Петля в Йокагаме

Утро в логове «Крыс мертвого дома» начиналось непривычно тихо. Сами «крысы» еще не выползали из своих нор, и в полумраке убежища царила идеальная, почти сакральная тишина. Фёдор сидел за столом, аккуратно помешивая остывающий чай. Шаль привычно покоилась на его плечах, а в мыслях выстраивались идеальные логические цепочки будущих планов. Тишину разорвал треск. Прямо в воздухе, в полуметре от потолка, пространство пошло ломаными трещинами, словно хрусталь. — Бляяяяяяя!.. — оглушительный, полный искренней паники крик эхом ударил по стенам. В следующую секунду из разлома вывалился парень. Мелькнули растрепанные бордовые волосы и расширенные от ужаса алые глаза. С тяжелым глухим стуком пришелец рухнул спиной прямо на рабочий стол Достоевского, сминая важные отчеты, опрокидывая чашку и снося стопки книг. Фёдор даже не вздрогнул. Он лишь замер с поднятой ложкой, и в его фиолетовых глазах отразилось искреннее, глубокое недоумение. Гость не пролежал на столе и секунды. По инерции он скатился на пол, но вместо того, чтобы растянуться на досках, провалился в еще один внезапно открывшийся под ним пространственный разрыв. — ...ааааааааа! — уносящийся куда-то в пустоту крик стал тише и оборвался вместе с захлопнувшейся трещиной. В комнате снова воцарилась тишина. На полу растекалась лужа чая. Достоевский медленно опустил взгляд на пустой стол, затем на пол, а после — перевел взор на потолок. Потребовалось около пяти секунд, чтобы глава «Крыс» вернул себе привычное хладнокровие. — Пожалуй, — тихо произнес Фёдор в пустоту, — сегодня обойдемся без чая. *** В главном офисе Портовой Мафии утро тоже началось «с огонька». Мори Огай как раз наливал чай для Элис, которая капризно рисовала восковыми мелками прямо на дорогом ковре. Чуя Накахара, стоя у панорамного окна от пола до потолка, отчитывался о ночной зачистке контрабандистов. Атмосфера была деловой и строгой. Ровно до того момента, пока прямо посреди кабинета из воздуха с диким треском не вылетело красно-бордовое тело. — ...аааааааааааа! — крик возобновился с новой силой. Парень жестко приземлился на паркет, на бешеной скорости прокатился на животе через весь кабинет, сбивая по пути любимые стулья босса, и на полной скорости влетел в Чую. Точнее, попытался. Накахара, среагировав за долю секунды, инстинктивно увернулся в сторону, вспыхнув красным сиянием гравитации. Пришельца это не остановило. Потеряв управление, он рыбкой полетел вперед и головой выбил гигантское панорамное стекло. Осколки элитного хрусталя дождем посыпались с высоты верхнего этажа небоскреба. Парень, так и не успев затормозить, ухнул в открывшуюся пропасть. — ...бляяяяяяяяяяя!.. — уносящийся вниз, к асфальту Иокогамы, вопль стремительно затихал. В кабинете повисла мертвая тишина. Сквозь огромную дыру в окне ворвался резкий морской ветер, зашелестел бумагами на столе Мори. Чуя медленно опустил кулаки, округленными глазами глядя в пустоту. Огай так и застыл с заварником в руке, из которого на брюки капал кипяток. Элис восхищенно захлопала в ладоши. — Что… — Чуя сглотнул, медленно подбежал к краю разбитого окна и посмотрел вниз. — Что это, мать твою, сейчас было?! — Кажется, у нас новый гость, Чуя-кун, — задумчиво протянул Мори, наконец поставив чайник. — И, судя по траектории, долго он не проживет, если не умеет летать. Чуя Накахара не привык бросать дела незавершенными, особенно когда кто-то без разрешения портит имущество мафии и нарушает законы физики у него на глазах. Вот продолжение: — Черт бы тебя побрал! — рявкнул Чуя, срывая с головы шляпу и швыряя ее в сторону Элис, чтобы не потерять в полете. В то же мгновение его тело окутало зловещее багровое сияние способности «Ради скверной скорби». Накахара резко оттолкнулся от края разбитого окна и камнем бросился вниз, вслед за безумным летуном. Скорость падения была бешеной. Ветер свистел в ушах, заглушая все звуки города. Чуя стремительно приближался к парню, который, беспорядочно суча ногами и руками, летел спиной к земле. Алые глаза незнакомца были полны первобытного ужаса, а бордовые волосы встали дыбом. До асфальта оставалось метров тридцать — критическая высота. — Эй, придурок, хватайся! — заорал Чуя, врубая гравитацию на максимум и протягивая руку, чтобы перехватить парня и погасить инерцию удара. Их пальцы почти соприкоснулись. Чуя уже чувствовал тепло чужой кожи. Но ровно в дециметре от руки мафиози пространство под парнем снова лопнуло, как перезрелый арбуз. Чернильно-черная трещина портала засосала несчастного прямо перед самой землей. — ...