В активном (загробном) поиске

Ужас медленной волной растекается в расширяющихся зрачках помощницы Бэтт прямо напротив. Как же ей идут эти смешные заколки-ёлочки на пружинках! Надо обязательно после выступления сделать ей комплимент… Ослепительные вспышки колдографов выглядят как размеренное сияние старого маяка. Грейнджер наблюдает, как свет, рождаясь из точки где-то внутри камеры, звездой освещает одновременно изумленные и перекошенные лица команды Министерства. Это последнее, что видит Гермиона перед тем, как виньетка черноты, расширяясь к центру, поглощает ее сознание. А заодно и жизнь. Черт, а всё действительно происходит как в дешевом слоу-мо, где режиссер решил слабость сценария компенсировать сомнительной графикой. Если существует загробная жизнь, я вечно буду помнить эти дурацкие физиономии. Никакой поэтичности! Она уже не чувствует, как её голова неловко и громко стучит об ступеньку трибуны. Не слышит, как острым визгом взрывается Бэтти и в панике зовет колдомедиков. Не узнаёт, что сделать уже ничего нельзя, и именно сегодня, 24 декабря 2014 года, Министр магии Британии Гермиона Джин Грейнджер покидает свой пост «по причине внезапной смерти прямо во время рождественского обращения к магическому сообществу». *** Птицы поют ужасно громко. Не поют даже, а скорее, орут. Интересно, кто-нибудь вообще когда-то задумывался, что если перевести на человеческий эти прекрасные трели, то кроме «хочу трахаться, хочу трахаться» там никто ничего не услышит? Гермиона с этой мыслью, недостойной приличной высокопоставленной леди, приоткрывает один глаз. Зрение неприятно расфокусировано. Да, дорогуша, пахать на благо страны в две смены в тридцать пять плюс не получится так же легко, как лет десять назад. Теперь вот и зрение явно отказывает: что за странное розовое свечение? Я, что, случайно переехала жить в секс-шоп? Надеюсь, вместо подушки у меня не стул для совокуплений. Второй глаз приходится разлеплять пальцами, чтобы точно отринуть неприятную гипотезу. Хотя погодите, что еще за птицы в декабре? Хорошая новость: это не секс-шоп. Плохая: это точно не уютная и родная квартира с видом на Савой. Грейнджер приподнимается на локтях. Странное чувство: пространство вокруг проявляется только под ее взглядом. Карие радужки снуют туда-сюда. Зрение как фонарик замечает широкий коридор и стены, большое окно в пол с неуловимым видом, который будто тает каждый раз, когда она в него всматривается. Стоит глазам сдвинуться, место резкости занимает розовый туман. Мерлиновы усы, это он еще и светится! Гермиона нетерпеливо встряхивает головой и прижимает подушечки пальцев к уголкам глаз. Ну вот и всё. Доработалась. Допахалась. Галлюцинации — первый признак необратимых изменений психики. Или не необратимых, что тоже не особенно хорошо для Министра! Кому нужно первое лицо со справкой из дурки? Разочарованный долгий стон вырывается из горла. Нет смысла сдерживаться, если ты уже съехала с катушек, не правда ли? — Мисс Грейнджер, вижу, вы пришли в себя, — мягкий женский голос откуда-то сзади заставляет Гермиону совершенно неэстетично вздрогнуть и выругаться. Отлично. У нас еще теперь и субличность появилась. Мерлин, я уже даже говорю «у нас»! Тяжело сглатывая ком, Грейнджер запрокидывает голову. Тело не слушается и все еще удерживает её лежа, хотя локти уже затекли. — Нет, я не ваша субличность, не беспокойтесь, — девушка даже вверх ногами выглядит божественно красивой. Длинные темные волосы стекают по плечам до пояса, пухлые розовые губы приветливо изогнуты в улыбке. Небесно-голубой костюм с юбкой-карандашом идеально обтягивает стройную фигуру. Это первое, что отмечает Гермиона. А второе осознание тут же бьет обухом: как она ответила на мои мысли?! — О, не бойтесь. Скажем так, в этом месте у меня весьма широкие полномочия. У себя в Министерстве вы же тоже могли управлять почти всем? — Могла? Хотелось бы верить, что могу до сих пор, — бормочет Грейнджер, возвращая голову на свое естественное место и вправляя утекшие в череп позвонки. После всего этого недоразумения надо сразу же записаться к тому остеоколдопату, что советовала Полумна: шея не должна издавать таких страшных звуков. Пытаясь не хрустеть остальными частями тела, Гермиона медленно усаживается. Оказывается, всё это время я возлежала на … драккл возьми, на облаке? Ну или на чем-то, что в него зачарованно. Вот почему так тяжело было вытаскивать из этой сахарной ваты зад и конечности! Отцепляя с пиджака невесомые бело-сизые кусочки, Грейнджер недоверчиво поднимает взгляд на собеседницу. Хоть вверх, хоть вниз мозгом она была идеальна. Внезапно выражение участливого красивого личика омрачает тень грусти: улыбка меркнет, а глаза начинают блестеть чуть ярче. — Сожалею, мэм. Кажется, больше не получится. Гермиона хмурится. Этот цирк определенно не похож ни на что, но неприятно затянулся. Пора просыпаться или начинать угрожать, если весь этот сюр все же происходит наяву. — Пожалуйста, возьмите вот это письмо, там изложено то, что поможет прояснить ваше замешательство, мисс Грейнджер, — тонкая ручка с длинными пальцами протягивает Гермионе белый перламутровый конверт. На нём нет надписей об отправителе, штампов, ничего, кроме двух букв Г.Г. внутри нарисованного ёлочного шарика. Гермиона подносит конверт к ноздрям и осторожно нюхает. Споры балтиморской язвы или Взрывающий порошок, конечно, ничем не пахнут, но это единственная предосторожность, которая приходит в окончательно замороченную странными событиями голову Министра. Брюнетка лишь слегка дергает левым веком. Какова выдержка! На всякий случай задержав дыхание, Гермиона острым нюдовым ногтем поддевает клапан конверта и достает … новогоднюю открытку. На обложке сама Министр в рождественском колпаке и в мишуре зацикленно салютует бокалом шампанского в обнимку с рыжим Живоглотом. Весьма странный выбор для поздравления, ведь Глотик прожил свою долгую полу-низзловскую жизнь и ушел в в прошлом году. Грейнджер снова хмурит переносицу. Если это креативное поздравление от отдела по связям с общественностью, завтра же уволю всех одним днём! Плевать на Рождество и их планы, грёбаные выдумщики! Резко разворачивает карточку, чтобы убедиться в том, что это неудачный розыгрыш. Но навык скоростного чтения уже дает мозгу сигнал, что здесь что-то не то. Отдельные слова в красивых каллиграфических строках совсем не похожи на поздравления.

