Глава 8: О прошлом...
20 июля 2026 г., 09:06
Фух глава должна была быть очень насыщенная, но на меня навалилось много дел, поэтому выкладываю только половину, так ещё и на день позже. Прошу прощения.
------------------------------------------------------------
Железный шлем давил на виски, а чужой кожаный колет казался слишком тесным, но Деймон не обращал внимания на такие мелочи. Он шел по узкому, заваленному вековым мусором подземному переходу, и его шаги в тяжелых гвардейских сапогах звучали приглушенно, вязня в густой пыли. Этот потайной лаз, начинавшийся у дождевого коллектора у основания скалы, не подвел. Мейгор Жестокий строил на века. За две сотни лет туннель частично оброс известковыми наплывами и паутиной, кое-где со сводов капала затхлая вода, но проход оставался свободным. Деймон прекрасно помнил, как в своей бурной молодости использовал эти крысиные тропы, чтобы тайно сбегать из замка или подслушивать разговоры лордов. Он рассчитывал выйти прямиком к королевским архивам, но старый коридор сделал петлю, и Деймон сам не заметил, как ноги вывели его в колоссальную подземную залу склепа. В ту секунду, когда он переступил порог подземелья и вдохнул сухой, костяной воздух, Порочный Принц растерялся. Он замер у подножия исполинского черного черепа Балериона, и его ладонь в стальной перчатке инстинктивно легла на холодную кость. Деймон горько усмехнулся про себя под маской шлема. Надо же, он стал похож на старого, сентиментального дурака вроде его брата Визериса, раз задержался здесь. Простоять несколько минут, уставившись на мертвые останки былого величия, пока наверху его ищет весь гарнизон города — это было совершенно не в его стиле. Но зрелище этого кладбища драконов резануло по сердцу. Костей в подвале заметно поприбавилось со времен его Танца. Ряды черепов уходили далеко в темноту, превращая некогда величественный замок в огромную усыпальницу. Впрочем, Деймона это не удивило. Услышав от лавочника на улице, что его дом свергнут, он сразу понял: драконы не могли пережить крушение династии. Без магии валирийской крови эти великие существа были обречены вымереть. Куда больше его удивляло другое. Этот новый король, Роберт Баратеон, судя по слухам, ненавидел Таргариенов всей душой. Деймон искренне поразился тому, что узурпатор оказался достаточно ленив или суеверен, чтобы оставить эти кости нетронутыми. Будь на месте Баратеона какой-нибудь фанатичный Хайтауэр, он бы давно приказал раздробить эти черепа в порошок и выкинуть в залив, чтобы стереть память о драконах. Но олень не тронул склеп. Оставил лежать под замком, словно побоялся гнева мертвых богов Валирии. Встретить здесь, среди мертвецов, живую девчонку Старков было полной неожиданностью. Вроде бы он себя не выдал. Девчонка приняла его за обычного гвардейца, а его туманный рассказ про драконьего наездника с фиалковыми глазами заставил её сверкнуть пятками и убежать наверх. Пожилой тактик внутри него до сих пор недовольно ворчал. По-хорошему, в этой мышеловке нельзя было оставлять свидетелей. Девчонка запомнила его форму и хромоту. Одно точечное, быстрое движение валирийского кинжала в темноте склепа — и её маленькое тело навсегда осталось бы лежать между драконьих зубов, где его не нашли бы до окончания всех обысков. Чисто, надежно, без лишнего риска. «Но если я хочу править этим огрызком королевства, мне придется сдерживать свою кровожадность», — хладнокровно рассудил он, сворачивая в следующий, более узкий коридор, который вел под Твердыней Мейгора. — «Бессмысленные убийства детей — это удел слабых. Удел таких ублюдков, как Ларис Стронг или Эймонд Одноглазый. Правитель должен внушать трепет своей силой, а не резать девчонок в подвалах». К тому же, имя, которое она назвала, заставило его придержать руку. Эддард Старк. Деймон никогда не знал этого человека лично. Из Старков он помнил только Кригана — сурового, жесткого волка, который перед самой его битвой над Божьим Океом только собирал свои тысячи штыков в Винтерфелле, поклявшись поддержать Черных и защитить