сука-а-а-а-а-а! — донеслось из закрывающейся дыры, и парень исчез. Чуя, не успев затормозить, на огромной скорости врезался в асфальт. Земля вздрогнула, покрывшись сетью глубоких трещин от сработавшей в последний миг гравитационной подушки. Накахара тяжело поднялся на ноги, тяжело дыша и стряхивая с пальто дорожную пыль. На его лице читалась крайняя степень ярости. Он посмотрел на абсолютно пустую дорогу, где секунду назад должен был лежать труп. — Да вы издеваетесь, — прошипел Чуя, сжимая кулаки до хруста под удивленные взгляды прохожих Йокогамы. *** В офисе Вооруженного Детективного Агентства царил редкий покой. Куникида ушел на встречу с клиентом, Рампо уплетал сладости на кухне, а Дазай Осаму, как и положено в самый разгар рабочего дня, мирно спал на знаменитом кожаном диване, накрыв лицо какой-то папкой. Раздался уже знакомый треск рвущегося пространства. Прямо над диваном воздух раскололся, и оттуда пушечным ядром вылетел многострадальный красноволосый гость. — ...а-а-а-а-а-а! — крик парня оборвался глухим, мощным «ХРЯСЬ!». Он со всего размаху влетел коленом и локтем прямо в живот спящему Дазаю. Осаму согнулся пополам, из него разом выбило весь воздух, а папка с лица улетела под потолок. — Кха!.. — Дазай вытаращил глаза, не понимая, откуда на него свалилась кара небесная. Но не успели они оба осознать ситуацию, как диван под ними затрещал. Прямо сквозь кожаную обивку начала разрастаться новая черная воронка, неумолимо затягивая парня обратно. Лоскуты пространства уже обвивали его ноги. — Нет! Нет! Не надо, бляяяяяяяяяять! — в полнейшей истерике заорал парень. В панике он мертвой хваткой вцепился в плащ Дазая, как утопающий в спасательный круг. Сила затягивания была такой, что Осаму потащило вслед за ним. В этот момент должна была сработать способность Дазая — «Больше не человек». Кожа парня на долю секунды вспыхнула голубыми искрами обнуления, портал дрогнул и начал рассыпаться. Незнакомец облегченно выдохнул, решив, что кошмар окончен. Но портал, который его тащил, оказался не обычной способностью, а чем-то куда более нестабильным. Сила обнуления Дазая вместо того, чтобы просто закрыть дыру, вызвала дикий резонанс. Пространство вокруг них взорвалось каскадом фиолетовых искр. Затягивающий вихрь крутанулся в обратную сторону с утроенной силой, буквально вырывая парня из рук детектива. Ткань плаща Дазая с треском порвалась. — ...а-а-а-а-а-а-а! — несчастного летуна сдернуло вниз, и портал с оглушительным хлопком захлопнулся, оставив на диване лишь клочья одежды и шокированного Осаму. Дазай остался сидеть на порванном диване, взъерошенный, с порванным рукавом и совершенно круглыми от изумления глазами. На шум из кухни выбежал Рампо с леденцом во рту. — Осаму... — Рампо прищурился, осматривая погром. — Ты что, только что подрался с призраком? Дазай медленно перевел взгляд на свои пустые ладони, а затем философски произнес: — Рампо-сан... Кажется, я только что встретил человека, чья попытка уйти из жизни куда более захватывающая, чем все мои вместе взятые. *** На секретной базе «Смерти Небожителей» Гоголь вовсю репетировал свое новое грандиозное представление. Николай эффектно взмахивал шинелью, доставая из нее то игральные карты, то заточенные кинжалы, и громко комментировал каждый шаг для невидимой публики. Пространство затрещало с утроенной силой, и из фиолетовой вспышки, крутясь волчком, вылетел наш многострадальный путешественник. — ...а-а-а-а-а-а-а! — этот крик, казалось, уже сорвал парню все голосовые связки. Он на полной скорости врезался аккурат в Николая, сбивая клоуна с ног. Они оба покатились по полу, погребенные под слоями белой ткани шинели. Гоголь ловко вынырнул из-под завала, поправил съехавшую набок шляпу-цилиндр и уставился на незваного гостя округлившимися глазами. На его лице проступил дикий восторг вперемешку с профессиональной ревностью. — О-хо-хо! Какое эффектное появление! — воскликнул Николай, вскакивая на ноги и театрально кланяясь. — Появление прямо из воздуха? Без использования моей шинели?! Какая дерзость! Юноша, вы решили составить конкуренцию великому Николаю в искусстве фокусов и пространственных перемещений?! Парень, чьи алые глаза уже косили от бесконечной свистопляски, Гоголя вообще не слушал. Он увидел перед собой живого человека и понял: это его очередной призрачный шанс выжить. Пол под ним снова пошел черными трещинами, а воздух вокруг начал закручиваться в