Точка кипения

Существо, сотканное из голубого дыма и электрических разрядов, взвыло. Этот звук не был похож ни на что, слышанное ими ранее, — он проникал под черепную коробку, заставляя зубы вибрировать, а мысли путаться. Сухой горный воздух наполнился запахом чего-то древнего, затхлого, как склеп, который не открывали веками. Кабал, не дожидаясь повторного приглашения, рванул вперед. Инстинкты бойца ближнего круга пересилили даже инстинкт самосохранения. Бежать от неизвестного врага было бессмысленно, от него можно было только атаковать, закрутить его в свой ритм, навязать свою волю. Его клинки, верные крюки, рассекли воздух с мерзким свистом, целясь в туманный силуэт. Сталь прошла насквозь. Дым, из которого состояло существо, лишь слегка колыхнулся, потревоженный движением. Кабал по инерции пролетел вперед, едва не потеряв равновесие, и тут же тварь контратаковала. Ее конечность, мгновенно отвердевшая из эфемерного дыма в подобие электрической плети, хлестнула Кабала поперек груди. Удар был сокрушительным. От него не спасли ни тактический жилет, ни инстинктивная блокировка. Кабала отшвырнуло на несколько метров, он прокатился по гравию, сдирая кожу на открытых предплечьях, и врезался спиной в тот самый валун, за которым прятался минуту назад. Дыхание перехватило, в глазах заплясали искры, грудь горела так, будто его ударили раскаленной кочергой. Эррон на секунды завис в мыслях. Выругавшись он крикнул: — Лежи! — рявкнул тот, подходя немного ближе к тваре. Грохот винтовки расколол тишину гор. Эррон Блэк стрелял не как обычный снайпер — он вкладывал в каждый выстрел частичку своего многовекового опыта, холодную ярость математика смерти. Первая пуля, выпущенная по атакующей «руке» сущности, вызвала лишь вспышку и раздраженный треск. Вторая, пущенная в сгусток в центре туловища, заставила существо пошатнуться, его форма на мгновение потеряла стабильность, превратившись в хаотичное облако. Но уже через секунду тварь восстановилась. — Бесполезно! — прохрипел Кабал, пытаясь встать на ноги, несмотря на запрет. Вкус крови во рту был соленым и противным. — Физические атаки ей нипочем! — Ого этот удар заставил тебя логически мыслить, теперь ты у нас мистер очевидность, я так понимаю. Раздраженно крикнул Эррон напарнику. Он и сам это видел. Сменив позицию, перекатившись за другой камень, подальше от того места, где лежал его напарник. Ум его лихорадочно работал. Дым. Электричество. Существо явно было элементалем, порождением магии, а не плоти. Обычное оружие могло лишь разозлить его или временно дестабилизировать. Им нужен был другой подход. Тварь, заинтересовавшись новым, более дерзким противником, поплыла в сторону Эррона. Ее движение было беззвучным и гипнотическим, лишь слабое потрескивание электрических разрядов внутри дымного тела выдавало ее хищную природу. Кабал, превозмогая боль в обожженной груди, заставил себя подняться. Он видел, как этот дымный монстр надвигается на ковбоя, и внутри него что-то перевернулось. Не жалость, нет. Но и не безразличие. Это было чувство профессиональной солидарности, смешанное с яростью. Эта тварь была ЕГО добычей. И этот старый хрыч не имел права отобрать у него бой, даже если этот бой был проигран. — Эй, урод! — заорал Кабал, размахивая клинками, чтобы привлечь внимание. — Иди сюда! Я здесь! У меня кое-что для тебя есть! Существо на мгновение замерло, его бесформенная голова развернулась на сто восемьдесят градусов, не заботясь об анатомии. Эррон использовал эту секундную заминку. Он не стал стрелять. Вместо этого он сорвал с пояса небольшую светошумовую гранату, не для атаки, а для того, чтобы выиграть время и проверить теорию. Он метнул ее прямо под ноги плывущему элементалю. Взрыв! Ослепительная вспышка магния и оглушительный грохот. Для