права детей Рейниры. Деймон ушел на дно, так и не узнав, дошел ли Криган до столицы, выполнил ли клятву и выжил ли вообще хоть кто-то из его собственных сыновей. «И вот теперь её отец, этот Эддард Старк, служит Десницей у узурпатора Баратеона», — угрюмо размышлял принц, и его фиалковые глаза под шлемом опасно сузились. — «Пошел против моей крови вместе со штормовыми лордами. Предал старый уговор? Или за эти два века мир вывернулся так, что у волков не осталось выбора? Нужно посмотреть, какой он. Если в его жилах еще осталась капля чести его предка Кригана, а не просто жадность южного политикашки, то с ним еще можно будет поговорить. Напомнить Винтерфеллу о древних долгах, когда придет время». Коридор впереди стал светлее. Деймон замедлил ход, бесшумно ступая по плитам пола. Он подошел к тяжелой, окованной железом дубовой двери, за которой скрывались королевские архивы. Он замер в тени каменной арки, положив руку на рукоять меча, и внимательно осмотрелся. Вокруг не было ни души. Ни единого патруля, ни единого караульного у дверей. Похоже, Старк действительно стянул всех людей на стены, оставив сердце замка без присмотра. Деймон подошел к створке двери и осторожно надавил на железное кольцо, готовый войти внутрь и наконец получить ответы. Тяжелая дубовая створка поддалась с глухим, неохотным скрыпом. Деймон скользнул внутрь и тут же притворил за собой дверь, мягко опустив железное засовное кольцо. Королевский архив встретил его мертвой, звенящей тишиной и запахом сухих чернил, пергаментного клея и старой кожи. За две сотни лет это место почти не изменилось. Те же колоссальные сводчатые потолки, те же бесконечные ряды массивных стеллажей из темного железноствола, уходящие в непроглядную темноту. Вот только в его время здесь постоянно шныряли мейстеры с лампами, а полы были чистыми. Нынешний замок узурпатора Баратеона явно не жаловал книги — на дубовых столах и полках лежал слой серой пыли толщиной в палец, а в углах висели вековые кружева паутины. Деймон медленно пошел вдоль рядов, вытягивая шею. Шлем давил на уши, железный наносник перегораживал обзор, заставляя его то и дело поворачивать всю голову целиком. Мысль о том, чтобы снять эту проклятую жестянку, пришла сразу, но Порочный Принц упрямо сжал зубы и оставил шлем на голове. Рисковать нельзя. Замок на осадном положении. Если в архив случайно зайдет патруль или слуга, они должны увидеть обычного Золотого Плаща, который проверяет дальние углы, а не валирийского чужака. Он искал нужные хроники почти вслепую, чертыхаясь про себя. Кожаные перчатки стражника были слишком грубыми — пальцы не чувствовали корешков, и Деймону приходилось наклоняться к самым полкам, вчитываясь в тусклые выцветшие ярлыки. Наконец в самом дальнем, тупиковом пролете, куда почти не проникал свет от окон, он наткнулся на тяжелые кожаные фолианты, скрепленные валирийскими стальными пряжками. На корешке первого из них корявым почерком мейстера было выведено: «Хроники правления Визериса Первого и последующей Смуты, именуемой Танцем Драконов». Деймон замер. Пальцы в грязной коже невольно дрогнули. Ему безумно, до дрожи в суставах хотелось прямо сейчас открыть этот том. Посмотреть, как эти трусливые крысы из Цитадели записали его жизнь. Что они написали про его победы на Ступенях? Как назвали его брак с Рейнирой? С какими эпитетами сохранили для потомков его последний полет над Божьим Океом? Но ледяной разум прагматика быстро отрезвил его. Прошлое подождет. Ему нужно было знать, что случилось после. Как его дом умудрился потерять всё. Он вытащил следующий том — более тонкий, с потемневшей от сырости обложкой — и перенес его на ближайший массивный стол. Книга была тяжелой. Деймон наклонился над ней, пытаясь разобрать строчки сквозь узкую щель шлема, но буквы плыли перед глазами. Наносник закрывал свет, а бармица мешала наклонить шею. Это было невыносимо. Глухо выругавшись на высоком валирийском, Деймон решительно поднял руки и стащил с головы тяжелую железную полусферу. Шлем с глухим стуком опустился на пыльное дерево стола. Принц с облегчением вздохнул, запустив пальцы в свои серебряные волосы и жадно вдыхая прохладный воздух архива. Фиалковые глаза хищно блеснули в полумраке, когда он наконец раскрыл пожелтевшие страницы. Сначала он перевернул несколько страниц назад, поддавшись искушению посмотреть, как именно эти трусливые книжные крысы из Цитадели зафиксировали его собственную историю. Взгляд зацепился за сухие, казенные строчки: «...