13 Июля

Безумное веселье в глубине Черного леса прекратилось так же внезапно, как и началось. Стоило пику колдовской силы тринадцатого июля пойти на спад, как колоссальное пламя костра смирилось, оставив после себя лишь лениво тлеющие изумрудные угли. ​Юные ведьмочки — уставшие, обессиленные, но абсолютно довольные и духовно очищенные первородным хаосом — неохотно собирали свои метлы. Сонной, притихшей стаей они одна за другой взмывали в бледнеющее ночное небо, улетая в сторону темных шпилей Облачной Башни, чтобы предаться глубокому, крепкому сну до самого полудня. Шум дикого шабаша растворился, уступив место мирному стрекотанию ночных цикад и шелесту сонных деревьев. А у небольшого лесного озера царила абсолютная, звенящая тишина. На мягкой постели из примятого мха, папоротника и расстеленного бордового бархатного плаща лежали в обнимку двое. ​Великая темная колдунья Гриффин и суровый наставник Специалистов Кодаторта. ​Их обнаженные тела, еще хранившие жар недавней страсти, теперь медленно остывали под легким предрассветным ветерком. Профессор бережно прижимал женщину к своей широкой груди, а её темно-фиолетовые волосы шелковым покрывалом укутывали их обоих, спускаясь ниже поясницы. В этой тишине отчетливо слышалось, как их сердца, утомленные безумным ритмом этой ночи, бились в один спокойный, размеренный унисон. Кодаторта задумчиво перебирал пальцами фиолетовые пряди её волос, глядя на темную гладь воды, в которой медленно растворялось отражение луны. Тишину нарушил его низкий, слегка хриплый голос: ​— И что будет теперь? ​Гриффин шевельнулась в его объятиях. Она медленно приподнялась, опираясь ладонью в черной перчатке на его крепкую грудь, и посмотрела на него сверху вниз. В её желтых глазах больше не было хищного блеска — только бесконечная, мудрая глубина и легкая грусть. ​— Поверьте мне, Кодаторта... как только эта ночь закончится, вы ничего не вспомните, — тихо, с мягкой полуулыбкой произнесла она. — В этом особенность и милость сегодняшнего дня. ​— Я ещё не жалуюсь на память, мисс Гриффин, — не без упрямства возразил воин, слегка нахмурив свои густые брови. Колдунья тихо, бархатисто рассмеялась. Этот смех завибрировал в её груди, и Кодаторта невольно притянул её к себе чуть ближе за талию. ​— Дело вовсе не в вашей памяти, дорогой профессор, — ласково ответила Гриффин, коснувшись пальцем его носа. — Просто с первыми лучами солнца магия рассеется, земля остынет... и всё, что произошло здесь между нами, покажется вам лишь очень красивым, детальным и безумным сном. Вы проснетесь в своей постели в Красном Фонтане и решите, что вам просто нужно меньше работать. ​— Коварно... — тихо выдохнул Кодаторта, глядя в её невероятные глаза. ​— Коварство у ведьм в крови, — Гриффин хитро прищурилась и вернулась на его грудь, закрывая глаза. — Зато этот сон останется лучшим в вашей жизни. А теперь помолчите и просто обнимите меня. Рассвет еще не наступил. ​Профессор ничего не ответил. Он лишь крепче сжал свои объятия, утыкаясь лицом в её пахнущие полынью волосы, моля всех богов Магикса лишь об одном — чтобы это предрассветное мгновение длилось как можно дольше. Утро постепенно вступало в свои права, заливая измерение Магикс мягким золотистым светом. Вместе с первыми лучами солнца магия тринадцатого числа послушно угасла, затаившись в недрах земли до следующего года. ​В Красном Фонтане и Алфее жизнь закипела строго по расписанию: звенели призывные колокола, сонные специалисты строились на плацу, а юные феи торопливо порхали по коридорам, спеша на лекции по метаморфосимбиозу. Везде начался обычный учебный день. ​...