человека это значило бы временную слепоту и контузию. Для дымного существа эффект оказался совершенно иным. Свет, яркий, всепроникающий, пронзил его тело насквозь, заставив взвыть от боли и ярости. Тварь рассыпалась на множество мелких клубов дыма, которые заметались в панике, пытаясь вновь собраться воедино. — Свет! — крикнул Эррон Кабалу. — Оно боится яркого света! У нас есть еще гранаты? — Нет! — крикнул в ответ Кабал, у которого от взрыва до сих пор звенело в ушах. — Только ножи и твоя чертова винтовка! Эррон выругался сквозь зубы. Одна граната лишь ненадолго отсрочила неизбежное. Клубы дыма уже стягивались обратно, восстанавливая прежнюю форму. Светошумовые гранаты — это был единственный козырь, и он его только что потратил. Но мысль уже зацепилась за край. Свет. Яркая вспышка. Он взглянул на свои револьверы, затем на нагрудные пластины брони Кабала. — Кабал! — снова заорал Эррон, перекрывая затихающий вой твари. — Твои крюки! Ты можешь высечь ими искру? Мощную! Кабал нахмурился. Он понимал, к чему клонит ковбой, и идея ему категорически не нравилась. Его клинки были его гордостью, их заточка была совершенной. Царапать ими по камням было кощунством. Но выбора не было. — Ну допустим, смогу! — крикнул он. — Тогда делай! — Эррон указал на большое маслянистое пятно, оставшееся от подбитого джипа. — Подожги топливо! Ослепи эту тварь! Кабал действовал молниеносно. Он подскочил к луже вытекшего бензина и что есть силы полоснул одним крюком по камню рядом. Сноп искр брызнул во все стороны, но топливо не загорелось. Тварь тем временем уже почти полностью восстановилась и с утроенной яростью двигалась к Эррону. — Быстрее! — прохрипел ковбой, пятясь и стреляя из револьверов. Пули, как и прежде, не наносили урона, лишь на секунду замедляя монстра. Кабал сжал зубы и ударил снова, на этот раз скрестив оба крюка и с силой чиркнув ими друг о друга. Раздался тошнотворный скрежет, и целый сноп ярких, белых искр упал прямо в маслянистую лужу. Бензин вспыхнул мгновенно. Вверх взметнулся столб оранжево-черного пламени, осветивший все ущелье мертвенным, пульсирующим светом. Вой, который издала тварь, был полон такой нечеловеческой муки, что у обоих наемников кровь застыла в жилах. Яркий, колеблющийся свет костра оказался для нее агонией. Элементаль заметался, теряя форму своего тела, сотканногл из теней и дыма, таяло под натиском фотонов. Он не мог атаковать, не мог защищаться. Он мог только бежать. Тварь рванула прочь от огня, вверх по скалистому склону, туда, где тени были гуще и спасительнее. Ее преследовал лишь грохот выстрелов Эррона, но и он вскоре стих. Существо исчезло за гребнем, растворившись в сгущающихся сумерках, оставив после себя лишь запах паленой проводки и древнего ужаса. В наступившей тишине было слышно только тяжелое дыхание двух мужчин и потрескивание горящего джипа. Кабал первым нарушил молчание. Он повернулся к Эррону. Его лицо было перемазано сажей и кровью, а в глазах горел опасный, лихорадочный огонь. — Кано... — прохрипел он. — Эта гнида знал. Знал, что в кейсе. Он послал нас на смерть! — Остынь, — Эррон уже перезаряжал револьверы. Его руки слегка дрожали от пережитого напряжения, но голос был по-прежнему ровным. — Выводы делать рано. Мы сами вскрыли кейс. — И что с того?! — взорвался Кабал. — Ты сам видел! Это не артефакт, это чертов монстр, которого нельзя убить пулей! Он послал нас, не сказав ни слова! Мы для него — пушечное мясо! — Мы для ВСЕХ — пушечное мясо, пока приносим прибыль, — резко оборвал его Эррон, пряча револьверы в кобуры. — Это наш мир. И ты это знаешь. Если хочешь жить, думай головой, а не яростью. Сейчас наша главная проблема — не Кано, а эта тварь. Она ушла, но может вернуться. Нужно убираться отсюда. Он подошел к внедорожнику и сел