безжалостную воронку. — Да пошел ты со своими фокусами! Помоги, сука-а-а-а! — взвыл парень. Он мертвой хваткой клеща вцепился в полосатые брюки Гоголя и его яркую жилетку, крича так, будто его режут. Воронка портала с урчанием потащила красноволосого вниз, и Николай, не ожидавший такой прыти, потерял равновесие. Парень держался за него как за спасательный круг, истошно оря на всю базу. — Ой-ой-ой! Отпустите реквизит! Это не по сценарию! — запричитал Гоголь, пытаясь отцепить от себя безумного летуна, пока его самого едва не затягивало в чужой портал. В этот момент двери зала со скрипом отворились. На крики и шум неспешным шагом вышел Фёдор Достоевский. На его лице застыло выражение глубочайшего дежавю. Он посмотрел на вопящего парня с бордовыми волосами, затем на барахтающегося Гоголя, а после — на черную дыру в полу. Фёдор вспомнил свое испорченное утро, пролитый чай и медленно перевел взгляд на часы. «Значит, он летел по кругу», — мысленно заключил Достоевский с истинно гроссмейстерским хладнокровием, абсолютно проигнорировав тот факт, что парень нарушил все известные законы логистики. — Коля, не держи его, — спокойно и даже как-то меланхолично посоветовал Фёдор, складывая руки в рукава. — Это бесполезно. Его сейчас утянет. — Федя-а-а! Он крадет мое шоу! — завопил Гоголь, но в этот момент портал выдал мощный финальный аккорд. С оглушительным звуком «ВЖУХ!» парня сдернуло вниз. Пальцы незнакомца соскользнули с жилетки клоуна, оставив Николаю на память лишь оторванную пуговицу. Портал захлопнулся, утаскивая за собой истошное: «...неееет, опять, бляяяяя!..» В зале снова стало тихо. Гоголь сидел на полу с пуговицей в руке, тяжело дыша, а Фёдор задумчиво смотрел на место, где только что был разлом. Фёдор проводил взглядом исчезающий шлейф фиолетовых искр. Лицо его оставалось абсолютно бесстрастным, словно перед ним не человека затянуло в пространственную дыру, а просто сквозняком закрыло дверь. Николай, всё ещё сидя на полу, потирал помятые бока и с обидой разглядывал оторванную пуговицу. — Федя, ну что это за публика пошла? Никаких манер! Ворвался, устроил балаган, украл моё экранное время и даже не поаплодировал! Достоевский не ответил. Он медленно подошел к месту, где секунду назад зияла пустота, аккуратно присел на корточки и коснулся пальцами идеально гладкого паркета. На полу не осталось ни единой царапины — лишь едва уловимый запах озона и... чая. Фёдор поднёс пальцы к лицу. Это был аромат того самого бергамота, который он заваривал сегодня на рассвете у себя в кабинете. Глава «Крыс» поднялся, спрятал руки в широкие рукава своей одежды и задумчиво прикрыл глаза. В его гениальной голове мгновенно выстроилась сложнейшая математическая модель. — Коля, — тихо, но отчетливо произнес Фёдор. — Прекрати паясничать. Дело куда интереснее, чем твои фокусы. Этот юноша — не случайный прохожий. — О? Неужели? — Гоголь мгновенно взлетел на ноги, его глаза азартно блеснули. — И кто же он? Тайный агент? Пришелец? Плод твоего воображения из-за недосыпа? — Это петля, — констатировал Достоевский. — Пространственно-временной замкнутый контур. Около часа назад этот же человек с точно таким же криком рухнул на мой рабочий стол в штабе «Крыс», после чего провалился вниз. Судя по остаткам чая на его одежде, который я сейчас зафиксировал, для него самого между падением у меня и падением здесь прошло от силы минут пятнадцать. Фёдор повернулся к окну, за которым раскинулась панорама города. — Сила, которая его швыряет, нестабильна, но она имеет строго зацикленный маршрут. Фёдор слегка улыбнулся — той самой холодной, пугающей улыбкой человека, который просчитал партию до самого конца. — А это значит, Коля, что математически траектория его падения неизбежно замкнётся. Он вернётся. Причём очень скоро. И прямо туда, откуда начал. В моё утреннее кресло. *** В кабинете босса Мафии пахло дорогим клеем и валерьянкой. Рабочие в комбинезонах как раз заканчивали монтировать огромный стеклянный лист. Чуя Накахара, злой и взъерошенный, стоял рядом и контролировал процесс, обещая лично спустить шкуру с любого, кто посмеет еще раз нарушить покой организации. Мори Огай умиротворенно сидел за своим столом, наблюдая, как Элис доедает очередное пирожное. ТРЕСЬ. Звук рвущейся реальности заставил Чую вздрогнуть и инстинктивно схватиться за нож. Прямо под потолком, прямо над несчастным боссом Мафии, воздух вывернулся наизнанку. — ...