Родные узы

Два месяца. Два долгих, томительных месяца прошло с тех пор, как король Роберт Баратеон нашел свою смерть от клыков кабана, а его сын Джоффри взошел на Железный Трон. Ева Ланнистер стояла у окна своей комнаты в Красном Замке и смотрела на город, который уже начал привыкать к новому правителю. Привыкать, но не любить. Джоффри оказался именно таким, каким она его запомнила в первую встречу: жестоким, капризным, импульсивным. Он казнил слуг за малейшую провинность, приказывал пытать пленников для собственного развлечения и смотрел на людей так, будто они были насекомыми, которых можно раздавить. Серсея правила за него, но даже ее влияние не могло сдержать его звериную натуру. Город шептался. Город боялся. Город ждал. Ее отец, Дэймон, и брат Эдвард уехали сразу после похорон. Проводы были короткими и холодными. Дэймон поцеловал ее в лоб и сказал: «Будь сильной, дочь. Ты Ланнистер. Ты справишься». Эдвард просто кивнул ей издалека, даже не подойдя попрощаться. Она смотрела, как его фигура исчезает в карете, и чувствовала, как что-то умирает внутри нее. Он предал ее. Он выбрал отца, выбрал долг, выбрал всё, кроме нее. Она осталась в Королевской Гавани вместе со Старками. Лорд Нэд Старк стал десницей короля, как и планировал Роберт, и теперь вся его семья обитала в Красном Замке. Ева должна была стать невестой Робба Старка - старшего сына Нэда, наследника Винтерфелла. Она видела его пару раз: высокого, рыжеволосого парня с серьезным взглядом и мягкими манерами. Он был вежлив, но холоден. Он смотрел на нее как на долг, а не как на женщину. И это было почти хуже, чем если бы он презирал ее. Но пока Нэд был десницей, свадьба откладывалась. Робб оставался на Севере, управляя Винтерфеллом в отсутствие отца, и Ева знала: рано или поздно она поедет туда. В эти холодные, каменные стены, где зима длится годами, а люди поклоняются древним деревьям. Она молилась всем богам, чтобы этот день никогда не наступил. Но время шло, и тень Винтерфелла становилась все ближе. А пока она наслаждалась теплом юга. Королевская Гавань пахла цветами и морем, солнце грело кожу, и даже запах города казался ей почти родным. Она гуляла по садам с Сансой Старк, дочерью Нэда, и они говорили о глупостях, о платьях, о турнирах, о рыцарях. Санса была мечтательной и наивной, совсем как Мирцелла. Она верила в добрых королей и прекрасных принцев. Ева не разбивала ее иллюзий, пусть девочка еще немного побудет счастливой. И в один из таких дней, когда они шли по коридору и обсуждали бал, который готовила Серсея, все изменилось. Сначала Ева услышала крики. Они доносились откуда-то снизу, с главного двора, где толпились люди. Она нахмурилась и остановилась, прислушиваясь. Крики становились громче, к ним примешивался звон металла и странный, нарастающий гул толпы. - Что это? - спросила Санса, и в ее голосе послышался испуг. Ева не успела ответить. Из-за угла выбежали две служанки, их платья были разорваны, а лица искажены ужасом. Они почти налетели на девушек, но вовремя затормозили. - Миледи! - закричала одна из них, хватая Еву за руку. - Срочно! Бегите в свои комнаты! Закрывайте двери! Случилась беда! Ева похолодела. - Какая беда? Что случилось? - Восстание, миледи! - выдохнула служанка. - Крестьяне, мечники, оруженосцы - они напали на дворец! Король Джоффри приказал казнить одного старого лорда за то, что тот не поклонился, и народ взбунтовался! Они прорвали ворота, их тысячи! Стража не справляется! Ева посмотрела на Сансу. Девочка побелела как полотно и прижала руки к груди. - Боги, - прошептала Санса. - Что нам делать? - Беги! - крикнула служанка и рванула в другую сторону, подхватив юбки. Ева схватила Сансу за руку. - Бежим! В комнаты! Быстро! Они побежали по коридору, их шаги гулко отдавались от каменных стен. Где-то внизу слышался звон мечей и крики умирающих. Ева толкала Сансу