Глава третья - День третий
14 июля 2026 г., 10:36
Я спал. И даже очень сладко. Но вот сон грубо прервали… точнее, стали трясти и вопить почти в ухо:
— Сёма! Сёмушка, проснись! Ты мой ученик или соня? Сёма, утро уже! На урок вставать надо, учиться! Сёмаааа!
По голосу сразу стало ясно: Мику. Что это ей нужно сейчас пока я сплю, урок ведь можно было бы, и после обеда провести.
— Мику… я сплю… Что случилось такого срочного? — пробормотал я, не высовываясь из-под одеяла.
— Как что? Ты урок решил пропустить? Завтрак уже закончился! Только что закончился! — возмутилась она.
— Только что? — Я сонно приподнял голову. — Значит, ещё могу поспать…
— Сёма! Вставай! Пошли в клуб! Треугольник не будет долго ждать! — настаивала Мику.
— А что, он запылится, что ли? — хмыкнул я.
— Да! Пылью покроется! И звук будет уже не такой! — заявила она с полной серьёзностью.
Я вздохнул, свернулся калачиком под одеялом. Хотелось уцепиться за последние крупинки сна.
— А ты сама не хочешь спать? Ложись рядом. Ольга Дмитриевна разрешает, — сказал я, почти всерьёз.
— С тобой… спать в одной кровати? — переспросила Мику, и в голосе её промелькнуло то ли удивление, то ли тревога.
— Ну да… Ты же мой учитель. Заснёшь и во сне будешь меня учить, — пробормотал я сквозь зевок.
— Сёма… А вдруг кто-то зайдёт и увидит, как мы с тобой тут вместе… спим? — смущённо сказала она.
Я открыл глаза. Мику стояла рядом, слегка покраснев. И тут до меня дошло — я ведь в одних трусах, хоть и под одеялом, и не дай бог она ещё разденется и будет в одних своих чулочках. И картина действительно вышла бы… сомнительная. Особенно для утренней ревизии. Подумал я: Надо вставать. А то она, думаю, не отстанет же.
— Ладно, ладно… Мику, ты это… отвернись или выйди. Буду вставать, — пробормотал я, укутанный в одеяло, как буррито.
— Выйти? — удивилась она.
— А тебя, как моего учителя, не смущает, что ты можешь увидеть своего ученика в одних трусах? — парировал я.
— Сёма… ты что, в одних трусах?! — подалась вперёд она, округлив глаза.
— Как бы… да, — кивнул я, показав взглядом на аккуратно сложенную одежду на тумбочке. — Я же спал, в чём бы мне ещё быть?
— Ой… и впрямь. Что это я… Видеть ученика голым — ну, это как-то не очень музыкально, — Мику хихикнула, но тут же добавила, задумчиво прищурившись: — Хотя если я выйду… ты же опять уснёшь и всё, пропадёшь.
— Да не усну я! Обещаю! Как ученик — учителю. Ради всего музыкального! — торжественно произнёс я и даже высунул руку из-под одеяла, приложив руку к груди, будто давал присягу на нотной тетради.
— Всё, всё, верю-верю! — рассмеялась Мику. — Ладно, я тебя за дверью подожду.
— Жди-жди, — кивнул я.
Она прошла к двери, махнула напоследок рукой, шевельнула своими длинными голубыми волосами и скрылась за ней. Я откинул одеяло, сел на кровать и зевнул. Потянулся. Начал одеваться. Галстук, рубашку — по порядку, как положено солидному пионеру.
Подумал я: Да ё-маё… Поспать, называется, хотел. Если не Ольга будит, — так Мику разбудила. Я встал, одел шорты, ботинки и потянувшись вышел из дома.
Выйдя на улицу, я невольно прикрылся рукой от солнца, щурясь, будто только что вылез из подземелья. Мику стояла на дорожке, а слева от меня, в кресле-гамаке, развалилась Ольга Дмитриевна — в панаме и с закинутыми за голову руками.
— Доброе утро, пионер, — сказала она, лениво вытягиваясь.
— Было бы доброе, если бы вы, как и обещали, дали мне поспать по дольше, — проворчал я, зевая.
— Во-первых, ты проспал завтрак, как и договаривались. А во-вторых — не я тебя разбудила. Я не виновата, что Мику за тобой пришла, — заметила вожатая.
— Да-да, я тебя хотела ещё на завтраке позвать, но тебя нигде не было. Вот и пошла искать сюда, спросила Ольгу Дмитриевну где ты, а она сказала что ты спишь, вот и решила разбудить тебя, а то уже утро и все не спят, — весело добавила Мику.
— Вот, видишь, не моя вина, — усмехнулась Ольга Дмитриевна.
— Могли бы ей сказать, что меня нету тута! — буркнул я.
— Врать пионеру — это последнее, на что я пойду, — гордо вскинула подбородок вожатая. — Так что, соня-засоня, марш в музыкальный клуб. У тебя там талант же, между прочим, который якобы я нашла!— добавила она с лукавой улыбкой.
— Спасибо, что вы — сыщик лучше, чем я, — хмыкнул я.
— Ой, всё. Иди, пионер, — махнула рукой Ольга. — Смотрите только, долго там не учитесь. Лучше бы брошь свою нашли, а то ещё скандал тут начнется, когда твой отец Мику, приедет сюда.
— Сёмушка найдёт. Он умный, — с уверенностью сказала Мику.
— Вот и забирай своего Сёмушку. А у меня тут ещё дела, — произнесла Ольга Дмитриевна, с какой-то язвительной улыбкой устраиваясь поудобнее в кресле.
— Ага. Спать у крылечка — это теперь «дела»? — прищурился я.
— Не твоё дело, Сеня. Иди уже, — хмыкнула она, закрывая глаза.
Я спустился с лестницы, ещё раз взглянул на Ольгу. Ей, значит, можно спать, а мне — нет. Даже обидно. Подумал я.
Но Мику, не теряя времени, взяла меня за руку и потянула в сторону музыкального клуба.
Так мы и побрели с ней в клуб — только не через площадь, а по новой, незнакомой для меня тропе, что шла сначала мимо жилого корпуса, а потом через небольшой лесок. Вышли мы к зданию.
Мику подошла к двери, вставила ключ, повернула замок — и мы вошли внутрь. Внутри всё было так же, как и вчера.
Мику прошла к столу, а я плюхнулся на диванчик у стены и развалился.
— Сёма, давай-ка за стол. Мне так удобнее будет, — сказала Мику.