Везде, кроме Облачной Башни. В мрачном замке царила абсолютная, мертвая тишина. Послушные воле своей Директрисы, уставшие после безумного ночного шабаша юные ведьмочки спали беспробудным, глубоким сном, и будить их сегодня никто не собирался. Единственной, кто не спал в Облачной Башне, была сама мисс Гриффин. Она уже сидела в своем величественном кабинете за массивным письменным столом, неторопливо составляя план расписания и учебных нагрузок на следующую неделю. На её лице не было ни следа усталости — первородная магия, принятая прошлой ночью, полностью обновила её силы. ​Колдунья выглядела как всегда великолепно, вернув себе образ строгой и неприступной правительницы: буйный шелковый водопад темно-фиолетовых волос, который ночью касался земли, теперь был аккуратно и надежно собран в её фирменную, безупречно строгую высокую укладку. Ни один волосок не смел выбиться наружу; облегающий силуэт из дорогой плотной ткани цвета спелой, темной крови идеально подчеркивал её стройную фигуру, напоминая о том, насколько горячее тело скрывается под этими дневными условностями; высокий, идеально накрахмаленный белоснежный воротник стойкой обхватывал её изящную шею. Этот элемент гардероба сегодня был как нельзя кстати. Он надежно и плотно закрывал чувствительную бледную кожу, на которой под белой тканью скрывались те самые сочные, багровые засосы — горячие автографы, оставленные сильными губами сурового профессора боевых искусств. Гриффин ухмыльнулась своим мыслям, слегка поправив воротник длинными пальцами. Ночь прошла, маски снова надеты, но память ведьмы, в отличие от беспамятства Кодаторты, хранила каждую секунду их сладкого грехопадения у озера. После полудня тишину кабинета нарушил мелодичный звон волшебного зеркала связи. На зеркальной глади появилось обеспокоенное лицо директрисы Алфеи. ​— Гриффин, дорогая, добрый день! — раздался мягкий, но настойчивый голос Фарагонды. — Нам срочно нужно обсудить новые меры безопасности границ Магикса. Я настаиваю на очередном экстренном собрании директоров. Желательно прямо сейчас, у меня в Алфее. Саладин и Кодаторта уже согласились и скоро прибудут. ​— Что ж, Фарагонда... Раз уж ты настаиваешь, я буду, — с легким вздохом ответила ведьма, лениво прикрыв глаза. — Дай мне десять минут. Закрыв связь, Гриффин поднялась со кресла и подошла к ростовому зеркалу. Она критически осмотрела себя, слегка поправила темный макияж, сделав губы еще более насыщенными и кроваво-красными, и еще раз убедилась, что высокий воротник скрывает все компрометирующие следы бурной ночи. Взмахнув руками, Гриффин соткала фиолетовое облако телепортации и шагнула прямо в него. ​Хлопок! ​Секунду спустя Директриса Облачной Башни материализовалась прямо у центральных кованых ворот Алфеи. Оказавшись на территории школы фей, ведьма тут же брезгливо поморщилась. Вокруг порхали разноцветные бабочки, пахло приторно-сладким ароматом роз, а обилие нежно-розовых, пастельных и золотых тонов в архитектуре замка буквально резало её ведьминские глаза, привыкшие к благородному готическому полумраку. ​Гриффин царственной походкой направилась по аллее к главному входу, мысленно готовясь к встрече с коллегами. И особенно — с одним очень дисциплинированным профессором, который даже не подозревает, чьи безумные стоны до сих пор эхом звучат в его подсознании. ​Как ни странно, мисс Гриффин прибыла в Алфею первой. Обычно ведьмы не утруждают себя пунктуальностью, особенно когда дело касается визитов к светлым феям, но сегодня у Директрисы Облачной Башни был свой, особый интерес. Она стремительно шла по