Ты не уйдешь

Утро началось с того, что Кирилл проснулся от солнечного света, который пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на стене золотистые полосы. Он лежал на спине, чувствуя, как тепло разливается по телу, и рядом с ним, прижавшись к его плечу, спал Ваня. Его дыхание было ровным и глубоким, а рука лежала на груди Кирилла, сжимая ткань футболки. Кирилл смотрел на него, на его расслабленное лицо, на тёмные ресницы, на приоткрытые губы, и чувствовал, как внутри поднимается волна нежности. Он не хотел просыпаться. Он хотел остаться в этом моменте навсегда — в тепле, в безопасности, в объятиях человека, который стал для него всем миром. Но солнце настойчиво лезло в глаза, и он понимал, что пора вставать. У них был плотный день: последние репетиции перед туром, встреча с командой, и нужно было успеть всё сделать. Он осторожно высвободился из объятий Вани, стараясь не разбудить его, и встал с кровати. Пол был прохладным, и он на цыпочках прошёл в ванную, чтобы умыться. В зеркале отражалось его лицо — он выглядел лучше, чем месяц назад. Щёки чуть округлились, под глазами пропали тёмные круги, и он даже заметил, что его кожа стала здоровее. Он улыбнулся своему отражению и провёл пальцами по запястью, где всё ещё виднелись тонкие розовые линии. Они напоминали о прошлом, но больше не причиняли боли. Вернувшись в комнату, он увидел, что Ваня уже проснулся и смотрит на него сонными глазами. — Ты куда-то уходишь? — спросил он, потягиваясь и зевая. — Нет, я просто умылся, — ответил Кирилл, садясь на край кровати и касаясь его руки. — Ты ещё спи, у нас есть пара часов. — Не хочу спать, — сказал Ваня, притягивая его к себе и целуя в шею. — Хочу быть с тобой. — Тогда вставай, я сделаю завтрак, — улыбнулся Кирилл, чувствуя, как внутри разливается тепло. Они позавтракали на кухне — Кирилл приготовил омлет и тосты, а Ваня налил кофе. Завтрак прошёл в лёгких разговорах о планах на день, о том, что нужно успеть перед туром. Ваня говорил о логистике, о треках, о том, как он волнуется перед первым концертом, хотя и не показывал этого. Кирилл слушал и чувствовал, как его сердце наполняется гордостью. — Ты будешь великолепен, — сказал он, касаясь руки Вани. — Я верю в тебя. — Верю в нас, — поправил Ваня, сжимая его ладонь. — Мы справимся. После завтрака Ваня ушёл на встречу с продюсерами, а Кирилл остался один. Он прибрал на кухне, переоделся в джинсы и тёплую толстовку, потому что за окном было пасмурно и холодно. Снег почти растаял, оставив после себя мокрый асфальт и серое небо. Он решил выйти в магазин, чтобы купить продукты на ужин — ему хотелось приготовить что-то особенное для Вани, когда он вернётся. Он взял ключи, телефон и немного денег, надел кроссовки и вышел из квартиры. Подъезд был пуст, и лифт спустился вниз без остановок. На улице было сыро и ветрено. Кирилл застегнул толстовку, поднял капюшон и пошёл в сторону ближайшего супермаркета, который находился в двух кварталах от дома. Он шёл по мокрому тротуару, глядя под ноги, чтобы не наступить в лужу. Вокруг было пусто — только редкие прохожие с зонтами и машины, которые медленно ехали по мокрой дороге. Он думал о Ване, о том, как они вместе поедут в тур, как будут выступать, как он увидит новые города. Эта мысль согревала его, и он шёл, не чувствуя холода. Он зашёл в супермаркет, купил всё необходимое — мясо, овощи, соусы, свежий хлеб. Расплатился на кассе, упаковал пакеты и вышел обратно на улицу. Он уже прошёл почти половину пути до дома, когда вдруг услышал шаги за спиной. Сначала он подумал, что это просто прохожий. Но шаги были слишком быстрыми, слишком целенаправленными, и он обернулся, чтобы посмотреть. Он увидел мужчину в тёмной куртке, с капюшоном, надвинутым на лицо, который шёл прямо на него. Кирилл хотел ускорить шаг, но было поздно — мужчина резко