— Может, всё-таки на диване? Мне тут удобнее, — пробурчал я.
— А как же нотная тетрадь? Я уже придумала, какие ноты тебе напишу, и ты будешь по ним играть на треугольнике, — Мику хитро прищурилась.
— И что, на треугольнике можно прямо все твои семь нот от «до» до «си» сыграть? — удивился я.
— Ага. Только не семь, а восемь. Есть же нижняя «до» и верхняя «до», — поправила Мику.
— Капец… Я этого всего не знаю. Есть чему учить, — почесал я затылок.
— Конечно есть, и очень много чему, — улыбнулась она.
— А, например, игре на гитаре сможешь? — спросил я.
— Гитара? Ты хочешь на гитаре сыграть, да? — уточнила Мику.
Я задумался и вспомнил вчерашний «урок» от Алисы. Как бы теперь она меня учит, наверное… но если бы Мику тоже присоединилась к такому — я бы быстрее в двойне научился, да и сыграл бы уже сам Алисе, например на сцене… а потом бы она меня отблагодарила. Ну там, свидание… или поцелуем.
«Только почему я про это подумал? — мелькнуло в голове. — Только не говори, Семён, что ты запал на неё. Хотя… нет-нет, нельзя. Потом больно будет, когда проснусь, а её рядом нет. В моём мире она же пока для меня вымышленный персонаж…» — подумал я.
— Конечно хочу! — воскликнул я. — Треугольник, конечно, красив... но в детстве меня как-то учил отец играть на гитаре. Пока я летом в деревне жил. Потом всё забыл. Вот бы научиться заново — чтобы приехать домой и сыграть ему. Он бы, наверное, обрадовался...
Я замолчал. На секунду.
Подумал: «Какой ещё отец… если его давно уже нет. Сейчас, конечно, у меня есть какие-то “родители”... ну, по лагерной логике, наверное. Сыщики какие-то. Но… есть ли они вообще?..»
— Сыграть для отца — это же хорошая идея, — сказала Мику, и её голос вытянул меня из раздумий. — Я тоже люблю папе играть. Когда играю — он очень радуется, говорит, что у него талантливая дочка.
— Вот-вот… Наверное, мой тоже будет радоваться. Что у него способный сын, — пробормотал я и улыбнулся. Хоть и грустно было.
— А ты ему расскажешь, что я тебя учила? — с интересом спросила она.
— А ты хочешь? — удивился я.
— Хочу, конечно! Тогда он подумает, что не зря тебя сюда отправил… — Мику лукаво посмотрела в сторону окна. — И разрешит потом заниматься со мной и после лагеря.
— Заниматься с тобой? — переспросил я, наигранно удивлённо.
— Музыке, Сёма. Музыке заниматься! Ты же сам говорил — нужно договаривать! — фыркнула она, прижав ладошки к щеке.
— Ах да, точно… Музыке. — Я смущённо потер затылок.
А сам подумал: «Ага, отец меня сюда “отправил”, значит… С того света? Или это и есть тот свет, про который говорят люди, побывавшие в коме? Свет в конце тоннеля… Только вот никаких тоннелей я тут пока не наблюдал.»
— Ладно! — хлопнула в ладоши Мику. — Гитара есть у нас. Только садись всё же на стул поближе к столу чтобы было удобнее. Сейчас будем учиться. Начнём с основ — правильно держать, правильно ставить пальцы. И тетрадку открой — я тебе всё запишу!
— Ого… у тебя что, прям будет… учебный план? — выдохнул я, уже предчувствуя, что сейчас меня засыпят лекциями, подумал я перетянувшись на стул.
— Угу! Ещё какой! Я педагог между прочим! — с гордостью сказала она, нацепив серьёзное выражение лица. — Смотри, вот тут — строение гитары. Вот тут — аппликатура. А вот эти схемки — это аккорды. Видишь, “A”, “D”, “E”? Вот с них и начнём. А треугольник подождёт. Он у нас, так сказать, вступительный инструмент.
— Ага… Вступительный экзамен сдал, теперь перешёл на специальность “гитарист”, — усмехнулся я, вытягивая шею к грифу.
Мику уже вовсю рисовала в тетради какие-то табулатуры, ставила стрелочки, кружочки, подписывала «прижимай сюда, а сюда не прижимай». Всё это с таким энтузиазмом, что я даже вдохновился.
— Подожди… А можно чай? Или хотя бы воды? — спросил я, глядя на неё с надеждой, как школьник, вытягивающий паузу перед контрольной.
— Нельзя. В музыке нет воды! — торжественно сказала она. — Только чистый звук!
Я закатил глаза, но внутри — снова улыбнулся. Кажется, мне действительно повезло с учителем. И может, не только с ним.
— Мику… но всё же, может, воды? — простонал я, глядя на неё почти умоляюще. — Ты меня разбудила, потащила сюда… Я даже попить не успел.
— Ладно-ладно, — сдалась она, закатив глаза, но с доброй улыбкой. — У меня тут где-то была… Ага!
Она достала небольшую пластиковую бутылочку с водой и протянула мне. Без лишних церемоний я сделал пару глотков прямо из горлышка.
Вода оказалась тёплой, явно не первой свежести — не родниковая, конечно, — но после сна и бега по лагерю пошла как бальзам. Смочило горло, немного привело в чувства. Я даже зажмурился от облегчения.
— Спасибо. Вот теперь — совсем другое дело. Давай, учитель, продолжим. Что там у нас по программе? — сказал я, возвращая бутылку.
— Ага, вот так мне и нравится — когда ученик готов к подвигам! — Мику снова принялась листать свою тетрадь. — Сейчас выучим аккорд “Е”. Только не пугайся — пальцы немного будут болеть.
— Может, с начало ты мне покажешь. — спросил я.
— Да- да. Так вот, я покажу, смотри, — сказала Мику, схватившись за гитару. Она ловко зажала лады, провела бой — одинарный, лёгкий — и в клубе тут же раздался чистый, красивый звук.
— Понял? Давай, теперь ты попробуй, — ободрила она, передавая мне гитару.
Я взял её аккуратно, почти как хрустальную. Вспомнил, что эту самую ноту мне уже показывала вчера Алиса. Попробовал зажать лады так же, как тогда, сделал одиночный бой… и в помещении снова прозвучал знакомый аккорд. Глуше, с фальшью, но всё же узнаваемо. Наверное, получилось. Даже немного гордость пробежала по спине.