ДА СКОЛЬКО МОЖНО, БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!.. — истошный, сорванный до хрипоты крик заставил рабочих выпустить стекло из рук. Незнакомец с бордовыми волосами полетел вниз идеальным снарядом. Мори Огай даже не успел призвать Элис для защиты. Парень со всего размаху протаранил босса Портовой Мафии, впечатав его лицом прямо в лакированный стол. Раздался глухой треск дерева и звон разбившихся чашек. — Кха! — Мори от такой наглости едва не проглотил собственный галстук. Но пришелец не задержался ни на секунду. Инерция удара была такой силы, что парень отскочил от многострадального босса, покатился по полу и на полной скорости влетел в противоположную стену кабинета. Чуя уже занёс ногу для удара, окутываясь багровой гравитацией: — Ах ты ж паршивец, опять?! Но стена не остановила летуна. В момент столкновения бетон за его спиной пошел черными трещинами портала. Парень буквально впечатался в стену, погружаясь в неё, как в болото. Напоследок его алые глаза, полные слез и абсолютного отчаяния, встретились со взглядом разъяренного Накахары. — ...Я НЕНАВИЖУ ЭТОТ ГОРОД!!! — проорал парень, и стена с громким «ЧПОК» поглотила его целиком, оставив на обоях лишь идеальный отпечаток человеческого силуэта. В кабинете снова воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь жалобным стоном Мори Огая, который медленно поднимал голову со стола, держась за разбитый нос. Новый лист дорогого стекла, который рабочие так и не удержали, с грохотом разлетелся на миллион мелких осколков. Чуя медленно повернулся к разбитому окну, затем к стене с отпечатком, и его левый глаз бешено задергался. *** Прошло ровно полтора часа. В офисе Вооруженного Детективного Агентства жизнь текла своим чередом. Куникида, яростно стуча по клавишам, дописывал идеальный недельный отчёт. Ацуши бережно нёс из кухни поднос с горячим свежесваренным кофе. Рампо, закинув ноги на стол, с шуршанием разворачивал очередную конфету. А Дазай Осаму… Дазай, проигнорировав все предупреждения Рампо о возможной временной петле, совершил фатальную ошибку. Он снова лёг спать на тот самый кожаный диван. БРАХ! Пространство над многострадальной кожей дивана не просто треснуло — оно взорвалось с громкостью артиллерийского снаряда. — ...СПАСИТЕ КТО-НИБУДЬ, БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!! — этот вопль, казалось, мог сорвать краску со стен. Парень с бордовыми волосами и дикими алыми глазами вылетел из разлома на такой бешеной, реактивной скорости, что воздух вокруг него завихрился. Словно пушечное ядро, он со всей дури плашмя влетел точно в то же самое место — аккурат в живот Дазаю. ХРЯСЬ! — КХА-А-А-АГХ! — из Осаму не просто выбило дух, у него перед глазами пронеслась вся его неудавшаяся жизнь. Диван под ними жалобно хрустнул, ломая деревянную ножку. От звука удара Куникида подпрыгнул на стуле, случайно ударив по клавиатуре лбом. Ацуши от испуга взвизгнул, потерял равновесие, и весь поднос с горячим кофе полетел прямо на штаны Куникиде. Рампо подавился конфетой и закашлялся. Дазай, согнувшись пополам от дикой боли, в последний момент всё же успел среагировать. Понимая, что его сейчас снова утянет на круги ада вместе с этим безумным летуном, он резко выкинул руку вперед, отчаянно пытаясь коснуться лица парня пальцами. Его ладонь уже окутало спасительное голубое сияние способности «Больше не человек»... Но скорость портала была неумолима. Ткань реальности сработала на доли секунды быстрее. Прямо в момент касания пространство сработало как вакуумный отсос. Черная воронка с глухим звуком «ВШУХ» втянула парня в себя так быстро, что Дазай задел пальцами лишь пустой воздух, в котором еще секунду висел запах бергамотового чая и мафиозного клея. — ...а-а-а-а-а-а-а! — улетающий в пустоту крик оборвался хлопком закрывшегося портала. В офисе Агентства воцарился кромешный хаос. Куникида с диким воплем прыгал на одной ноге, пытаясь стряхнуть с брюк обжигающий кофе и одновременно костеря Ацуши. Сам Ацуши в ужасе извинялся, ползая на коленях вокруг разбитых чашек. А Дазай так и остался лежать на сломанном диване, свернувшись калачиком, держась за отбитый живот и глядя в потолок абсолютно стеклянными глазами. — Куникида-кун… — прохрипел Осаму, с трудом глотая воздух. — Вычеркни из моего расписания… пункт про идеальное самоубийство… Кажется, меня только что… убили физически… Рампо, наконец прожевав конфету, сочувственно посмотрел на Дазая и сверился с часами на стене: — Ну, Осаму, у тебя есть ровно полтора часа, чтобы перелечь на другой диван. Потому что через