сократил дистанцию, и Кирилл почувствовал, как его схватили за плечо, резко разворачивая. — Эй, — сказал он, пытаясь вырваться. — Вы что делаете? Но мужчина не ответил. Вместо этого второй человек подошёл сзади, и Кирилл почувствовал, как что-то влажное и пахучее прижимается к его лицу — ткань, пропитанная резким химическим запахом. Хлороформ. Он дёрнулся, пытаясь задержать дыхание, но было поздно — он уже вдохнул этот запах, и мир начал расплываться перед глазами. Он услышал, как пакеты с продуктами падают на асфальт, как где-то вдалеке сигналит машина, но потом всё исчезло — провал в чёрную, пустую тишину. Он не знал, сколько прошло времени. Может быть, час, может быть, больше. Когда сознание вернулось, первое, что он почувствовал, была боль — тупая, ноющая, разливающаяся по всему телу. Он попытался открыть глаза, но веки были свинцовыми. Он слышал голоса — мужские, грубые, они говорили о чём-то, но слова доносились как сквозь вату. Он заставил себя открыть глаза. Комната была тёмной, с голыми бетонными стенами и единственной лампочкой, которая тускло горела под потолком. Пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то кислым — возможно, мочой или химикатами. Он лежал на холодном бетонном полу, и его руки были связаны за спиной грубой верёвкой, которая впивалась в запястья, оставляя красные полосы. Ноги тоже были связаны — лодыжки стянуты, мешая двигаться. Он попытался приподняться, но тело не слушалось. Голова кружилась, и его тошнило — побочный эффект хлороформа. Он понял, что его оставили лежать на боку, и он не знал, как долго он так пролежал. Он огляделся, пытаясь понять, где он. Это был какой-то подвал, заброшенный склад или недостроенное здание — он не мог сказать точно. Единственное окно было заколочено досками, и свет пробивался сквозь щели, рисуя тонкие линии на полу. Он попытался крикнуть, но голос был хриплым, почти беззвучным. Горло пересохло, и он чувствовал, как язык прилипает к нёбу. В комнате было холодно, и он дрожал — от холода или от страха, он не знал. Потом дверь открылась, и в комнату вошли трое. Первым шёл высокий мужчина с широкими плечами и татуировкой на шее — какой-то дракон, выполненный в чёрном цвете. Второй был ниже, но такой же широкий, с бритой головой и злыми глазами. Они оба были в чёрных куртках и ботинках. А за ними вошла женщина в строгом брючном костюме — Анна Сергеевна. Кирилл почувствовал, как внутри всё сжимается. Он хотел сказать что-то, но не мог — язык отказывался слушаться. Анна подошла к нему, села на корточки и посмотрела ему в глаза. Её лицо было спокойным, почти безразличным, будто она делала это каждый день. — Очнулся, — сказала она ровным голосом. — Хорошо. Мне нужно, чтобы ты меня внимательно слушал, Кирилл. — Что... что вы делаете? — выдавил Кирилл, и голос его прозвучал хрипло и слабо. — Я делаю то, что должна была сделать давно, — ответила Анна, вставая. — Ты разрушаешь карьеру Вани. Ты отвлекаешь его, ты создаёшь слухи, ты ставишь под угрозу всё, что мы строили пять лет. И я не могу это допустить. — Это не ваше дело, — сказал Кирилл, стараясь говорить твёрже. — Ваня сам решил, что я буду с ним. Это его выбор. — Ваня — наивный дурак, — сказала Анна, и в её голосе послышалось презрение. — Он думает, что может быть с кем захочет. Но есть люди, которые заботятся о нём. Люди, которые знают, что лучше для его карьеры. Она подошла к стене, где висел крюк, и сняла с него тонкий металлический прут — арматуру, как понял Кирилл. Она держала её в руках, и на её лице появилась холодная улыбка. — Я хочу, чтобы ты уехал из Москвы, — сказала она. — Прямо сейчас. Ты уедешь, и ты больше никогда не свяжешься с Ваней. Если ты согласишься, я отпущу тебя. Если нет... мы сделаем так, что ты не сможешь ходить. Кирилл посмотрел на неё, на её холодные глаза, на арматуру, которую