золоченым коридорам школы, цокая высокими каблуками и заставляя попадавшихся навстречу первокурсниц испуганно прижиматься к стенам. ​Разумеется, правила хорошего тона Гриффин оставила за пределами этой школы. Без малейшего намека на стук она толкнула тяжелые дубовые двери и величественно вошла в кабинет Фарагонды. Полы её темно-красного платья взметнулись, когда дверь за её спиной со свистом захлопнулась сама собой. Фарагонда, сидевшая за своим изящным столом и перебиравшая какие-то волшебные свитки, подняла взгляд и мягко улыбнулась. Она давно привыкла к бесцеремонным манерам своей темной коллеги. ​— Гриффин, здравствуй! Рада видеть. Ты пунктуальна, как всегда, — добродушно поприветствовала её директриса Алфеи, жестом приглашая присесть в кресло напротив. ​— Добрый день, Фарагонда, — холодно, но с каплей привычного уважения отозвалась ведьма, проигнорировав предложение сесть и оставшись стоять во весь свой царственный рост. — Ты же знаешь, я не люблю опаздывать. Тем более, чем скорее мы начнем это собрание, тем быстрее я смогу покинуть твою обитель розового безумия и вернуться в Облачную Башню. У меня там... дела. ​— Верно, — Фарагонда понимающе кивнула, откладывая бумаги в сторону. Она внимательно посмотрела на Гриффин, словно пытаясь что-то разглядеть на её лице. — Как прошла ночь? ​У Гриффин внутри на долю секунды всё похолодело. Перед глазами мгновенно пронесся образ горячего, мускулистого тела Кодаторты, прижимающего её к стволу дуба у озера. ​— В каком смысле? — ледяным тоном переспросила ведьма. ​Её рука в длинной черной перчатке как бы невзначай поднялась к шее. Грациозным, контролируемым движением Гриффин аккуратно поправила высокий белоснежный воротник-стойку, кончиками пальцев проверяя, плотно ли ткань прилегает к коже. Не дай дракон хоть один багровый засос выбьется на всеобщее обозрение — Фарагонда со своей проницательностью сразу всё поймет. ​Директриса Алфеи лишь безмятежно улыбнулась, не заметив этого секундного жеста защиты. ​— Ну как же. Вчера ведь было тринадцатое июля... точнее, ночь на четырнадцатое. Традиционное время для ваших... особых ритуалов, — мягко пояснила Фарагонда. — Я знаю, как важен этот день для Облачной Башни. ​— Ах, это... — Гриффин мысленно выдохнула, вернув лицу маску абсолютного, высокомерного спокойствия. Она слегка повела плечом, заставив воротник сесть идеально. — Вполне себе всё хорошо. Шабаш удался на славу. Мои девочки получили необходимую разрядку и сейчас отсыпаются. ​— Прекрасно, — искренне отозвалась Фарагонда. — Рада, что всё прошло без происшествий в лесу. ​Гриффин едва сдержала торжествующую и чертовски порочную усмешку. «О да, Фарагонда, без происшествий... Если не считать того, что один ваш суровый коллега из Красного Фонтана этой ночью переписал все свои правила приличия», — подумала ведьма, предвкушая момент, когда в этот кабинет наконец войдет виновник её тайных мыслей. Вскоре тяжелые дубовые двери кабинета распахнулись снова, и в комнату вошли долгожданные гости: умудренный опытом директор Саладин, опирающийся на свой неизменный посох, и профессор Кодаторта — как всегда подтянутый, суровый, воплощение воинской дисциплины Красного Фонтана. ​Фарагонда тут же поднялась навстречу старым друзьям, встретив их мягкой улыбкой и привычным теплым приветствием. Саладин слегка наклонил голову, приветствуя глав двух женских школ: ​— Добрый день, дамы. Извините за наше опоздание, — спокойно и уважительно произнес маг. ​— Ох, Саладин, перестаньте! Вам можно простить любые опоздания, — отмахнулась Фарагонда, искренне рада видеть давнего