девяносто минут этот метеор полетит к Небожителям, а потом снова вернётся к тебе. И, судя по его ускорению, в следующий раз он пробьёт тобой пол. *** На секретной базе «Смерти Небожителей» кипела масштабная инженерная работа. Николай Гоголь и Фёдор Достоевский подошли к делу со всей серьёзностью. Вокруг предполагаемой точки появления они натянули сверхпрочные стальные тросы, выставили барьеры, а сам Гоголь стоял наготове с распахнутой шинелью, планируя поймать летуна своей пространственной способностью и мгновенно зафиксировать. Фёдор стоял чуть поодаль, держа в руках толстый канат. Ловушка была идеальной. БАБАХ! Воздух разорвался фиолетовым каскадом искр, и из воронки на бешеной, уже световой скорости вылетел наш многострадальный красноволосый метеор. — ...ГОСПОДИ, ДА ЗА ЧТО МНЕ ЭТО, БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!! — сорванный ор парня заглушил грохот разлома. Всё пошло не по плану в первую же миллисекунду. Из-за дикого ускорения парень просто протаранил стальные тросы, порвав их как швейные нитки. Николай попытался набросить на него шинель, но пришелец на огромной скорости запутался в тканях, сбил клоуна с ног и по инерции полетел дальше — прямо на Достоевского. Фёдор попытался увернуться, но парень в абсолютной панике выкинул руку вперед. Он намертво вцепился в меховую шапку Фёдора, а затем и в его воротник. В ту же секунду под ними разверзлась гигантская черная дыра. Ловушка Небожителей схлопнулась, вызвав жёсткий пространственный резонанс. Портал сработал как мощнейший пылесос, утягивая парня вниз, но поскольку он держал Фёдора, Достоевского сдернуло следом. — Оу, Федя-а-а-а!.. — донёсся сзади растерянный крик Гоголя. В следующее мгновение Фёдор Достоевский познал то, что парень испытывал весь день. Их затянуло в межпространственный коридор, где скорость была близка к световой. Вокруг них всё слилось в сплошные неоновые полосы. Перед глазами Фёдора с бешеной скоростью начали мелькать материки, океаны и облака — они буквально за пару секунд облетели земной шар по орбите. У Достоевского, который обычно предпочитал сидеть в тихом кабинете, шапка улетела куда-то в район Антарктиды, волосы встали дыбом, а лицо деформировалось от встречного потока квантового ветра. Парень рядом с ним продолжал истошно орать, а Фёдор, растеряв всё своё величие, просто пытался не задохнуться. И вот, сделав круг вокруг планеты, траектория петли с размаху швырнула их в конечную точку — Портовую Мафию. В кабинете Мори Огая царил траур. Рабочие только-только подмели осколки предыдущего стекла и ушли. Босс Мафии сидел с забинтованным носом и пил воду с сиропом. Чуя Накахара, скрестив руки на груди, злобно сверлил взглядом стену, на которой красовался силуэт парня. — Ну всё, Чуя-кун, кошмар позади, полтора часа прошло, теперь он появится в Агентстве... — попытался успокоить его Мори. ВЗРЫВ! Стена с силуэтом разлетелась на куски кирпичной крошки. Из неё, крутясь в безумном танго, вылетели два тела. — ...Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ-У-У-У-У! — орал парень. — ... — Фёдор молчал, но его глаза выражали ужас всех грешников мира. Они оба со всей дури влетели прямиком в Чую Накахару. Тот даже не успел включить гравитацию — тройной живой снаряд снёс стол босса, перевернул кресло Мори и на полной скорости выбил абсолютно пустое окно, из которого рабочие только что сняли замеры. Чуя, Фёдор и красноволосый парень кубарем полетели с сотого этажа небоскреба вниз. Чуя в полёте наконец пришёл в себя, окутался багровым свечением, завис в воздухе и поймал за шкирку Фёдора и парня, тяжело дыша от ярости. Он завис между небом и землей, держа в одной руке главу «Крыс» без шапки и с дикой прической, а в другой — полуживого виновника торжества. Чуя посмотрел на Фёдора, потом на парня, затем вверх на разрушенный кабинет Мафии. На его лице расплылась зловещая, безумная улыбка, обещающая долгую и мучительную расправу. — Ну привет, Достоевский, — прорычал Чуя, сжимая пальцы на его воротнике. — Какими судьбами в Портовой Мафии? И кто, мать твою, твой красноволосый друг?! Время в этой безумной петле окончательно сошло с ума! Чуя не то что допросить никого не успел — он даже вдохнуть как следует не сумел. Ровно через пять секунд после того, как Накахара перехватил Фёдора и парня в воздухе, пространство прямо под их ногами пошло фиолетовыми трещинами. Гравитационное поле Чуи затрещало и лопнуло, как мыльный пу зырь. — Да вы издеваетесь!.. — только и успел рявкнуть Чуя, как