вперед, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. - Поворачивай налево! Твои комнаты там! - крикнула Ева. Санса кивнула и свернула, почти не сбавляя скорости. Ева побежала прямо, в сторону своих покоев. Она уже почти добежала до двери, когда услышала сзади дикий крик. Она обернулась и увидела, как в конце коридора какой-то мужчина с топором набросился на одну из ее служанок, которая не успела убежать. Девушка закричала, упала, и больше Ева не видела, она влетела в свою комнату и захлопнула тяжелую дубовую дверь. Она стояла, прислонившись к дереву, и пыталась отдышаться. Сердце колотилось так сильно, что она слышала его стук в ушах. Руки дрожали, колени подгибались, и она медленно сползла на пол, глядя на дверь. Она знала, что это не спасение. Она знала, что двери в Красном Замке крепкие, но не вечные. Она знала, что если восставшие доберутся до этой части дворца, то ни одна дверь их не остановит. Она подбежала к окну и выглянула вниз. Главный двор был залит кровью. Трупы стражников в золотых плащах лежали вперемешку с телами крестьян в лохмотьях. Горели факелы, дым поднимался к небу, и крики не стихали ни на секунду. Она видела, как несколько человек пытались взобраться по стене, но их сбрасывали вниз копьями. Битва была ожесточенной, и она не знала, кто побеждал. «Я осталась без стражи, - подумала она с ужасом. - Без рыцарей. Без брата. Без отца. Я одна». Она отошла от окна, и в голове пронеслись картины прошлого. Она помнила, что случилось с домом Таргариенов. Она слышала рассказы о том, как толпа ворвалась в Красный Замок, как они убивали женщин и детей, как насиловали принцесс и невест. Она помнила историю Элии Мартелл, которую изнасиловали и убили вместе с детьми. Она помнила, как Гора разбил голову младенца о стену. «Я не умру быстро, - поняла она. - Меня будут мучить. Они будут делать со мной ужасные вещи, прежде чем убить». Она затряслась, и слезы начали душить ее. Она подбежала к сундуку, стоявшему в углу комнаты, и начала лихорадочно рыться в вещах. Платья, ткани, украшения, все летело на пол, пока ее руки не нащупали маленький стеклянный бутылек. Она вытащила его и поднесла к глазам. Внутри была мутная, желтоватая жидкость - яд, который она всегда носила с собой. Все знатные леди держали такой на случай, если враг будет слишком близко. Лучше умереть от собственной руки, чем от чужой. Она стояла посреди комнаты, сжимая бутылек, когда услышала, что в дверь начали бить. Сначала тихо, потом все сильнее. Дерево затрещало. Ева отступила назад. Ее руки дрожали так сильно, что она едва могла удержать бутылек. Дверь затрещала снова. Раз, второй. Щепки полетели в стороны. Ева увидела, как в щель просунулось лезвие топора, и с ужасом поняла, что у нее осталось считанные секунды. Она открыла бутылек. Пахло горьким миндалем. Она поднесла его к губам, закрыла глаза и приготовилась сделать глоток, чтобы навсегда покинуть этот жестокий мир. И в тот миг дверь с грохотом распахнулась. Ева вздрогнула и открыла глаза. В проеме стоял мужчина, огромный, широкоплечий, с обожженной половиной лица, которая была страшной и уродливой. Его черные волосы были спутаны, доспехи испачканы кровью, а в руке он держал тяжелый меч, с которого капала алая жидкость. Сандор Клиган. Пес. Она замерла, глядя на него. Ее рука с бутыльком застыла у губ, и она не знала, что делать: допить или опустить. Пес посмотрел на нее своими холодными глазами, один серый, один мертвенно-неподвижный, обожженный и вдруг его голос, грубый и хриплый, как скрежет камней, нарушил тишину. - Миледи! Стойте! - крикнул он, делая шаг вперед. - Опустите яд! Не пейте! Ева вздрогнула и медленно опустила бутылек. