Точка кипения

Запах в логове «Черного Дракона» был неизменным смесью кислого пота, прогорклого машинного масла и дешевых сигарет. Где-то в недрах заброшенного завода, переоборудованного под базу, гудели генераторы, и этот низкочастотный шум был единственной музыкой, которую признавал их босс. Кабал ненавидел этот звук. Он сидел на перевернутом ящике из-под снарядов, лениво затачивая крюкообразный клинок, хотя тот и так был остер до молекулярного уровня. Сталь пела тонкую, визгливую песню под ударами точильного бруска, и этот звук действовал ему на нервы куда меньше, чем тихое посвистывание из угла. Эррон Блэк, развалившись в продавленном кресле, чистил свой револьвер. Движения ковбоя были скупыми, выверенными до автоматизма, как у часового механизма, проработавшего немало лет. Шляпа была низко надвинута, из-под нее торчала только маска и прищуренные глаза, придававшая ему вид дьявольски терпеливого палача. Кабал стиснул зубы. Он ненавидел это спокойствие. Он ненавидел эту чертову шляпу. И больше всего он ненавидел то, что Кано, поставил их в пару на это задание. — Слышь, ковбой, — голос Кабала, хриплый и резкий, разрезал гул генераторов. — У тебя там что, сверчок в маске завёлся? Или ты так вызываешь дождь? Заткнись, а то я тебе свисток перекрою. Вместе с дыханием.Твоя мелодия действует мне на нервы. Свист стих. Эррон даже не поднял головы. Его голос, глухой из-за маски, прозвучал с ленивой издевкой, пропитанной пылью прерий и цинизмом двух столетий: — Моя мелодия, сынок, это «Шелестят листья под дулом кольта». Классика. Тебе не понять, у тебя вместо музыкального слуха — зуд в заднице. Не терпится получить пулю и свалить в лазарет? Эррон подождав пару секунд продолжил. У тебя, я смотрю воспитание отсутствует напрочь. Мамочка в детстве не учила, что перебивать старших невежливо? Кабал резко поднялся. Клинки в его руках провернулись, ловя тусклый свет ламп гранями.Кабалу было всего двадцать три года, его кровь была горячей, а кулаки чесались острее, чем его оружие. Жилет, набитый тактическими карманами, скрипнул, когда он шагнул к ковбою. — Я тебя на лоскуты порежу, — прошипел Кабал, нависая над сидящим Эрроном. — Кано не заметит, если ты случайно споткнешься о мои крюки. Раз десять.Так что давай без лекций о вежливости, музейный экспонат. А то я тебе такую экскурсию устрою — вовек не забудешь. Кабал не редко мог себе позволить во время перепалок с Блэком, называть того :"ископаемым, стариком и музейным экспонатом" и даже пускать подобного рода шуточки. Ведь никто, кроме Кано не знал "Чёрном Драконе" реальный возраст Эррона. Ходили только слухи сколько же стрелку могло быть лет, было дело,что ставки начали ставить на реальный возраст наёмника, но вскоре эта лавочке свернулась. Эррон медленно, очень медленно поднял голову. Глаза блеснули , спокойные, как у гремучей змеи перед броском. В руке,небрежно покоился собранный револьвер. Опыт давал ему единственное неоспоримое преимущество — он давно перерос желание доказывать что-то каждому щенку. Но этот щенок будил в нем глухое раздражение, похожее на зуд от старого шрама. — Ты? Меня? — Эррон растягивал слова, смакуя их. Из-за маски послушалась усмешка.— Парень, когда я впервые взял в руки оружие, твой прадедушка еще под стол пешком ходил и пускал слюни. Твоя агрессия — это просто недостаток воспитания и избыток тестостерона. Сядь. Ты загораживаешь мне свет. Если хочешь меня задеть — попробуй сделать что-то, чего я ещё не видел. А пока что ты просто попугай с крюками. Это было сказано с таким убийственным пренебрежением, что у Кабала на мгновение потемнело в глазах. Не от ярости, а от того чистого, незамутненного бешенства, которое требует немедленного физического разрешения. Он замахнулся крюком, целясь не в тело, а в край чертовой шляпы, чтобы сорвать ее, растоптать, уничтожить этот символ спокойного превосходства. Подождав Кабал добавил: — Зато у меня клюв острее твоего, — он сделал выпад, остановив крюк в сантиметре от шляпы Эррона. — И я не прячу лицо за какой-то тряпкой. Что там у тебя, ковбой? Шрам? Ожог? Эррон отложил револьвер. Его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Моё лицо — моё дело. Коротко и сухо бросил Эррон, даже не посмотрев на Кабала. Дверь с лязгом отворилась, и оба замерли. В проеме, поигрывая имплантированным глазом, стоял Кано. От него исходила аура опасности и гнилого обаяния.