соратника. Гриффин, стоявшая чуть в стороне, элегантно скрестила руки на груди. Её облегающее платье цвета спелой крови соблазнительно подчеркнуло изгиб бедер, когда она с привычной язвительностью вставила свои пять копеек: ​— Говори за себя, Фарагонда. Саладину просто повезло, что он старше меня. Чисто из уважения он до сих пор не превращен в жабу. ​— Дорогая Гриффин, ты как всегда любезна, — старик лишь добродушно рассмеялся, привыкший к специфическому юмору темной колдуньи. ​Фарагонда тем временем перевела взгляд на спутника Саладина: ​— Профессор Кодаторта, доброго дня. Прошу, присаживайтесь. ​Воин, чье сердце при виде Директрисы Облачной Башни внезапно сделало дикий, необъяснимый кувырок, заставил себя оставаться внешне невозмутимым. Он коротко поклонился: ​— Директриса Фарагонда, директриса Гриффин. Рад встрече. И вот тут случилось то, ради чего Гриффин вообще согласилась прийти. Назвать взгляд Кодаторты просто «внимательным» было нельзя. Суровый воин буквально прирос глазами к ведьме. ​В его голове весь день творился настоящий ад: он был абсолютно уверен, что ночью ему приснился запредельно реалистичный, безумный сон. Сон, где эта неприступная женщина была нагой в его объятиях, где она сладостно стонала ему в губы, пока он прижимал её к дереву. Но сейчас, видя её вживую, Кодаторта чувствовал, как его тело предательски горит от одного её присутствия. ​Его взгляд на несколько долгих, гипнотических секунд задержался на её шее. Плотный, накрахмаленный белый воротник её платья сидел безупречно, но профессор почему-то подсознательно знал, что скрывается под этой тканью. Ему отчаянно хотелось подойти и сорвать этот воротник, чтобы проверить свою безумную догадку. ​Гриффин, уловив этот тяжелый, затуманенный страстью взгляд, торжествовала. Магия амнезии тринадцатого июля стерла его логические воспоминания, но тело и инстинкты воина помнили всё. Ведьма медленно, дразняще опустила длинные ресницы и едва заметно ухмыльнулась уголками накрашенных губ. Она без слов дала ему понять: «Смотри сколько угодно, профессор. Тебе никто не поверит». ​Фарагонда, слава богу, ничего не заметила и похлопала в ладоши, прерывая затянувшуюся немую сцену: ​— Итак, все в сборе. Предлагаю начать. Собрание выдалось долгим и утомительным. Карты барьеров, отчеты лазутчиков, бесконечные свитки — обсуждение мер безопасности затянулось до самого захода солнца. ​Однако последний час официальной встречи плавно перетек в неформальную беседу. Профессора перебрались на просторную открытую террасу Алфеи, где, непринужденно болтая о делах Магикса, попивали ароматный чай из изящных фарфоровых чашек. ​Небо окрасилось в невероятные багрово-розовые тона угасающего дня. Но если Саладин и Фарагонда были полностью увлечены беседой, то Кодаторте было явно не до чая. Суровый наставник Специалистов, делая вид, что слушает коллег, то и дело бросал скрытные, голодные взгляды на мисс Гриффин, которая грациозно держала свою чашку тонкими пальцами в черных перчатках. Воин безуспешно пытался разгадать загадку своего «ночного кошмара», а ведьма лишь изредка бросала на него ответные, полные скрытой иронии и тайной страсти взгляды, наслаждаясь своей маленькой победой. Постепенно на школу фей опустились густые, прохладные сумерки. Багряный закат догорел, уступая место глубокой синеве летнего вечера. Свитки были свернуты, карты безопасности убраны, и уставшие от долгих споров преподаватели наконец начали расходиться. ​Фарагонда, как истинная и гостеприимная хозяйка, любезно проводила всех гостей до массивных главных ворот Алфеи. Первой она тепло попрощалась