Вот только тут же в пальцах отозвалась боль. Я посмотрел на руку — на подушечках пальцев появились красные вмятины, будто отметины от ударов. Вчера не так сильно было такое — видимо, пальцы только начинают "привыкать".
— Пальцы заболели, да? — сочувственно спросила Мику.
— Ага… есть такое, — кивнул я, слегка встряхивая рукой.
— Вообще, это нормально. Но давай сделаем по-другому. У меня есть струны помягче, и мы можем с тобой их поставить, — предложила она.
— Струны мягче?.. — удивился я.
— Ага! Как раз для начала проще будет. А потом, когда пальцы покроются мозолями, можно будет и на нормальные перейти, — сказала она, совершенно буднично.
— Мозоли?! На пальцах?! — чуть не вскрикнул я.
— А ты как думал? Гитара — она как девушка. Чтобы добиться, надо потрудиться. Без старания — ни звука, ни толку. А если не хочешь мучить пальцы — садись за рояль. Хотя и там, говорят, бывало, пальцы ломали… — добавила она с театральной серьёзностью.
— Ё-моё… это что за музыкальная напасть такая… — пробормотал я. — Записали, значит, в клуб мазохистов.
Хотя… ладно. Придётся учиться. Если такие, как Алиса и Мику смогли, значит и я смогу. Уж у Мику-то руки маленькие, нежные, как у фарфоровой куклы, а ведь играет — и не жалуется. Значит, и мне не пристало.
— Ну… — я почесал затылок, глядя на покрасневшие пальцы. — Давай, наверное, эти… мягкие струны поставим. А то чувствую, пальцы скоро отвалятся.
Мику аж просияла.
— Ура! Вот это правильное музыкальное решение! — воскликнула она, будто я только что сдал экзамен. — Сейчас у нас будет практический урок — «Устройство гитары и замена струн». Очень полезный, кстати!
— Устройство гитары… — пробормотал я, качая головой. — Ну давай, профессор, учи своего студента.
Мы вместе аккуратно положили гитару на стол. Мику подвинулась ближе к столу, с серьёзным, почти профессиональным видом достала из ящика небольшую коробочку. В ней лежали струны — аккуратно свернутые, каждая с маленькой меткой на конце.
— Так, для начала снимаем старые, — объяснила она. — Это, кстати, тоже важно — аккуратно, по одной. Вот смотри.
Она взяла что-то вроде металлической ручки с крючком и головкой-вертушкой — инструмент напоминал миниатюрную мясорубку без корпуса.
— Это крутилка, называется «струнный ключ». Ускоряет снятие и установку. Вот так — крутим колок, ослабляем струну… и аккуратно вытаскиваем её из колка.
— Колок? — уточнил я.
— Вот эта штука на голове грифа. Через неё натягиваются струны. Есть ещё нижняя часть — бридж, сюда вставляются шарики на конце струн, — показала она, указав на корпус гитары. — Так вот: смотри, вытаскиваем старую струну из колка… потом вот здесь, из мостика, тоже вытаскиваем — и всё. Готово.
Я наблюдал, как она ловко сняла одну из струн и отложила её в сторону.
— Теперь ты, — сказала она, протянув мне крутилку.
Я попытался — не сразу, но со второго раза понял, как это работает. Дёрнул — струна зазвенела и сдалась.
— Молодец! — похвалила Мику. — Остальные по очереди. А я пока достану новые.
Пока я освобождал гитару от железа, Мику распутывала аккуратные круги новых струн. Каждая — с цветной меткой.
— Смотри, цвет говорит о номере струны. Первая — самая тонкая, шестая — самая толстая. Начнём с первой. Вот, вставляй в бридж, шарик вот сюда, — она показала, куда именно.
— А дальше?
— Дальше тянем её к колку, просовываем в дырочку, загибаем… и вот теперь — натягиваем. Крути, но медленно. Струна должна лечь ровно.
Я начал крутить, и струна, сначала как тонкая проволока, постепенно начала звучать.
— А теперь настройка! — обрадованно воскликнула Мику. — Смотри, как настраивают на слух.
Она подняла ладонь и спела «ля» — чистую, уверенную, живую.
— Струна должна звучать так же. Слушай.
Она ударила по струне, а потом пропела:
— Ля-я-я-а…
Я прислушался. Похоже, да… но не совсем.
— Видишь, не дотягивает. Чуть подтяни.
Я сделал пару оборотов.
— Стоп! Теперь сравни.
Она снова пропела ноту, и на этот раз всё совпало. Магия. Чистый, уверенный звук.
— Получилось?
— Получилось, — кивнул я, и даже сам удивился — как будто гитару приручил.
— Вот! Теперь с остальными точно так же. Я буду подпевать, а ты настраивай.
Так мы и настраивали: она пела — я крутил. Мику, кажется, получала от этого искреннее удовольствие. А я… я вдруг поймал себя на мысли, что мне действительно интересно. Не из-за гитары даже. Из-за неё. Из-за того, как она поёт, объясняет, смотрит. Как радуется каждому правильному звуку.
Может, действительно из меня когда-нибудь получится музыкант.
Хотя бы домашний.
Мы закончили настройку, и вот уже гитара лежала на столе, словно готовая к бою.
— Сёма, всё. Готово. Давай бери в руки, — тихо, но как-то даже торжественно сказала Мику.
Я посмотрел на инструмент. Будто не просто гитара передо мной, а какой-то священный Грааль. Я ведь уже не только ноты выучил, пусть и пару штук, но и успел её «переобуть» своими руками. И странное чувство появилось: мы с гитарой стали ближе. Конечно, это я про инструмент… хотя, если честно, и с Мику тоже. Всё же — когда вместе меняешь струны, это уже не только учёба, а что-то вроде маленькой общей тайны.
Я взял гитару, прижал её к колену и обхватился за гриф, словно боялся уронить. В голове даже мелькнула мысль: будто это меч «Хатори Мику Ханзо», только в музыкальном виде.
— Давай, ноту E, — сказала Мику, внимательно глядя на меня.
Я зажал лады и брямкнул. Пальцам всё ещё было больно, но уже легче — новые струны и правда щадили. И звук… звук был чище, звонче. И в этом чистом звуке я впервые почувствовал: у меня получилось.
— Чувствуешь, как стало лучше? — спросила Мику, с лёгкой улыбкой наблюдая за мной.