Оскалившись, он оглядывал застывшую сцену. —Обожаю ваши беседы. Кабал, убери крюк от шляпы моего лучшего стрелка. Эррон, перестань провоцировать моего лучшего рубаку. Вы оба мне нужны живыми. Хотя бы до вечера. Кабал с видимым усилием опустил оружие и отступил на шаг. Эррон вернулся к чистке револьвера, но его поза больше не была расслабленной — он был готов выстрелить в любой момент. От Кано это не укрылось. — Значит так, голубки, — босс прошел к столу и бросил на него тонкую папку с несколькими фотографиями и чипом данных. — Хватит миловаться. Есть работа. Мне нужен курьер. Вернее, мне нужен груз, который у курьера. — И для этого нужны мы двое? — лениво поинтересовался Эррон, взяв одну из фотографий. На ней был запечатлен массивный бронированный фургон. — Охраняемый конвой? Серьезно? Кабал мог бы справиться и в одиночку. Подорвал бы себя любимого, заодно и фургон. Эффективно и никаких свидетелей. Кабал скрипнул зубами, но промолчал, глядя на Кано. — Груз, — Кано выделил это слово, — не любит тряски. Это артефакт из Внешнего Мира. По данным моих информаторов, его тайно переправляет в свой особняк некий коллекционер. Артефакт хрупкий. Он реагирует на магию и... на херовые дороги. Нам нужно перехватить его в пути. За городом, на старом серпантине, где фургон замедлится. — И что за артефакт? — Кабал скрестил руки на груди. Его интерес был чисто прагматичным — чем выше риск, тем больше плата. — Какая тебе разница? — отмахнулся Кано. — Это не твоя забота. Твоя забота — нейтрализовать охрану и доставить груз сюда. В целости и сохранности. Ты, Кабал, отвечаешь за ближний бой. Твоя задача — проникнуть в фургон и забрать кейс. А ты, Эррон, будешь моими глазами с дальней дистанции. Серпантин просматривается сверху идеально. Снимешь снайперов, водителя — все, что будет угрожать нашему торопыге. Плата удвоенная. Вопросы есть? — Никаких— Кабал хищно улыбнулся, предвкушая драку. Наконец-то можно будет выпустить пар. — А у меня есть, — Эррон отложил фотографию. В его голосе прорезались деловые, холодные нотки. — Почему я должен прикрывать этого, если он сам лезет на рожон? Я стреляю по целям, а не по глупости. Если он решит поиграть в героя и побежит под пули, я не стану рисковать позицией ради его спасения. Я не нянька для трудных подростков. За это мне не доплачивают отдельно. Кабал резко развернулся к нему: — Засунь свою позицию знаешь куда? Мне твоя подачка не нужна. Я сам за себя постою. И за тебя заодно, если ты, старик, не успеешь вытащить свою пушку из кобуры до того, как я закончу. — Мальчики! — рявкнул Кано, хлопнув ладонью по столу так, что подпрыгнули фотографии. — Еще раз. Это. Задание. Вы. Делаете. Вместе. Или не делаете вовсе. А если не делаете, то плату не получаете. И мое расположение — тоже. А жить без моего расположения, сами понимаете, неуютно. В комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Враждебность между Кабалом и Эрроном была почти осязаемой, она искрила, как оголенные провода. — Мы поняли, — сквозь зубы процедил Кабал. — Доходчиво, — сухо добавил Эррон. — Вот и ладушки, — Кано снова стал сама любезность. — Выезжаете через два часа. Транспорт во дворе. Детали маршрута на чипе. И запомните главное: груз важнее ваших разборок. И запомните. Если из-за вашей грызни артефакт пострадает, я лично скормлю ваши яйца големам Шанг Цунга. Все, проваливайте. Час спустя старый, видавший виды внедорожник, рыча простуженным двигателем, выехал за ворота базы. За рулем сидел Кабал. Он вел машину так же, как жил — агрессивно, резко, на грани разумного. Мотор ревел на высоких оборотах, шины визжали на поворотах. Эррон сидел на пассажирском сиденье, откинувшись назад. Его винтовка, инкрустированная осколками кости таркатана, покоилась на коленях. Каждая кочка, каждый рывок руля отдавались в нем глухим раздражением. — Ты специально это делаешь? — не выдержал он, когда машину в очередной раз занесло на гравийной дороге. — Что