Созвон

ПРОЛОГ

      Месячный созвон с руководством — это святое. Я готовил презентацию неделю: сводил цифры, правил графики, репетировал речь перед зеркалом в ванной. От этого звонка зависело, получит ли наш отдел бюджет на следующий квартал. Я надел тёмно-синюю рубашку — она сидит идеально, подчёркивает плечи, скрывает налёт усталости под глазами. Застегнул её на все пуговицы, причесал тёмные волосы — верхняя половина выглядела безупречно. Нижняя половина, скрытая столом, была в одних тёмно-серых боксерах. Домашний офис, жара под тридцать, кондиционер сломан — я не видел смысла надевать брюки. Кто увидит?       Катя, моя девушка, сидела на диване позади меня и листала ленту в телефоне. Ей двадцать три. У неё светлые волосы до плеч — сегодня она распустила их, и они мягкими волнами лежали на плечах. Серые глаза с чёрной подводкой — стрелки она выводит идеально, это занимает у неё пятнадцать минут каждое утро. Губы полные, сейчас без помады — только прозрачный блеск, который она нанесла после завтрака. Одета по-домашнему: свободная белая майка, под которой угадывались очертания груди без лифчика, и короткие серые шорты, открывающие длинные стройные ноги. На ногах — пушистые домашние тапочки, которые она скинула, забравшись на диван с ногами.       Я предупредил её, повернувшись на стуле: «Солнышко, у меня важный созвон. Часа на полтора. Пожалуйста, тихо». Она кивнула, даже не подняв головы от экрана, только хмыкнула: «Угу». Я поверил. Зря.

ЕЁ РЕШЕНИЕ

      Катя листала ленту. Ей было скучно. Скучно и жарко — кондиционер сломан, и воздух в квартире стоял густой и неподвижный. Алексей сидел к ней спиной и бубнил в монитор. Она смотрела на его затылок, на аккуратную стрижку, на то, как напрягаются плечи под тёмно-синей тканью рубашки. Потом перевела взгляд ниже — на его голые ноги под столом. Тёмно-серые боксеры, икры, босые ступни. Он был такой серьёзный, такой собранный, такой... доступный снизу.       Идея пришла мгновенно. Она отложила телефон, бесшумно сползла с дивана. Босые ступни коснулись тёплого ламината. Она опустилась на четвереньки и медленно, как кошка, двинулась к столу. Алексей ничего не слышал — он был поглощён слайдами. Катя пробралась под стол, стараясь не задеть ножки. Пространство было тесным: сверху давила столешница, пахло деревом, нагретым за день, и лёгким запахом его тела. Она устроилась между его ног на коленях. Её лицо оказалось на уровне его бёдер. Сердце билось быстро — от азарта, от предвкушения, от осознания, что его работа идёт прямо сейчас, а она здесь, под столом, никем не видимая.       Она протянула руку и коснулась его голени. Он чуть дрогнул, но голос не изменился. Катя улыбнулась в темноте.

СОЗВОН

      — Всем привет, я вижу, все подключились. Давайте начинать. Сегодня у нас отчёт за третий квартал...       На мониторе — семь квадратиков с лицами. Начальник отдела продаж Сергей Валерьевич, хмурый, в очках. Финансовый директор Леночка, которая вечно перебивает. Два менеджера, которых я плохо знаю. ИТ-специалист Дима. Все смотрят на меня. Точнее, на мою презентацию, которую я транслирую через демонстрацию экрана. Я настроился на деловой лад, расправил плечи и начал.       — Слайд первый. Основные показатели. Мы видим рост на двенадцать процентов...       Её пальцы коснулись моей голени. Я не придал значения — думал, она что-то уронила. Но пальцы двинулись выше. К колену. К внутренней стороне бедра. Лёгкие, почти невесомые, как пёрышко. Я чуть сбился с ритма на слове «показатели», но тут же выровнял дыхание. Нельзя подавать виду.       — Как видите, конверсия в третьем квартале выросла...       Она гладила мои бёдра. Её ладони были тёплыми и мягкими. Я чувствовал каждое прикосновение через ткань боксеров. Она провела пальцами по внутренней стороне бедра — туда, где кожа особенно чувствительна. Я напрягся.       — Алексей, — раздался голос Сергея Валерьевича. — А чем вы объясняете рост конверсии?       — Скорее, сезонный фактор в сочетании с новыми скриптами, — я говорил чётко, но чувствовал, как её пальцы поднимаются выше. К паху.       Член, который до этого мирно отдыхал, начал просыпаться. Я мысленно взмолился, чтобы он остался в покое. Бесполезно. Её пальцы коснулись мошонки через ткань — легко, поглаживая. Я почувствовал, как он наливается кровью.       — Алексей, вы в порядке? — Леночка наклонила голову. — Вы немного покраснели.       — Да, всё нормально. Душно. Кондиционер сломан, — я натянуто улыбнулся.       Она не останавливалась. Её пальцы нашли очертания моего члена через боксеры и обвели его по всей длине. Я почувствовал, как он встаёт — медленно, неумолимо, упираясь в резинку. Член у меня 17 сантиметров, не самый толстый, с гладкой головкой и едва заметной веной на нижней стороне. Обрезан — головка всегда открыта. Сейчас он был твёрдым как камень, и я знал, что она это видит.