— Да-да, чувствую… как-то приятнее, что ли, — сказал я, проводя пальцами по струнам.
— Вот! Теперь ты знаешь гитару чуть лучше. А теперь давай я расскажу, как вообще издаётся звук, какие бывают гитары, и зачем у акустической корпус полый, да ещё с этим большим отверстием, — загорелась она.
— А я… это всё должен знать? — с лёгким сомнением спросил я.
— Конечно должен! — без колебаний ответила Мику. — Музыка — это не только пальцы и струны. Это понимание, как всё устроено.
Она ловко достала из стопки на столе чистый листок, взяла ручку и придвинула к себе.
— Сейчас я всё нарисую и объясню, — сказала она с таким видом, будто готовилась к великому открытию.
Я усмехнулся: ну вот, сейчас будет не просто урок, а целая лекция с иллюстрациями.
Мику набросала на листке овал с палкой сбоку — получилось что-то отдалённо напоминающее гитару.
— Вот смотри, — начала она, рисуя по контуру. — Это корпус, у акустической он полый. Не просто для красоты — внутри звук резонирует, усиливается. Если бы не было пустоты, струны звучали бы тихо и глухо.
— Ну, как будто бочка? — спросил я, вглядываясь в её каракули.
— Во-во, почти как барабан. — Она ткнула ручкой в середину овала, где вывела круг. — А это отверстие. Сквозь него звук выходит наружу, как дыхание у человека.
— То есть если его заткнуть, она закашляет? — хмыкнул я.
Мику прыснула со смеху, но кивнула:
— Ну, примерно! А ещё вот тут, — она провела линию вдоль «палочки», — гриф. На нём лады — это деления для нот. Когда зажимаешь струну, ты как бы укорачиваешь её длину, и она звучит выше.
— Ага, понял… Короче, чем короче струна, тем писклявее выходит? — уточнил я.
— Правильно! — оживилась она. — Вот видишь, у тебя уже талант к пониманию.
Я посмотрел на листок. Рисунок был простенький, но с её объяснениями всё вдруг стало понятно.
— А бывают разные гитары, — продолжала Мику, увлечённо штрихующая корпус. — Классические — с нейлоновыми струнами, акустические — с металлическими. Есть электрогитары — у них звук идёт через датчики, а корпус может быть вообще глухим, без дыры.
— И без дыхания? — уточнил я.
— Да, без дыхания, но зато с голосом, который через колонки орёт, — хихикнула она. — Каждая своя, но смысл один — струны вибрируют, и эти вибрации превращаются в музыку.
Мику постучала ручкой по листку и дорисовала к своему «шедевру» ещё пару линий.
— Ну что, Сёма, с гитарой подружился? — спросила Мику, поправляя прядь за ухо.
— Ну… вроде. Шесть струн, звуки извлекаются, пальцы болят — всё как надо.
— Отлично. Но знай: гитара — это только ворота в большой музыкальный мир. Так сказать, первый шаг в страну струнных.
— А что, есть и другие?
— Конечно! — оживилась она. — Есть гитары с семью струнами — у нас, например, семиструнка всегда была популярна. Особенно в авторской песне: она звучит мягче, будто поёт вместе с тобой.
— Семь — это не перебор? У меня и на шести уже пальцы путаются.
— А есть и восемь, представляешь? Их используют для более сложной, технической игры. Металл, джаз, прогрессив — там где нужен диапазон пошире и звучание поглубже.
— Прогрессив... Это что, когда ноты идут с графиком роста?
Мику усмехнулась, но продолжила, не сбавляя темпа:
— А вот теперь внимание. Есть инструменты и с меньшим количеством струн. Например, укулеле — всего четыре. Маленький, звонкий, весёлый. Его часто берут в путешествия: легко носить, приятно слушать.
— Наверное — такая, будто гитара подоросла, но не до конца?
— Скорее наоборот — это её младшая сестра. А вот бас-гитара — большая, с таким же количеством струн, тоже четыре, но звук у неё глухой, низкий, основательный. Она даёт фундамент всей музыке. Без неё — как без пола в доме.
— То есть и то четыре струны, и это, но звучат как небо и земля?
— Именно. Размер, материалы, натяжение, настройка — всё играет роль. Даже у одинакового количества струн может быть противоположный характер. Сравни: укулеле — как утро на веранде с чаем, бас — как ночь в бетонной подземке.
Я кивнул, стараясь не показать, насколько всё это звучит как заклинания из другого мира.
— А если совсем по крупному?
— Тогда берём виолончель. Или контрабас. Виолончель — глубокая, почти человеческая по тембру. Контрабас — это уже другой вес: звук у него идёт не к ушам, а будто под кожу. И тоже четыре струны, кстати.
— Угу… Значит, формула такая: чем больше инструмент — тем ниже голос?
— В общем и целом — да. Размер — имеет значение, — подмигнула она. — Но не всегда всё зависит от него. Есть скрипка — маленькая, как ладонь. И если с ней уметь обращаться, ей можно порезать душу до слёз, что аж мурашки по коже.
Я присвистнул.
— Так получается, что струнных инструментов не просто много… у каждого — свой характер?
— Именно! — с воодушевлением ответила она. — У одних струны, как проволока — металлические и жёсткие. У других — мягкие, нейлоновые. Где-то ты звенишь, как колокольчик, а где-то — гудишь, как двигатель подлодки. Всё зависит от того, какой ты ищешь голос.
— А я, значит, пока на стадии "бубен нашёл — уже хорошо".
— И это начало, — мягко улыбнулась она. — Главное — слушать. Инструменты всегда говорят. Просто не все умеют их понять.
Но всё же — я хотел научиться только гитаре и как на ней играть, как вчера, а тут уже узнал про всякие укулеле, контрабасы-барабасы... И вообще почему я тут это изучаю, если должен искать брошь? Причём уже не я должен её искать, а Алиса — которая сейчас спит и видит десятый сон, в отличие от меня. Так дело не пойдёт, — подумал я.
— Мику, — сказал я, — это всё здорово, я очень рад, что ты так меня учишь.
— И я рада, Сёма, — ответила она. — И это ведь только начало: у меня уже много идей, чему тебя учить. С такими темпами мы сделаем из тебя лучшего гитариста, а может быть, в будущем мы будем выступать в моей группе — собирать целые стадионы.
— Да-да, — пробормотал я, — надеюсь, так и будет.
— Будет, Сёма, — улыбнулась Мику. — Поверь.
