Контракт в золоченой клетке

— Я, конечно, знал, что мой отец экстравагантен в своих политических решениях, но продать меня во дворец в качестве «украшения интерьера» — это новый уровень даже для него, — Кейл Хенитьюз лениво пошевелил пальцами ног, обутыми в дорогие шелковые туфли, и откинулся на спинку роскошного кресла. Напротив него, за массивным столом из красного дерева, заваленным отчетами о налогах и чертежами оборонительных сооружений, сидел наследный принц Альберу Кроссман. Наследный принц выглядел как ожившее воплощение идеального альфы: безупречная осанка, сияющие золотые волосы, улыбка, способная ослепить целую армию, и едва уловимый, но чертовски сильный шлейф аромата дорогого коньяка и древесного угля. По крайней мере, так его описывали придворные дамы. Кейлу, как омеге, этот запах казался... нормальным. Не раздражающим. А в его личном рейтинге «вещей, которые не бесят» это была наивысшая оценка. Сам Кейл пах едва заметно — сухими листьями чая и легкой, едва уловимой горчинкой цитрусовой цедры. Большую часть времени он глушил свой запах блокаторами просто потому, что ему было лень привлекать чужое внимание. — Молодой господин Кейл, — Альберу улыбнулся своей фирменной, приторно-сладкой улыбкой, от которой у Кейла моментально заныли зубы. — Дипломатический союз между королевской семьей и территорией Хенитьюз — это гарант стабильности нашего королевства. Ваши благородные родители и мой отец сочли, что наш брак укрепит эту связь. — Ваше Высочество, — Кейл приподнял бровь, выражая высшую степень скепсиса. — Здесь нет репортеров и моего отца. Давайте опустим часть про «благородство» и перейдем к пункту, где я не мешаю вам править, а вы не мешаете мне спать до полудня. Улыбка Альберу на секунду дрогнула. Идеальный фасад принца дал крошечную трещину, обнажив усталого, циничного человека, который не спал последние трое суток. Альберу вздохнул, подпер подбородок ладонью и посмотрел на своего новоиспеченного супруга уже совсем другим взглядом — холодным, расчетливым и крайне заинтересованным. — Значит, слухи о том, что старший сын графа Хенитьюза — ленивый и несносный отброс, чистая правда? — спросил принц, прищурившись. — Чистейшая, — с гордостью подтвердил Кейл. — Я абсолютно бесполезен для политики. Я не собираюсь интриговать, не претендую на казну и упаси меня боже от посещения ваших утренних собраний с министрами. Мой идеальный план на жизнь — притворяться мебелью в вашем восточном крыле дворца. Альберу тихо фыркнул. Этот омега определенно отличался от всех, кого он встречал раньше. Никакого кокетства, никакого страха перед доминантным альфой, никакого желания угодить. Только искреннее, монументальное желание, чтобы его оставили в покое. — Что ж, условия отличные, — Альберу достал из ящика стола плотный лист пергамента. — Вот наш брачный контракт. Пункт первый: мы делим постель только на официальных приемах перед камерами, в остальное время у каждого свои покои. Пункт второй: ты получаешь безлимитное содержание, пока не позоришь имя Кроссман. Пункт третий: все вопросы, касающиеся... биологических циклов, решаются изолированно. Я не вмешиваюсь в твои течки, ты не обращаешь внимания на мой гон. Согласен? — Идеально, — Кейл потянулся за пером. — Вы лучший муж, о котором я мог мечтать, Ваше Высочество. Дистанция — основа крепкого брака. ------------------------------ Прошел месяц. Жизнь во дворец оказалась именно такой, как Кейл и планировал: восхитительно скучной. Он занял самое дальнее, утопающее в зелени крыло дворца. Слуги сначала боялись «капризного графского сына», но быстро поняли, что всё, чего требует молодой господин — это чтобы подушки были мягкими, чай — горячим, а в комнату никто не входил без стука. С Альберу они пересекались редко. В основном это были короткие встречи в коридорах или редкие деловые обеды, нужные для того, чтобы дворцовые сплетники видели: супруги не поубивали друг друга. — Вы выглядите паршиво, Ваше Высочество, — заметил Кейл, лениво ковыряя вилкой десерт во время одного из таких обедов. — Рад слышать, что моя забота о государстве отражается на моем лице, дорогой супруг, — отозвался Альберу, не отрываясь от документов, которые он читал прямо во время еды. На его идеальном лице залегли едва заметные тени от недосыпа. — Если вы упадете в обморок от истощения, мне придется присутствовать на похоронах. А траурные костюмы ужасно жмут в плечах, — Кейл вздохнул, пододвинул к принцу чашку с горячим лимонным чаем и тарелку с легкими тостами. — Ешьте. Иначе я скажу вашему секретарю, что вы тайно читаете бульварные романы по ночам вместо работы. Альберу удивленно поднял глаза от бумаг. Посмотрел на чай, затем на Кейла, который уже снова с самым безразличным видом смотрел в окно. — Твой язык острее, чем мечи моих рыцарей, Кейл, — проворчал принц, но чашку взял и сделал глоток. Лимонный чай оказался на удивление правильной температуры. — И откуда такая забота? — Чистый эгоизм. Живой принц — залог моей мирной жизни. Мертвый принц — хаос и работа. Я ненавижу работу. Альберу впервые за день искренне рассмеялся. Этот невыносимый омега умудрялся проявлять заботу так, будто делал одолжение всему человечеству. Их общение и дальше катилось бы по этим рельсам «взаимных подколов и полного нейтралитета», если бы не наступила середина осени. Время, когда природа берет свое, а никакие, даже самые дорогие блокаторы, созданные дворцовыми магами, не могут обмануть биологию. ------------------------------ В тот вечер Альберу возвращался в свои покои поздно. Проходя мимо коридора, ведущего к крылу Кейла, он внезапно замер. Воздух в коридоре изменился. Обычно пахнущий воском и свежими цветами, сейчас он был пропитан густым, концентрированным, до безумия сладким и одновременно терпким ароматом заваренного черного чая со спелой, сочной цитрусовой кислинкой. Запах был настолько сильным, что внутренний альфа Альберу мгновенно поднял голову, а по венам разлилась тяжелая, горячая волна. Течка. Принц нахмурился. По контракту он должен был просто вызвать главного лекаря, приказать запереть крыло и уйти к себе. Но запах был странным. В нем не было призыва к спариванию — в нем была отчетливая, болезненная нотка паники и слабости. Альберу, повинуясь какому-то странному импульсу, который он сам себе не смог бы объяснить, быстрым шагом направился к спальне Кейла. Оттолкнув застывшего у дверей испуганного слугу, Альберу без стука открыл тяжелую дубовую дверь и шагнул внутрь.