13 Июля

Госпожа Судьба никогда не бывает предсказуемой. Её пути извилисты, а правила игры меняются без малейшего предупреждения. Сегодня ты свято веришь, что нашел человека, который станет твоей нерушимой опорой, твоей тихой гаванью и твоей жизнью. Ты готов делить с ним каждый вздох, доверяя без оглядки. А завтра... завтра вы просыпаетесь злейшими врагами, разделенными непреодолимой пропастью из обид, пепла и взаимной ненависти. ​Но у Судьбы есть и другая, еще более изощренная шутка: столкнуть лбами тех, кто годами соблюдал холодную, вежливую дистанцию, и в одно мгновение разжечь безумный пожар там, где, казалось бы, никогда не должно было быть даже искры. ​Профессор Кодаторта шел следом за мисс Гриффин, чувствуя, как его тяжелые армейские сапоги буквально тонут в мягком лесном мху. Разум ветерана боевых искусств, всегда работавший как безупречный швейцарский механизм, сейчас капитулировал перед реальностью. ​Да за все те долгие годы, что они изредка пересекались на скучных официальных советах директоров Магикса, он даже мысли не допускал, что ему с этой роскошной, властной женщиной хоть что-то светит. Гриффин всегда казалась ему неприступной готической королевой, утонченной и бесконечно далекой. Мужчина его склада — прямолинейный, грубоватый воин — просто не вписывался в её эстетику темного величия. И вот сейчас он послушно идет за ней по тайной лесной тропинке. ​Кодаторта не был уверен, что всё это происходит наяву. Сладкий, пьянящий воздух ночи, пропитанный первородной магией, ароматом горьких трав и шлейфом её кожи, кружил голову сильнее любого зелья. ​«Это сон. Определенно, это какой-то безумный, слишком детальный сон», — пульсировала в его голове единственная мысль. Но если это и впрямь было наваждение, то суровый профессор Красного Фонтана готов был отдать все свои мечи и драконов, лишь бы этот сон никогда не заканчивался. Просыпаться он не желал ни под каким предлогом. Гриффин шла впереди с грацией уверенной в себе хищницы. Каждое её движение на высоких шпильках было верхом соблазна. Полы тяжелого бордового бархата при ходьбе волнующе распахивались, в лунном свете обнажая идеальные изгибы бедер и стройные ноги. Её темно-фиолетовые волосы, распущенные и спускавшиеся значительно ниже поясницы, мягким шелковым веером колыхались в такт её шагам, прикрывая обнаженную спину. ​Она вела его всё дальше вглубь Черного леса, туда, где кроны вековых деревьев смыкались настолько плотно, что посторонние взгляды и звуки далекого шабаша окончательно растаяли в темноте. Они остались абсолютно одни в этом уединенном, окутанном тайной полумраке. Вскоре узкая тропинка вывела их из густой лесной чащи на просторную, скрытую от посторонних глаз поляну. Прямо перед ними раскинулось лесное озеро. Его зеркальная, абсолютно черная гладь казалась неподвижной, но в ней, словно в дорогом хрустале, отражалась огромная серебряная луна и редкие фиолетовые всполохи далекого ведьминского костра. Легкий туман стелился по самой воде, создавая атмосферу уединения и какой-то первозданной, чистой магии. ​Гриффин плавно остановилась у самой кромки воды. Профессор замер в полушаге от неё. ​Колдунья медленно, с кошачьей грацией повернулась к нему лицом. Теперь они стояли вплотную. Кодаторта чувствовал, как от её тела исходит почти осязаемый жар, а аромат горькой полыни и ночной свежести буквально кружил голову. Из-под широких полей шляпы на него смотрели гипнотические, мерцающие янтарные глаза. Гриффин заговорила первой. Её бархатный, низкий голос в тишине у озера звучал как интимный шёпот, проникающий под самую кожу: ​— Понимаю ваше смятение, Кодаторта. Просто сегодня особенная ночь — время, когда нет места мыслям и логике. Остаются только чувства, магия и... желания. Суровый воин, привыкший к четким командам и железному контролю, с трудом нашел в себе силы озвучить мучивший его вопрос. Его голос прозвучал непривычно хрипло: ​— Я не совсем понимаю, мадам Гриффин... Директриса сделала крошечный шаг вперед, сокращая и без того призрачное расстояние между ними. Она медленно подняла руку в длинной черной перчатке и коснулась груди профессора, прямо над сердцем, чувствуя, как бешено и тяжело оно бьется под плотной тканью его мундира. ​— Я попробую объяснить, — тихо ответила она, и её губы тронула мягкая, порочная улыбка. — В ночь тринадцатого июля у ведьм просыпается первозданная сила, которая является частью нашей сущности. Её контролировать не так легко, поэтому