ПОД СТОЛОМ

      Катя смотрела на его член сквозь ткань боксеров. Он рос у неё на глазах — и это было захватывающе. Она видела, как ствол поднимается, упирается в резинку, как проступает контур головки. От него пахло мужчиной — чуть терпко, чуть солоновато, запах его тела, который она знала наизусть. Ей нравился этот запах. Он заводил её.       Она придвинулась ближе. Её колени упирались в жёсткий пол, но она не обращала внимания. Под столом было темно и тесно — только узкая полоска света из комнаты падала на его ноги. Она слышала его голос сверху — он говорил о цифрах, о конверсии, о квартальных планах. Голос звучал ровно, но она чувствовала, как напряжены его бёдра. Чувствовала, как он сдерживается.       Она легонько отодвинула резинку боксеров. Член вырвался на свободу — твёрдый, гладкий, головка уже блестела от первой капли смазки. Катя облизала губы. Её собственное возбуждение нарастало — она чувствовала, как намокают трусики под шортами, как соски трутся о ткань майки. Ей нравилась эта игра: он там, наверху, серьёзный и собранный, а она здесь, внизу, контролирует его тело.       Она наклонилась и коснулась губами головки. Только губами — без языка. Почувствовала, как он вздрогнул. Улыбнулась. Провела кончиком языка по уретре — там, где выступила капля предэякулята. Вкус был солоноватым, знакомым, её вкусом. Она слизнула его и взяла головку в рот. Неглубоко — только самый кончик. Язык обвёл головку по кругу, чувствуя гладкую текстуру кожи. Она играла с ним: то втягивала головку, то отпускала, то обводила языком уздечку — самую чувствительную точку. Его бёдра дрожали.       — Слайд четвёртый, — его голос сверху напрягся. — Динамика по месяцам...       Она взяла член в руку. Пальцы обхватили ствол — нежно, но уверенно. Она начала дрочить: медленно, едва двигая кожу вверх-вниз. Головка то показывалась, то исчезала в складке крайней плоти. Она наклонилась и коснулась языком мошонки. Его яички были тёплыми, кожа на них — нежной и чуть морщинистой. Она взяла одно яичко в рот — аккуратно, бережно — и слегка пососала, одновременно продолжая дрочить член. Потом второе. Он замер на полуслове.       — Алексей, — снова Леночка, — можно вернуться на предыдущий слайд?       — Да, конечно, — его голос дрогнул. — Вот, пожалуйста.       Катя слышала, как дрожит его голос, и это заводило её ещё сильнее. Она продолжала оттягивать мошонку одной рукой, пока вторая двигалась по стволу. Потом она взяла член в рот полностью — насколько позволяло пространство под столом. Губы сомкнулись вокруг ствола. Она начала сосать: глубоко, ритмично, с посасыванием. Щёки втянулись. Язык работал по нижней стороне — по той самой вене, которая сейчас набухла и пульсировала. Она чувствовала, как его пульс бьётся у неё во рту.       Слюны стало много. Она текла по стволу, по её подбородку, капала на её майку. Катя не вытирала. Она продолжала — сосала, дрочила, оттягивала мошонку, лизала уздечку. Меняла ритм: то быстро и глубоко, то медленно и дразняще. Она смотрела на него снизу вверх — но видела только край стола и его напряжённые руки. Она представляла его лицо: красное, сжатые челюсти, капли пота на лбу. И от этого хотелось продолжать.       Она провела языком по всей длине — от мошонки до головки. Медленно, как мороженое лижут. Вкус его кожи, запах его тела, тепло его плоти — всё смешалось в одно ощущение. Её собственные трусики были уже мокрыми насквозь. Она сжала бёдра, но этого было мало. Она хотела его. Хотела, чтобы он кончил. Хотела, чтобы он трахнул её после. Поэтому она продолжила — с удвоенным старанием.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СОЗВОНА

