Глава 1
14 июля 2026 г., 08:00
«7:55 утра. 1 марта 2026 года. Воскресенье. Температура минус 2 градуса Цельсия. Скорость ветра 12 метров в секунду. Как бы сказала Мэри Поппинс, жди гостей».
— Она так не говорила, идиот, — раздалось сонное бурчание из кокона одеял, прежде чем наружу показалась лохматая макушка, а за ней и помятое лицо.
Громкоговоритель, естественно, на замечание едва проснувшегося непонятно чего не ответил. Чонгук снова плюхнулся на подушку и начал раздражённо отталкивать ногами одеяло, под которым становилось слишком жарко.
— Первое марта. Воскресенье, — пробормотал он и уже хотел было снова закрыть глаза. Ведь даже в самой южной точке земного шара воскресенье оставалось выходным. Ну, по крайней мере, в его расписании.
Но мозг наконец окончательно переварил информацию. Парень резко сел на кровати, а уголки его губ поползли вверх, не в силах сдержать восторг.
— Сегодня первое марта! — крикнул он, подскочил, наспех натянул штаны с футболкой и вылетел из своей комнаты.
Проигнорировав удивлённые взгляды подчинённых, сидевших на кухне, Чонгук выскочил на улицу и жадно вдохнул свежий, разрежённый воздух. Он не успел толком почувствовать, как холод покалывает обнажённую кожу, а антарктический мороз забирается под лёгкую ткань, потому что кто-то резко втащил его обратно в помещение и отвесил звонкий подзатыльник. Рука была лёгкой, удар почти не причинил боли — и такую вольность мог себе позволить только один человек на станции.
— Чон Чонгук, живо оденься и не смей мне пугать новобранцев! — раздался грозный голос начальника станции и по совместительству единственного друга Чонгука, Чимина.
Чонгук перевёл взгляд с сурового начальника, забавно хмурившего брови, на толпу «птенцов». Новобранцы сгрудились в кучу и во все глаза смотрели на Чимина, которого видимо провозгласили своей мамой-уткой. Группа состояла из пяти парней и одной девушки. Чонгук встретился с ней взглядом, и та лишь презрительно хмыкнула, оглядев его с ног до головы. Внутри загорелась лампочка одобрения. Такой настрой ей точно пригодится: если она приехала на зимовку, впереди её ждут суровые будни.
— Я закончу экскурсию, а потом жду тебя в своём кабинете, — бросил Чимин и, развернувшись на пятках, повёл новичков гуськом вглубь станции.
— Есть, капитан! — не скрывая улыбки, ответил Чонгук и лихо отсалютовал.
За это в кабинете начальника он скорее всего получит нагоняй, но исключительно для поддержания субординации.
Когда новички скрылись за углом, Чонгук, всё так же игнорируя коллег, пошёл налить себе кофе. День и без того начался с прекрасного заряда бодрости, но кому когда мешала чашка жидкой энергии? В этот момент чья-то рука легла ему на плечо и «по-дружески» сжала.
— Пак, как всегда, не в духе. Слава богу, скоро отпуск, и теперь этот тиран будет мучить других несчастных, — раздался над ухом заискивающий голос Сонхуна, от которого Чонгука аж передёрнуло.
— Для тебя — господин Пак или, в крайнем случае, Чимин-ши, — холодно ответил Чонгук, сбрасывая чужую руку со своего плеча.
Живя под одной крышей, успеваешь как прикипеть к одним коллегам, так и найти тех, кто до чёртиков тебя бесит. Сонхун, например, приехал только на летний сезон, когда Чонгук пробыл здесь уже год. Парень не понравился ему с первого взгляда. К счастью, Сонхун не был зоологом, поэтому в рабочее время они пересекались редко.
— Сегодня на него всё навалилось: новобранцы, этот несанкционированный «гость», — подала из-за стола голос Морико.
