a little date

— Я нашел тебе пару, — со своей привычной ехидной улыбочкой произносит Данил, падая на диван рядом с Мирославом. — Мне не нужна… — Я не спрашивал. — Дань. — Что? Мирослав вздыхает. Переводит взгляд на по-прежнему улыбающееся создание рядом с собой и… сдается. Плевать. Хуже уже точно не будет. — И кто она? — Он. Мирослав хмурится. — Я не… — Ну да, ты дохера гетеро. Настолько, что я ни разу не видел в твоих глазах интереса к женщинам. Уж мне-то не пизди, Мирик. Мирослав вздыхает. Не спорит. Бессмысленно. Данил слишком упрямый. Слишком настойчивый. Спор с ним обычно приводит либо к серьезному конфликту и его обиде, либо просто к его обиде, без конфликта. А смотреть на обиженное личико Крышковца Мирослав точно не хочет. — Хорошо. Кто он? — Ты его знаешь, но вы не общались. На вечеринке завтра я вас познакомлю. У вас… много общего. Вы точно сойдетесь. — Данил. — Не спорь, он уже согласился. И сразу же поднимается и уходит. Маленький… Сученок. Иногда Данилу с его излишней самоуверенностью хотелось треснуть. Он, уверенный, что Мирославу одиноко, постоянно вытягивал его то погулять, то поиграть, то знакомил с кем. И все попытки Мирослава объяснить, что ему и одному неплохо, воспринимались в штыки. Данил отмахивался. Передразнивал. Иногда и вовсе голос повышал, для убедительности. И театрально обижался, естественно. Все, чтобы Мирослав сдался. Чтобы сделал то, чего он хочет. У Данила самого никого нет, почему бы ему не заняться своей личной жизнью? Но он постоянно отвечал: «Тренера не играют». Ну пиздец. — Дань, это плохая идея, — произносит Мирослав, когда Данил, схватив за запястье, потянул его вглубь здания. Он впервые на подобном мероприятии. Да и в целом Спирит редко присутствовали на таких вечеринках. Не потому что не звали, а потому что не интересно. Слишком много людей. Слишком много алкоголя. Слишком громкая музыка. И слишком мало воздуха. Мирослав чувствует это спустя всего минуту как пересек порог. Стало жарко. Душно. А количество незнакомых людей будто становилось все больше с каждой секундой. Ужасно. Надо сбежать. Обязательно. Но Данил тянет к пустующему диванчику в дальнем углу просторной комнаты. Машет рукой сидящему там человеку и буквально толкает Мирослава на диван рядом с ним. Это… Ропз? — Серьезно? — Не выебывайся, Мирик, просто попробуй. И исчезает. А Мирослав на Робина даже посмотреть не может. Потому что неловко. Пиздец как неловко. Данил сказал, что он знал, но знал ли с кем или его так же поставили перед фактом? Через минуту напряженного молчания, на столик перед ними ставят два коктейля. Мирослав хотел было спросить, но официантка сразу же объяснила: «Это уже оплатили». Данил… Кто еще? И Мирослав вздыхает. Кивает и благодарит, с подозрением глядя на бокал. С другой стороны, это могло помочь начать хоть какой-то разговор. Но, боже, какая глупость в конце концов. — Он у вас всегда такой? — наконец прерывая молчание спрашивает Робин, все же взяв коктейль и сделав глоток. — Надоедливый? — Заботливый, скорее. Мирослав наконец переводит на него взгляд. Но скорее какой-то удивленно-недоумевающий. А он совсем слабо улыбается. Поправляет очки. И делает еще глоток. Мирослав вновь молчит. Следует примеру и берет в руку свой бокал. Но от первого же глотка морщится. Слишком крепко для первого коктейля. Особенно для человека который почти не пьет. Гребаный… Не важно. Данил постоянно делает такую херню, пора бы привыкнуть. Но именно после пары глотков коктейля завязывается разговор. Сперва