черная воронка сработала на тройную мощность. Парня, Фёдора и намертво вцепившегося в них Чую затянуло внутрь с утроенной космической скоростью. И снова — световые полосы, облет Земли по экватору за две секунды, пролетающие мимо спутники и полное отсутствие кислорода. Только теперь к истошному ору парня добавился отборный мат Чуи Накахары. Фёдор просто молча молился всем известным богам, проклиная тот день, когда он решил заварить утренний чай. *** Офис Вооруженного Детективного Агентства. Дазай Осаму сидел на полу возле сломанного дивана, обложенный подушками со всех сторон. На голове у него был надет защитный строительный шлем, а на животе скотчем была примотана огромная перьевая подушка. Куникида, всё ещё сердито прихрамывая после ожога от кофе, стоял рядом с блокнотом: — Дазай, ты уверен, что это повторится? Рампо-сан сказал, что траектория могла сместиться. — Уверен, Куникида-кун, — уныло отозвался Дазай, поправляя шлем. — Мой отбитый желудок подсказывает, что этот пространственный мазохист вернётся ровно по расписанию. Но в этот раз я готов! Я активирую способность в самую первую наносекунду, обнулю его портал, и мы наконец закончим этот кошмар. Ему меня больше не удивить. Рампо, сидевший на шкафу (подальше от опасной зоны), посмотрел на свои часы, прищурился и тихо произнес: — Ну-ну. Пожелаем Осаму удачи. Земля ему пухом. БА-БА-Х!!! Потолок Агентства не просто треснул — его буквально вынесло взрывной волной. Воздух взорвался таким мощным фиолетово-черным вихрем, будто в комнате открыли филиал ада. Из разлома на околосветовой скорости, подгоняемая реактивной тягой, вылетела целая человеческая многоножка. — ...ДА СДОХНИ ТЫ УЖЕ, СУКА-А-А-А-А-А-А!!! — орал сорванным голосом Чуя. — ...А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — вторил ему парень. — ... — Фёдор просто выглядел как восставший из ада покойник. Эта безумная делегация из Мафии и «Смерти Небожителей» на полной скорости врезалась аккурат в Дазая. Дазай успел лишь вскинуть руку, и его пальцы действительно коснулись парня. Голубые искры «Больше не человек» вспыхнули ярким фейерверком. Портал за спинами летунов с оглушительным хлопком закрылся — способность Дазая наконец-то сработала и обнулила пространственную петлю! Но законы физики и инерцию никто не отменял. Живой снаряд весом в три мужских тела со всей дури впечатался в Осаму. Защитный шлем Дазая отлетел в сторону Куникиды, перьевая подушка взорвалась, засыпав весь офис белым пухом, а сам Дазай вместе с Чуей, Фёдором и красноволосым парнем пробил деревянный пол Агентства. С диким грохотом, ломая перекрытия, вся эта четверка рухнула этажом ниже — прямиком на столики мирного кафе «Удзумаки». Наступила тишина. Офис Агентства сверху выглядел так, будто в него попал метеорит. Куникида, весь в перьях, с открытым ртом смотрел в огромную дыру в полу. Ацуши упал в обморок прямо на свой стол. Рампо на шкафу спокойно захлопал в ладоши: — Браво! Какое представление! Внизу, среди обломков кофейных столиков и разбитых чашек, образовалась куча-мала. Первым из-под обломков показался Чуя Накахара. Он тяжело дышал, его пальто было разорвано, а в рыжих волосах застряло перо. Он обвёл безумным взглядом разгром и увидел под собой Дазая, который лежал на спине, тяжело хрипел и не мог даже пошевелиться. Чуя зловеще ухмыльнулся, хрустнул кулаками и наклонился прямо к лицу Осаму: — Ну что, скучал по мне, скумбрия? А мы тут к тебе в гости. С друзьями. Рядом из груды досок медленно поднялся Фёдор Достоевский. Без шапки, с растрепанными волосами, в порванной одежде, он выглядел так, будто прошел три мировые войны. Фёдор медленно повернул голову к красноволосому парню, который лежал рядом без сознания, тяжело дыша. Портал закрылся. Петля прервалась. Они наконец-то остановились. Дазай, чувствуя, что ему наступил полный и окончательный конец (причем не тот, о котором он мечтал), слабо перевёл взгляд на Чую, затем на Фёдора, и прошептал: — Куникида... пиши завещание... Кажется, Агентству придётся оплачивать... очень, очень дорогой ремон т... и мои похороны... *** Фёдор, всё ещё сидевший на обломках стула с абсолютно отрешённым лицом, медленно перевёл взгляд на очнувшегося парня. Чуя, который уже занёс кулак над Дазаем, замер. Красноволосый метеор резко распахнул свои алые глаза. Секунду он дико озирался по сторонам, тяжело дыша. Вокруг не было неоновых полос квантового ветра, космической темноты и свиста в ушах. Земля под ногами была твёрдой, а над головой мирно