именно? — невинно поинтересовался Кабал, не отрывая взгляда от дороги. — Пытаешься угробить нас раньше времени. Если ты так же владеешь своими крюками, как и рулем, то мне крупно повезет, если ты не отрежешь себе что-нибудь жизненно важное при первой же атаке. — Ха не дождешься, — огрызнулся Кабал. — И вообще, зачем ты поперся? Сидел бы на базе, чистил бы свои стволы. Я бы и один управился. — Приказ Кано, — коротко бросил Эррон. — Я выполняю контракт. Лично ты меня интересуешь меньше, чем вчерашняя жвачка на подошве. — Взаимно, — Кабал резко крутанул руль, объезжая выбоину. — Только запомни, Блэк. В бою не путайся под ногами. Я работаю быстро и жестко. Мне не нужен балласт. Эррон тихо рассмеялся. Это был сухой, неприятный смех. — Мальчишка. Ты видишь бой как драку в грязной подворотне. Это танец, дистанция, расчет. Ты лезешь напролом, полагаясь на скорость и злость. Это и может работать против обычных головорезов. Но сегодня мы имеем дело с профессионалами. И если ты подставишься, я даже пальцем не пошевелю. Моя задача — груз. Не ты. Кабал промолчал. Ярость душила его, но где-то на задворках сознания холодный, прагматичный голос подсказывал, что в словах старого был резон. Он действительно лез напролом. Он ненавидел ждать, ненавидел тактику, ненавидел все эти игры в снайперов и дистанцию. Он был оружием ближнего боя, вихрем из стали и ярости. Но этот вихрь был управляем. Кабал умел быть терпеливым, когда это было по-настоящему нужно. Просто Эррон Блэк пробуждал в нем самые худшие, самые примитивные инстинкты. Машина, наконец, выехала на асфальт, ведущий к старому серпантину. Дорога змеей вилась между скал, поднимаясь все выше. Внизу темнела пропасть. Вид был завораживающий, но обоим было не до красот. — Тормози здесь, — скомандовал Эррон, указывая на неприметный съезд к скалистому выступу. — Дальше я пешком. Моя позиция будет на том гребне. Кабал остановил машину. Эррон вылез, не сказав ни слова, проверил винтовку и, пригнувшись, начал карабкаться по камням вверх. Его движения были текучими и бесшумными, несмотря на возраст и амуницию. Кабал смотрел ему вслед, чувствуя странную смесь ненависти и невольного уважения. Профессионал. Чертов профессионал. Он отогнал машину в укрытие и занял свою позицию за большим валуном у дороги. До появления конвоя оставалось полчаса. Кабал проверил крепления клинков, размял шею. Тишина, на этот раз, нарушаемая только свистом ветра в скалах, давила на уши. В этой тишине он услышал в наушнике тихий, насмешливый голос Эррона: — Не спи. А то замёрзнешь. И сдохнешь. В таком виде тебе только в рекламе нижнего белья сниматься, а не в засаде сидеть. Хотя бы нормально научился подбирать одежду по погоде. Кабал выругался про себя. Этот мерзавец не мог удержаться даже сейчас. — Заткнись и следи за дорогой, — прошипел он в микрофон. — Будь уверен, мои глаза видят всë, — ответил Эррон. — Включая то, как ты нервно теребишь свои крюки. Расслабься, танец еще не начался. Прошло еще двадцать минут тягостного ожидания. Наконец, вдалеке послышался низкий гул двигателя. Кабал напрягся, превратившись в сжатую пружину. Из-за поворота показался бронированный фургон в сопровождении двух черных джипов охраны. — Вижу цель, — холодно доложил Эррон. — Два джипа. В каждом по четверо. На крышах по стрелку с автоматическим оружием. Фургон бронирован, но у него слабое место — стыки дверей. Жди моего сигнала. Кабал сжал рукояти клинков. Пот градом катился по его открытому лицу. Фургон приближался, тяжелый, неповоротливый. Сейчас или никогда. — Первый джип, — в наушнике раздался спокойный выдох Эррона. И почти одновременно с этим — сухой, отрывистый звук выстрела. Пуля, выпущенная из винтовки Блэка, разнесла переднее колесо одно из джипов. Машину занесло, развернуло поперек дороги, блокируя проезд. Взвизгнули тормоза. Охрана засуетилась, выкрикивая команды. — Второй джип, водитель, — еще один выстрел. Джип замыкания вильнул и врезался в скалу — пуля нашла водителя через лобовое стекло. Кабал не ждал. Он вылетел из-за валуна, словно черная молния. Его мир сузился до нескольких метров асфальта и мечущихся фигур. Двое охранников из главного джипа успели выскочить и открыть огонь. Пули градом сыпались, но Кабал двигался непредсказуемыми зигзагами, успевая уворачиваться.