она держала в руках. Он чувствовал, как страх заполняет его тело, как сердце колотится где-то в горле. Но он знал, что не может согласиться. Он не мог предать Ваню. — Нет, — сказал он, и голос его дрожал. — Я не уйду. Анна улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. — Я знала, что ты так скажешь, — сказала она. — Тогда мы сделаем это по-другому. Она кивнула одному из мужчин. Тот подошёл, схватил Кирилла за волосы и приподнял его голову. Потом другой мужчина взял арматуру и замахнулся. Первый удар пришёлся по рёбрам — Кирилл услышал глухой звук и почувствовал, как боль разрывает его грудь. Он не успел закричать — он даже не успел вдохнуть, потому что второй удар пришёлся по плечу, и он почувствовал, как кость хрустнула. Он закричал — громко, отчаянно, но крик заглушали бетонные стены. Боль была невыносимой — она разливалась по всему телу, как огонь. Он чувствовал, как кровь течёт из разбитой губы, как рёбра болят при каждом вдохе. — Ты ещё можешь передумать, — сказала Анна, стоя в нескольких шагах от него. — Просто скажи, что уедешь. — Нет, — прошептал Кирилл, и голос его срывался. Его снова ударили — по спине, по рукам, по ногам. Боль была повсюду, и он не мог понять, где болит больше. Он слышал, как его собственное дыхание становится хриплым, как он кашляет, чувствуя вкус металла во рту. Он молился, чтобы всё это закончилось, чтобы он потерял сознание, но сознание не уходило — только боль. — Ты упрямый, — сказала Анна, подходя ближе. — Но я могу делать это весь день. У меня есть время. А у тебя — нет. Она кивнула мужчинам, и они подняли Кирилла с пола, заставляя его стоять на коленях. Он чувствовал, как верёвки впиваются в запястья, как кровь стекает по пальцам. Он смотрел на Анну и чувствовал, как ненависть разливается внутри, но он не мог ничего сделать. — Отпустите его, — сказал он, и голос его был почти беззвучным. — Я отпущу тебя, если ты пообещаешь, что уедешь, — сказала Анна, наклоняясь к нему. Кирилл смотрел на неё, на её холодные глаза, и чувствовал, как внутри умирает последняя надежда. Он не хотел сдаваться, но его тело не выдерживало. Он слышал, как один из мужчин говорит: — Сломаем ему ноги, и он не сможет никуда уйти. Анна вздохнула и кивнула. Кирилл почувствовал, как его ставят на ноги, и один из мужчин заносит арматуру для удара по колену. Он зажмурился, готовый к новой боли. В этот момент его телефон, который лежал на полу, зазвонил. Все замерли. Анна подошла, взяла телефон и посмотрела на экран. На нём высветилось имя: «Ваня». Она усмехнулась и нажала «принять», поставив на громкую связь. — Алло? — раздался голос Вани. — Кирилл, ты где? Я вернулся, а тебя нет. Ты в порядке? Анна посмотрела на Кирилла, который стоял на коленях, избитый и окровавленный, и сказала в трубку спокойным, ровным голосом: — Ваня, это Анна. Я встретила Кирилла в магазине, мы говорили. Он сказал, что у него есть срочные дела, и он уезжает на пару дней. Он передумал насчёт тура. — Что? — голос Вани звучал удивлённо. — Пусть он подойдёт к телефону. — Он не может, — сказала Анна. — Он спешит. Но он просил передать, что он подумал и решил, что тур — это не его. Он не хочет больше работать с тобой. — Нет! — закричал Кирилл, и голос его сорвался. — Ваня! Это она всё устроила! Меня избивают! Ваня, помоги! Анна быстро нажала «отбой» и убрала телефон в карман. — Молчи, — сказала она, глядя на Кирилла. — Ты только что сам подписал себе приговор. Кирилл смотрел на неё, чувствуя, как слёзы смешиваются с кровью на его лице. Он знал, что Ваня слышал его. Он знал, что Ваня может быть, даже не поверил Анне. Но он также знал, что сейчас он один, и никто не придёт ему на помощь. Мужчины снова замахнулись, и Кирилл зажмурился, готовясь к удару. Боль снова взорвалась в его теле, и он потерял сознание — на этот раз окончательно.