Она тоже была зоологом и напарницей Чонгука. По происхождению японка, и, если честно, Чонгук до сих пор не понимал, почему она работает на корейской исследовательской станции, а не на японской. Поначалу он не спросил, а теперь, спустя столько времени, было уже неловко. Напарницей она оказалась превосходной, так что грех жаловаться на чужие загадки распределения.
Чонгук обдумывал, что за гость может к ним пожаловать. Об экскурсиях гражданских им никто не сообщал. А если бы приехал кто-то из учёных или инженеров, они бы точно знали заранее, ведь сами подают запросы и отбирают кандидатов. Странно это всё. Чонгук мысленно решил обязательно расспросить Чимина. Он сделал первый глоток, и горячий кофе обжёг нёбо, но даже это не смогло испортить прекрасное настроение, навеянное первым марта.
— Чимин-ши, вызывали? — спросил Чонгук, входя в кабинет начальника и закрывая за собой дверь.
— Чонгук-а! Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты ко мне официально обращаешься, — Чимин наигранно надул губы и расслабленно откинулся на спинку стула.
Таким его позволено было видеть только Чонгуку. Для всех остальных он оставался господином Паком — начальником, под чьим строгим руководством учёные круглый год жили не зная бед. Хотя одна проблема всё же была — диктатура. Однажды, когда геологи устроили ссору с зоологами из-за расписания лаборатории, Чимин отрезал, что у них здесь не демократия. Умеренная диктатура, но всё же диктатура.
Чонгук, тогда только приехавший на станцию и влюблённо разглядывавший пейзажи Антарктиды, так испугался этой фразы и своего будущего, что решил: начальника лучше не злить. Это уже потом руководитель как-то сам собой стал его лучшим другом. А за одной из попоек выяснилось, что Чимин тогда просто запаниковал, не зная, что делать, и выдал цитату, которую когда-то услышал от старого знакомого.
А ещё Чимин никогда не покидал Антарктиду. Когда Чонгук узнал об этом, то сразу принялся спорить и доказывать, что это вредно для здоровья, но тот лишь отмахнулся, обронив, что как раз для его здоровья лучше оставаться здесь. Чонгук удивился, но спорить не стал — всё же по второму образованию он был врачом для животных, а не для людей. К тому же Чимин в тот момент выглядел мрачнее тучи, ясно давая понять, что возвращаться к этой теме у него нет никакого желания.
— Ну что, — быстро сменил обиду на заинтересованность Чимин, — через две недели домой?
— Да, наконец-то увижу сестёр. Я по ним так соскучился.
— Юна и Хаюн — прекрасные девочки, — с нежной улыбкой отозвался Чимин.
— Эти прекрасные девочки либо поколотят меня при встрече за то, что я пропустил два их дня рождения, либо потребуют втридорога. Учёным столько не платят, сколько нужно для подкупа двух принцесс.
Чимин лишь рассмеялся. Они часто обсуждали сестёр Чонгука, и каждый раз в глазах Пака вспыхивала тоска. Должно быть, он тоже скучал по своей семье, но старался скрыть, как тяжело даётся эта невозможность вернуться. Чонгук мог только догадываться об истинных причинах — подробностями личной жизни начальник никогда не делился.
— В последнее время они всё время спрашивают по телефону, где дядя Чимин. Так что знай: если когда-нибудь окажешься в Пусане, мой дом открыт для тебя.
Чимин горько улыбнулся и кивнул. Похоже, согласиться с упрямым другом было проще, чем заново начинать этот спор.
— Но ты ведь позвал меня не для того, чтобы обсуждать мой отпуск? — перевёл тему Чонгук, но договорить им не дали.
Дверь в крошечный кабинет распахнулась, и на пороге показался незнакомый мужчина лет пятидесяти. Седина покрывала его голову, а взгляд сквозь очки излучал стальную уверенность. В отличие от Чонгука, Чимин вошедшего явно знал. Лёгкость, ещё секунду назад витавшая в комнате, мгновенно испарилась. Пак напрягся и поднялся из-за стола:
— Господин Кан, я не слышал вертолёта. Мы ждали вас позже.