капал кофе из пробитого потолка. Парень мгновенно сопоставил факты: петля порвалась. Ад закончился. И сделал это именно тот кареглазый брюнет в бинтах, который коснулся его в самый последний момент. — ТЫ-Ы-Ы-Ы! — истошно взвыл парень. С бешеной скоростью, которой позавидовал бы даже Накахара, он рыбкой метнулся вперёд, буквально оттолкнув Чую в сторону, и сгрёб полуживого Дазая в охапку. Осаму, из которого только что выбили все остатки жизни, издал жалобный звук «ХРУСЬ» — рёбра детектива затрещали от такой титанической благодарности. Парень вцепился в него мёртвой хваткой, уткнулся носом в его порванный плащ и, захлёбываясь слезами и эмоциями, начал выдавать пулемётную очередь из признаний: — Господи, спасибо! Спасибо тебе, о великий человек в бинтах! Ты спас меня! Я думал, я сдохну в этой чёртовой центрифуге! — парень орал так, что стёкла в уцелевших витринах кафе завибрировали. — Я люблю тебя! Слышишь?! Я официально признаюсь тебе в любви на глазах у всех этих выживших свидетелей! Дазай вытаращил карие глаза, пытаясь хотя бы вдохнуть, но объятия парня работали не хуже гидравлического пресса. — Кха... пус... ти... — прохрипел Осаму, чьё лицо стремительно приобретало синеватый оттенок. — Нет, молчи, не перебивай! — продолжал истерить красноволосый. — В знак вечной благодарности я объявляю нас мужем и... кем угодно! Короче, я благословляю нас на брак! Именем пространственно-временного континуума, клянусь любить тебя в горести и радости, в портале и на земле, пока смерть или новая петля не разлучат нас! Аминь! Фёдор Достоевский при слове «Аминь» медленно перекрестился, решив, что у него начались галлюцинации на почве сильного сотрясения мозга. — И вообще! — парень затряс Дазая как тряпичную куклу, отчего у Осаму заболталась голова. — Я прощаю тебе абсолютно всё! Прощаю, что мы расставались в прошлых жизнях! Прощаю, что ты, возможно, где-то умер без меня! Я отпускаю и прощаю тебе все грехи на этом и том свете, ты чист перед Богом и Мафией, ты святой! Слышишь?! Свя-то-ой! Чуя Накахара медленно опустил кулак. Его челюсть со стуком упала на пол кафе «Удзумаки». Он переводил ошарашенный взгляд со сходящего с ума парня на синеющего Дазая, который уже практически терял сознание от удушения и потока этой безумной святости. — Слышь, Достоевский... — тихо, не поворачивая головы, спросил Чуя у Фёдора. — Скажи мне как гений... Мне его сейчас бить, или у них реально свадьба? Фёдор, аккуратно вытаскивая кофейную ложечку из своего растрёпанного левого рукава, меланхолично ответил: — Я бы рекомендовал подождать. Если юноша сожмёт руки ещё чуть сильнее, Дазай Осаму наконец-то исполнит мечту всей своей жизни. Причём совершенно бесплатно. Сверху, из дыры в потолке, свесилась голова Куникиды, который держал в руках раскрытый блокнот. Записав первые три строчки из импровизированной свадебной клятвы парня, Куникида строго крикнул вниз: — Дазай! Кто этот человек?! Почему твои семейные сцены снова разрушают недвижимость Агентства?! И где, чёрт возьми, подписи свидетелей на брак?! Дазай Осаму официально признан святым, прощён во всех грехах и насильно обручён прямо посреди обломков кафе! Похоже, от такой «благодарности» ему уже не отмыться. Дазай Осаму, который всю жизнь искал легкую и красивую смерть, внезапно осознал, что умереть от удушья в объятиях гиперактивного красноволосого незнакомца — это худший финал из всех возможных. Лицо детектива уже переливалось всеми оттенками фиолетового. Собрав последние силы и остатки актерского мастерства, Дазай применил проверенное оружие. Он резко обмяк в руках парня, закатил глаза и жалобно прохрипел: — Ах... Осаму уходит в лучший мир... безгрешным... Парень в панике ослабил хватку: — О нет, святой человек, не умирай! Воспользовавшись этой секундой, Дазай змеёй выскользнул из чужих рук, перекатился через обломки барной стойки и вскочил на ноги. Лихорадочно поправляя остатки защитного шлема на голове, он отбежал на безопасное расстояние и замахал руками: — Воу-воу, полегче, горячий юноша! Я, конечно, всегда мечтал о двойном суициде с прекрасной дамой, но никак не об экспресс-венчании со сверхзвуковым метеором! Какое «замужество»?! Моё сердце принадлежит свободе и... хорошему снотворному! Куникида-кун, спаси, меня пытаются насильно лишить холостяцкой жизни! Реакция Чуи и великая несправедливость Чуя Накахара, наблюдавший за этой сценой, прошёл все пять стадий принятия неизбежного. Осознание того, что Дазай — этот манипулятор, эгоист и ходячее