используются ритуальные танцы, песни... ​— А то, что вы и ваши ученицы без одежды... — Кодаторта запнулся, его взгляд предательски скользнул вниз, туда, где бордовый плащ Гриффин слегка приоткрывал манящие изгибы её бедер и очерчивал контур сосков. — Это для чего? — Чтобы принять магию в себя, нужно быть в максимальной наготе, — выдохнула Гриффин, глядя ему прямо в глаза. — Любая ткань, любая преграда искажает чистый поток первородной силы. В эту ночь мы должны быть едины со своей природой. Кодаторта тяжело выдохнул. Оправдания закончились, логика окончательно сдалась, а устав Красного Фонтана вместе со всеми его правилами приличия казался сейчас чем-то бесконечно далеким и абсолютно глупым. ​Гриффин, видя, как этот сильный, несгибаемый мужчина буквально плавится под её взглядом, медленно повела плечом. Тяжелая ткань плаща послушно соскользнула с одного её плеча, обнажая безупречную бледную кожу с легким, мерцающим зеленоватым оттенком, высокую округлую грудь и изящную ключицу. ​— Ну же, Кодаторта... — прошептала она, её рука скользнула с его груди выше, нежно очерчивая линию его сильной челюсти. — Неужели великий воин Красного Фонтана испугался одной обнаженной ведьмы? Этот вызов стал последней каплей. Кодаторта резко, собственническим жестом перехватил её тонкое запястье. Его пальцы, привыкшие к тяжелому оружию, сжались на её руке удивительно нежно, но с непреклонной, мужской силой. Он притянул её к себе еще ближе, чувствуя, как её обнаженное тело прижимается к его груди сквозь тонкую ткань его одежды. Она победно и тихо рассмеялась, запрокинув голову назад, готовая полностью раствориться в этой магии желаний. Кодаторта сделал то, что должен был сделать мужчина, окончательно потерявший контроль под действием первородных чар. Он резко сократил те жалкие миллиметры, что их разделяли, и властно перехватил её тонкую талию своими сильными, мозолистыми ладонями воина. Сила его хватки была на грани грубости, но именно это Гриффин и хотела почувствовать. Он рванул её тело к себе, прижимая к своей груди так тесно, что между ними не осталось даже воздуха. ​Его мысли больше не принадлежали ему. Все тактические схемы, тренировки специалистов, устав Красного Фонтана — всё это сгорело в багровом пламени её глаз. В его голове, словно наваждение, пульсировал только один образ: эта невероятная, пахнущая полынью ведьма, которая держала его разум в своих длинных черных перчатках. Кодаторта тяжело, рвано дышал, глядя на её полуприкрытые веки и влажные губы. ​— Что это..? — хрипло, почти шепотом выдохнул он, борясь с собственным рассудком. ​— О чем вы, профессор? — Гриффин слегка склонила голову набок, и её темно-фиолетовые волосы скользнули по его плечу. В её глазах плясали торжествующие бесовские искорки. ​— Я не могу себя контролировать рядом с вами... — признался он, и это признание далось ему с трудом, но скрывать очевидное было уже глупо. ​— Хмм, ну тут два варианта, — ведьма дразняще провела пальчиком по его воротнику, заставляя его кожу покрыться мурашками. — Либо я вас приворажила... либо ваши гормоны оказались сильнее вас. ​— Я склонен верить, что вы меня заколдовали, — выдохнул Кодаторта, окончательно сдаваясь на милость победительницы. ​— Ваше право, профессор, — с тихим, бархатным смешком ответила она. Это было его последнее слово перед тем, как окончательно рухнуть в бездну. Кодаторта больше не стал тратить драгоценные мгновения на пустые разговоры. Он наклонился и накрыл её чувственные губы глубоким, властным и неистовым поцелуем. В этом поцелуе не было нежности — только накопленная годами скрытая страсть, помноженная на дикое безумие ночи тринадцатого июля. Гриффин с готовностью ответила на его напор, крепко вцепившись в его сильные плечи. ​В порыве этой вспыхнувшей страсти руки профессора скользнули по её плечам, увлекая за собой тяжелую бархатную ткань. ​Шурх... ​Одним легким, но уверенным движением мужчины бордовый плащ послушно соскользнул с её плеч и бесшумно упал на влажную траву у озера. Гриффин осталась абсолютно обнаженной в его крепких объятиях, если не считать длинных перчаток, каблуков и ведьминской шляпы. Серебряный свет луны очертил безупречные, мерцающие линии её подтянутого тела, превращая Директрису Облачной Башни в истинное, греховное божество этой ночи. Мисс Гриффин не была бы великой ведьмой, если бы позволила мужчине заправлять всем парадом. Заметив, как тяжело дышит Кодаторта в своем плотном воинском