Один крюк ушел в сторону, подсекая ноги первому стрелку. Второй крюк, описав сверкающую дугу, пробил плечо второму, вырывая из рук оружие. Кабал дрался безжалостно. Это не было искусством, это была мясорубка на скорости. Крюки мелькали, ломая кости и разрывая плоть. В ушах стоял его собственный яростный рев. Он забыл об Эрроне, забыл обо всем, кроме опьяняющего вихря боя. Он сносил охрану, как ураган, прокладывая себе путь к фургону. — Слева! — резкий окрик в наушнике привел его в чувство. Кабал рефлекторно пригнулся, и в тот же миг над его головой пролетела пуля, предназначавшаяся охраннику, который заходил с фланга. Эррон его прикрывал. Стиснув зубы от злости на самого себя за потерю концентрации, Кабал рванул к дверям фургона. Он зацепился крюками за створки и рванул изо всех сил. Металл застонал, но поддался. Внутри было темно. Он запрыгнул внутрь и увидел его — небольшой, герметичный кейс, закрепленный ремнями на специальной подставке. Рядом с ним, вжавшись в угол, сидел курьер. Он был мертвенно бледен и не оказывал сопротивления. — Груз у меня, — хрипло доложил Кабал, хватая кейс. — Уходим. — Вижу. Отходи,не мешкай, я прикрою, — голос Эррона был все так же спокоен. Кабал выпрыгнул из фургона. Вокруг все было усеяно телами. Работа Эррона. Чистая, ювелирная. Кабал, тяжело дыша, оглядел поле боя. Его работа была грязной. Кровь покрывала его жилет и руки. Контраст был ошеломляющим. Он побежал к укрытию, прижимая кейс к груди. Ему вслед раздался еще один выстрел, снимая последнего оставшегося в живых охранника. Кабал добрался до валуна и рухнул на землю, переводя дыхание. Сверху, с гребня скалы, бесшумно спустился Эррон. Он подошел к Кабалу, держа винтовку на сгибе локтя, и посмотрел на него сверху вниз. В его холодных глазах не было ни тени одобрения или беспокойства. Только профессиональная оценка. — Ты чуть не схлопотал пулю из-за своей горячности и тупости— произнес он без всякого выражения. — В следующий раз я могу не успеть. Или не захотеть. — Ой, да ладно тебе, — Кабал вытер кровь с лица, только размазав её ещё больше. — Ты бы не успел только в том случае, если бы у тебя артрит разыгрался. В твоём-то возрасте...Кстати, спасибо, что прикрыл. Запиши на мой счёт. Когда-нибудь и я тебе задницу прикрою. Кабала до сих пор всё ещё трясло от адреналина. — Твоя работа — забрать груз, а не устраивать показательную резню, — парировал Эррон. И я не веду счёта должникам, которые могут не дожить до расплаты. — А ты оптимист, — Кабал сплюнул кровь. — Мне это нравится. Из тебя бы вышел неплохой зазывала в морге. Блэк перестал слушать Кабала. Цель была у них. — Кейс цел? Парень, игнорируя его, посмотрел на кейс. В порыве ярости и боя он не заметил, как тот треснул. Его сердце пропустило удар. Сквозь трещину в корпусе сочился странный, мерцающий голубоватый дымок. Дымок, который не рассеивался, а наоборот, уплотнялся, обретая форму. — Какого черта... — начал было Кабал, но Эррон схватил его за плечо и резко дернул назад. — Брось! Живо! — рявкнул ковбой. — Это не груз, это ловушка! В тот же миг кейс раскололся. Голубой туман сгустился в высокую, человекоподобную фигуру, сотканную из дыма и электрических разрядов. Существо издало пронзительный, потусторонний вопль, от которого заложило уши. Оно повернуло свою бесформенную голову к людям, нарушившим его покой. Кабал и Эррон инстинктивно встали плечом к плечу, забыв о своей вражде. Перед ними был общий враг, враг, с которым ни один из них не сталкивался раньше. Кабал сжал клинки. Эррон вскинул винтовку. — Кано, сукин сын, подставил нас, — прошептал Кабал. — Позже разберемся с этим ублюдком, — тихо ответил Эррон, прицеливаясь. — А сейчас, будь так добр, сделай то, что у тебя получается лучше всего — лезь напролом. А я постараюсь, чтобы эта тварь тебя не сожрала. По возможности. Впервые в голосе Эррона Кабалу не послышалось ни сарказма, ни пренебрежения. Только холодный, смертоносный приказ. И Кабал, к своему собственному удивлению, без колебаний ему подчинился. Их танец начался.