И сошлись они в небесах над Божьим Океом. Принц Эймонд на древней Вхагар и принц Деймон на Кровавом Змее. Свидетели из числа простых крестьян клялись, что пламя их битвы затмило солнце. Историки Цитадели сошлись во мнении, что Порочный Принц погиб вместе со своим ящером в водах озера, увлеченный на дно колоссальной массой падающей Вхагар, а тело его было разорвано течением и навсегда погребено под завалами ила...» Деймон мрачно усмехнулся. Разорван течением. Погребен под илом. Мейстеры, как обычно, выдумали удобную ложь, просто чтобы закрыть пустую страницу в своих книгах. Ни слова о том, как он отцепился от седла. Ни слова о том, как Темная Сестра вошла в пустую глазницу племянника. Для них он был просто строчкой, закрывающей главу войны. Он перевернул пласт пергамента вперед, стремясь узнать, что случилось после того, как туман Божьего Ока поглотил его. «...И порешил тогда час, названный историками Часом Волка. Лорд Криган Старк, Хранитель Севера, вошел в Королевскую Гавань со своим грозным войском, коего южане еще не видывали. На протяжении шести дней лорд Винтерфелла правил городом железной рукой в качестве Десницы, карая правых и виноватых среди тех, кто предал королеву Рейниру и отравил короля Эйгона Второго. Ни мольбы, ни золото Ланнистеров не смягчили сердца северянина. Казнив изменников, лорд Старк сложил с себя полномочия и, верный клятвам, возвел на Железный Трон юного принца Эйгона, третьего этого имени, сына Рейниры и принца Деймона...» Принц медленно выдохнул. Криган. Проклятый северный волк всё-таки сделал это. Дошел, вырезал Зеленых крыс и защитил его мальчика. Его кровь осталась на троне. Деймон перевернул еще несколько страниц, ожидая прочитать о возрождении величия своего дома при его сыне, но хроники Эйгона III принесли лишь глухое, обжигающее разочарование. Строчки о драконах заставили его сжать кулаки с такой силой, что пергамент под его ладонью жалобно хрустнул. «...В лето 153 от Завоевания Эйгона скончался последний дракон, оставшийся в Вестеросе. То была маленькая, чахлая самка, зеленая и уродливая, с иссохшими крыльями, коя так и не смогла подняться в воздух. Смерть её ознаменовала конец эпохи пламени. Мейстеры Цитадели полагают, что чудовища выродились оттого, что короли запирали их в тесных стенах Драконьего Логова. При короле Эйгоне Третьем, прозванном Погибелью Драконов, последние яйца так и не проклюнулись, превратившись в камень...» Деймон откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри разливается горькая, злая досада. Его собственный сын. Мальчик, ради безопасности которого он шел на смерть над озером, правил миром, где вымерли драконы. Погибель Драконов — какое позорное, жалкое прозвище для Таргариена. Деймон чувствовал глубокое разочарование от того, что его наследники умудрились растерять главное оружие и силу их рода, оставив после себя лишь гору черепов в подвале. Деймон шумно выдохнул, заставляя себя успокоиться, и перевернул тяжелый пласт страниц, перепрыгивая через десятилетия. Ему нужно было понять, как династия докатилась до полного краха и узурпации оленем. Он открыл том, посвященный последним годам правления Таргариенов, и успел лишь вчитаться в самое начало главы, повествующей об Эйрисе Втором. «...Король Эйрис, прозванный в народе Безумным, впал в окончательное неистовство, одержимый страхом заговоров. Он повсюду видел измену...» Дочитать эту строчку Деймон не успел. За его спиной, у самой входной двери архива, раздался тихий, едва слышный шорох шёлка. Железное кольцо засова бесшумно повернулось в замке. Кто-то заходил внутрь.
