Антарктида. Хозяева льдов

      Вскоре шум вертолётов стих, но охотники всё не возвращались. Чонгук так и не сдвинулся с места. Тэхён грёб всех людей под одну гребёнку, и от этого было невыносимо обидно. Обидно из-за того, как холодно он снова посмотрел на него после, казалось бы, начавшегося потепления. В груди ныло: Чонгуку безумно хотелось вернуть всё назад, поехать наконец домой к сёстрам, но он больше не мог врать самому себе — это место успело стать ему дорогим. Где-то на задворках сознания он отчётливо понимал, что был бы совсем не против остаться с этими людьми. А ещё было до ужаса страшно. Что, если вертолёты принесли беду? Что, если именно он стал тому виной?       Сколько времени он провел в этом состоянии, Чонгук не знал. Выходить наружу было боязно, хотя внутренний голос твердил, что надо. Вдруг там кому-то прямо сейчас нужна помощь? Вдруг Чиён сейчас совсем одна сходит с ума от страха за брата?       А потом издалека вновь донёсся шум. На этот раз это были испуганные крики. Чонгук бросился к своему излюбленному окошку. Внизу в зале, народ толпился вокруг чего-то. Кто-то плакал, закрывая лицо руками, кто-то истошно кричал:       — Позовите врача! Живее!       — Боже, Тэхён, обратись! Ну же!       В этот миг весь мир Чонгука словно замедлился, а потом на полной скорости ухнул вниз. Толпа немного расступилась, и он увидел распластанное на полу массивное тело. По белоснежному меху расползалось багровое пятно. Медведь истекал кровью и, судя по всему, находился без сознания.       Тэхён.       Это имя набатом стучало во всём его существе.       В ту же секунду откуда-то изнутри хлынули бешеные силы. Чонгук сорвался с места и пулей вылетел из камеры. Он бежал по со всех ног, задыхаясь и боясь упустить драгоценные секунды. Когда он, тяжело дыша, влетел в общий зал, то сразу услышал сорванный, возмущённый голос Сокджина, которого облепили умоляющие о спасении жители:       — Я врач, а не ветеринар! Пока он остаётся в облике зверя, я бессилен, понимаете вы?!       — Тэхён, прошу тебя... если ты хоть что-то слышишь, умоляю, обернись, — склонился над раненым хищником побелевший Хосок.       Чонгук влетел в гущу людей, бесцеремонно расталкивая всех на своём пути.       — Эй, человек, ты куда прёшь?! — попытался перехватить его один из охотников.       — Я ветеринар! — крикнул Чонгук, с силой вырывая руку. — Хосок, расступитесь, дайте мне ему помочь!       Глава общины поднял голову и посмотрел на Чонгука со смесью отчаяния и затаённой боли в глазах.       — Хо, он же человек, он не может... — донёсся недовольный ропот.       Но Хосок прервал возражения. Он перевёл взгляд на запыхавшегося парня:       — Говори, чем тебе помогать.       После этого начался настоящий хаос. Перетащить медведя в стерильный лазарет. Тщательно осмотреть. Найти и достать пулю. Обеззаразить глубокую рану. Послойно зашить. Из-за колоссальных габаритов Тэхёна Чонгук в одиночку ни за что бы с этим не справился, но Сокджин и Хосок без лишних вопросов и пререканий выполняли каждое его поручение. Спустя пару часов напряжённой борьбы всё наконец затихло.       Врач и глава общины молча убирали использованные инструменты и отмывали пол от кровавых следов, пока огромная голова медведя покоилась у Чонгука на коленях. Он нежно гладил жёсткий мех между ушами, чутко вслушиваясь в каждый тяжёлый, хриплый вздох.       — Не понимаю почему, но я переживаю за тебя, — едва слышно прошептал он в тишину палаты. — Ты ведь грубый, холодный, ни во что меня не ставишь... И всё же у тебя такое доброе сердце. Ты защитник. И, чёрт возьми, ты очень красивый.       Чонгук быстро смахнул одинокую слезу, скатившуюся по щеке, и крепче прижал пальцы к пушистой макушке.       — Очнись, пожалуйста. Я очень тебя прошу.       Сокджин и Хосок, невольно наблюдавшие за этой сценой, лишь понимающе переглянулись и, ничего и не сказав, тихо оставили Чонгука наедине с раненым.       Он ещё долго сидел, шёпотом перебирая ласковые слова и умоляя Тэхёна вернуться, пока накопившаяся усталость и пережитый стресс не взяли своё — и он не провалился в сон.       Проснулся Чонгук от того, что у него адски затекла шея. Тихо застонав, он поднял голову и обнаружил, что сидит на стуле, укрытый пледом, а рядом на медицинской кушетке неподвижно лежит Тэхён — уже в своём привычном, человеческом облике.       Парень резко подскочил, да так, что в глазах на мгновение потемнело. Пришлось ухватиться за край кушетки, чтобы удержать равновесие. Когда зрение перестало плыть, он смог получше рассмотреть спокойные, расслабленные черты лица Тэхёна, который всё ещё не пришёл в себя.       Чонгук аккуратно, повинуясь какому-то необъяснимому импульсу, взял его за руку. Кожа оказалась пугающе ледяной. Спохватившись, Чонгук торопливо скинул с себя плед и бережно укрыл им Тэхёна, тщательно подтыкая края со всех сторон, чтобы сберечь ускользающее тепло.       — Я не вовремя? — неожиданно раздался негромкий хриплый голос со стороны входа.       Чонгук вздрогнул, оглянулся и увидел бледного невысокого брюнета. Того, с которым Тэхён увлечённо разговаривал в обеденном зале прямо перед той злополучной стычкой.       — Всё в порядке. — Чонгук протянул вошедшему руку для приветствия.       — Юнги. Рад наконец познакомиться. Хоби много рассказывал о тебе. — Он говорил совершенно ровно, почти без эмоций, скорее просто констатируя факт.       — О тебе тоже.       — Я бы удивился, если нет. Смотрю, вы всё-таки нашли общий язык? — Юнги кивнул в сторону Тэхёна.       — Думаю, если он проснётся и увидит меня рядом, а не в камере, то крику будет... — ответил Чонгук, легко представляя Тэхёна в гневе.       — Ничего, стерпитесь — слюбитесь, — спокойно обронил Юнги.       — О чём ты? — парень ощущал, что упускает какую-то важную деталь.       Но договорить они не успели: снаружи послышались возмущённые крики.       — Мне кажется, я не хочу знать, что там происходит, — констатировал Юнги, но всё же двинулся на шум.       Чонгук в последний раз бросил взгляд на мирно спящего Тэхёна и поспешил следом.       Голоса доносились из главного зала. Подойдя ближе, он уловил знакомые интонации:       — Я вам сколько раз говорил не выходить на охоту в те дни, когда вылазки! А вы что устроили?       В центре собралась почти вся община. Один из крупных охотников опасно нависал над Чимином.       Не раздумывая ни секунды, Чонгук бросился вперёд. Он решительно встал между бугаём и другом, заслоняя того собой. По толпе прокатился удивлённый вздох. Охотник нахмурился и уставился на нежданного защитника, который воинственно преграждал ему путь.       — Он не опасен! — предупредил Чонгук, выставив руку вперёд. — Не трогайте его. Мы вместе работали. Я ручаюсь за него!       — Гуки... — тихо позвал Чимин.       Но Чонгук даже не обернулся, стараясь держать всех медведей в поле зрения и одновременно оттесняя друга в безопасное место. Как тот смог сюда попасть, он подумает позже.       — Парень, ты чего? — недоуменно спросил охотник и сделал шаг навстречу.       — Не подходите, он обычный человек, он…       Чонгук осёкся, почувствовав, как кто-то настойчиво потянул его за рукав. Развернувшись, он встретил пристальный взгляд Чимина, который отрицательно покачал головой.       И, как это всегда бывало в моменты полнейшего хаоса, появился Хосок.       — Что за шум развели? Выборы без меня устроили? — раздался весёлый голос главы. — Сколько раз вам повторять? У вас здесь не демократия, а диктатура. Умеренная…       — ...но диктатура, — на автомате закончил вместе с ним Чонгук.       Эту фразу он уже слышал. Он ошарашенно уставился на Чимина, а тот лишь виновато пожал плечами.       — Чимин, что ты здесь делаешь? Почему ты не на станции? — Хосок наконец подошёл ближе и смог разглядеть происходящее.       — Ты медведь? — спросил Чонгук, не обращая внимания на Хосока. Ему нужно было услышать.       — Да, я…       Договорить Чимин не успел.       — Братик!       По залу пронёсся счастливый детский визг. Чиён на полной скорости неслась к ним. В следующую секунду она уже прыгнула в широко распахнутые объятия Чимина, а тот крепко прижал девочку к себе. На его глазах выступили слёзы.       — Медвежонок... — прошептал он, ласково гладя её по голове. — Я так скучал.       — Ты обещал, что скоро вернёшься! С Тэ, конечно, тоже хорошо жилось, но он запрещал мне есть на завтрак желатинки, которые ты передавал.       Чимин уже не пытался скрывать слёз и смеялся сквозь них.       — Будут тебе желатинки на завтрак, медвежонок. Будет всё, что ты захочешь.       Чонгук же пребывал в полном шоке. Чимин — медведь? И брат Чиён?       — А где Тэхён? — спросил Чимин, поставив сестру на пол. — Что, он слишком крутой, чтобы встретить родного брата?       — Чимин, ты только не переживай... — аккуратно сказал Хосок и повёл его за собой.       — Что произошло? — спросил Чимин после того, как ему рассказали, что его брат ранен.       — Это было странно. Мы услышали вертолёты и вышли, чтобы понять, что происходит.       — Как благоразумно с вашей стороны, — не унимался Чимин.       — В общем, когда мы вышли, то никого уже не было. Видимо, они ничего не увидели и решили вернуться на базу. Мы расслабились, но всё же решили проверить территорию, — продолжал Юнги. — Всё было чисто: ни техники, ни людей. Мы уже собирались возвращаться, как раздался выстрел. И Тэхён упал. Вот только он не обратился. Выстрелов больше не было, а мы с ребятами оттащили его сюда.       Юнги замолчал.       — И? — спросил Чимин.       — Что «и»? Дальше Чонгук лечил Тэхёна.       Чимин бросил быстрый взгляд на Чонгука, но потом вновь вернулся к разговору.       — И где стрелок?       — Мы его не нашли.       — Да вы идиоты! А если он всё ещё где-то здесь?       — Это Кан? — подал голос Чонгук.       — А кто же ещё? Ты видел сумасшедший блеск в его глазах, — обречённо вздохнул Чимин.       — Многих он привёл?       — Нет. Только наши, и те летели из-под палки. За ним никто не придёт.       — Значит, нам нужно найти его раньше, чем он найдёт нас.       Охотники поспешили на поиски. Чимин с Хосоком тоже не остались в стороне и собирались выйти вместе с ними. Чонгук же остался с Тэхёном.       — Мы скоро вернёмся. И спасибо, что спас моего брата, — сказал Чимин, проводив Чонгука до лазарета.       В этот момент из палаты вышел Джин.       — Чимин, — поприветствовал он негромко.       — Сокджин.       Они окинули друг друга холодными взглядами, после чего врач поспешно ушёл.       — Хочу ли я знать? — спросил Чонгук, отчётливо чувствуя витающее в воздухе напряжение.       — Не сейчас. Многие вызвались добровольцами на поиски, так что вы остаётесь практически одни с детьми.       — Поймайте его скорее, — сказал Чонгук и направился к Тэхёну.       Лазарет погрузился в привычную тишину. После всех пережитых потрясений она казалась почти оглушающей. Чонгук сидел возле кушетки, лениво перебирая край одеяла. Тэхён лежал неподвижно. Его дыхание стало ровным, лицо уже не казалось болезненно-бледным, но в сознание он так и не приходил. Чонгук поймал себя на мысли, что уже несколько минут просто рассматривает его черты. Во сне медведь выглядел совсем другим. Исчезла привычная суровость, между бровей разгладилась упрямая складка, а губы больше не были плотно сжаты.       — Будет смешно, если окажется, что ты всё это время молчишь, только чтобы не разговаривать со мной... — тихо усмехнулся Чонгук. — Прости, знаю, что не смешно. Просто у вас здесь что ни ситуация, то катастрофа. Как вы вообще жили без происшествий до моего появления?       Ответом ему снова стало безмолвие.       Чонгук осторожно поправил упавшую на лоб Тэхёна прядь волос и улыбнулся. Ещё совсем недавно он и вообразить не мог, что будет так спокойно прикасаться к нему. Странно... Сначала парень пребывал в трепетном ужасе перед этим человеком, потом злился на него, после пытался разговорить, а теперь единственным его желанием было дождаться, когда тот наконец откроет глаза.       Из коридора послышались звуки. Чонгук нахмурился. Что-то с грохотом обрушилось на пол.       Он уже поднялся со стула, собираясь открыть дверь, как она резко распахнулась и с силой ударилась о ледяную стену.       На пороге стоял Кан. Грязный, запыхавшийся, с разбитой губой и совершенно безумным взглядом. Одной рукой он крепко удерживал перед собой напуганную Чиён, а второй — прижимал пистолет к её виску.       За его спиной в коридоре медленно собирались перепуганные жители, но никто из них не решался сделать и шага вперёд.       Кан же смотрел только на Чонгука. Будто кроме него в помещении никого больше не существовало.       — Я говорил, что найду тебя.       Чонгук почувствовал, как сердце пропустило удар.       — Кан...       Тот широко улыбнулся.       — Живой. Я знал, что ты живой.       Он говорил почти радостно. Так, словно действительно спасал товарища.       — Собирайся. Мы уходим.       Чонгук не двигался. Кан нахмурился.       — Ты меня услышал?       — Отпусти девочку.       — Сначала иди сюда.       — Она здесь ни при чем.       Кан чуть сильнее прижал оружие. Чиён зажмурилась, но не издала ни звука.       — Ты ведь понимаешь, что они с тобой сделали? Они держали тебя здесь под замком! Использовали! Промыли тебе мозги! — выплюнул Кан.       Чонгук медленно, но решительно покачал головой:       — Нет.       — Тогда какого чёрта ты их защищаешь?! Идём со мной. Домой.       Чонгук перевёл взгляд на перепуганную Чиён, потом на медведей, застывших у входа, затем на неподвижного Тэхёна. И только после этого вновь посмотрел на профессора.       — Потому что если я уйду... ты убьёшь их.       Кан лишь спокойно пожал плечами:       — Конечно, кого-то придётся устранить. Кого-то заберём на опыты. Ты здесь дольше меня, Чонгук. Ты ведь видел ту мощь, которую они в себе хранят. Ты хоть представляешь, что мы сможем сделать, если поймём, как эти твари устроены?       Чонгук скривился от его слов. Он почувствовал, как внутри что-то окончательно и безвозвратно оборвалось. Ещё несколько недель назад он бы, наверное, согласился. Сам ведь был напуган и пребывал в шоке, когда впервые увидел перевоплощение Тэхёна. Но теперь… Теперь он видел перед собой вовсе не чудовищ. Он видел неугомонного оптимиста Хосока, спокойного и заботливого Юнги. Чиён, которая была такой невинной и чистой девочкой. Тэхёна… В особенности он видел Тэхёна.       — Нет, — произнёс он неожиданно твёрдо даже для самого себя.       Кан прищурился, не веря собственным ушам:       — Что?       — Они не твари. Они тоже люди, и человечности в них побольше, чем в нас.       На лице Кана проступило бешеное раздражение:       — Совсем рехнулся...       Он сильнее сжал плечо Чиён, отчего та болезненно пискнула.       — Последний раз повторяю. Идём со мной.       