Дорогая мисс Грейнджер!

С прискорбием сообщаем, что вы умерли! : (

Добро пожаловать на Небеса!

24 декабря в 19:57 ваша земная жизнь была прервана внезапной остановкой сердца, вызванной длительным переутомлением и работой без выходных на благо магической Британии. Колдомедики констатировали полную деградацию мышцы, которую однако можно было бы нивелировать во время ежегодных профилактических осмотров, на которые вы вместо себя отправляли вашу помощницу.

Предвосхищая ваши вопросы:

нет, смерть является окончательной и не подлежит отмене или возврату даже по причинам государственной важности

нет, даже несмотря на ваши важные незавершенные дела, Высший Совет принял решение не возвращать вас призраком в стены Министерства, а отправить в Небесные покои за многочисленные заслуги, добрые дела и преданность делу.

Рады уведомить, что так как ваш приход в иной мир состоялся ровно в канун Рождества, нашего главного праздника, вы стали участницей ежегодной акции «Исправь это». Детали этого подарка вам расскажет ваша сопровождающая — куратор загробного сопровождения Анджелина.

Покойтесь с миром,

всего наилучшего в вечности,

Высший Совет.

Пальцы с зажатой бумагой пробивает мелкая дрожь, как только взгляд опускается до последней строчки. Разве у волшебников есть жизнь после смерти? Кто додумался сообщать такие новости в открытке? Загадки, одна одной страннее, атакуют кудрявую каштановую голову. Гермионе хочется заметить, что сердце замерло от новостей, но она с ужасом понимает, что вообще здесь не чувствовала его ударов. В панике хватается за левую грудь. Тишина. Драккл, кто ищет пульс на бюсте третьего размера? Рука вскидывается на шею. Артерия под пальцами у самого уха не бьется. Никакого движения. Глаза с застывшим мизерным сомнением и надеждой вверх на Анджелину. Ну да, какое имя еще могло быть у ангела… Та с сожалением поджимает полные губы и качает головой в стороны. Гермиона, ты того. Окочурилась, откинулась, преставилась, покинула мир живых, сыграла в ящик, угодила в царство Аида, скончалась и почила. Умерла, короче говоря, окончательно и бесповоротно. Горячие и горькие слёзы обиды разбиваются прямо об открытку в руках. Как это возможно? Она же так молода, сколько еще хотелось успеть и сделать! — Мисс Грейнджер, мой добрый совет — не разгоняйте себя еще больше. Всё уже случилось, и сейчас тот самый миг, когда пора поменять свое отношение к ситуации, а не грести наперстком против течения в шторм, — Анджелина подходит ближе и утешительно гладит Гермиону по плечам. Её руки ощущаются прикосновением тёплого пледа. — Вы правы, да. Но я абсолютно… абсолютно не была готова! — голос дрожит сильнее и всё-таки срывается на неприятную грязную ноту. Ладони летят к мокрым глазам, чтобы попытаться спрятать хоть часть шока и отчаяния. Анджелина тянет за руки Грейнджер вверх и заставляет встать. Теперь Гермиона уже не плачет, но икает и смотрит в пустоту. Розовый туман перестает симулировать комнату и просто клубится вокруг. — Мисс Грейнджер, нет, Министр Грейнджер! Возьмите себя в руки и давайте перейдем к конструктиву! — почувствовав, что мягкий подход здесь бесполезен, небесный куратор резко меняет тактику. Гермиона вздрагивает и смотрит прямо в глаза Анджелине, будто просыпаясь. — Да, простите, сложный денек выдался, эмоции захватили, — Грейнджер проводит указательными пальцами под нижними ресницами, смахивая остатки слёз, и чуть улыбается. Она оглядывается и берет в руки злосчастную открытку. Была бы она гонцом в Средневековье, ей бы точно можно было заказывать памятник. Мерлин, у меня уже чувство юмора адаптировалось! — Я здесь не совсем поняла, что за акция, участницей которой я стала. В Раю (или где мы сейчас? не в Аду же, надеюсь?) тоже есть маркетинговые активности? Я так понимаю, недостатка в новых клиентах у вас явно нет, — Гермиона поправляет сбившийся пиджак и пытается вернуть в пучок выбившиеся кудри. Не самым приятным (очередным) осознанием стало то, что вечность ей придется проводить прямо в том рабочем костюме, в котором она снималась. Красный цвет ей не то чтобы шел, но ради праздника пиарщики Министерства велели ей принарядиться в специально заказанную для съемок пару брюк и жакета с веселеньким платочком в кармашке. Прекрасно. Бесконечное количество времени Гермиона проведет в неудобном бюстгалтере-пушапе, который она поленилась зачаровать ради 5 минут, утягивающих волшебных трусах и и еще брюках, которые врезаются в талию. Все немного набирают к зиме! Даже манулы в зоопарках! Анджелина премило хихикает словно журчащий ручеек. Её рассмешил вопрос или мысли? Грейнджер совершенно забыла, что её размышления и воспоминания — теперь достояние общественности. — Скорее, это не для новых клиентов, а в целом для нашей репутации как института. Мы не только забираем жизни, но и даем права на искупление, бонусы для разных поводов. — С кем же вы соревнуетесь? — Гермиона непонимающе сощурилась. — Разве вы, хм, не монополисты, скажем так? Открою вам большой секрет: в обычном мире про ваши эти акции, как собственно, и в целом про Небесные покои никто не слышал. — Вы просто совсем не интересовались темой загробной жизни, Министр. Видимо, собирались жить вечно, — Энджи улыбается. — А в узких кругах мы широко известны, поверьте. — Что ж, как угодно. Давайте к акции: что именно я смогу исправить и как? — Грейнджер пробегается глазами по тексту, чтобы ничего не упустить. — Пройдемся? Я по дороге всё расскажу, — под плавным движением куратора ровно перед девушками появляется высокая каменная арка, увитая белым вьюном. Гермионе ничего не остается, как крепче сжать открытку, и пройти за своим сопровождающим ангелом.