— Ладно, — вздохнул я, — только, наверное, надо заканчивать урок.
— Это почему? — удивилась она. — Мы же только начал понимать, да и утро ещё молодое, день только начался.
— Да, но мне всё же стоит заняться поисками броши, — сказал я. — Точнее — сначала найти Алису.
— Брошь мою искать? — пробормотала Мику, чуть обиженно.
— Мику, — сказал я твёрдо, — я не хочу, чтобы ещё кто-то был в печали. Если вор украл и ключ, и брошь, то, возможно, он хочет что-то ещё похитить. Нам нужно остановить его, пока кто‑нибудь ещё не потерял что‑то ценное.
— Я тоже не хочу, чтобы кто‑то был в печали, — ответила Мику мягко.
— Тогда ладно, — кивнул я. — Я пойду — сначала найду Алису, а если что — вернёмся к тебе.
— Хорошо, а то у меня вообще-то тоже дела есть, про которые я чуть не забыла, — сказала Мику, выпрямляясь.
— Это какие? — поинтересовался я.
— К дискотеке надо подготовиться! Подобрать аккомпанемент, аппаратуру настроить, проверить всё… — ответила она с деловым видом.
— К какой ещё дискотеке? — удивился я.
— Как — к какой, Сёма? Сегодня же после ужина по расписанию дискотека! Я буду там ди-джеем. Конечно, хотелось бы с тобой потанцевать на площади, но кто тогда за пультом будет? Ольга Дмитриевна доверяет аппаратуру только мне, — с гордостью сказала она.
— Значит, всё-таки танцы, да? — усмехнулся я.
— Ага! Все придут — нарядные, красивые… У тебя, кстати, есть что надеть? — спросила Мику.
— Не-а, скорее всего, нет, — пожал я плечами. — Хотя, может, Ольга Дмитриевна и припасла для меня что-нибудь.
— Понятно… А танцевать-то ты умеешь?
— Нет. Вообще. Буду стоять как истукан, — честно признался я.
— Ну почему сразу истукан? Я могу тебя научить! Давай прямо сейчас этим и займёмся! — оживилась она.
— Нет-нет, давай не сейчас. У тебя дела, у меня дела… Потом, может, и потанцуем. После обеда, например.
— Ладно… Но тогда ты поможешь мне потом аппаратуру перенести на площадь? — спросила она.
— Ну а как же! Я ведь твой ученик, — улыбнулся я.
— Вот и отлично, — довольно кивнула Мику. — Тогда иди. А я буду ждать.
— Только, пожалуйста, не забудь прийти на обед! Вдруг ужина опять не будет, и будешь голодной, — сказал я, махнув рукой, и вышел из музыкального клуба, оставляя за собой лёгкий запах дерева, струн и чего-то доброго.
Выйдя на улицу, я остановился у крыльца и потянулся.
— Так, сыщик… — пробормотал я себе под нос. — Где же живёт у нас мисс Алиса Детективовна? Я ведь так и не узнал. Помню только, что она где-то в жилом корпусе за клубами… Ну что ж, туда и держим путь.
Я пошёл по знакомой тропинке, минуя клубы. Возле корпусов замедлил шаг.
— Ну и как теперь понять, в каком именно доме она? — озадачился я, рассматривая одинаковые фасады.
Подошёл к ближайшей двери, взглянул — табличек нет, номеров нет, надписей кто где живёт — тоже. Великолепно. Значит, остаётся метод дедукции… или подглядывание в окна. Ха, сыщик, говоришь?
Я уже почти подошёл к окну, но замер на полпути.
— А как я буду выглядеть, если кто-то увидит? Как какой-нибудь маньяк… — пробормотал я. — А если она там, не дай бог, спит… и не одна… или ещё хуже — голая!.. Или вообще это окажется не Алиса, а, допустим, Виола. Вдруг она не только в медпункте обитает? Вдруг у неё тут тоже койка есть? Вот повезёт, так повезёт — потом попробуй объяснись, что ты здоров…
Я почесал затылок и отошёл чуть назад.
— Ладно. План "глянуть в окно" отменяется. Надо думать как-то поумнее…
Я прошёлся вдоль домов ещё немного, и план по поиску сам меня нашёл — в лице рыжей мелкой бестии, светящейся под деревом, словно уличный фонарь, только в пионерском исполнении. Ульяна. То, что нужно. Она ведь её соседка. Кажется.
Я подошёл со спины, стараясь не шуршать травой, и посмотрел вверх — туда же, куда уставилась она. На ветке, в развилке сучьев, уютно устроилось птичье гнездо.
— Ну, мелкая воришка, — усмехнулся я, — что там, новую цель наметила? Яйца, значит, теперь воровать будем, да?
Ульяна вздрогнула, выдала короткий писк и метнулась за ствол, выглядывая оттуда, как бельчонок.
— А, это ты! Охранник, сыщик и по совместительству лапух, — фыркнула она. — Что надо? Канфет у меня всё равно нет. И котлет тоже.
— Ага, вспомнил — точно, котлета была украдена. Может, и брошь твоих рук дело? А нас ты всех за нос водишь? — спросил я с прищуром.
— Брошь я не брала, честное пионерское! — моментально отрапортовала она, прижав руку к сердцу.
— Ну-ну, поверю... Скажем так, с оговорками. Как я понял, ты обычно делаешь так — крадёшь, чтобы все знали, что это ты.
— Как бы да, — пожала она плечами. — А смысл тогда вообще красть, если никто не узнает? Это же скучно. Хотя вы, ябеды, всё равно стучите. Вчера, например, Славя на меня нажаловалась — и всё, заставили в столовой работать!
— Вот оно как... — протянул я. — А как так получилось, что мы, между прочим, без ужина остались?
— Та-а-ак... — протянула она, потупив взгляд. — Чистила я картошку, честно. Но скучно стало… Ну я одну и подбросила. Разок. Потом ещё. Увлеклась. А она — бац! — мимо руки. Упала. И покатилась… А повариха, видимо, не смотрела под ноги, наступила — и хлоп! Поскользнулась. А потом как ухватилась за кастрюлю — и такой бум был! Я, честно, еле смех сдержала, хотя и страшно стало, опять влетит мне. Но ведь это не я виновата, ну правда! Она не смотрит, куда ноги свои ставит, а всё на меня свалили. Пришлось потом весь вечер допоздна убираться...
— Классика жанра, — вздохнул я. — Ульяна и закон причинно-следственной катастрофы.
