Недосказанность

Чёртово Монако. Шарль нервными, рваными движениями стянул шлем и с силой бросил его в сторону стола. Он так глупо влетел в стену... Механики и инженеры пытались его успокоить, наперебой твердя, что в этом нет его вины, но Леклера будто накрыло глухой стеной. Он шёл вдоль паддока, выхватывая взглядом из толпы лишь одного-единственного человека. Не найдя того, кого искал, Шарль через пару минут решительно направился к руководителю команды. — Фредерик, вы не видели Ферстаппена? — его лицо казалось обманчиво спокойным, почти ничего не выражающим, но внутри всё кипело: жгучая боль от проигранной гонки смешивалась с глухой тревогой. — Он ушёл сразу после неудачного старта, — Вассёр вопросительно изогнул бровь, внимательно всматриваясь в пилота. — Шарль, я бы и тебе советовал пойти отдохнуть. Или останешься на пресс-конференцию? — Я пойду отдохну, — коротко и глухо отрезал Леклер. Скрывшись в моторхоуме, он поспешно сменил гоночный комбинезон на повседневную одежду. Руки слегка дрожали от пережитого стресса, и свежая футболка поддавалась с трудом. Коротко попрощавшись с командой, Шарль быстро покинул автодром. Всю дорогу до отеля его не покидали тяжёлые мысли. Почему Макс ушёл? Почему не остался подождать его, почему даже не написал? Леклер не заметил, как дошёл до гостиницы. По невероятной удаче, в этот уик-энд они жили в одной гостинице, даже жили практически по соседству, хотя даже так, Шарли жил с Максом. Приложив ключ-карту к электронному замку, Шарль вошёл в прихожую и раздражённо скинул обувь. Из гостиной доносились приглушённые звуки телевизора — шло какое-то реалити-шоу или фильм. Внутри неприятно кольнуло. Ферстаппен просто вернулся в номер без единого объяснения и теперь спокойно смотрел телевизор? Серьёзно? Это окончательно вывело Леклера из себя. Тяжёлыми, размашистыми шагами он вошёл в гостиную и замер прямо перед раскинувшимся на диване Максом. Тот медленно перевёл на него вопросительный, слегка усталый взгляд, словно спрашивая: «Ну и что я опять натворил?» — Почему ты ушёл, ничего не сказав? — Шарль скрестил руки на груди и нахмурился. В его голосе отчётливо сквозили недовольство и холод. — А что мне оставалось там делать? — Макс зеркально повторил его жест, сложив руки на груди, и раздражённо застучал пальцами по предплечью. — Я как-то не думал, что ты слетишь с дистанции так быстро. Шарль вспыхнул как спичка, которую швырнули в бензин. Он заметался по гостиной, меряя комнату быстрыми шагами. — То есть ты хочешь сказать, что тебе абсолютно плевать? А если бы я не вылетел, а доехал до финиша? Ты бы тоже не остался, чтобы поздравить меня? Знаешь, я каждый раз жду тебя, как бы ни закончилась моя собственная гонка! Чтобы просто поддержать или порадоваться вместе с тобой. А ты... ты просто наплевал на меня и на наши отношения! Парень резко остановился прямо напротив Ферстаппена. В его взгляде можно было прочесть всё: боль, глубокую обиду и глушащий их гнев. Он вглядывался в лицо Макса, отчаянно пытаясь найти там хоть каплю сожаления. Но во взгляде партнёра Шарль прочитал лишь глухое безразличие, и это стало последней каплей, раздувающей пламя ярости. Макс лишь хмыкнул, лениво обдумывая ответ на этот эмоциональный поток. — Мне не плевать, Шарль, но я искренне не понимаю твоих претензий, — Ферстаппен уже чувствовал, как внутри закипает ответная волна раздражения. Ещё немного, и он тоже сорвётся на крик. Их ссоры всегда заканчивались одинаково плохо для обоих — да и для ни в чём не повинных соседей. Отель хоть и был престижным, с хорошей звукоизоляцией, но на их номер уже пару раз поступали жалобы за шум. — Что криминального в том, что я захотел вернуться в номер, отдохнуть и побыть наедине с собой?