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как слезы начинают течь по щекам. - Вы... вы не убиваете меня? - прошептала она. Сандор покачал головой и отбросил меч в сторону, он со звоном упал на пол и покатился в угол. - Я не убиваю леди, - сказал он, и в его голосе прозвучала странная, почти неуклюжая мягкость. - Я здесь, чтобы защищать. Она опустила бутылек и вдруг почувствовала, как силы покидают ее. Колени подкосились, и она медленно сползла на пол, прижимая яд к груди. Рыдания вырвались из ее горла , горькие, истеричные, бесконечные. Она плакала от страха, от облегчения, от всего, что накопилось за эти два месяца. Сандор подошел к ней и присел на корточки. Он протянул свои огромные, грубые руки, взял ее за плечи и поднял на ноги. Его пальцы были сильными и теплыми. - Не плачьте, миледи, - сказал он, и его голос стал тише, почти шепотом. - Все позади. Вас больше никто не тронет. Ева посмотрела в его изуродованное лицо и не почувствовала страха. Она чувствовала только благодарность. - Умоляю... - прошептала она. - Умоляю... - Успокойтесь, - сказал он, осторожно сжимая ее плечи. - Я ничего вам не сделаю. Я просто провожу вас в безопасное место. Ева вытерла слезы и посмотрела на него с мольбой. - Не говорите никому, что я сделала, — сказала она дрожащим голосом. - Не говорите никому о бутыльке. Умоляю. Сандор посмотрел на ее руки, все еще сжимающие яд, и его лицо осталось непроницаемым. Но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. - Я не расскажу, - ответил он. - Вы очень храбры, леди. Не каждый пойдет на такой шаг. Вы сильнее, чем думаете. Она снова всхлипнула, и он неловко похлопал ее по плечу, как будто не знал, как утешать женщин. - Идемте, - сказал он, поднимая свой меч. - Я отведу вас в покои королевы. Там безопасно. Там стража. Ева кивнула и шагнула за ним. Она оставила яд на полу, не хотела больше смотреть на него. Но она знала, что бутылек останется в ее памяти навсегда. Когда они выходили в коридор, она обернулась на свою комнату, на разбитую дверь, и поняла, что эта ночь изменила ее. Она была готова умереть. Она была готова принять смерть, чтобы избежать позора. Но она выжила. «Ты сильнее, чем думаешь», - сказал Пес. И Ева впервые поверила в это. Ева шла за Сандором по коридору, чувствуя, как каменные стены давят на нее. Где-то далеко слышались крики, звон оружия, но здесь, в этой части замка, было почти тихо. Почти. Она сжимала руки в кулаки, стараясь унять дрожь, и не смотрела по сторонам, боялась увидеть что-то, что сломает ее окончательно. Пес шел впереди, тяжелый, широкий, его огромная фигура почти перекрывала свет факелов. Он был ее единственной защитой в этом аду, и она цеплялась за этот образ, как утопающий за соломинку. Но тишина длилась недолго. Из-за поворота донеслись грубые мужские голоса. Кто-то кричал о том, чтобы обыскать все комнаты, найти всех, кто прячется. Ева услышала лязг металла, и ее сердце пропустило удар. Сандор остановился и вздохнул, тяжело, зло, как человек, который уже устал от этой войны, но понимает, что выбора у него нет. - Миледи, - сказал он, поворачиваясь к ней. Его изуродованное лицо было мрачным, но в глазах мелькнула сталь. - Простите за грубость. Держитесь крепче. Не успела Ева ничего спросить, как Сандор схватил ее своей огромной левой рукой за талию, подхватил и одним движением закинул к себе на плечо. Она охнула, когда мир перевернулся, и зацепилась пальцами за его доспехи. Он был твердым и тяжелым, словно каменная стена, и она чувствовала, как под ее телом перекатываются мощные мускулы. В правой руке он сжимал меч, и его пальцы побелели на рукояти. - Не бойтесь, миледи, - сказал он, и его голос прозвучал низко и уверенно.