И тут за спиной Чонгука раздался слабый, прерывистый стон. Тэхён приходил в себя. Медленно открыв глаза, он попытался подняться на кушетке и сразу же схватился за прооперированный бок.       — Чонгук... — позвал он.       Кан мгновенно перевёл дуло пистолета на раненого:       — Никому не двигаться!       Тэхён словно не слышал угрозы и всё равно упрямо пытался сесть.       Руки Кана заметно дрожали от переполнявших его безумных эмоций. В любую секунду его палец мог дрогнуть на спусковом крючке. Ещё мгновение — и этот сумасшедший второй раз выстрелил бы в Тэхёна.       Чонгук рванулся вперёд. Чиён, умный медвежонок, будто подсознательно уловив этот момент, изо всех сил ударила Кана локтем под рёбра. Хватка мужчины ослабла всего на миг, но этого оказалось вполне достаточно. Пистолет выскользнул из его пальцев и, ударившись о каменный пол, отлетел прямо к ногам Чонгука.       Парень даже не думал. Повинуясь чистому инстинкту, он молниеносно перехватил оружие. Теперь уже чёрный ствол смотрел в грудь Кану. Профессор замер. Несколько секунд в лазарете стояла мёртвая тишина, пока они просто смотрели друг на друга.       — Молодец, — неожиданно спокойно и вкрадчиво произнёс Кан. — Теперь отдай его мне.       Чонгук упорно молчал, крепче сжимая рукоять.       — Малец... Одумайся. Они тебе никто. А там, на большой земле, тебя ждёт семья.       На слове «семья» сердце Чонгука болезненно сжалось. В голове яркой вспышкой пронеслись образы сестёр, родной полярной станции, где он исполнял свою давнюю мечту, стать авторитетным зоологом, Чимин… Но лицо друга быстро расплылось, трансформируясь в похожие, детские черты. Теперь он отчётливо видел улыбку Чиён. В ушах словно наяву прозвучал раскатистый смех Хосока, спокойный голос Юнги и язвительный тон Сокджина. И глаза... Наполненные искренней грустью и виной медвежьи глаза, какими Тэхён смотрел на него после стычки. Его тайные взгляды украдкой, которыми он пытался удостовериться в благополучии пленника. Его первая улыбка, адресованная лично Чонгуку. И ему так отчаянно хотелось, чтобы этих улыбок в его жизни было как можно больше.       Чонгук понимал одну страшную вещь. Если Кан уйдёт отсюда живым… он обязательно вернётся. И вернётся уже не один. И тогда погибнут все, кто стал Чонгуку дорог. Кан сделал ещё один уверенный шаг вперёд.       — Я сказал, отдай оружие.       Чонгук медленно поднял пистолет чуть выше. Руки дрожали так сильно, что он едва удерживал оружие.       — Прости... — тихо прошептал он и нажал на курок.       Выстрел оглушительно прогремел в замкнутом пространстве.       Профессор удивлённо посмотрел сначала на Чонгука, потом опустил взгляд вниз, где по куртке стремительно расплывалась кровь. Он попытался шагнуть ещё, но колени подогнулись, и он тяжело рухнул на пол.       Чонгук продолжал стоять с вытянутой рукой ещё несколько мучительных секунд. Потом пальцы разжались сами собой. Пистолет с глухим стуком упал рядом с поверженным телом. Парень посмотрел на свои ладони, будто видел их впервые в жизни. Они ходили ходуном, дрожали так сильно, что невозможно было даже сжать кулак. За всю свою практику он спас сотни животных, лечил, вытаскивал с того света, а теперь впервые собственными руками оборвал чью-то жизнь. Он медленно опустился на колени, совершенно не замечая ни застывших вокруг людей, ни навалившейся оглушительной тишины.       В следующую секунду маленькие детские руки крепко обняли его за шею. Чиён ничего не сказала. Малышка просто прижалась к нему всем телом, так сильно, словно панически боялась, что если отпустит хоть на мгновение, то потеряет его навсегда. Чонгук наконец зажмурился, судорожно обнял девочку в ответ и позволил себе заплакать.