Зануда

Бекки сидела, скрестив ноги, на кровати, одетая в свою фирменную оверсайз толстовку и очки, съехавшие на переносицу. Ее волосы были небрежно собраны, перед ней лежал открытый блокнот. Но ручка в ее руке не двигалась. Вместо этого ее взгляд был пустым, устремленным на одно и то же предложение последние десять минут. Телефон завибрировал. Снова. И снова. Эмма. Она вздохнула, перевернула телефон, пытаясь игнорировать 17 непрочитанных сообщений. Затем последовал видеозвонок. Бекки тяжело вздохнула, но на этот раз ответила, потому что знала, что Эмма будет звонить до тех пор, пока телефон не расплавится. «РЕБЕККА. ПАТРИЦИЯ. АРМСТРОНГ». Голос Эммы чуть не оглушил Бекки. «Эмма, я…» «Не Эмкай мне! ты, ботанка отшельница! Ты идёшь на эту вечеринку, и я не хочу слышать ещё одну отговорку про учёбу, „психическое здоровье“ или что-то ещё из той „эпохи грустных девочек“, за которую ты цепляешься». Бекки поправила очки на носу. «Я ни за что не цепляюсь. Я просто… не хочу». Эмма ахнула, словно её лично оскорбили. «Не хочешь? Это ГЛАВНАЯ вечеринка города. Бассейн Мейсона. Диджей. Бесплатная еда. Красотки. И ты хочешь сказать, что предпочла бы гнить в своём жалком коконе из толстовки, смотря… что? Ещё одну корейскую дораму, где второй главный герой разбивает тебе сердце?» «Это не гниение», пробормотала Бекки, защищаясь. «Это забота о себе». Эмма драматично вскинула руки вверх. «Забота о себе — это надеть сногсшибательное платье и позволить людям боготворить тебя, детка. А не… что бы то ни было». Она указала на Бекки на экране. Бекки тихо рассмеялась. «Ты говоришь как моя сестра». «Ну, может быть, мы с твоей сестрой — твои ангелы-хранители, посланные спасти тебя от твоей собственной скуки. Эмма…» голос Бекки смягчился. «Я… я ценю это, правда, но я не думаю, что готова к…» она замолчала. «К чему? К веселью? К тому, чтобы быть в том месте, где люди видят тебя и не могут… топтаться по твоему горлу?» голос Эммы стал мягче. «Потому что… я знаю, что они… превратили школу в ад для тебя. Но это не школа. Это вечеринка. Никакой Фрин. Никакой Сонал. Только музыка, хаос и я, которая будет третьей лишней, если какой-нибудь симпатичный незнакомец попытается с тобой флиртовать». Бекки снова рассмеялась, но на этот раз это был грустный смех. «Я не… тусовщица, Эмма. Это… не я». Глаза Эммы смягчились. «Нет. Это не та Бекки, которую они годами унижали. Но, может быть, настоящей Бекки бы это понравилось. Может быть, настоящая Бекки отчаянно хочет вырваться из этого кокона и доказать себе, что ее не определяет кучка школьных хулиганов». Пальцы Бекки крепче сжали ручку. «Я не могу», прошептала она. «Можешь», — возразила Эмма. «Просто не хочешь. Но это нормально. Пока что. Я буду здесь, когда ты будешь готова перестать приглушать свой свет ради людей, которые его не заслуживают». На мгновение в разговоре воцарилась тишина. Затем Эмма добавила с дразнящей ухмылкой: «Но знай, если ты не придешь, я появлюсь у тебя дома на шестидюймовых каблуках и вытащу тебя в твоей пижаме с Пикачу. Не испытывай меня». Бекки рассмеялась, впервые за несколько дней по-настоящему рассмеялась. «Хочу посмотреть, как ты попробуешь это сделать». «О, я ПОПРОБУЮ, детка. ПОПРОБУЮ». ------------------------------------------------------------------- У Эммы буквально отвисла челюсть, когда Бекки открыла дверь. «О. Боже. Мой». Бекки нервно теребила подол своего минималистичного черного платья на тонких бретельках. Оно облегало фигуру во всех нужных местах – не слишком тесное, не слишком свободное – и опасный глубокий вырез на спине обнажал ее гладкую кожу и тонкую серебряную цепочку, спускающуюся по позвоночнику. Пара дизайнерских босоножек на ремешках (спасибо богатству семьи Армстронг) завершала образ. "Бекки. Армстронг. Ты такая... горячая." Эмма драматично махнула руками. "Типа, горячая, что готова убить, чтобы встречаться с тобой. КТО ты вообще сейчас?" "Эмма, перестань." Бекки покраснела, поправляя свои простые серьги-гвоздики с бриллиантами. "Это ничего