Родные узы

На следующее утро Королевская Гавань проснулась в трауре. Колокола звонили глухо и скорбно, их звук разносился над городом, смешиваясь с криками торговцев и плачем женщин. Роберт Баратеон умер король, который правил 9 лет, мужчина, который когда-то сокрушил династию драконов, теперь лежал холодный в своей постели, а его наследник, мальчик с золотыми волосами и жестокими глазами, готовился взойти на Железный Трон. Ева сидела у окна, глядя на серое небо, когда в дверь постучали. Она думала, что это Эдвард, но на пороге стоял отец, Дэймон Ланнистер, в строгом темном камзоле, с лицом, которое казалось вырезанным из камня. Он вошел без приглашения, закрыл дверь и остановился напротив нее. В его глазах не было ни мягкости, ни тепла, только холодная решимость человека, который принял решение и не собирается его менять. - Ева, - сказал он, и голос его был тверже, чем она когда-либо слышала. - Король мертв. Джоффри коронуют сегодня. Ты понимаешь, что это значит? Она медленно кивнула, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. - Это значит, что нами будет править мальчик, который не умеет ни-че-го - Это значит, что нам нужно защищаться самостоятельно, - поправил отец. - Я говорил с Тайвином. Мы обсудили наше положение. У нас есть флот, но у нас нет армии на юге. Нам нужны союзники. Крепкие, надежные союзники. Ева смотрела на него, и в ее груди зародилось нехорошее предчувствие. - Отец... что ты хочешь сказать? Дэймон сделал шаг ближе. Его голос стал жестче. - Ты выйдешь замуж. За Робба Старка. Я поговорю с Нэдом, как только он прибудет. Это не обсуждается, Ева. Это твой долг перед семьей. Она встала. Ноги дрожали, но она заставила себя стоять ровно. - Робб Старк? - переспросила она, и голос ее сорвался. - Северянин? Ты хочешь отправить меня в это проклятое место, в Винтерфелл, к этим волкам? - Это лучший союз, который мы можем заключить, - ответил Дэймон, и его лицо оставалось непроницаемым. - Северные земли обширны. Старки честны и верны. Если ты станешь женой Робба, мы получим их поддержку. А они наш флот и золото. Ева почувствовала, как слезы начинают обжигать глаза. - Ты не можешь так со мной поступить, - прошептала она. - Ты же обещал маме, что я смогу выбирать. Ты говорил, что не выдашь меня за того, кого я не полюблю. Дэймон сжал челюсть, и на мгновение в его глазах мелькнула боль, но только на мгновение. Он быстро подавил ее, как учил себя делать много лет назад, когда умерла его жена. - Твоей матери больше нет, — сказал он ледяным тоном. - А я твой отец. Я лорд Ланнистер, и я обязан думать о выживании нашего рода. Ты выполнишь то, что я сказал. Это приказ отца. Ева хотела закричать. Она хотела броситься на него, ударить, заставить его увидеть в ней не просто пешку, а дочь. Но она стояла, и слезы текли по ее щекам, и она не могла произнести ни слова. Дэймон развернулся и вышел из комнаты. Дверь захлопнулась за ним, оставляя Еву одну. Она постояла еще мгновение, а потом ее ноги подкосились, и она медленно сползла на пол. Она сидела на холодном камне, обхватив колени руками, и плакала, горько, беззвучно, так, как плачут только тогда, когда весь мир рушится вокруг. Север. Холод. Снег. Волки. Чужая семья. Чужой муж. Она никогда не видела Робба Старка, но слышала о нем, наследник Винтерфелла, мальчик, который младше Эдварда, который еще не знает войны, который пахнет снегом и честью. Она не хотела туда. Она не хотела быть женой, матерью, леди. Она хотела быть собой и чтобы ее оставили в покое. Прошел час, может быть, два. Ева не знала. Она сидела на полу, и слезы уже не текли, просто высохли, оставляя на щеках соленые дорожки. Когда дверь открылась во второй раз, она не повернула головы. Она знала, кто это. Только один человек мог войти без стука. - Ева, - раздался голос Эдварда. - Что случилось? Она подняла на него заплаканное лицо, надеясь увидеть сочувствие, злость, хоть