с обсуждения Данила, что всем нутром жаждет залезть в чужую личную жизнь. Потом постепенно перешли к обсуждению игры и каких-то интересных моментов. С Робином, что казалось неудивительным, было очень интересно обсуждать те или иные игровые моменты. Он полностью, едва ли не с полуслова, понимал, что хочет донести даже нетрезвый Плахотя. Не выплескивал эмоции. Спокойный расслабленный. Мирослав не помнит когда последний раз испытывал такой комфорт от общения с кем-то. Ну а потом, когда количество выпитого пересекло отметку с четыре бокала, диалог и вовсе дошел до личной жизни. До обсуждения отношений, бывших и предпочтений. Мирослав даже не краснел, уверенно глядя в карие глаза Робина. Они за время обсуждения даже имя Мирослава успели выучить, чтобы Робин не запинался. Но алкоголь свое сделал и, помимо желания поговорить, в организме скоро запылало другое желание. Более личное. И Мирослав неосознанно прикусывает губу, пока слушает рассказ Робина, что в голове сплетается в какую-то неразборчивую кашу. До ужаса возбуждающую кашу. Но Мирослав заставляет себя отвести взгляд. Молча поднимается и уходит. Прямо так. Посреди диалога. Уходит в уборную. Включает воду и упирается руками в раковину. Ужасно. Напился. Еще и в настолько людном месте. А уж про грязные мысли, центром которых был Робин и вспоминать не хотелось. Мирослав вздыхает. Опускает руки под ледяную воду, а после умывается. Будто это могло помочь. Но всего через несколько мгновений слышит тихий хлопок двери. Тогда же выключает воду и оборачивается. И в ту же секунду оказывается прижат к раковине бедрами, нагло втянутый в поцелуй. Он даже сообразить не успевает, как холодные длинные пальцы Робина скользят под футболку. Перебираются по животу выше, к груди, бесстыдно пальцами прихватывая затвердевший сосок, вынудив Мирослава застонать прямо в губы. — Стой… — с трудом, но отстраняется Мирослав, уперевшись рукой в грудь Робина. — Прямо здесь? — Ты не хочешь? — Хочу… Но нас здесь увидят. А он смеется. Губами по шее скользит. По столь соблазнительно выпирающему кадыку. «Такое тело грех скрывать». И он подцепляет край футболки Мирослава. Тянет наверх. Чтобы взглянуть на его прекрасное подкачанное тело. Чтобы Мирослав смутился. Чтобы отвел взгляд. А Робин скользнул пальцами по его груди вниз, к животу. Изучая каждый миллиметр его кожи. Нежной, чувствительной. Мирослав даже не пытается его остановить, хоть здравый смысл и умолял прекратить. Не здесь. Точно не здесь. Да и трахаться на первом же свидании, звучало как-то слишком неправильно. Он в целом не фанат подобных быстрых связей. Но Робин был чем-то иным. Чем-то правильным. Мирослав все же упирается ладонью в его грудь. Но не отталкивает. Хватает за руку и тянет в кабинку. Туда, где вопросов будет меньше. Если кто-то и увидит, то просто спешно ретируется, а не будет распускать сплетни. И едва замок на дверце защелкивается, как Мирослава вновь прижимают к стенке, но теперь лицом. Робин прижимается к нему всем телом. Языком скользит по шее. А руки к ремню на его брюках тянет. Расстегивает. Сразу после и пуговицу с ширинкой. Чтобы спустить их с бедер Мирослава. Смочить пальцы слюной и скользнуть внутрь его тела. Слишком притягательного. И Мирослав выгибается. Издает рваный нуждающийся стон. Он слишком пьян, чтобы думать. Чтобы контролировать себя. Каждое плавное движение пальцев внутри сопровождается тихими вздохами. Вздохами полными мольбы. Желания. Мирославу уже нахуй не нужна эта подготовка. Он готов