с Гриффин, пожелав ей спокойного пути и мягко поблагодарив за визит. Ведьма лишь сухо кивнула и, шурша полами своего кроваво-красного платья, пошла по тропинке чуть дальше от ворот — туда, где магия Алфеи не мешала пространственным переходам. Гриффин отошла на приличное расстояние под сень вековых деревьев. Она уже подняла руку в черной перчатке, чтобы соткать заклинание телепортации, как вдруг сзади послышался уверенный, тяжелый шаг. ​Колдунья обернулась. Прямо перед ней, нарушая все границы дозволенного, вырос профессор Кодаторта. В полумраке сумерек его широкие плечи казались еще массивнее, а взгляд горел тем самым опасным, решительным огнем, который Гриффин видела прошлой ночью у озера. ​— Мисс Гриффин, вас проводить? — низким, бархатным голосом спросил воин, слегка склонив голову. ​— О, не стоит... — ведьма заставила себя сохранить на лице маску высокомерного безразличия, хотя сердце предательски пропустило удар. — Я телепортируюсь. ​Она сделала изящный пасс руками. В воздухе с тихим шипением открылся портал — кружащаяся воронка из темно-фиолетовых искр и зеленого пламени. Но Гриффин не спешила делать шаг в неизвестность. Она видела по напряженной позе мужчины, что тот не собирается уходить просто так. ​— У вас что-то ещё, профессор? — с легким вызовом спросила она, вздернув подбородок. ​— Да, — Кодаторта сделал шаг вперед, почти вплотную приближаясь к ней и заставляя её втянуть носом знакомый запах кожи и стали. — Вчера вы забыли вот это. ​Он протянул ей раскрытую ладонь. На его широкой, мозолистой мужской ладони, ярко вспыхивая в свете портала, лежала изысканная, невероятно элегантная серебряная сережка с крупным, каплевидным рубином. Сережка, которую Гриффин действительно потеряла прошлой ночью во мху у озера, когда он прижимал её к стволу векового дуба. ​Гриффин на мгновение замерла, её дыхание перехватило. Но Кодаторта не дал ей опомниться. Он наклонился к самому её уху, почти касаясь губами шелковистых темно-фиолетовых волос, и выдохнул горячим, обжигающим шепотом прямо под высокий воротник её платья: ​— И еще... я хотел сказать, что я все помню. Во всех подробностях. От этого интимного, хриплого шепота по коже ведьмы пробежали дикие, обжигающие мурашки. Её безупречная защита дала трещину. Контролировать чувства рядом с этим мужчиной становилось невыносимо трудно. ​Резко выхватив серебряную сережку из его ладони, Гриффин поспешно сделала шаг назад, прямо в мерцающую воронку портала. ​— Не понимаю, о чем вы. Всего хорошего, профессор, — бросила она напоследок, пытаясь вернуть голосу прежнюю ледяную сталь, хотя её щеки горели ярче рубина в руке. ​Фиолетовые искры вспыхнули, и Директриса Облачной Башни растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкий шлейф аромата горькой полыни. Профессор Кодаторта остался стоять один на темной лесной тропинке. На его обычно суровом, угрюмом лице расплылась хитрая, безумно довольная мужская ухмылка. Он медленно поднял голову, глядя в темнеющее небо, туда, где за лесом высились шпили Облачной Башни. ​— До новых встреч, госпожа директриса, — негромко произнес он в пустоту. — И встреча обязательно состоится. Ведь не гоже великой ведьме ходить с одной сережкой... ​С этими словами мужчина медленно разжал свой второй кулак. ​На его ладони, мягко мерцая в свете зажигающихся звезд, покоилась вторая сережка с точно таким же кроваво-красным рубином. Воин прекрасно знал, что делает. Он оставил её себе, как самый надежный залог того, что Гриффин обязательно вернется к нему. И следующая ночь тринадцатого июля наступит гораздо раньше, чем она думает.