что-то. Надеясь, что он встанет на ее сторону. Что он скажет отцу, что это несправедливо, что он защитит ее. - Отец сказал, - начала она дрожащим голосом. - Он хочет выдать меня замуж. За Робба Старка. Я буду жить на Севере. Навсегда, Эдвард. Он не слушает меня. Он просто приказал. Она замолчала, глядя на брата. Она ждала. Ждала, что он схватит ее за плечи и скажет, что они сбегут, что он не позволит этому случиться. Ждала, что он рассмеется своей циничной усмешкой и скажет: «Старк? Да я лучше отрублю ему руки, чем отдам тебя». Но Эдвард стоял неподвижно. Его лицо было спокойным, неестественно, пугающе спокойным. Он смотрел на нее с высоты своего роста, и в его глазах она не видела ничего. Ни боли. Ни любви. Ни желания бороться. - Ну, - сказал он, и голос его был ровным и сухим, - а чего ты хотела? Это было очевидно. Ты дочь лорда. Ты принцесса, в конце концов. Наш дом нуждается в союзах. Старки не самый худший вариант. Ева замерла. Она не верила своим ушам. - Что? - прошептала она. -Не реви, - сказал он, и в его голосе не было ни капли прежней теплоты. - Ты не маленькая девочка. Ты должна понимать, как устроен мир. Мы не можем получить всё. Ты выйдешь замуж за Старка, и это принесет пользу нашей семье. Так что перестань истерить и прими это. Она смотрела на него, широко раскрыв глаза, и чувствовала, как что-то разрывается у нее внутри. Он ушел. Он просто развернулся и ушел, оставляя ее одну. Дверь закрылась. Ева осталась сидеть на полу, и теперь слезы полились с новой силой , горькие, обжигающие, бесконечные. Она плакала не только о том, что ее отправляют на Север. Она плакала о том, что человек, который был для нее всем, человек, который обещал защищать ее, который держал ее в своих объятиях прошлой ночью, предал ее. «Он не любит меня, - думала она. - Может быть, никогда и не любил. Я была просто... удобством. Игрушкой. Теперь я стала обузой, и он просто отбросил меня». Она уткнулась лицом в колени и рыдала в тишине своей комнаты. Колокола все звонили, возвещая о смерти короля, но Еве казалось, что они звонят по ней. По той Еве, которая еще надеялась, что может быть счастлива. По той Еве, которая верила, что брат будет с ней до конца. Теперь у нее не было никого. «Я останусь одна, - прошептала она. - Я всегда буду одна». Королевская Гавань готовилась к коронации. А Ева Ланнистер сидела на холодном полу и оплакивала все, что потеряла. Траурный день выдался серым и промозглым, будто сами боги оплакивали короля. Небо над Королевской Гаванью затянулось тяжелыми тучами, и мелкий противный дождь моросил весь день, делая камни Красного Замка скользкими и холодными. Все жители столицы, от последнего нищего до знатнейших лордов, облачились в черное. Золото и яркие ткани были спрятаны глубоко в сундуках, сегодня был день скорби. Ева стояла в длинной процессии, одетая в строгое черное платье, которое делало ее светлые волосы еще более яркими. Она держала осанку, как учили, но внутри все сжималось от тоски и гнева. Прошлой ночью она почти не спала, плакала, пока не кончились слезы, а потом просто лежала, глядя в потолок и перебирая в голове все слова, которые сказал ей Эдвард. «Не реви. Это было очевидно». Она сжала зубы, когда эта мысль снова пронзила ее, и сделала глубокий вдох. Не сейчас. Не здесь. Она должна быть сильной, как учил отец. Как учила мать, когда была жива. Катафалк с телом Роберта Баратеона медленно двигался по улицам. Король лежал в открытом гробу, его лицо было бледным, как воск, а огромная рана, нанесенная кабаном, была скрыта под слоем золотой ткани. Семь Королевств провожали своего правителя, но Ева знала правду: многие из этих скорбящих лиц сегодня же ночью начнут плести интриги. Серсея шла впереди всех, закутанная в черный плащ с золотой вышивкой , единственное напоминание о ее роде. Она держалась прямо, как стальная статуя, и ни одна слеза не блестела на ее щеках. Ева наблюдала за кузиной