- Я поклялся всеми богами, что приведу вас невредимой. Даже если мне придется прорубиться через всю эту свору. Из-за угла выбежали трое мужчин, грязных, в лохмотьях, с топорами и самодельными копьями. Их глаза горели яростью и жаждой крови. Они не носили доспехов, но их было трое, и они двигались быстро. - Ланнистерская шлюха! - заорал один из них, и Ева почувствовала, как холодный страх окатил ее. - Молчать! - рявкнул Сандор, шагнув вперед. Первый из нападавших замахнулся топором, и Ева зажмурилась. Она услышала удар, тяжелый, влажный, сочный, и почувствовала, как тело Сандора дернулось. Открыв глаза, она увидела, что он разрубил первого мужчину от плеча до груди. Кровь брызнула, и мужчина рухнул на пол, даже не успев закричать. Но двое других не отступили. Они набросились на Сандора с двух сторон, и он едва успел увернуться от одного удара. Ева видела, как меч просвистел в дюйме от ее ног. Сандор взревел и, сделав резкий выпад, вонзил меч во второго мужчину, пронзив его насквозь. Он закричал и упал, и Сандор рывком вытащил клинок из его тела. Третий кинулся на него сзади, но Пес, даже с женщиной на плече, двигался быстрее. Он крутанулся, и его меч описал смертоносную дугу, перерезав глотку последнему из нападавших. Тот захрипел, схватился за горло и осел на колени, а потом уткнулся лицом в пол. - Ублюдки, - прохрипел Сандор, вытирая меч о чей-то плащ. Он тяжело дышал, но держался твердо. - Никакого уважения к воинам. Ева дрожала на его плече, прижимаясь к нему. Она слышала, как бешено бьется ее сердце, как стучит кровь в ушах. Она чувствовала запах крови, пота и железа, и ей казалось, что она сейчас потеряет сознание. - Миледи, - сказал Сандор, и его голос прозвучал мягче. - Мы почти пришли. Держитесь. Он двинулся дальше, перешагивая через тела, и Ева видела, как пол под ними становится алым. Она не плакала, она просто замерла, вцепившись в его плечо, как в последнее спасение. Наконец он остановился у тяжелой каменной двери, которая вела в подвал. Он опустил Еву на ноги, и она почувствовала, что земля уходит из-под нее. Ее ноги подкосились, но Сандор поддержал ее за локоть. - Входите, - сказал он и открыл дверь. - Здесь безопасно. Я останусь снаружи и никого не пропущу. Ева шагнула внутрь и заморгала, привыкая к полумраку. Это была старая каменная кладовая, сухая, прохладная, с высокими потолками и несколькими факелами на стенах. В углах лежали тюки с сеном, стояли мешки с овсом, и в этом помещении пахло зерном и сыростью. Здесь уже были люди. Первым, что она увидела, была Серсея. Королева сидела на тюке с сеном, прижимая к себе Мирцеллу. Ее лицо было мокрым от слез, она не пыталась скрыть их, она плакала отчаянно, безутешно, как простая мать, потерявшая что-то самое дорогое. Ее волосы растрепались, корона съехала набок, и она не обращала на это внимания. Она была сломлена. Ева перевела взгляд и увидела Сансу. Девочка сидела в углу, обхватив колени руками, и смотрела на королеву с ужасом и непониманием. Рядом с ней сидела еще одна женщина, леди, которую Ева не знала, но догадалась, что это кто-то из свиты Старков. Ева, пошатываясь, подбежала к Сансе и упала перед ней на колени. Она схватила ее за руки и заглянула в глаза. - Санса! - прошептала она. - Ты в порядке? Тебя не ранили? Что случилось? Санса подняла на нее испуганные, заплаканные глаза. - Ева... - выдохнула она. - Я так испугалась! Я думала, они убьют нас! Отец сразу нашел меня и привел сюда. Он сказал, чтобы я никуда не выходила и ждала его... - Теперь ты в безопасности, - сказала Ева, обнимая ее за плечи. Она чувствовала, как Санса дрожит, и прижала ее к себе. - Мы обе в безопасности. Она взглянула на Серсею, которая все еще рыдала, прижимая к себе дочь, и нахмурилась. Зачем королева плачет, если ее сын жив? Если она теперь регентша? Если в ее руках власть? Это было слишком странно. Слишком непохоже на ту Серсею, которую она знала, холодную, стальную, всегда держащую лицо. Ева наклонилась к уху Сансы и прошептала: - Санса, почему королева плачет? Санса посмотрела на Еву, и ее лицо побледнело еще сильнее. Она прикусила губу, и голос ее задрожал. - Джоффри умер, - прошептала она. - Восставшие прорвались в тронный зал. Он пытался приказать страже убить их, но