      — Заканчивая с южным регионом, — я говорил сквозь зубы, — мы планируем расширение...       Она сосала. Я чувствовал, как её губы скользят по стволу, как язык обводит головку, как пальцы оттягивают мошонку. Это было невыносимо и прекрасно одновременно. Я вцепился в край стола так, что костяшки побелели. Мне казалось, что все видят — нет, не видят, но чувствуют. Леночка щурилась в экран. Дима из ИТ наклонил голову. Сергей Валерьевич перестал хмуриться и смотрел с беспокойством.       — Коллеги, — его голос стал обеспокоенным, — с Алексеем точно всё хорошо? Вы какой-то... зелёный.       — Да, — выдавил я. — Горло пересохло. Сейчас...       Я потянулся за стаканом. Рука дрожала так, что вода пролилась на стол, растеклась лужей вокруг клавиатуры. Я сделал глоток. Она в этот момент взяла меня особенно глубоко — я почувствовал, как головка упирается ей в нёбо. Вода пошла не в то горло. Я закашлялся.       — Может, прервёмся? — предложил Дима. — Алексей реально неважно выглядит.       — Нет-нет, — я почти выкрикнул. — Давайте закончим. Осталось три слайда. Три.       Три слайда. Три вечности. Она не останавливалась ни на секунду. Сосала, дрочила, лизала, оттягивала. Я чувствовал, как приближаюсь — знакомая тяжесть внизу живота, дрожь в бёдрах. Я нажал mute и сделал три глубоких вдоха, пока Сергей Валерьевич что-то обсуждал с Леночкой. Включил микрофон обратно. Надеялся, что пауза была незаметной.       — Итак, итоги. Мы видим уверенный рост. Прогноз на четвёртый квартал — плюс пятнадцать процентов. Спасибо за внимание. Готов ответить на вопросы.       — Вопросов нет, — быстро сказала Леночка. — Алексей, идите отдыхать. На вас лица нет.       — Да, присоединяйтесь к следующему созвону позже, — кивнул Сергей Валерьевич. — Хорошая презентация.       — Я присоединюсь, — сказал я. — Чуть позже. Мне нужно... отдышаться.       — Договорились. Всем пока.       Квадратики погасли. Я захлопнул ноутбук. Тишина.

ФИНАЛ

      Я отодвинул стул и встал. Член всё ещё стоял — твёрдый, мокрый от её слюны, пульсирующий. Катя выползла из-под стола. Её светлые волосы растрепались, несколько прядей прилипли ко лбу и щекам — под столом было жарко, она вспотела. Губы блестели от моей смазки, подводка чуть размазалась под левым глазом. Белая майка промокла спереди — слюна, пот, капли воды с моего стакана — и теперь ткань облепила грудь, подчёркивая твёрдые соски. Она подняла на меня серые глаза — невинные, с огромными зрачками — и улыбнулась.       — Ну как, хорошая была презентация?       Вместо ответа я схватил её за волосы. Жёстко, намотал светлые пряди на кулак и потянул вверх. Она ахнула, но в её глазах мелькнул азарт — тот самый, который я видел, когда она задумывала что-то опасное.       — Ты, — прошептал я, — чуть не угробила мой месячный отчёт.       — Но не угробила же, — она улыбалась, даже когда моя хватка стала сильнее. Её дыхание было прерывистым. Она была возбуждена не меньше меня — я видел, как она сжимает бёдра.       Я поставил её на колени. Она открыла рот — послушно, глядя мне в глаза. Я вошёл в него без предупреждения, без нежности, на всю длину. Член ударился о заднюю стенку горла. Она закашлялась, но не отстранилась. Её руки вцепились в мои икры — не чтобы остановить, а чтобы удержаться.       Я трахал её горло. Жёстко. Глубоко. Обе руки держали её голову, пальцы зарылись в светлые волосы. Я задавал ритм — быстрый, рваный, без жалости. Она не сопротивлялась. Она смотрела на меня снизу вверх — глаза слезились, подводка окончательно потекла чёрными дорожками по щекам. Но она продолжала держать рот открытым. Слюна текла по подбородку, капала на майку, которая уже прилипла к телу.       — Блять, — выдохнул я. — Катя...       Она что-то промычала в ответ, и вибрация её голоса прошла по члену. Я кончил. Прямо там. Глубоко в горле. Она замерла, принимая всё. Я чувствовал, как её горло сглатывает — раз, другой. Сперма уходила прямо в пищевод. Ни капли мимо.       Я вышел из её рта медленно, всё ещё держа за волосы. Она закашлялась, глубоко вздохнула. По подбородку текла слюна. Глаза были мокрыми. Тушь — повсюду. Но она улыбалась.       — Теперь, — прохрипела она, облизывая губы, — можешь идти на следующий созвон.       Я рухнул на стул. Сердце колотилось. Член всё ещё пульсировал. Я смотрел на неё — растрёпанную, мокрую, с блестящими губами и довольной улыбкой — и думал, что нет в мире женщины, которая могла бы сравниться с ней. Она была невозможной. И она была моей.       Я взял её за подбородок, поднял её лицо к себе.       — Иди сюда, — сказал я тихо.       Она поднялась с колен. Я стянул с неё мокрую майку через голову. Снял шорты. Трусики были насквозь мокрыми. Я положил её на диван, развёл её ноги и опустился между них — чтобы вернуть долг. Следующий созвон начнётся через пятнадцать минут. Я успею. Или опоздаю. Плевать.