Голос из прошлого

Римус видел миллионы воспоминаний связанные с мародёрами за все годы их знакомства. Видел первую встречу в поезде, когда они были маленькими мальчишками. Как они познакомились. Каким в тот день был зашуганным Люпин, потому что был уверен, что с ним и его особенностью никто не сможет дружить из-за страха перед волком. Как мародёры узнали о том, что он болен ликантропией. И как в их глазах не было страха — лишь обида из-за того, что он не сказал об этом раньше. Как они предложили ему стать анимагами. Как их компания бегала по Хогвартсу, разыскивая тайные проходы, чтобы потом нанести их на Карту Мародёров. Он видел только самые счастливые воспоминания, связанные с друзьями. Будто в их жизни никогда не было ничего плохого. Только детские шалости, смех, посиделки у камина и долгие разговоры ни о чём. Первым, что почувствовал Римус, было тепло. Он не чувствовал себя настолько спокойно с двадцати лет. Так комфортно ему было только в одном доме. Он оглянулся по сторонам. Нет. Этого не может быть. Потолок был ему до боли знаком. Снизу послышался смех. Этот смех. Он узнал бы его из тысячи. А потом этот голос. — Сохатый, если ты ещё раз назовёшь меня так торжественно крёстным отцом, я заберу у тебя ребёнка. — Ты даже ему подгузники нормально поменять не можешь, Бродяга. Римус резко сел. Этого не может быть. Он услышал быстрые шаги по лестнице. В комнату вошёл Сириус Блэк. Живой. Молодой. С той самой улыбкой, которую Люпин почти забыл. — Лунатик, скажи ему, что я могу быть хорошим отцом! Римус молча смотрел ему в глаза. Хотелось прикоснуться. Просто убедиться, что это реальность, а не очередной жестокий сон, из которого будет так больно просыпаться. Лицо Блэка стало серьёзнее. — Ты кто? — Римус Люпин. – Ему понадобилась целая минута, чтобы выдавить из себя эти два жалких слова. — Нет, я знаю, кто ты. Но почему ты смотришь на меня так, будто я умер? Люпин всё ещё не мог поверить, что это действительно происходит. Сохатый и Бродяга живы. Значит, с Лили и Гарри тоже всё в порядке. Он прикрыл глаза рукой, потому что на них выступили слёзы облегчения. — Эй, Римус... Всё в порядке? – Блэк медленно подошёл к нему. Осторожно, словно боялся спугнуть. — Убери руку, — тихо попросил он. Римус послушался. Он снова увидел эти глаза. Мерлин... Он почти забыл их. И вот теперь снова смотрел в них. — Сириус... – Почти шёпотом произнёс Люпин. Он протянул руки и крепко обнял Блэка. Тот лишь тихо вздохнул и обнял его в ответ, осторожно поглаживая по спине, словно пытаясь успокоить. Спустя пару минут Римус отстранился. — Я читал твой дневник. Я из будущего. Нам нужно срочно поговорить. Глаза Сириуса округлились. Он выглядел как котёнок, которого поймали на месте преступления. — Стой... В смысле ты читал мой дневник? И в смысле ты из будущего? О чём нужно поговорить? — Что мне сделать, чтобы ты поверил? – В голосе Римуса слышалась мольба. Он был готов сказать что угодно, лишь бы предотвратить всё то, что уже однажды произошло. Сириус на секунду задумался. — Скажи любую запись из дневника. Римус глубоко вдохнул. — «Его улыбка становится главным событием моего дня. Наверное... Так друзья друг на друга не смотрят». Люпин посмотрел на Сириуса, а потом крепко зажмурился. — Хорошо... Я верю, что ты читал дневник. Но из будущего? — Бродяга, я знаю, что хранителем тайны Поттеров станешь ты. Я знаю, что Хвост предложит заменить тебя собой. В моём мире всё так и произошло. Он предал нас. А потом Поттеры... –Договорить он не смог. — Пойдём вниз, — тихо сказал Сириус. — Расскажешь всё Сохатому, а потом мы позовём Грозного Глаза. Хорошо? Он осторожно положил руку Римусу на плечо. Люпин смог лишь кивнуть. Когда они спустились вниз, у Римуса во второй раз за последние пятнадцать минут сердце ушло в пятки. Джеймс. Живой. Он держал Гарри на руках. — Сохатый, Лунатику есть что тебе рассказать. Лицо Поттера мгновенно стало серьёзным. — Хорошо. Они сели на диван, и Римус рассказал всё. О том, что Питер — предатель. О том, что произошло в ночь