— И что, всё? Доволен моим рассказом? — спросила Ульяна, прищурившись.
— Как бы да... но вообще я не по этому поводу к тебе пришёл, — сказал я, почесав затылок.
— А что ещё хотел?
— Ну, ты ведь соседка Алисы. Она, случайно, не дома? Спит?
— Ага, спит до сих пор. Как будто ей тут теперь всё можно, — буркнула Ульяна.
— Как бы да… и как бы нет. Пора бы уже вставать. Ты бы сходила, разбудила её.
— Она сказала: до обеда не будить, — важно произнесла Ульяна, — с явным удовольствием от этой власти. — добавила она.
— Скажешь, я попросил. Очень надо, — настаивал я.
— Не пойду. Не хочу новые шишки на макушке зарабатывать. Тебе надо — сам иди, — фыркнула она, скрестив руки.
— А если бы ты пошла, я бы... ну… случай с конфетами забыл, — прищурился я, изображая великодушие.
— Так я и так уже за них отработала! Вчера! Не прокатит, Семён, сам иди и буди.
— Мне её будить? Это что — к вам в дом заходить?
— Как бы да. Хочешь через окно. Только она может проснуться… но не ответить тебе, — ухмыльнулась Ульяна.
— А вдруг она там… ну… — понизил я голос, — голая спит?
— Ну и что? Хоть посмотришь, какая она из себя! — радостно съехидничала Ульяна.
— Ульяна, ну ты даёшь! Как ты можешь такое говорить? Она ведь твоя соседка!
— Ой, да ты что — неженька, что ли? Не бойся, она мерзлячка, чуть ли не в шубе спит. Можешь не переживать.
— Точно?
— Точно-точно, — кивнула с самой невинной улыбкой, которая не внушала ни грамма доверия.
— А где ваш дом?
— Так вот же он. Сзади тебя, — указала она пальцем.
Я обернулся — действительно, дом почти под носом. Типичная моя внимательность.
— Всё, иди, там открыто у нас. Я не закрывалась, — бросила Ульяна и снова уставилась на гнездо, будто ничего и не было.
Я кивнул и направился обходить дом, где находилась дверь, заранее морально готовясь ко всему: от громкой пощёчины до тапка в лоб.
Дёрнул за ручку — дверь поддалась без особого сопротивления, будто ждала меня. Я шагнул внутрь и застыл: меня тут же встретили бардак, полумрак и звонкое соло храпа.
Судя по звучанию — спала. И явно очень сладко.
Я огляделся. Комната производила впечатление поля боя между стилем "панк" и "пионерка собиралась, но передумала". Шкаф с отворённой дверцей, тумбочка, на спинке кровати — крассная футболка с логотипом, СССР. Велосипедное колесо стояло у стены, и на его спицах сушились носки, как флаги на ветру.
Две кровати: правая, Ульянина, была ожидаемо, не заправлена, на ней валялись шорты, футболка, ремень, и, кажется и фантики от конфет, видимо, не только она там картошку в столовой чистила. Левая — чуть аккуратнее. У шкафа стояла гитара. Из-под одеяла торчала нога. Без валенка. И без всего остального. Стройная. Красивая. Спящая.
Я подошёл ближе. Алиса спала, растрёпанные волосы прикрывали пол-лица, но не мешали разглядеть довольную ухмылку. Одеяло сползло с плеча, прикрывая только половину груди, и оставляя слишком много открытого, чтобы мне, как честному пионеру, можно было спокойно стоять и разглядывать ее ключицу.
Одеждой тут, как бы помягче сказать… даже не пахло.
Зато пахло разводом. Ульяниным, конечно.
Вот мелкая! — подумал я. — Сказала ж: "в шубе спит".
Я уже потянулся к её плечу — аккуратно, двумя пальцами, как будто собирался не будить, а пригласить на танец… но рука дрогнула и застыла в воздухе.
Эй-эй, а если она сейчас откроет глаза?.. Представит себе: стоит мужик в пионерской форме у её кровати, захочет меня избить, а пока руки поднимет чтобы придушить первым делом, то одеяло совсем сползёт. А она тут, пардон, в чём мать родила или почти. Да ещё и я. А я ведь не самоубийца. А ведь слова про «шишки на макушке» прозвучали не просто так — это не метафора, а предупреждение.
— Ну Алиса… — выдохнул я, — не могу я тебя так будить.
Это ведь было бы нечестно. Меня сегодня, считай, сотрясением будили — Мику с таким энтузиазмом вваливалась, что кровать подо мной ходуном шла. А тут — лежит, дышит ровно, улыбается даже во сне, словно знает, что я стою рядом и туплю. Вот как такое будить?
Хотя…
Мы же брошь ищем. А это уже… важнее. Или не совсем. Или… может, проверить, вдруг она и есть та самая воровка? Ну, чисто по-честному — не будить, а расследовать. Сыщик же.
— Спи, рыжая… а я пока, с позволения сказать, проведу маленькую ревизию.
Огляделся по комнате. Хаос был таким органичным, что даже если бы я устроил тут обыск с собаками и Ольгой Дмитриевной, никто бы не заметил.
Шкаф — открыт, как душа Вульфовича.
Тумбочки — перегружены.
Под матрасом у Ульяны — пару конфет, две заколки и карта лагеря, обведённая ручкой.
— Молодец, разведчица, — хмыкнул я.
Пару раз, к сожалению, увидел то, что видеть было не обязан. Особенно нижнее бельё… стараясь не смотреть, не трогал. Руки не поднимались — не потому что боялся, а потому что… ну как-то стыдно.
А вот в шкафу — сюрприз: маленькая гитара. На четыре струны. Прямо как Мику рассказывала. Как там называлось? Укулюля? Укуляля? Да фиг его знает, главное — есть. Значит Алиса не только на гитаре играет.
Броши не было.
И это радовало. Значит, не рыжие. Или, по крайней мере, не здесь прячут.
Ну ладно, пора бы и разбудить.
Вопрос только — как?
Я стоял у кровати, как пионер на приёме у стоматолога, и размышлял, что менее опасно: потрогать за плечо, позвать по имени или уйти и сделать вид, что я тут никогда не был.
— Ммм… как же тебя разбудить… — пробормотал я вполголоса, озираясь, будто комендант в чужой спальне.
И тут взгляд сам собой упал на гитару.
О!
Серенадой.
И красиво, и на расстоянии. И при случае можно будет прикрыться — хоть от кулаков, хоть… ну, от всего. Да и глаза прикрыть — если вдруг увидишь больше, чем хотел.