особенного. Просто... платье." "НИЧЕГО ОСОБЕННОГО?" – практически закричала Эмма. «Это Шанель. Это энергия „непринужденной богатой девушки, которая могла бы купить этот клуб и уволить диджея за отстойный трек“. А твои волосы — господи помилуй!» Бекки позволила своим длинным волнистым волосам свободно ниспадать, сияя в тусклом свете коридора. Немного блеска для губ и мягкая подводка для глаз придали ей почти неземное сияние. «Ты сейчас устроишь бунт», — пробормотала Эмма, вытаскивая Бекки за дверь. -------------------------------------------------------------------- Особняк был огромным, сияющим мягкими золотистыми огнями на фоне ночного неба. Как только они вошли внутрь, Бекки мгновенно почувствовала себя не в своей тарелке. Все были незнакомцами. Никаких лиц из школы, ни студентов, которых она могла бы смутно узнать. Только океан дорогих одеколонов, сверкающих платьев, сшитых на заказ костюмов и идеальных улыбок, готовых для фотосессии. «Эмма, я не думаю…» «Тише. Ты в порядке. Ты потрясающая. Поверь мне, эти люди слишком зациклены на себе, что им все равно». Эмма обняла Бекки за руку. «Пойдем, выпьем что-нибудь». Они расположились у бассейна, Бекки осторожно потягивала свою газированную воду. Музыка разносилась по воздуху, а смех и звон бокалов наполняли ночь. На какое-то время Бекки позволила себе расслабиться. Смеясь над неудачной попыткой Эммы пофлиртовать с барменом и даже слегка покачиваясь в такт музыке. НО ПОТОМ Началось что-то едва уловимое. Легкое покалывание в затылке Бекки, словно статическое электричество в воздухе. Сначала она подумала, что ей показалось. Она поерзала на стуле, откинув свои шелковистые волосы на голую спину, словно это могло защитить ее от… чего бы это ни было. В особняке вдруг стало теплее, гул тихих разговоров и звон бокалов слегка приглушился под равномерными звуками музыки. Ее взгляд скользнул к бару, где бармены в масках грациозно двигались, разливая шампанское и смешивая коктейли с элегантной точностью. Каждый из них носил гладкие черные маски, закрывающие половину их лица, что добавляло атмосфере — эксклюзивности. Даже официанты, пробиравшиеся сквозь толпу с подносами, которые они держали на весу, носили простые, но броские маски, скрывавшие их лица. Взгляд Бекки остановился на одной из официанток — в глубоком изумрудном платье, которое мерцало в золотых лампах. Маска, которую она носила, была замысловатой, тонкое кружево обвивало ее острые скулы и обрамляло темные глаза, которые казались... знакомыми. «Я видела её раньше?» Бекки присмотрелась, слегка нахмурив брови, когда женщина остановилась на полшага, балансируя подносом шампанского с непринужденной грацией. Она стояла совершенно неподвижно всего на секунду дольше, чем нужно — ее темные глаза были прикованы к Бекки, нечитаемые за этой маской. Что-то в ней — ее осанка, ее взгляд, легкая ухмылка в уголке ее рта — зацепило ниточку глубоко в памяти Бекки. Но прежде чем Бекки смогла вспомнить, что именно её цепляло, Эмма наклонилась с озорной улыбкой. «Вау». Я знаю, что мы пришли повеселиться, но я не ожидал, что ты заведешь запретный роман с горячей официанткой в ​​маске. Мне оставить вас двоих наедине, или..? Глаза Бекки расширились. «Эмма! Я не… она не…» Слова вырвались у неё сбивчивым потоком, лицо так быстро покраснело, что она подумала, что вот-вот может вспыхнуть. «о боже МОЙ!» Эмма драматично обмахнула лицо. «То, как она на тебя смотрит... словно собирается подать тебе десерт, Бекки». Бекки закрыла лицо руками. «Прекрати. Она, наверное, даже не смотрит на меня. Она просто… делает свою работу». «Мм-м». Эмма пошевелила бровями. «Конечно. Я всегда подаю шампанское так, будто мысленно раздеваю кого-то на другом конце бассейна». «Эмма!» прошипела Бекки, невольно смеясь. «Ты невыносима». «Невыносима? Нет. Я просто отличная напарница. Пойди спроси ее, хочет ли она чаевых. Или разрушить тебе жизнь. И то, и другое звучит весело.» Бекки яростно покачала головой, но ее сердце не переставало колотиться. Когда она