьёзно, Бекки... не позволяй этим стервам заставлять тебя чувствовать себя ничтожеством. Ты..." Её монолог прервал звук льющейся воды. Ни одна из них не знала, что за пределами кабинки - Фрин стояла у раковины и молча мыла руки. Когда она входила, ее острые глаза сразу уловили движение тени под дверью закрытой кабинки, а затем и дразнящий голос Эммы. «Черт возьми... ты прятала это тело... просто объедение» Фрин застыла. Ее мозг воспроизвел эти слова автоматически, соединяя их с мысленным образ Бекки, стоящей там в одном лифчике. Она с трудом сглотнула, раздраженная внезапным жаром внизу живота. Нет. Нет. Какого черта, Фрин? Она резко выключила кран, развернулась, ее челюсть напряглась. Это просто Бекки. Маленькая мисс отличница. Раздражающая, неуклюжая Бекки в свитере. Возьми себя в руки. Но когда она вытерла руки и направилась за дверь, ее разум снова предал ее с последней, навязчивой мыслью: Насколько сексуальна она была в таком виде? Фрин толкнула дверь сильнее, чем это было необходимо, выбегая в коридор. «Тупость», — пробормотала она себе под нос. Она не была уверена, имела ли она в виду Бекки, Эмму или саму себя. --------------------------------------------------------------------- В доме было тихо, если не считать щелчка закрывающейся двери в спальню Бекки. Через мгновение послышался звук поворота замка входной двери. Изабель, сестра-близнец Бекки, была на полпути в свою комнату, когда кое-что остановило её. Она нахмурилась, держа телефон в руке. «Ребекка?» тихо позвала она, подходя ближе к её комнате. Ответа не было. Она осторожно постучала. «Бекс? Ты в порядке?» Тишина. Изабель приложила ухо к двери и услышала лишь слабый звук приглушенного всхлипывания. У нее сжалось сердце. Она отступила назад и пролистала списки контактов. Ее большой палец замер на одном имени. Эмма. Эмма ответила после двух гудков. «Привет, Изи! Как ты?» «Не начинай», резко сказала Изабель, говоря тише, чтобы Бекки не услышала. «Что случилось в школе? Ребекка пришла домой с таким видом, будто ей вырвали сердце. Она даже дверь не открывает». У Эммы на другом конце провода перехватило дыхание. «О боже… я не думала, что она так тяжело это воспримет. Изабель… это…» «Выкладывай, Эмма». Эмма замялась. «Это Сонал и ее… группа. Они… они устроили засаду Бекки в… столовой. Облили её молочным коктейлем». «Что?» голос Изабель повысился, прежде чем она… опомнилась. «Что они сделали? Почему?» «Потому что они злые? Не знаю.… Они издевались над ней весь последний год». Изабель крепче сжала телефон. «Фрин как-то к этому причастна?» Эмма сделала паузу, и этого ответа было достаточно. «Эмма», настаивала Изабель, её голос теперь был ледяным. «Она не вмешивалась», — признала Эмма… «Она… она просто была там. Наблюдала». Изабель оглянулась на дверь сестры, ощущая давящую боль в груди. «Спасибо, что рассказала», тихо сказала она. «Ты хороший друг, Эмма». «Мне хотелось бы сделать больше», прошептала она в ответ. «Это не твоя вина. Но поверь мне, я с этим справлюсь.» Она завершила разговор и убрала телефон в карман. Тем временем Бекки лежала, свернувшись калачиком на кровати в своей огромной толстовке. Ее грудь все еще болела от тяжести сдерживаемых слез. Почему я? Почему они не могут просто оставить меня в покое? Она не заметила ни тихих шагов, удалявшихся от её двери, ни решительного блеска в глазах сестры. "Уходи," пробормотала Бекки из-под одеяла. Ее голос был хриплым, отяжелевшим от слез. Но Изабель не ушла. Вместо этого дверь щёлкнула, замок был взломан с легкостью человека, который делал это раньше. «Личное пространство переоценено», сухо сказала Изабель, проскользнув в комнату с двумя ложками и ведёрком мороженого. Она поставила их на тумбочку и села на кровать, скрестив ноги. Бекки выглянула из своего кокона. «Что тебе нужно?» прошептала она, её глаза были красными. «Поговорить. И поесть. И, может быть, удержать тебя от того, чтобы ты тратила своё милое сердечко на того, кто этого не заслуживает». Изабель открыла упаковку мороженого и запихнула ложку в рот. «А теперь сядь. Ты выглядишь жалко». Бекки слабо рассмеялась, но села, обняв колени. «Ты не поймёшь». «О, неужели». Изабель закатила глаза. «Ты думаешь, ты первая из девушек Армстронг, кто влюбился не в того человека? Детка... Я написала целые песни о неудачниках вроде Фрин. Хочешь, я спою одну?» Бекки тихо фыркнула. «Нет». «Хорошо, потому что тогда ты бы плакала сильнее».Тон Изабель смягчился. «Слушай, Бекс… я понимаю. У тебя есть… влечение к Фрин. Плохая девочка, королева пчел, та, на кого все смотрят, когда она входит в комнату. Ты думаешь, что в ней есть нечто большее. Что в глубине души ей, возможно, не все равно. Я права?» Бекки уставилась на свои руки. «Она… не такая уж и плохая». «Она достаточно плохая», твердо сказала Изабель. «Она видела, как тебя унижали сегодня, и ничего не сделала. Это не „не такая уж и плохая“. Это жестоко. А ты? Ты сидишь здесь и плачешь из-за того, кто не проронил ни одной слезинки по тебе. Ты действительно думаешь, что это любовь?» Губы Бекки задрожали. «Всё не так просто…» «Всё просто», — перебила Изабель. «У Фрин есть власть, потому что ты ей её даёшь. Потому что ты возвысила её в своей голове до образа некой неприкасаемой богини. Но знаешь, что я вижу?» Бекки нерешительно подняла глаза. «Я вижу девушку, чья ценность не зависит от одобрения какой-то злой королевы в кожаной куртке. Я вижу тебя, Бекс. Умная, смешная, великолепная — ты просто Армстронг! Ты могла бы обойти пол города, если бы перестала приглушать свой свет ради таких, как она». Бекки сдержала слезы. «Я не такая, как ты. Я не могу просто... быть бесстрашной». Изабель мягко улыбнулась. «Тебе не нужно быть бесстрашной. Тебе просто нужно перестать позволять ей контролировать твои чувства. Каждый раз, когда ты проходишь мимо нее, опустив голову, ты преподносишь ей эту власть на серебряном блюдце. Забери ее обратно». «Как?» прошептала Бекки. «Начни с того, чтобы держаться прямо», сказала Изабель. «Носи то, что заставляет тебя чувствовать себя красивой. Говори то, что думаешь». И помни — Фрин — это не весь твой мир. Она — крошечная, никому не нужная песчинка во вселенной чертовски потрясающей Бекки Армстронг." Бекки тихонько рассмеялась. «Это… так драматично». «Как и ты», поддразнила Изабель. «А теперь ешь своё мороженое, пока я не сделала это». Сёстры некоторое время сидели в тишине, Бекки прижалась к плечу Изабель. «Ты слишком добра ко мне», пробормотала Бекки. «Так и есть. А в следующий раз, когда Фрин посмотрит на тебя, посмотри на неё так, будто это ей посчастливилось поймать твой взгляд, а не тебе».