Песнь о кровавом драконе

      Вода Божьего Ока была черной, тяжелой и ледяной. Она заполняла легкие, выталкивая наружу остатки воздуха, и тянула вниз, на дно, к костям древних королей.       Деймон вынырнул резко, с хриплым, судорожным вздохом, который отозвался острой болью в сломанных ребрах. Он закашлялся, выплевывая озерную воду, перемешанную с привкусом собственной крови. Глаза жгло. Перед взором все плыло: серое, затянутое туманом небо, свинцовые волны и далёкий, едва различимый берег.       Первой мыслью было оружие. Правая рука судорожно сжалась, но пальцы нащупали лишь пустоту. Темная Сестра. Великий меч из валирийской стали остался там, на глубине, намертво засаженный по самую рукоять в глазницу Эймонда.       Деймон перевернулся на спину, тяжело гребя левой рукой, чтобы удержаться на воде. На нем не было тяжелых доспехов — перед боем он намеренно надел лишь вареную кожу, словно зная, что придется прыгать. Это его и спасло.       — Караксес... — хрипло вырвалось из его горла. Звук утонул в шуме прибоя. Принц завертел головой, преодолевая тошноту и головокружение. Вокруг не было ни следа исполинской туши Вхагар. Не было торжествующего или умирающего племянника. Озеро выглядело пугающе спокойным, словно секунды назад здесь не рушились небеса и не гибли величайшие чудовища Вестероса. Только тишина и туман.       Вдруг в паре десятков ярдов от него вода буквально вскипела. Из глубин показалась длинная, уродливая багровая шея. Караксес вынырнул, тяжело и шумно пуская ноздрями кровавые фонтаны. Его огромный желтый глаз, полный боли и дикой ярости, завертелся, пока не сфокусировался на Деймоне.       Ищейка тоже выжил.       Дракон издал глухой, булькающий клекот. Его левое крыло было сильно изорвано когтями Вхагар, а по длинному змеиному брюху расплывалось огромное багровое пятно — старая сука распорола его, перед тем как рухнуть вниз. Но магия, струившаяся в крови валирийских тварей, все еще держала его на плаву. Караксес медленно, превозмогая боль, погреб к своему всаднику.       Деймон доплыл до него, уцепился за обрывки кожаных ремней уцелевшего седла и с трудом взобрался на чешуйчатую спину. Каждый шаг давался с трудом — левое бедро было глубоко рассечено, сапог хлюпал от крови.       Они медленно двигались к берегу. Деймон тяжело дышал, уткнувшись лбом в теплую, пахнущую серой шею своего дракона. Напряжение боя постепенно уходило, уступая место холодному, расчетливому разуму военачальника.       «Эймонд мертв», — думал Деймон, и на его окровавленных губах появилась мрачная, жестокая усмешка. — «Я видел, как Темная Сестра вошла в его пустую глазницу. Если я вынырнул, а он нет — значит, одноглазый ублюдок остался кормить рыб вместе со своей древней коровой. Вхагар больше нет. Зеленые лишились своего главного молота».       Это была победа. Страшная, купленная ценой его собственного дракона и любимого меча, но победа. Рейнира должна была узнать об этом.       Караксес с тяжелым рокотом выполз на пустынный, заросший высокой травой берег. Дракон обессиленно рухнул на гальку, тяжело дыша и поджимая раненое крыло. Деймон сполз с седла и упал рядом, на сырую землю. Его трясло от холода и потери крови.       Он огляделся. Харренхолл должен был виднеться на горизонте — его колоссальные, оплавленные башни невозможно не заметить с этой точки. Но туман был слишком густым, а берег казался странно... заброшенным. Ни разъездов Черных, ни лазутчиков Зеленых, ни дымов от лагерей.       Деймон закрыл глаза, позволяя себе несколько минут слабости. Нужно переждать. Зализать раны. Караксесу нужно подсохнуть и стянуть раны на брюхе, прежде чем они смогут взлететь. А ему самому — соорудить повязку из остатков плаща, чтобы не истечь кровью на этом безымянном пляже.       Он был уверен, что война все еще идет за стенами этого тумана. Он просто еще не знал, что его война закончилась сто семьдесят лет назад.