Голос из прошлого

Прошёл год со смерти Сириуса Блэка. Люди говорили, что время лечит, но они ошибались. Время не лечило — оно лишь учило смиряться. Боль постепенно уходила на второй план, становилась тише, привычнее, но стоило появиться хоть малейшему намёку на Сириуса, как в груди Римуса снова появлялась та самая пустота — тёмная, тяжелая, которую уже ничто и никогда не сможет заполнить. Римуса, как одного из самых близких друзей Сириуса, попросили посетить дом на площади Гриммо и найти книгу, которая могла бы помочь Ордену Феникса больше узнать о тёмной магии. Великий род Блэков на протяжении веков был известен своей одержимостью древними заклинаниями, проклятиями и запрещёнными знаниями. Тишина в поместье была настолько густой, что казалась почти осязаемой. Она сильно контрастировала с оживлённым районом Лондона, в котором находился дом. За окнами постепенно опускались ранние сумерки, и последние лучи солнца исчезали среди старых улиц. Зайдя внутрь, Римус вдохнул знакомый запах — тот самый, который до конца его дней будет возвращать его в первый день знакомства с Мародёрами. С Сириусом. Блэк всегда пах по-особенному. Смесь старых книг, холодного осеннего воздуха и чернил. Позже к этому добавились запах табака и кожи — вещи, которые стали неотъемлемой частью Сириуса. Дом хранил даже такие мелочи. Словно сам не хотел отпускать своего хозяина. У Римуса не было сил задерживаться здесь дольше необходимого. Каждая комната напоминала о прошлом, которое он так долго пытался похоронить. Поэтому он сразу направился в сторону библиотеки. Дом был именно таким, каким он и представлял его у семьи Блэков: тёмные оттенки, дорогой декор, старинные вещи и фамильные ценности, которые хранили историю целого рода. Было странно и тяжело осознавать, что эта линия семьи закончилась. Что человек, который больше всего ненавидел наследие Блэков, оказался последним из них. Подойдя к двери библиотеки, Люпин всем телом надавил на неё, заставляя старое дерево поддаться. По слою пыли и тишине было понятно — сюда давно никто не заходил. После смерти Сириуса дом перешёл по наследству Гарри. Тот, в свою очередь, решил отправить Кикимера работать на кухню Хогвартса, чтобы старый домовик больше не оставался один в этом мрачном месте. Нужный Римусу стеллаж находился почти в самом конце огромного зала. Проходя мимо письменного стола, который скорее служил украшением комнаты, чем рабочим местом, он заметил старый дневник. Он выглядел так, будто его много лет прятали от чужих глаз. Обложка была обтянута чёрной кожей, а на ней серебристыми буквами было написано: «Принадлежит Сириусу Ордену Блэку» Фамилия была перечёркнута несколько раз. Римус невольно задержал взгляд на этих словах. Ненависть Сириуса к своей семье, казалось, жила в нём с самого детства. Он попытался отвести взгляд и заставить себя думать о цели своего визита. Очень хотелось открыть дневник. Хотелось увидеть знакомый почерк, узнать, что происходило в голове Сириуса, когда рядом не было никого, перед кем нужно было притворяться. Но Блэк никогда не казался человеком, который станет записывать свои мысли на бумагу. Сначала книга. А потом, возможно, дневник. Подойдя к стеллажу, Римус провёл пальцами по корешкам книг, пытаясь найти нужную. Все они были расставлены в алфавитном порядке, поэтому поиски не заняли много времени. Через несколько минут он нашёл нужный том. «Тени, что помнят». Римус тихо усмехнулся. Даже название показалось ему слишком драматичным и пафосным для книги о тёмной магии. Вернувшись к столу, он снова посмотрел на дневник. Он не выходил у него из головы. Римус решил прочитать хотя бы несколько страниц. Всего несколько. Просто чтобы понять, каким был Сириус, когда никто не видел. Что он думал. Чего боялся. Хотя Люпин всеми силами пытался убедить окружающих — и особенно себя — что давно отпустил Сириуса, глубоко внутри он всё ещё безумно по нему скучал. Нет. Не скучал. Скучать — это хотеть, чтобы человек был рядом. А то, что чувствовал Римус, было чем-то другим. Это было страдание по прошлому. По тому времени, которое невозможно вернуть. Он отодвинул стул и сел за стол. Несколько секунд просто смотрел на дневник, будто боялся прикоснуться к нему. Затем глубоко вдохнул и открыл первую страницу. Почерк. Тот самый почерк, который он не видел уже слишком давно. На первой странице было написано: «Бродяга, с днём рождения!! Сегодня особенный день, ведь ты наконец становишься совершеннолетним. Я прекрасно знаю, как ты любишь поговорить, поэтому дарю тебе бесконечный дневник. В нём ты сможешь писать всё, что тебе угодно. Записи в нём сможешь видеть только ты и ещё один человек — тот, которого ты искренне и всем сердцем полюбишь. Надеюсь, это буду не я, ведь моё сердце принадлежит моей будущей жене Лили Эванс. Ещё раз с днём рождения!! P.S. Дневники ведут только девчонки. Сохатый. 3 ноября 1976 года» На лице Римуса впервые за год появилась настоящая улыбка. Мерлин. Как же он скучал по тем беззаботным дням. По их смеху. По глупым шуткам. По ощущению, что весь мир принадлежит только им. Но спустя мгновение улыбка исчезла. Он понял, что не сможет увидеть записи Сириуса. Если верить словам Джеймса, дневник открывался только тому, кого Сириус действительно любил всем сердцем. А Римус никогда не позволял себе надеяться на такое. Он уже собирался закрыть дневник, но всё же, сам не понимая зачем, перевернул страницу. И увидел запись. Сделанную знакомым почерком. Почерком Сириуса Блэка. «3 ноября 1976 года. Сохатый подарил мне этот дневник сегодня на моё совершеннолетие. Добавил, что дневники ведут только девчонки. Назло ему я буду его вести. Посмотрим, что из этого получится.» Римус замер. Дневник открылся.