на тридцать первое октября. О судьбе Сириуса после этого. О своей собственной жизни. О том, как погиб Блэк. И, наконец, о дневнике и о том, каким образом он оказался в прошлом. Разговор получился тяжёлым. Ни Сохатый, ни Бродяга не могли поверить в то, что всё это действительно может произойти, если они сейчас ничего не изменят. На несколько долгих минут в комнате повисла тишина. Каждый пытался осознать всё, что только что услышал. Решение было принято единогласно. Нужно было немедленно сообщить обо всём Алостору Грюму. Он не заставил себя ждать. Спустя всего несколько минут после того, как Джеймс отправил ему Патронуса, Грюм уже стоял на пороге дома Поттеров. — Так, ещё раз, — медленно произнёс он, переводя взгляд на Римуса. — Ты из будущего и утверждаешь, что предатель — Питер Петтигрю? Римус лишь молча кивнул. — Докажи. Люпин глубоко вдохнул. Он рассказал всё, что знал о ходе войны. Всё, что стало известно лишь после её окончания. Всё, что долгие годы замалчивало Министерство магии. Затем ещё раз подробно объяснил, как оказался в прошлом. Когда он закончил, в комнате снова воцарилась тишина. — Я ему верю, — уверенно сказал Сириус. — Я тоже, — поддержал его Джеймс. Три пары глаз одновременно посмотрели на Грюма, ожидая его решения. Алостор несколько секунд молчал, внимательно разглядывая Римуса, словно пытался найти хоть один признак лжи. Наконец он коротко кивнул. — Я тоже ему верю. Он резко поднялся на ноги. — Мне нужно срочно сообщить об этом Ордену. А вы... — его взгляд по очереди остановился на каждом из них. — Не покидайте этот дом. Никто. Это приказ. С этими словами Алостор вышел на крыльцо и с громким хлопком аппарировал. *** Тридцать первое октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Решение было принято — ничего не менять. Питер стал хранителем тайны местонахождения Поттеров. Но в этот раз всё было иначе. Вокруг дома находились десятки мракоборцев, готовых дать отпор в ту же секунду, когда появится Волдеморт. Римус весь день был как на иголках. Когда наступил вечер, он уже не мог найти себе места. Оставалось лишь сидеть на диване, смотреть на часы и молиться. Всем богам. И магловским, и магическим. Вдруг дверь резко распахнулась. В дом влетел взволнованный Сириус. Он даже не разулся, не снял куртку, а сразу бросился к Римусу и крепко обнял его. — Лунатик... У нас получилось. Он исчез. Сохатый, Лили и Гарри в безопасности. Римус был готов расплакаться. Они смогли. Он действительно спас людей, которых любил. — Бродяга... Люпин не скрывал улыбки. — Мне нужно кое-что тебе сказать. – Сириус поднял на него сияющий взгляд. — Я слушаю. — Когда я читал твой дневник... я прочитал всё. Каждую запись. И знаю, что они были посвящены мне. Римус заметил, как улыбка медленно исчезла с лица Сириуса. — Не смотри так. Я хочу сказать совсем другое. Он глубоко вдохнул. — С самой первой встречи в поезде ты не выходил у меня из головы. Я убеждал себя, что это просто дружба. Что я слишком дорожу тобой. Но теперь понимаю — это никогда не было только дружбой. Сириус Орион Блэк... Я люблю тебя с одиннадцати лет. И, наверное, всю жизнь боялся признаться в этом даже самому себе. Несколько секунд Сириус просто смотрел на него. Будто боялся, что ослышался. — Повтори, — почти шёпотом попросил он. Римус улыбнулся сквозь слёзы. — Я люблю тебя. Сириус сократил расстояние между ними. Осторожно коснулся ладонью его щеки, словно проверяя, что всё это действительно происходит. — Знаешь... — тихо сказал он. — Кажется, это первый раз в жизни, когда реальность оказалась лучше моих записей. Он наклонился и мягко поцеловал Римуса. Римус ответил сразу. Без страха. Без сомнений. Словно ждал этого момента всю свою жизнь. Риумс Джон Люпин смог спасти своих друзей. Все они все проживут свою лучшую жизнь. Теперь, когда им никто не угрожает, и они всё обрели счастье. Джеймс в Лили и Гарри. А Римус в Сириусе. Волшебники говорили, что настоящая человеческая любовь всегда была одним из самых сильных типов магии. И Римус наконец понял почему.