за руль. Кабал стоял на месте, сжимая и разжимая кулаки. Эррон посмотрел на него через открытое окно. — Ты со мной? Или предпочитаешь дожидаться тут нашего дымчатого друга и выяснять с ним отношения? Выбор за тобой. Кабал, ничего не ответив, резко выдохнул и запрыгнул на пассажирское сиденье. Внедорожник взревел мотором и, разбрасывая гравий, помчался вниз по серпантину, прочь от гиблого места. На этот раз за рулем был Эррон, и вел он машину совсем не так, как Кабал. Быстро, но плавно, без лишней агрессии, полностью контролируя каждое движение автомобиля. Его опыт включал в себя, по-видимому, и навыки профессионального вождения. В машине царило гнетущее молчание. Кабал тупо смотрел в окно, переваривая произошедшее. Грудь все еще саднило, а в голове роились мрачные мысли. Их подставили. Их, двоих лучших бойцов, использовали втёмную. И кто? Тот, кому они доверяли свою жизнь и свой доход. Чувство горечи и унижения было сильнее физической боли. — Как ты узнал? — наконец спросил Кабал, не поворачивая головы. — Про свет. Эррон усмехнулся. — Не знаю,возможно опыт , — он не удержался от сарказма. — В мои годы поневоле становишься экспертом по всякой чертовщине. Видал я и элементалей, и бесов, и демонов из Преисподней. У каждого свои слабости. Наш новый друг был соткан из дыма и электричества. Что разгоняет дым? Ветер или свет. Ветра у нас под рукой не было, а вот источника света — сколько угодно. Логика, и ничего более. — Логика, — горько повторил Кабал. — А Кано, значит, тоже «логично» послал нас на смерть? — Это мы и выясним, — спокойно ответил Эррон. — Но не раньше, чем будем готовы. Оставшуюся часть пути до города они проехали молча. Эррон припарковался в темном переулке рядом с захудалым мотелем на окраине. Вывеска мотеля мерцала тусклым неоновым светом, обещая «СВОБОДНЫЕ НОМЕРА» и «ГОРЯЧУЮ ВОДУ». Место было паршивое, но безопасное — слишком ничтожное, чтобы привлечь внимание Черного Дракона. — Мы не возвращаемся на базу? — спросил Кабал, вылезая из машины. — Самоубийством я занимаюсь только в нерабочее время, — ответил Эррон, заходя в обшарпанный холл мотеля. Портье, сонный толстяк с трехдневной щетиной, лениво поднял на них глаза. — Два ключа, — бросил Кабал, кладя на стойку мятую купюру. — Один, — поправил его Эррон. — Номер с двумя кроватями. Кабал бросил на него удивленный взгляд. Эррон выдержал его, не мигая. — Сейчас Нужно думать головой. И логичнее держаться вместе, пока эта тварь где-то там. Кабал молча кивнул.Спорить действительно не имело смысла. Портье равнодушно подвинул им ключ. Через минуту они уже запирали за собой дверь тесного номера, пропахшего плесенью и старыми сигаретами. Две продавленные кровати, облупившийся комод и телевизор, который не работал со времен падения Шао Кана. Кабал с тяжелым стоном опустился на одну из кроватей и начал расстегивать жилет. Под ним, на майке, расплывалось темное пятно крови — удар элементаля оставил не только ожог, но и рассек кожу. Эррон заметил это краем глаза, многострадальчески вздохнув, он шагнул ближе. — Давай посмотрю, — неожиданно произнес Эррон. Это был не вопрос и не приказ. Просто констатация факта. — Я сам, — огрызнулся Кабал по старой привычке. — Да, конечно, — Эррон прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Ты отлично обработаешь ожог третьей степени и рваную рану на груди, глядя в мутное зеркало, которое не мыли хер знает сколько. Не дури. Я видел раны и пострашнее. Кабал колебался. Ненависть, гордость и боль боролись в нем одновременно. Боль и холодный прагматизм победили. Он молча стянул майку. Зрелище было не из приятных. Поперек груди, от плеча до ребер, шел багровый, воспаленный рубец, напоминающий след от удара молнии. Эррон присвистнул, перестав пялиться,он достал из своего тактического