мундире, она хитро прищурилась. ​Её пальцы в длинных черных перчатках едва заметно шевельнулись, высвобождая короткую, но мощную вспышку фиолетовой магии. В ту же секунду тяжелые застежки, ремни и плотная ткань формы Красного Фонтана буквально испарились, оставив профессора абсолютно нагим перед лицом его личного наваждения. Теперь, лишенные любых преград и условностей, они стояли друг перед другом под серебряным светом луны. Контраст был сумасшедшим: суровый, покрытый шрамами от былых сражений мускулистый воин и изящная, зрелая ведьма с мерцающей зеленоватым глянцем кожей. И эта ночь окончательно забрала их разум. Кодаторта, ведомый чистым инстинктом, властно подхватил Гриффин и в один шаг прижал её спиной к широкому стволу векового дуба. Шершавая, прохладная кора дерева контрастировала с обжигающим жаром её обнаженного тела. ​Теряя остатки контроля, профессор припал к её шее. Его губы, обычно суровые и сжатые, теперь оставляли властные, требовательные поцелуи на её бледной коже, спускаясь ниже, к высокой, вздымающейся груди. Он целовал её жадно, до дрожи, оставляя на изящных ключицах отчетливые багровые отметины — клеймо своей вспыхнувшей страсти. ​Гриффин сладко выдохнула, запрокинув голову назад, так что её остроконечная шляпа съехала еще сильнее, а фиолетовые волосы рассыпались по темной коре. В ответ она с силой провела своими острыми, ухоженными ногтями по его напряженной, мускулистой спине, оставляя на ней яркие красные полосы. Кодаторта низко, по-тигриному рыкнул от этой смеси сладкой боли и чистого возбуждения: ​— Не делайте так, мисс Гриффин... — хрипло выдохнул он ей в самые губы. ​— А то что, профессор? — прошептала ведьма, обжигая его шею дыханием. — Ваша жена устроит вам грандиозный скандал? ​— Я не женат, — отрезал воин, фиксируя её бедра своими сильными руками. ​— Хм... как жаль, — разочарованно, но безумно порочно протянула Гриффин, прикусив губу. — А я уже настроилась сыграть роль вашей тайной, запретной любовницы. ​— Вам не нужно играть эту роль, — Кодаторта посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде читалась абсолютная, дикая решимость. — Ибо вы уже ею стали. С этими словами суровый наставник Специалистов крепко перехватил колдунью под бедра, легко приподнимая её над землей. Гриффин инстинктивно обхватила его мощный торс своими стройными ногами, еще сильнее вжимаясь в его объятия. ​Одним плавным, мощным и уверенным движением воин вошел в неё, заставив ведьму шумно, со стоном выдохнуть в прохладный ночной воздух. Близость двух жарких тел у зеркального озера стерла последние границы между силой Красного Фонтана и хаосом Облачной Башни. В объятиях Кодаторты Гриффин вспыхнула подобно спичке — её ведьминская магия, спавшая до этой ночи, соединилась с чистой, первобытной страстью. Каждое прикосновение профессора отзывалось в её теле электрическими разрядами, заставляя мерцающую под луной кожу гореть от невыносимого, сладкого жара. ​Несмотря на свой суровый вид, шрамы и репутацию беспощадного наставника, в этот момент Кодаторта преобразился. ​Его объятия были крепкими, но удивительно мягкими. Он направлял их общую страсть плавно и чутко, словно держал в руках самое ценное, хрупкое и одновременно самое могущественное сокровище в своей жизни. В его силе не было натиска — только глубокое, осознанное желание дать ей почувствовать себя желанной. ​Мускулистые руки профессора нежно очерчивали изгибы её талии и бедер, приподнимая и удерживая ведьму с абсолютной легкостью. Его глубокие толчки нарастали в такт ее рваному дыханию, угадывая каждое тихое движение её тела. Профессор склонился к ней, окончательно забирая её дыхание себе. Он покрывал её упругую грудь, шею и плечи влажными, чувственными поцелуями, согревая чувствительную кожу своим горячим дыханием. ​Гриффин, полностью растворившись в его нежности, сладостно стонала прямо ему в губы. Каждый её тихий, дрожащий вздох находил ответ в его поцелуях. Она крепче сжимала его плечи руками в черных перчатках, зарываясь пальцами в его волосы и полностью отдавая себя во власть этого мужчины. ​Их поцелуи становились глубже, слаще и неторопливее. Время вокруг них словно остановилось. Вода в озере оставалась абсолютно неподвижной, отражая две тени, слившиеся в единое целое на фоне багровых отсветов Черного леса. В эту ночь тринадцатого июля суровый воин и величественная ведьма нашли свою идеальную гармонию, согревая друг друга жаром своих тел до самого рассвета.