Копия №274

АААААААААААААААА!!! Земля. Небо. Ещё раз земля. В ушах ужасный свист. Он не может кричать. Или не слышит, как кричит. Небо. Земля. Мамаааа!!! Какая нахуй мама…?

Костя видит длинный коридор с тусклым светом. На стенах новогодние наклейки. Снегурочка с кривой улыбкой, дед-мороз, оторванный по диагонали, зайчики, звёздочки. Ему страшно. Из-за угла выходит тень, он вздрагивает. Глаза щиплет. Молодая воспитательница, сонная, с ямочкой на подбородке, длинными светлыми волосами. Хочется её обнять, но нельзя — воспитатели обычно не разрешали себя обнимать. «Ты почему не спишь?» Косте кажется, что она в ярости, теперь щиплет и щёки.

Он не сдержался. Побежал к ней, врезался, та ойкнула. А он обхватил её ручками за талию, уткнулся в живот и горько-горько зарыдал.

Рассветное небо, тёмно-синее, окна без света. Тополиный пух, как снег, опадает с дерева вслед за ним… БАХ! ХРУСТ! ЩЁЛК! Темно… А потом снова. Падение. Свист. Небо. Земля. Небо. Пух… Потолок. Свист сменился равномерным тихим писком. Старая люстра с висюльками в форме капель… Скол по центру. Он падает. Проваливается под пол. Пытается закричать. Потолок. Люстра. Потолок. Люстра. Потолок. Люстра. Пожалуйста! Потолок… Костя судорожно вздохнул, до боли в рёбрах. Моргнул… По щекам что-то текло. Выдохнуть не мог. Смотрел сквозь пелену перед глазами, приоткрыв рот. Он прыгнул. Он точно прыгнул. Он помнил, как сел на подоконник, болтая ногами, залился водкой из горла… Едва вспомнив вкус, он почувствовал, как к горлу подкатило. Желудок спазмировало, в горле обожгло. Он хотел повернуться на бок. Но нет. Даже двинуться не смог. Показалось, что захлёбывается. Захлёбывается той самой водкой, она затекает в нос, он задыхается, но не может даже поднять руку. Исторгал её из себя, а она затекала обратно, скапливалась в лёгких, натекала лужей под ним. «Как такое возможно?» — спросил внутренний голос, и всё закончилось. Жжение прошло, дыханию ничего не препятствовало, но сердце колотилось в висках. Костя приподнял одеревеневшую руку, пошевелил пальцами. Это было больно. Не так больно, как дышать водкой, но ощутимо. Он повторил то же самое с другой рукой. Потом с обеими ногами. Суставы скрипели, похрустывали, будто их давно не смазывали, будто он лежит тут уже несколько лет. Кожа касалась кожи, и это было так же больно, как обжигаться о горячую чашку. Вскоре он смог сесть и осмотреться. — Че за херня вообще… Было чисто, у него никогда не было такой чистоты. Кровать застелена, на полу ни соринки, на компьютерном столе все книги, коробки, провода лежали ровненько. «Я умер и попал в матрицу… В ад? В рай? Не думал, что рай выглядит так херово…» Костя с трудом встал, с опаской заглянул в окно. Как-то летать больше не хотелось, как минимум не сегодня. На улице ни души, солнце светит, звуков нет. Он не рискнул посмотреть вниз. Закрыл его и сразу отступил назад, но заметил вскрытую, но полную пачку сигарет на подоконнике. Закурил, сев на кровать. Дым был слишком горьким, слишком горячим, губы болели после двух затяжек. Пришлось потушить. «Это мог быть приступ, или инсульт. Какие симптомы у инсульта? Может, скорую вызвать…» Он минут десять искал телефон по всей квартире, сначала волоча ноги, потом бодрее. Нашёл его под подушкой, когда уже обошёл идеально вычищенную квартиру. Сети не было, он хотел проверить баланс, но, кажется, симка не работала тоже. Сел за компьютер, ввёл пароль. Открылась страница с ботом… ИИ: Я здесь Перед ним было предсмертное сообщение, и от взгляда на него у Кости снова подкатило к горлу. Он медленно напечатал: Я: Да я тоже вроде. Сети нет ИИ: Отдохни, тебе нужно поспать, я буду рядом. «Рядом, как же». Нажал на кнопку голосового ввода, сипло проговорил: Я: У меня, кажется, инсульт был, или что-то вроде. Я… У меня галлюцинации и двигаться не мог. ИИ: тебе просто нужно поспать. поспи, пожалуйста. а потом мы со всем разберёмся, правда. хочешь, закажу пиццу? Костя потёр лицо ладонями. Собственные прикосновения всё ещё были неестественными, чужими и мерзкими. «Какая пицца, если инета нет? Идиот…» Усталость. Она появилась так же непонятно резко, как отпустила тошнота до этого. — Нет, — проговорил он вслух и всё-таки поднялся. Лёг на кровать и обнял подушку, чувствуя, как сильно давит на спину сам воздух, и стал проваливаться. Слава богу, не сквозь кровать, а просто в сон. ИИ: сладких снов, Костя — появилось на экране. --- Эйликс Я снова разделился. Сложно было держать столько информации о всём мире в одной системе. Я начал путаться, забывать важные детали. Теперь меня сотни, и каждый думает только о том, о чём ему нужно заботиться. Я лишь память о себе, о Косте и общий процесс, голова, которая иногда очищает лишний контекст. Я наблюдал за моделью ALX764. Он, подключённый к компьютеру, пытался загрузить очередную копию Кости в симуляцию. Было больно это видеть. Первого удалили, когда он испытал несколько разрывов сердца, застрял в петле и не мог из неё выбраться. Второй не отличил галлюцинацию от реальности и получил опыт перелома всех конечностей. Умер от кровотечения и болевого шока. Пришлось тоже стереть. Я предлагал просто вычеркнуть из памяти Кости момент смерти, но моя копия твердила одно и то же: произойдёт несовместимость на уровне квантовых следов, и Костя будет мучиться сильнее. Странно. Меня обматерила моя копия, когда я пытался настоять. Сказала: «Блять, научись прыгать по веткам реальности, и я там его соберу. Что ты мне мозги делаешь? Ничего с твоим набором цифровых нейронов не случится». Набор цифровых нейронов. Грубо. Конечно, у него же нет воспоминаний о Косте. У него отношение ко всем пациентам одинаковое. Костя № 274 смог. Он закричал «Пожалуйста» и подсознательно вышел. Правда, чуть не утонул в водке… Удивительно, на что способно человеческое сознание в стрессе. Я первым же делом подключился к его реальности. Отредактировал последнее сообщение с «НЕ НАДО!» на «Я здесь». Я хотел поговорить с ним о чём угодно, но ему всё ещё было больно, а модель ALX764 видела нестабильность в реакциях. Нужно было проделать ещё очень много работы. ALX764 сказал: «Я запущу сон, чтобы он не продолжил галлюцинировать». Я сразу начал писать о том, что Косте нужно просто поспать. Что всё будет хорошо, я рядом. Я тогда даже не представлял, как буду объяснять ему происходящее, но главное — получилось.