Я тихонько взял инструмент и сел на Ульянину кровать, которая всё равно была больше похожа на склад одежды и сладостей, чем на место для сна.
Пощупал струны, провёл по грифу. Пальцы тут же заныли.
— Цыц… — прошипел я им мысленно. — Терпите, это для дела.
Сжал какой-то аккорд, громко брякнул, не слишком попадая в тональность, и, щурясь от стыда, запел:
— Какой чудесный день! Ха-ха!
И брошь искать — не лень! Ха-ха!
Какой чудесный я!..
И Алисочка моя-я-я…
На последней строчке голос едва не сорвался на фальцет, но голос не подвел, а струны под пальцами натужно дрогнули, будто и сами стеснялись происходящего. Я сразу же прикрыл гитарой свою голову, чтобы не увидеть нечего, вдруг она подскочит с кровати.
А из-под одеяла — сначала тишина.
А потом…
— Первое: какого хрена ты тут забыл?
Второе: с каких это пор я — твоя Алисочка, а? Дундук! — раздался голос.
Опа. Проснулась, — отметил я про себя.
— Ну, во-первых — добрый день. Во-вторых — пришёл тебя будить. А в-третьих… Ты же у нас главарь сыщицкой банды. Подумал, раз уж меня дундуком зовёшь, то мне можно звать тебя Алисочкой. По товарищески, так сказать.
— Вот ты и офонарел… — процедила она, приподнимаясь. — Дундуком тебя называют, потому что это твоё второе имя. А меня зовут Алиса. Без всяких "чек". Ты, часом, не забыл, когда последний раз получал в щи?
— Давненько, если честно, — пожал я плечами.
— Ну вот, сейчас исправим.
— Ого. Ну так вставай — лёжа ж тебе неудобно в табло прописывать, — ухмыльнулся я.
— Сёма! Подойди поближе, пожалуйста, если тебе не трудно, — сказала она с тёплой игривой ленцой.
— Я бы и подошёл… Только совесть не позволяет. Ты же там, как я понял… кхм… под одеялом в натуральном виде.
— Чего?! Откуда ты знаешь?! Вот я тебе…
— Тише, тише! — зашептал я. — Просто Ульяна сказала. Я не проверял. Решил поверить ей на слово, как честный пионер.
— Ага, верить Ульяне — это, конечно, надёжный источник… — пробормотала Алиса. — Ну ладно. Ты, значит, хочешь, чтобы я встала, так?
— Ага. Надо же брошь искать. Или ты уже забыла, по какому поводу валяешься тут до обеда?
— Помню я! — буркнула она. — Только вот как я встану, если ты сам говоришь, что я голая?
— Всё, всё, понял, понял. Ухожу. Подожду тебя снаружи, — сказал я, поднимая руки в жесте капитуляции.
— Топай уже. И дверь не хлопни! — фыркнула она, разворачиваясь на подушку.
Я аккуратно положил гитару на место, пробормотал под нос «рыжая ведьма», открыл дверь и вышел.
Я присел на ступеньки у крыльца, дожидаясь Алису. Солнце припекало, пионеры где-то вдалеке уже готовились к обеду, а я — к новой порции головной боли.
Спустя пару минут дверь за моей спиной скрипнула и оттуда, как гром среди ясного неба, вылетел её ботинок. С хрустом впечатался мне прямиком в рёбра.
— Ай! За что?! — взвыл я, подпрыгнув и крутанувшись к ней лицом.
— Ой, прости, — невозмутимо сказала Алиса, — в табло промазала. Это чтоб не расслаблялся. И чтоб помнил, каково — будить меня в такое раннее утро и ведьмой называть.
— Да какое оно, к чёрту, раннее? Завтрак уже давно закончился. До обеда меньше часа, наверное! — возмутился я, потирая бок.
— И что? — невинно переспросила она.
— Ничего, просто… если мы так будем валяться и не найдём брошь — как ты думаешь, что скажет Ольга Дмитриевна?
— А мне, собственно, не всё ли равно? — пожала плечами она.
— Вот же… Наверное, зря я тебя в помощники взял. Надо было Лену — она хоть с утра встаёт.
— Чего?! Да я тебе сейчас точно в бубен дам! И поверь, на этот раз не промахнусь!
— Всё-всё, понял! — замахал я руками, отходя на безопасное расстояние. — Я так рад, что именно к тебе обратился. Ты ведь лучший сыщик всея Руси! Прямо Шерлок Рыжевельмс!
— Вот, как же до тебя быстро доходит, когда твоя качерыжка в опасности… — хмыкнула она.
— Это точно. Спасибо, что не добила, — кивнул я, украдкой потирая рёбра.
— Кстати, Лена, — вдруг сказала она, — что ты там за неё замолвил, а? Виделся с ней уже с утра, да?
— Я? Да нет, не видел её… Просто уже понял, чем тебя можно легко подковырнуть, — пожал я плечами с хитрой ухмылкой.
— Молодец, догадливый, — кивнула она с тем самым полуодобрением, в котором слышался намёк на грядущий подзатыльник.
— Ты это… пока спала, надеюсь, уже придумала, с чего начать? — поинтересовался я.
— Ага. Пойдём Лену искать. Надо проследить, чтобы эта варюга ещё чего не стащила. — Алиса хлопнула кулаком по ладони.
— Понятно. И где искать-то будем?
— А ты не знаешь?
— Я — нет. Может, ты знаешь?
— Наверное, в клубе рисования. Любит же она там в своих красках ковыряться, — сказала она, скривив губы.
— Ну, тогда пошли в клуб? — предложил я.
— Пошли, мой дундук, — усмехнулась она.
— Вот, хотя бы мой, а не Лены, — хмыкнул я.
Алиса прищурилась, смерила меня взглядом с ног до головы, потом чуть вскинула подбородок, словно бы говорила: "Смотри, кто перед тобой идёт — ходячая харизма и кара в одном флаконе". Я понял намёк без слов и пошёл следом, как приличествует верному подручному самого грозного детектива лагеря.
Подойдя к зданию клубов, я на секунду остановился. Над дверью — выцветшая табличка с надписью «КЛУБЫ». Само здание слегка потёртое, с облупившейся краской и кривоватыми подоконниками, но почему-то манило — может, именно тем, что я всё ещё не знал, что скрывается внутри. Только рассказы, только слухи.
