Антарктида. Хозяева льдов

      Холодный воздух пробирался под лёгкую футболку, замораживая и словно выбивая все ненужные мысли из головы, оставляя лишь непрекращающуюся дрожь.       — Замёрзнешь, — донеслось сзади, а после на плечи Чонгука опустился тяжёлый плед. Первые несколько секунд чужие руки заботливо растирали его плечи, чтобы ускорить бег крови.       — Ты разве не должен сейчас лежать и смиренно принимать лекарства от Джина? — спросил Чонгук.       — Не тогда, когда ты тут тонешь в своих мыслях.       — Всё нормально, — попытался отмахнуться Чонгук.       — Ты ведь понимаешь, что не сделал ничего плохого?       Чонгук промолчал. Он не то чтобы был категорически не согласен со словами Тэхёна, скорее просто не знал, как теперь ко всему этому относиться, вот и застрял на болезненном перепутье.       — Теперь я понимаю, почему изначально тебе не понравился. Мне и самому противно от того, что мы с Каном оба люди, учёные. Но вот в чём парадокс: по итогу из нас двоих убийцей оказался именно я.       — Убийца ты или нет, решает не то, спустил ли ты курок.       Они замолчали. Холодный ветер усилился, заставляя Чонгука ёжиться под пледом.       — Есть причины, почему я не доверяю людям. Ты не знал, но половину своей жизни я прожил в вашем мире.       Чонгук впервые за весь разговор повернулся и посмотрел на Тэхёна. Тот выглядел расслабленным и спокойным, но его выдавали палцы, которые то сжимались в кулаки, то разжимались.       — Мы с Чимином жили как обычные дети, не зная, кем являемся. А когда родилась Чиён, отец решил привезти нас сюда и познакомить со своей семьёй. Закончилось всё плачевно. Мать, которая и не подозревала о природе мужа, увидев перевоплощение кого-то из общины, была в ужасе и, бросив нас, сбежала.       Он замолчал, уже не справляясь с дрожью в руках. Чонгук не смог остановить свой порыв и накрыл их своими, не то согревая, не то успокаивая.       — В общем, это было больно. Отец с разбитым сердцем, а что уж говорить о двух подростках, на которых родная мать смотрела как на чудовищ. Но это были наши проблемы. Община приняла нас. Хосок и Юнги, что были не многим старше, принялись всему нас учить. Но не прошло и пары недель, как…       — Что случилось? — Чонгук подался ближе к Тэхёну, ловя каждое его слово.       — Она вернулась. И не одна — привела учёных и военных. Большая их часть, ничего не обнаружив в горах, уехала. Но небольшая группа самых упорных продолжала искать. И нашла. В тот день погибли несколько человек. Когда прежний вожак кинулся на маму, отец закрыл её своим телом. Тогда мы и потеряли обоих родителей.       — Она бросила вас, зачем же он кинулся её защищать?       — Он был запечатлён. Поэтому, что бы она ни сделала, он продолжал любить её.       — Но как? Она же была человеком. Я думал, вы запечатлеваетесь только друг на друге.       — Чаще да, но бывают исключения.       Между ними вновь повисла тишина.       — Знаешь, хотел бы я запечатлеться и познать такую любовь.       — Истинность — это не гарант совместного счастливого будущего.       — Знаю, но всё равно хочется такого единения душ. Хочется быть для кого-то единственным. Как у Хосока и Юнги.       В груди свербило. Чонгук хотел задать один вопрос. Но было очень страшно. Все его пространные рассуждения об истинности на самом деле были скрытым желанием быть вместе с одним конкретным медведем.       — А ты запечатлён? — едва слышно спросил Чонгук, всматриваясь в лицо напротив.       — Да, — просто ответил Тэхён, так же не отрывая взгляда своих карих глаз.       — Ясно, — тихо сказал Чонгук.       — Но пока что я вёл себя с ним как мудак и из-за страхов прошлого херил наше будущее. Но, несмотря на это, я всё же каким-то образом смог стать в его глазах «полубукой».       — Понятно. Надеюсь, у тебя получится... — начал Чонгук, а потом до него наконец дошёл смысл слов Тэхёна. — Подожди, чего?       — Я понял это ещё в тот раз, когда встретил тебя в пургу. Утонул в твоих глазах, в которых не было испуга. А окончательно убедился, когда ты, радостный, бежал мне навстречу на следующий день.       — Тот медведь... это был ты... — неверяще прошептал Чонгук.       Тэхён нежно улыбнулся.       — Да. Мне тяжело было принять то, что я, как и мой отец, запечатлелся на человеке. Но чем дольше ты жил с нами, тем больше я влюблялся в тебя — именно в тебя, а не в саму связь, и…       Но Тэхён не успел договорить — на него обрушился град ударов.       — Бьёт — значит любит, да?! — возмущался Чонгук. — Как можно смотреть на человека как на врага народа, а потом заявлять, что всё это время был влюблён?       — Ну прости! — взвыл Тэхён, стараясь уворачиваться от кулаков и отступать.       — Иди сюда, я тебе сейчас покажу любовь в твоём стиле! — кричал Чонгук.       Тэхён резко развернулся и побежал от разъярённого парня прочь. Они ворвались в пещеры, пронеслись по ледяным коридорам, собирая удивлённые взгляды. Тэхён не выдержал и на этом адреналине рассмеялся как умалишённый. Чонгук настиг его только тогда, когда тот скрылся в одной из комнат. Влетев следом, Чонгук захлопнул за собой дверь, чтобы цель не смогла уйти, а потом огляделся и понял, что они в спальне. И, судя по всему, в спальне самого Тэхёна.       Оба тяжело дышали, и первым сдался Чонгук. Он в один шаг сократил расстояние и впился требовательным поцелуем в губы Тэхёна. Тот от неожиданности попытался отстраниться, но парень за это лишь слегка прикусил его кожу, не прерывая ласки, а после мягко зализал ранку, что совершенно противоречило его изначальному напору.       Тэхён уступил. Его губы раскрылись, и он подался навстречу, отвечая так же жадно. Пальцы переплелись в волосах — Чонгук потянул его голову назад, спускаясь поцелуями ниже по шее и вызывая низкие грудные звуки, похожие на стоны. Медведь одним движением подхватил его на руки и прижал к себе. Чонгук обвил его талию ногами, не отрывая губ от горячей кожи.       — Что же ты делаешь со мной? — хрипло выдохнул Тэхён, неся его к постели.       Он аккуратно опустил Чонгука на мягкие подушки. И если сам парень в этот момент не обращал внимания на ноющую боль в плече, то Тэхён ни на секунду не забывал о том, как ранил любимого человека.       Теперь пришёл черёд Тэхёна покрывать поцелуями желанное тело. Начав с лёгких касаний подбородка, он медленно скользнул к ключицам, и его движения стали развязнее. Горячая ладонь забралась под край футболки, заставив Чонгука, извивающегося от удовольствия, сделать резкий вдох. Преграда в виде лишней ткани была быстро ликвидирована, и теперь Тэхён беспрепятственно спускался ласками ниже. Он провёл языком по одному из затвердевших сосков, вырывая у Чонгука громкий стон. Медведь поднял взгляд на натянутого как струна парня. Глаза Чонгука застилала пелена возбуждения, а блестящие, зацелованные губы были приоткрыты в попытке втянуть недостающий воздух. Довольный таким эффектом, Тэхён тихо заурчал и продолжил дразнить языком чужую кожу, не оставляя без внимания и второй сосок, бережно сжимая его между пальцами.       А после он вновь начал продвигаться выше и плавно переместился к раненому плечу. Чонгук замер и притих. Бурная страсть, обуявшая его с головой, мгновенно отступила, а сердце затопило щемящей нежностью. Медведь бережно целовал кожу вокруг пореза и едва ощутимо водил кончиком носа, словно без слов просил прощения. Чонгук зарылся рукой в его густую копну волос и начал ласково поглаживать.       — Всё хорошо, — прошептал он.       Тэхён теснее придвинулся, продолжая осыпать поцелуями руку.       — Иди сюда, — сказал Чонгук и притянул его к себе, увлекая в медленный, размеренный поцелуй.       — И чем я заслужил твой интерес? — тихо поразился Тэхён, когда оторвался от Чонгука и прижал его к груди.       — Ничего такого. Чисто азарт — насколько долго ты ещё сможешь оставаться букой, — пошутил Чонгук, и наградой ему был низкий смех. — А если честно... Знаю, что люди не умеют запечатлеваться, но мне кажется, это ощущается именно так. Ты занял мои мысли с самой первой встречи, когда приказал запереть меня. Да, я на тебя злился, да, не понимал, но перестать думать не мог. Пока не знал твоего имени, в голове называл тебя красавчиком. А потом те несколько дней под твоим присмотром показали мне, какой ты человек. Моё сердце было не на месте, когда ты уходил, и тем более когда ты чуть...       Чонгук запнулся и сразу почувствовал, как его ближе прижимают к себе.       — Теперь мне кажется, что мы потеряли слишком много времени. — Тэхён ласково поглаживал его по спине. — Я бы хотел замереть с тобой в этом моменте, словно мы попали в эпилог со счастливым концом.       — Не знал, что ты такой романтик, — буркнул Чонгук ему в грудь, прячась от всего мира. — У меня есть вопрос.       — Ещё не помню ни дня, чтобы у тебя их не было.       — Ты хочешь, чтобы я остался здесь?       Чонгук слегка отодвинулся, но не посмотрел Тэхёну в глаза, боясь, что своим вопросом нарушил идиллию.       — Я не такой дурак, каким кажусь, — Тэхён мягко коснулся его подбородка, заставляя поднять голову. — К тому же ты во время заключения часто упоминал своих сестёр. Я понимаю, что ты захочешь вернуться домой.       — А ты?..       — А я бы поехал вместе с тобой. Да, я давно не был в мире людей, но всё же вырос там.       Чонгук смотрел сияющими глазами на Тэхёна, чувствуя, как внутри разливается невероятное тепло.       — Боже, мой брат стал полной размазнёй, — определил Чимин, глядя, как Тэхён ни на шаг не отходит от Чонгука во время сборов. — Голубки, пошевеливайтесь, Намджун нас уже заждался.       Чимин подхватил сумку с вещами Чиён, взял сестру за руку, и они направились к выходу, надеясь, что новоиспечённая пара поторопится и пойдёт за ними. У самых дверей он столкнулся с Джином.       — Сокджин?       — Я еду с вами.       — А? Ты уверен?       — Да. Хочу посмотреть большой мир.       Чимин неуверенно посмотрел на врача, который наоборот выглядел очень уверенным в своём решении.       — Я думал, мы торопимся, — прервал их затянувшееся молчание Чонгук. — Вы чего застряли?       — Джин едет с нами, — тихо буркнул Чимин и пошёл вперёд.       Чонгук нахмурился, не узнавая друга, а потом повернулся к Тэхёну:       — Что это с ним происходит?       — Хосок рассказывал тебе о случаях, когда медведь запечатлевался на ком-то, уже будучи в отношениях с другим?       Парень кивнул.       — Так вот, Намджун запечатлелся на Чимине, встречаясь в тот момент с Джином.       У Чонгука от такого заявления буквально челюсть отвисла.       — Подожди... Намджун? Начальник «Чон Бого»? Он тоже медведь?       — Ага, — Тэхён ласково подмигнул ему, и они наконец отправились к вертолёту, который уже ждал их на площадке.       Поднимаясь ввысь, Чонгук долго всматривался в фигурки провожающих. Особый взгляд он задержал на двоих, что стояли впереди всех, — Хосоке и Юнги. Парень знал, что будет искренне скучать по ним.       Взгляд упал на бескрайние белые просторы Антарктиды. Этот суровый континент сам казался огромным полярным медведем, залёгшим в спячку. Но каждый медведь когда-нибудь просыпается. И, возможно, однажды наступит весна и для общины — день, когда полярному народу больше не придётся прятаться, и они наконец смогут выйти из тени вечной мерзлоты, чтобы жить не скрываясь.