Чонгук тоже встал. В воздухе повисло такое осязаемое напряжение, что парень почувствовал себя неловко. Мужчины словно пытались просверлить друг друга взглядами.
— На своих двух дошёл, — ответил гость и криво усмехнулся, обнажая зубы.
Брови Чимина скептически взлетели. Чонгук видел, что начальник не просто напряжён — он взбешён появлением этого человека.
— Пешком с судна на материк?
— Чимин, не строй из себя обиженного. Давай забудем старое и продуктивно поработаем вместе ради новых открытий.
— Никто и не обижен. Просто я не ожидал увидеть у себя на станции человека, которого лично уволил за несоблюдение субординации и подвергание риску других сотрудников.
Теперь уже брови взлетели у Чонгука. Он переводил взгляд с одного мужчины на другого, решительно не понимая, что происходит.
— Я, пожалуй, пойду, господин Пак, — сказал Чонгук и уже собрался откланяться, но Чимин властным жестом остановил его.
— Зачем вы здесь, господин Кан?
— Мне дали добро на экспедицию вглубь материка.
— Тогда при чём здесь моя станция?
— Мне нужен сопровождающий зоолог со знанием корейского языка.
Больше ничего не объясняя, господин Кан так же неуважительно, как и разговаривал, швырнул бумаги на стол. Чимин пробежал по ним взглядом, и на его лице заиграли желваки. Судя по всему, разрешение на экспедицию подписал кто-то свыше — тот, кому Чимин просто не мог отказать.
— Мне нужно выдвигаться как можно скорее, — продолжил гость. — Полетим завтра, вертолёт с провизией для «Чон Бого» сначала забросит нас.
Договорив, мужчина просто вышел, явно наслаждаясь тем, что хозяином положения сейчас был он, а не Чимин. Начальник со всей силы сжал край стола — казалось, ещё секунда, и деревянная столешница треснет. Но он резко разжал пальцы, шумно выдохнул и так беспомощно рухнул обратно в кресло, что из груди вырвался стон:
— За что мне всё это?..
— Стоит спросить, кто это вообще такой? — подал голос Чонгук. — Чим-чим?
— Это моя самая большая проблема, которая вернулась спустя два года, — Чимин устало потёр переносицу. — Нужно позвонить Намджуну и предупредить, что поставка к ним задержится. Полетишь с этим Каном вглубь материка. Понятия не имею, что он там рассчитывает найти.
Чонгук сильно удивился этим словам. Во-первых, ещё ни разу на его памяти не откладывалась поставка провианта на вторую корейскую станцию. Снабжение вообще считалось делом святым. У них Чимин лично контролировал процесс и при погрузке выполнял всю работу самостоятельно на пару с пилотом. На той стороне, в «Чон Бого», за это отвечал начальник станции Намджун, ну или его заместитель Минхо, когда шеф уезжал в отпуск. В отличие от Чимина, Намджун работал в Антарктиде посезонно. Когда Чонгук как-то спросил, к чему такая секретность, оказалось, что однажды на складах заметили кражу. После этого руководство, видимо, и решило держать всё под личным контролем.
А во-вторых, что ещё за «полетишь с ним»?
— Ты назначаешь в экспедицию меня? Но я же зоолог.
— Так ему зоолог и нужен. А зелёных юнцов я с этим скользким типом точно не отправлю.
— Ты меня пугаешь, Чимин. Я не понимаю, зачем зоолог в глубине материка. Сейчас конец летнего сезона, там даже королевских пингвинов не встретишь.
— Чонгук, я сам ничего не знаю, но доверить это могу только тебе. Пожалуйста, будь осторожен. Ты будешь проводником. Не слушай Кана. Если посчитаешь, что идти дальше опасно, уводи его обратно. Откажется — бросай. Твоя жизнь важнее.
Странные наставления друга пугали. Чонгук покорно кивнул, хотя Чимину и не требовалось его согласие — это был приказ. Выйдя из кабинета в пустой коридор, парень тяжело вздохнул. Судя по всему, последние две недели перед долгожданным отпуском пройдут совсем не спокойно.