они... они убили его. На глазах у всех. Ева замерла. Она чувствовала, как мир снова рушится под ней. Джоффри молодой король, жестокий и импульсивный, но все же король, мертв. Его убили. Восстание, начавшееся как бунт крестьян, переросло в цареубийство. Она посмотрела на Серсею, которая рыдала над телом сына, которого не было рядом, и не знала, что чувствовать. «Она потеряла сына, - подумала Ева. - Как бы я ни ненавидела Джоффри, он был ее ребенком, ее сыном, моим племянником.... Она носила его под сердцем. Она вырастила его. И его убили». Но где-то в глубине души она знала: Джоффри был жестоким тираном. Его правление было бы адом для всех. И его смерть означала, что город спасен. Она не знала, плакать ей или радоваться. Она просто сидела на холодном полу, обнимая Сансу, и ждала, пока буря закончится. Серсея вскрикнула громко, дико, и ее голос пронзил тишину подвала: - Мой мальчик! Мой маленький мальчик! Они убили его! Они убили моего сына! Ева закрыла глаза и прижалась щекой к голове Сансы. Она чувствовала запах девочки, запах духов и страха. «Ты сильнее, чем думаешь, - вспомнила она слова Пса. - Ты сильнее, чем думаешь». Она сжала зубы и решила: она выживет. Она выберется из этого ада. И она больше никогда никому не позволит решать свою судьбу. Ни отцу. Ни брату. Ни королям. Никому. Они продолжали сидеть в подвальном помещении, и время словно остановилось. Воздух был сырым и тяжелым, пахло плесенью, старым зерном и мышами. Ева сидела на тюке с сеном, прижимаясь плечом к плечу с Сансой, и слушала, как девочка тихо всхлипывает. Где-то в углу Мирцелла дрожала на руках у матери, а Серсея, наконец, перестала рыдать. Она сидела неподвижно, глядя в одну точку, и в ее глазах застыла такая пустота, что Еве становилось не по себе. Королева больше не плакала — она замерла, как статуя, и только ее пальцы, сжимающие платье дочери, выдавали, что она все еще жива. В подвале было тихо. Стены здесь были такими толстыми, что снаружи не доносилось ни звука, ни криков, ни звона мечей. Только глухая, давящая тишина, которая казалась даже страшнее, чем шум битвы. Ева молилась всем богам, которых знала, чтобы все закончилось. Чтобы кто-то пришел и сказал им, что они спасены. Чтобы этот кошмар наконец прекратился. И когда дверь снова открылась, она вздрогнула и вцепилась в руку Сансы. В проеме стоял Сандор Клиган, весь в чужой крови. Его меч был обнажен и все еще капал на каменный пол. Рядом с ним стояли еще два рыцаря в золотых плащах, их доспехи были изрублены, но они держались прямо, и в их глазах горела решимость. Один из рыцарей шагнул вперед, поклонился Серсее и заговорил быстро, четко, без лишних слов: - Королева, осада замка продолжается. Нас всех не перебьют, но мы не можем так рисковать и оставлять вас в этом замке. Его подожгут рано или поздно. Восставшие уже прорвались в нижние этажи, и если они доберутся до складов с маслом, весь Красный Замок превратится в ад. Серсея медленно подняла голову. Ее глаза были красными от слез, но в них уже появился знакомый стальной блеск. Она посмотрела на рыцаря, и голос ее зазвучал тверже, чем Ева ожидала: - И что же нам делать, сир? Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока нас сожгут заживо. -Я отведу вас подвальными путями на выход, -сказал рыцарь. - Там есть тайный ход, который ведет к причалу. Ваш отец, лорд Тайвин, уже едет сюда со своей армией. Он не оставит это просто так. Но он не приедет раньше рассвета. Вас отвезут на корабле на земли вашего дяди, лорда ланнистера.. Там вы будете в безопасности. Серсея нахмурилась и прикусила губу. - Но как мы поедем одни туда? - спросила она, и в ее голосе послышалось сомнение. - Мой сын мертв. Моя дочь... мои люди... Как мы сможем защитить себя в открытом море? - На корабле будете не только вы, — ответил рыцарь. - С вами поедут Варис, Петир Бейлиш, мейстеры и лучшие