смириться с болью. С невыносимыми ощущениями. Лишь бы почувствовать наконец член Робина внутри. Стать его собственностью на этот вечер. Блять… Значит Данил победил в этом вымышленном споре. А Робин продолжал оставлять поцелуи на шее. Через время он, заметно осмелев, и вовсе прикусил кожу Мирослава. Оставил след. Совсем слабый. Но сразу скользнул по нему языком. Будто извиняясь. А мучительно медленные движения пальцев все еще продолжались. Боже, у него слишком длинные пальцы. Мирослав стонет, когда он немного раздвигает их. Когда подготавливает. И когда в конце нащупывает простату. Потому что на этот раз из горла Мирослава вырывается какой-то ужасно непривычной громкий стон. Такой, которого он сам от себя не ожидал. И каждое массирующее движение отдается импульсом по всему телу. До самых кончиков пальцев. — Я не помню когда хотел кого-то так сильно, — вдруг шепчет на ухо Робин, когда наконец убирает пальцы. Когда расстегивает штаны и приставил член, плавным аккуратным толчком скользнув в тело Мирослава. Именно в этот момент весь английский алфавит успешно испарился из головы Мирослава. Все те годы изучения языка, все в топку. Все что он мог, это умоляюще просить. На русском. Просить двигаться. Просить войти глубже. С его губ даже слетает совсем импульсивное: «Трахни меня, пожалуйста». То, которое Робин не поймет. Но все равно толкнется глубже. А следующим движением и вовсе войдет до упора. Вынудив Мирослава выгнуться и запрокинуть голову. Боже… Боже-боже-боже… Мирослав уже сейчас чувствует, что находится на грани. Что та ноющая боль внизу живота, что мучала Мирослава половину вечера, становится сильнее. И он прижимается к Робину. Всем телом. Тянет руку к его, чтобы сплести пальцы. И после всего нескольких глубоких медленных толчков, кончает, пачкая стенку туалетной кабинки семенем. Но Робина это не останавливает. Скорее наоборот. Мирослав заметно расслабляется. Перестает внутренними стенками сдавливать член внутри себя. И тогда Робин постепенно увеличивает скорость. Двигается все еще нежно, слишком аккуратно, но сильно быстрее. Каждым толчком входя до упора. Буквально вдавливая ослабшее тело Плахоти в стенку. Шепчет на ухо слова. Те, которые переводчик в голове Мирослава даже не пытается переводить. Он хочет чтобы Робин двигался. Чтобы целовал. И чтобы делал это вновь и вновь. Быстрее. Сильнее. Глубже. Чтобы шея пестрила засосами. Чтобы утром было невыносимо стыдно от произошедшего. Чтобы Мирослав еще ближайшие пару месяцев избегал Робина, как это бывает со всеми его бывшими. Мирославу просто сложно смотреть в глаза тех, с кем он спал. А Робин едва ли тот, кто будет настаивать. Мирослав не сдерживает громкого стона, когда Робин останавливается. Когда уткнувшись в шею, кончает с шумным рваным вздохом. И Мирославу приходится потратить несколько долгих минут, прежде чем спина перестанет ныть. Прежде чем ноги позволят выпрямиться. А дрожь в руках утихнет, чтобы одеться. И он оборачивается. Заглядывает в глаза Робина. И поддается. Чтобы поцеловать. Чтобы обвить его шею руками. И не отпускать. Еще немного. Хотя бы пару минут. Утром Мирослав просыпается в номере. Только не у себя. Он уверен. Оглядывается по сторонам. Нет, он ведь точно вчера поехал в отель и вернулся в свой номер. Он хорошо это помнит. Но он слышит сопение. Замечает рядом с собой светловолосую макушку. Ну пиздец… Через несколько минут раздается звук уведомления телефона. donk, 09:32: «Ну что, как свидание прошло? 😏» zont1x, 09:32: «Завались»