и поражалась: как можно оставаться такой спокойной, когда твой муж только что умер? Когда процессия закончилась и все вернулись в замок, наступило время официальных соболезнований. Знатные лорды и леди подходили к королеве, кланялись и произносили положенные слова. Ева ждала своей очереди, чувствуя, как у нее пересыхает во рту. Наконец, она подошла к Серсее. Та стояла у окна, глядя на серое небо, и в ее руках был пустой кубок, вино она уже выпила. - Королева, - сказала Ева, делая глубокий реверанс. - Примите мои соболезнования. Король был великим воином и правителем. Семь Королевств потеряли своего защитника. Серсея медленно повернула голову и посмотрела на нее. Ее зеленые глаза были спокойны и ясны, в них не было ни слезинки, ни тени горя. - Благодарю тебя, Ева, - сказала она, и голос ее звучал мягко, почти дружелюбно. - Твои слова утешение. Ева кивнула. Она знала, что должна произнести что-то еще, обычные фразы о стойкости, о времени, которое лечит раны. Но вместо этого она сказала то, что вертелось у нее на языке. - Вам нужно держаться, - сказала она тихо. - Вам же скоро короновать сына. Джоффри станет королем. Это будет новый век для Вестероса. Серсея улыбнулась той самой холодной, расчетливой улыбкой, которую Ева уже научилась распознавать. - Это верно, - ответила королева. - Мой сын станет королем. И он найдет себе достойную королеву. Сильную. Красивую. Из хорошего рода, конечно. Она сделала паузу, и Ева почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. - Вы ведь хотели засватать его с леди Старк? - спросила Ева, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я слышала, король Роберт хотел союза с Севером. Серсея тихо рассмеялась, негромко, как будто услышала хорошую шутку. Ее глаза блеснули сарказмом. -Этого хотел Роберт, - сказала она, намеренно выделив имя покойного мужа. - Но теперь... теперь его мечты ничего не значат. Какой тиран захочет сводить своих южных детей с северянами? Старки дикари, которые поклоняются деревьям и мерзнут в своих замках. Моя кровь - кровь Ланнистеров. Она слишком ценна, чтобы смешиваться с волчьей. Она посмотрела на Еву с той же саркастичной усмешкой, и Ева поняла: Серсея знает. Она уже слышала о планах Дэймона. В Красном Замке не было секретов, они расползались быстрее, чем чума. Ева промолчала. Она сжала зубы так сильно, что почувствовала боль в челюсти. Ей хотелось крикнуть, что она не собирается никуда ехать, что она не пешка, что она имеет право выбирать. Но она знала, это не та битва, которую можно выиграть словами. - Я уверена, - сказала Ева, стараясь сохранить лицо, - что Джоффри найдет самую лучшую невесту во всем Вестеросе. Королева должна быть достойна своего короля. - Именно так, - кивнула Серсея, и ее усмешка стала шире. - В отличие от некоторых леди, которым приходится довольствоваться тем, что им предлагают. Она сделала паузу, и Ева поняла, что удар был нанесен точно в цель. - Передай отцу мои соболезнования, - сказала Серсея, отворачиваясь к окну. - И передай ему, что я всегда открыта для переговоров. Если он захочет обсудить... будущее своих детей. Ева сделала реверанс и быстро пошла прочь, чувствуя, как дрожат ее руки. Она вышла в коридор, прислонилась спиной к холодной каменной стене и закрыла глаза. «Она знает, - думала Ева. - Она знает, и она насмехается надо мной. Как будто я уже отправлена в изгнание. Как будто я ничего не значу». Она сжала кулаки и выдохнула. Ее щипало в глазах, но она не позволила себе заплакать. Не здесь. Не сейчас. «Я не поеду на Север, - сказала она себе. - Я не выйду замуж за чужого человека. Я найду способ. Я сбегу. Я ... что-нибудь придумаю». Но в глубине души она знала, это была ложь. Даймон не отступит. Тайвин не отступит. А Эдвард... Эдвард уже предал ее. Она осталась одна. И в тот момент Ева Ланнистер впервые серьезно подумала: не лучше ли было бы умереть, чем жить в мире, где тебя никто не слышит?