осмелилась взглянуть на неё еще раз, официантка уже исчезла. Вечеринка была в самом разгаре. Бекки прислонилась к барной стойке, потягивая газированную воду и изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. «Ладно», сказала Эмма, подойдя к ней, «ты смотришь на толпу так, будто это документальный фильм о дикой природе. Расслабься, Бек. Никто тебя не укусит». Она усмехнулась, понизив голос. «Ну… или только, возможно, она». Бекки нахмурилась. «Кто?» Эмма слегка наклонила голову, глаза ее заблестели от веселья. «Не включай дурочку. Невероятная официантка в маске, прямо из лихорадочного сна Victoria's Secret. Та, которая следит за тобой, словно вот-вот совершит преступление.» Бекки почувствовала, как покраснели её щёки. Она быстро покачала головой. «Тебе это кажется. Наверное, она просто следит, чтобы мы не пролили напитки на мебель или что-то в этом роде». «Мм-хм». Эмма отпила глоток коктейля, ее взгляд скользнул по бассейну, где небольшая группа собралась у пылающего костра. «Тогда почему ее глаза практически прожигали взглядом тех двух парней, которые только что разговаривали с тобой?» Бекки моргнула. «Что? Кто?» «Те, кто спрашивал про твое платье раньше», сказала Эмма. «Она выглядела так, будто хотела бросить их в бассейн и утопить». Сердце Бекки замерло. Ее пальцы крепче сжали бокал, а мысли пытались найти логику. Она всего лишь официантка. Она даже не знает меня. Но когда она рискнула бросить быстрый взгляд в сторону бассейна, она поклялась, что заметила те же самые пронзительные глаза за нежной кружевной маской — наблюдающие. «О боже, Бек», прошептала Эмма, ее улыбка стала шире. «Она от тебя без ума. И ее бесит, что другие тоже». «Она не…» — голос Бекки дрогнул, неловко. Эмма подняла бровь. «Хорошо. Ты продолжаешь отрицать. Но я знаю, что такое женский ревнивый смертельный взгляд. И это классический пример». «Эмма, остановись. Я не…» простонала Бекки, приложив руку ко лбу. «—не надо». Голос Эммы понизился до таинственного мурлыканья. «А что, если я пойду и поговорю с ней? Устроим небольшую… встречу на одну ночь. Ты горячая. Она горячая. Почему бы не сиять сегодня немного ярче, а?» «Эмма!» возмущенно прошипела Бекки, но эта мысль вызвала у нее дрожь по спине. Она не могла перестать представлять себе: мягкие губы, сильные руки, ночь, когда ничто не имело значения, кроме тепла и желания… «Нет, серьезно». Эмма решительно поставила свой напиток. «Ты явно ей понравилась. Позволь мне сотворить чудо». Прежде чем Бекки успела возразить, Эмма уже соскользнула со своего стула и уверенно направилась к бассейну. …она ушла. Бекки резко обернулась, чтобы проследить за официанткой — и обнаружила… пустоту. Изумрудное шелковое платье, замысловатая маска, проницательный взгляд — всё исчезло. Словно она растворилась в тенях. Эмма замедлила шаг, подойдя к месту, где только что стояла девушка, ее уверенная улыбка померкла. Она сделала небольшой круг, оглядывая толпу. "Что за..." Пробормотала Эмма, направляясь обратно. Бекки сидела неподвижно, ее желудок скрутило в узел от замешательства и чего-то еще, чему она не могла дать названия. Эмма плюхнулась обратно рядом с ней, покачивая головой. «Она исчезла». «Исчезла?» тихо повторила Бекки. «Да. Только что она была задумчивой в своей сексуальной злодейской манере, а в следующую секунду – превратилась в Гудини. Боже, как это несправедливо. Я была так близка к тому, чтобы заполучить для тебя горячую случайную связь на одну ночь». "Эмма." Эмма лукаво ухмыльнулась. "Не за что. Кстати, я бы потребовала подробностей завтра. Всех подробностей." Бекки закрыла лицо обеими руками. "Ты невозможна." "И ты краснеешь. Признай это — ты хотела, чтобы у меня получилось." "Я не..." "Врешь." Эмма самодовольно отпила глоток. "Просто признай, что ты неравнодушна к плохим девчонкам в масках. Честно говоря, я это уважаю." Бекки нервно смеялась, пытаясь отвлечь Эмму от её неловких наблюдений, но не могла отделаться от одной мысли: Почему мне кажется, что она все еще здесь... наблюдает за мной?