несчастье Портовой Мафии — только что получил пожизненное отпущение всех грехов, благословение и личного фаната, привело Чую в бешенство. — Погоди-ка, — Чуя медленно повернулся к парню, и вокруг мафиози снова вспыхнуло опасное багровое сияние гравитации. — Ты отпустил ЕМУ все грехи?! Этому слизняку?! Да он три года назад взорвал мою машину! Он подменял мой элитный виски на яблочный сок! Он заставил меня три часа орать на пустую стену в штабе! Да за ним грехов столько, что в аду для него личный небоскрёб построили! Почему ему — святость и любовь, а мне — разбитое окно и помятая шляпа?! Чуя сделал шаг к парню, хрустя пальцами: — Ну-ка, красноволосый, быстро аннулируй свои клятвы, пока я из тебя всю эту романтику гравитацией не выбил! Тихий уход гроссмейстера Пока в кафе «Удзумаки» разворачивалась драма библейских масштабов, Фёдор Достоевский продемонстрировал, почему его считают гением стратегии. Он абсолютно не собирался участвовать в разборках Портовой Мафии и Детективного Агентства. Воспользовавшись тем, что Чуя орал на парня, Дазай прятался за барной стойкой, а Куникида сверху пытался сбросить бланк заявления на регистрацию брака, Фёдор бесшумно поднялся. Он аккуратно отряхнул своё потрёпанное пальто от пыли и птичьих перьев, пригладил растрёпанные волосы и на цыпочках двинулся к чёрному входу кафе. — Достоевский, стоять! — послышался сверху строгий голос вернувшегося в сознание Ацуши, но было поздно. Фёдор обернулся у самой двери, прижал руку к груди, отвесил присутствующим лёгкий, едва заметный поклон и меланхолично произнес: — Пожалуй, на сегодня с меня достаточно пространственной геометрии. Коля заждался меня на базе. Совет да любовь, Дазай-кун. Дверь тихо скрипнула, и глава «Крыс» растворился в переулках Йокогамы, пообещав себе больше никогда в жиз ни не пить чай по утрам. *** Время близилось к двум часам дня. Разрушенное кафе «Удзумаки» постепенно заполнялось сотрудниками полиции, а Куникида уже подсчитывал на калькуляторе сумму ущерба, от которой у него нервно дёргался правый глаз. Дазай Осаму сидел на уцелевшем подоконнике, отбиваясь папкой от Оливера, который всё ещё пытался на правах «законного супруга» обработать его ссадины перекисью водорода. Чуя Накахара, так и не дождавшись отпущения собственных грехов, сердито курил у входа, ожидая мафиозный кортеж. Внезапно двери кафе с грохотом распахнулись. На пороге появился высокий, идеально застёгнутый на все пуговицы молодой человек с невероятно усталым лицом. На его строгом костюме красовался значок в виде песочных часов. — Оливер! — стальным, но полным семейного отчаяния голосом позвал вошедший. Красноволосый парень мгновенно замер, выронив ватный диск, и испуганно обернулся: — Б-брат?! Ты как меня нашёл?! — Твоя способность фонила на всю префектуру Канагава, — вздохнул старший брат, потирая переносицу. Он вежливо кивнул присутствующим детективам и мафиози. — Прошу прощения за беспокойство. У моего младшего брата Оливера случился критический сбой пространственного ориентирования. Стоило оставить его одного на пять минут, как он зациклил маршрут и улетел в Йокогаму. Старший подошел к Оливеру, бесцеремонно взял его за шкирку, как нашкодившего кота, и повёл к выходу. — Погоди, брат, отпусти! — завыл Оливер, отчаянно протягивая руки в сторону подоконника. — Я не могу уйти! Там остался мой венчанный муж! Мой святой кареглазый спаситель в бинтах! Я поклялся ему в вечной верности среди обломков мебели! Брат даже не обернулся. Он лишь сильнее сжал воротник Оливера и монотонно произнес: — Твой «муж» через пять минут сам подаст на развод, когда увидит счёт за ремонт здания. Идём домой, Оливер. Обеденное время закончилось, пора пить таблетки для стабилизации порталов. — Дазай-а-а-а-а! Я вернусь за тобой на следующем витке-е-е-е! — истошно проорал Оливер напоследок, пока брат заталкивал его на заднее сиденье неприметного чёрного автомобиля. Дверь машины захлопнулась, и автомобиль стремительно скрылся за поворотом, оставив Йокогаму в долгожданном покое. Дазай облегченно сполз с подоконника на пол, сорвал с головы остатки строительного шлема и выдохнул: — Господи... Кажется, это был самый опасный кавалер в моей жизни. Куникида-кун, запиши в мой план: больше никогда не спать на диване после полуночи. Чуя у входа громко фыркнул, туша сигарету о разбитый кирпич: — Радуйся, скумбрия. Тебя хотя бы не заставили платить за свадебный банкет. На этом безумное приключение Оливера в мире «Бродячих псов» офи циально завершено!