подсумка небольшую флягу с виски и чистый бинт. — У нас нет аптечки, — сказал он, подходя ближе. — Придется по старинке. Будет жечь. — Не учи ученого, — прошипел Кабал. Эррон промолчал. Он обильно смочил бинт виски и приложил его к краю раны. Кабал дернулся, но не издал ни звука. Он лишь сжал покрывало кровати так, что побелели костяшки. Эррон работал быстро и умело. В его движениях не было ни грубости, ни лишней нежности — только холодная, профессиональная сноровка человека, привыкшего штопать самого себя. Очистив рану, он достал шовный материал. — Придется зашить. Терпи. И Кабал терпел. Каждый стежок отдавался новой вспышкой боли, но он смотрел в одну точку на потолке и думал о том, как будет убивать Кано. Медленно. С выдумкой. Пальцы Эррона, обтянутые грубой кожей перчаток, касались его кожи, и это прикосновение было странно интимным, стирающим грань между ненавистью и чем-то иным. Может быть, просто общей бедой. Когда все было кончено, Эррон отступил на шаг, любуясь своей работой. — Жить будешь. Шрам всё таки останется. — Плевать, — выдохнул Кабал. Он чувствовал себя опустошенным. Эррон убрал остатки бинта и сел на другую кровать. Достал из-за пояса свой клинок из кости таркатана и начал задумчиво чистить его. — И что теперь? — спросил Кабал, глядя на него. Эррон не прекращал своего занятия. — Теперь у нас есть два варианта. Первый — мы возвращаемся на базу с пустыми руками и говорим Кано, что груз самоуничтожился. В этом случае он либо поверит, либо нет. Скорее второе. И тогда нас утилизируют. Или попытаются. — А второй? — Второй вариант интереснее, — в глазах Эррона блеснул опасный огонек. — Мы не возвращаемся. Мы сами находим того коллекционера, которому предназначалась эта тварь. И спрашиваем с НЕГО. Если Кано хотел использовать нас как смертников, значит, на кону стояло что-то очень ценное. Коллекционер должен знать, что именно. Мы выбьем из него информацию, а заодно и компенсацию за моральный ущерб. И за испорченный жилет. Кабал удивленно поднял брови. Он ожидал чего угодно, но не такого дерзкого, почти самоубийственного плана. Это шло вразрез со всем, что он знал об осторожном, расчетливом Эрроне Блэке. — Ты спятил? — спросил он. — Идти против Кано? Против того, кто смог достать эту дымовую тварь? Это чистое самоубийство. — Самоубийство — это сидеть и ждать, пока твой босс пришлет за тобой головорезов, — возразил Эррон. — У нас есть преимущество. Он думает, что мы мертвы. Или что мы покорно ползем обратно, поджав хвосты. Мы же нанесем удар первыми. Найдем информацию, найдем рычаги давления. Ты любишь лезть напролом — что ж, теперь у тебя есть цель и главное шансы. Я люблю планировать — я разработаю план. Мы оба хотим жить. И оба хотим получить свои деньги. В его голосе звучала непоколебимая уверенность. И Кабал, глядя в эти холодные, расчетливые глаза, впервые за долгое время почувствовал нечто, отдаленно напоминающее... надежду. Или жажду действия. Он кивнул. — Ладно. Убедил. С чего начнем? — С тебя, — Эррон лег на кровать, не снимая сапог, и надвинул шляпу на глаза. — Ты ранен и вымотан. Через четыре часа я тебя разбужу. А пока — спи. Завтра у нас будет трудный день. Нам нужно будет найти одного старого знакомого, который знает все о теневых коллекционерах в этом городе. И он не очень любит гостей. Он замолчал, и уже через минуту его дыхание стало ровным и глубоким. Кабал еще долго лежал без сна, глядя в потолок. Боль в груди пульсировала, но мысли были заняты другим. Он посмотрел на спящего Эррона. Его врага. Его напарника. И теперь, похоже, его единственного союзника. Все перевернулось с ног на голову. Сон сморил его незаметно, глубокий и тяжелый, без сновидений. Ему предстояло набраться сил перед охотой, в которой они сами стали и дичью, и охотниками.