рыцари, чтобы вас защитить. Около каждой каюты будет стоять по стражнику. Мы не позволим никому причинить вам вред, королева. Клянусь своим мечом. Серсея вздохнула. В ее груди что-то дрогнуло, и она на мгновение прикрыла глаза. Ева видела, как она борется с собой, с желанием остаться и отомстить, с инстинктом самосохранения. Наконец она открыла глаза и спросила: - Сир, где мой брат? Живо позовите его сюда! Рыцарь переглянулся со своим товарищем и покачал головой. - Простите, королева, но сир Джейми сейчас сражается. Он вместе с оставшейся стражей держит главные ворота. Он ждет подкрепления вашего отца. Он не может покинуть свой пост, иначе ворота падут. Серсея стиснула зубы. Ее пальцы побелели, впиваясь в плечо Мирцеллы. Девочка пискнула от боли, но мать не заметила. - Хорошо, - сказала она наконец. - Ведите нас. Быстро. Рыцари задвигались. Они помогли женщинам подняться, раздали всем по факелу и повели в узкий, темный проход за одной из стен. Ева шла следом за Сансой, держа ее за руку. Она чувствовала, как холодный воздух подвала обжигает легкие, как ноги гудят от долгого сидения на жестком сене. Она хотела домой. Она хотела на флот отца. Она хотела оказаться далеко от этого проклятого города, где умирают короли, а женщины плачут в подвалах. Тайный ход был длинным и извилистым. Каменные ступени вели вниз, потом вверх, и Ева сбилась со счету, сколько раз они поворачивали. Иногда слышались звуки битвы, но они были далекими и глухими. Ей казалось, что они идут уже целую вечность. Наконец они вышли на поверхность. Ночь встретила их прохладным ветром с моря. Ева вдохнула полной грудью и почувствовала запах соли и водорослей. Она смотрела на темную гладь воды, на корабли, покачивающиеся на волнах, и ей казалось, что она видит их впервые, такими прекрасными и такими спасительными. Они быстро поднялись на борт. Моряки помогли женщинам подняться по трапу, и Ева очутилась на палубе. Корабль был большим, сильным, с высокими мачтами и тугими парусами. Она чувствовала, как он покачивается под ногами, и это было почти успокаивающе. - Вас рассадят по каютам, - сказал один из рыцарей. - у каждой будет стражник. Не покидайте свои комнаты до тех пор, пока мы не прибудем в Утес. Это приказ. Еву отвели в небольшую, но чистую каюту. Там была койка с мягким матрасом, свечи на столе и небольшое круглое окно, из которого было видно море. Она села на койку и обхватила себя руками. Ее все еще трясло. А когда дверь открылась, и на пороге появился Сандор Клиган с тяжелым мечом в руке, она почувствовала странное облегчение. Он зашел внутрь, закрыл дверь и прислонился к стене у входа, сложив руки на груди. Его изуродованное лицо было мрачным, но в глазах мелькнула тень усталости. - Пес, - сказала Ева, и голос ее дрогнул. - Вы будете охранять меня? - Я поклялся, - ответил он своим грубым, хриплым голосом. - И я держу свои клятвы. Вы будете в безопасности, миледи. Можете спать. Ева хотела сказать что-то еще, но слова застряли в горле. Она просто кивнула и легла на койку, свернувшись калачиком. Она смотрела на Сандора, на его огромную фигуру у двери, и чувствовала, что впервые за этот долгий, страшный день может позволить себе расслабиться. Она закрыла глаза и услышала, как корабль отчаливает от причала. Вода плескалась за бортом, где-то кричали чайки, и ветер надувал паруса. Где-то там, вдали, горел Красный Замок. Но она была в безопасности. Она была жива. - Спасибо, - прошептала она, почти неслышно. Сандор ничего не ответил. Но она услышала, как он тихо хмыкнул, и это было лучше любых слов. Ева провалилась в глубокий, тяжелый сон, в котором не было ни крови, ни криков, ни предательства. Только плеск волн и мерный скрип корабельных досок. И где-то на границе сна и яви она чувствовала на себе взгляд Сандора Клигана, человека, который, как она начала понимать, был совсем не тем, кем казался.