Алиса подошла к двери первой, дёрнула за ручку и, приоткрыв её, поманила меня пальцем:
— Давай быстрее внутрь! — прошипела она.
— Эм... Мы ж вроде как следить хотели, а не вот так вот в лоб, — удивился я.
Она замерла, прищурилась, видно, соображая. Потом хмыкнула:
— Вот блин. Точно. Молодец, прошёл проверку! Заходить не будем. Давай лучше к окнам, посмотрим — там она или нет.
— Пошли к окнам, — подтвердил я, довольный своей внезапной сообразительностью.
Алиса тихо прикрыла дверь обратно, и мы начали обход здания. Подойдя к первому окну, она вдруг резко толкнула меня в плечо и зашипела:
— Пригнись!
Я инстинктивно присел. Теперь мы точно выглядели как два настоящих затейника. Или как минимум парочка крайне подозрительных личностей.
С этой стороны клуба была только опушка деревьев — ни одного пионера. Парадная часть и вся активная жизнь лагеря остались за спиной, что играло нам на руку. Хотя… если только Мику не решила вдруг вместо подготовки к дискотеке пялиться в окно в поисках своего блудного ученика.
— Это окно? — шепнул я.
— Нет, это заумников. Дальше идём, — шлёпнула меня по руке Алиса.
Но, проходя мимо, я всё же не удержался — глянул внутрь. Как и рассказывала Ульяна, в помещении клуба кибернетиков стояли двое пионеров. Они ожесточённо спорили, размахивая длинным проводом, увешанным лампочками. На фоне какого-то робота с которого торчали провода во все стороны.
Вот он — клуб кибернетиков, — подумал я, и мы пошли дальше.
— А это поварской. Тут, по-моему, вообще никто не записан. Всё в пыли, — фыркнула Алиса.
— Понятно, — шепнул я.
— А вот теперь... вот оно. Подожди, дай я гляну, — остановила она меня рукой.
Алиса прижала свои растрёпанные хвостики к голове и, будто черепаха, медленно потянулась вперёд, вытаскивая голову к стеклу. Выглядело это настолько комично, что я чуть не захохотал в голос, но сдержался, уткнувшись в кулак.
Она заглянула в окно, прищурилась... и тут же встала во весь рост, даже не прячась.
— Эй, что ты там увидела? — спросил я.
— В том-то и дело — ничего. Нет там никого, — ответила она.
Я подошёл ближе и тоже заглянул внутрь. Действительно — пусто. Пионеров нет, Лены тоже. Только мольберты, краски, столы.
— Нету её... Ворует уже где-то, — шепнула Алиса.
— И где же? — спросил я.
— А я откуда знаю?! Где стоит тот сейф? — раздражённо бросила она.
— Ну... Я вроде как знаю. Но не уверен, — пожал я плечами.
— Знаешь и молчишь?! Быстро говори! — вскипела Алиса.
— Я у Ольги спрашивал — мол, есть ли у неё сейф. Она говорит, нету. Но подсказала: у Виолы в медпункте есть шкафы с замками. Там лекарства хранятся, чтобы пионеры не таскали.
— Лекарства? А зачем они Лене сдались?! — удивилась Алиса.
— Ну… Может, там есть снотворное? Или, к примеру, пурген? — предположил я. — Вор же может захотеть усыпить кого-то. Или отравить. Или, наоборот, избавиться от нас — и тогда его никто не найдёт.
Алиса кивнула, будто я только что озвучил её собственные мысли:
— Точно. Я тоже так подумала. Она уже всё знает — что мы ищем брошь, где ищем, зачем. Теперь делает всё, чтобы нас устранить. Слушай сюда: еду у неё не брать. И чай с ней не пить — понял?
— Понял-понял, — отрапортовал я.
— Так, что дальше? — сказала Алиса.
— И что дальше? — переспросил я.
— Дальше пошли в медпункт. Если там сейф — значит, и Лена там. Уже вовсю ворует, — сказала она.
— Среди белого дня? — удивлённо спросил я.
— Ага. Она ж шизанутая. В любое время спит и видит, как что-нибудь стянуть, — фыркнула Алиса.
— А чего ты вообще так на неё наезжаешь? Она что, и у тебя когда-то что-то украла? — спросил я.
Алиса посмотрела на меня с таким видом, будто я только что проехался по больному.
— Украла, да. Украла, — сказала она сдержанно, но жёстко.
— Что украла-то? — осторожно спросил я.
— Не твоё дело, понял? — отрезала Алиса. — Но она воровка. Любит воровать у других. И неважно что.
Судя по тому, как она это сказала, Лена и правда что-то у неё когда-то взяла. И, возможно, не просто вещь, а что-то важное. Может, даже не по цене, а по сердцу. Но, похоже, рассказывать об этом она не собиралась.
Мы пошли в медпункт, срезая площадь, и когда уже добрались до клумб, вдалеке стало видно здание медпункта. Я вдруг остановился.
— Чего встал? — спросила Алиса.
— Алиса… ты это… сама туда сходи. Мне туда нельзя, — сказал я.
— В медпункт нельзя? — переспросила она, с подозрением глядя на меня.
— Ага. Особенно к вашей Виоле, — вздохнул я.
Алиса вскинула бровь и упёрлась кулаками в талию — а та как раз была открыта, ведь рубашка у неё была завязана узелком. Вид у неё был — как у допросчика с пристрастием.
— Рассказывай, — потребовала она.
— Она меня хочет на карантин запереть у себя, — сказал я, стараясь держаться спокойно.
— Ты чё, больной, что ли? — Алиса дёрнулась назад. — Эй, отодвинься от меня! Подальше!
— Да не больной я, здоров как лось! — замахал я руками.
— Тогда чего переживаешь, если здоровый? — фыркнула она.
— Просто… мне кажется, она на меня глаз положила, — прошептал я.
— Голубой или карий? — буднично уточнила Алиса.
— Да оба. Хочет она меня, вот и всё, — развёл я руками.
— Хочет… тебя?.. Ты чё несёшь-то вообще?.. — Алиса фыркнула. — Ты же страшный до ужаса. Тобой, вон, мелких пугать можно.
— Короче, ты одна иди, а я тебя тут подожду, — сказал я.
— Одна? — Алиса прищурилась. — А что я одна там делать должна, в медпункте-то?
— Эм... А вообще, мы туда зачем шли? — почесал я затылок.
— Проверить, не ворует ли там чего Лена, — вздохнула она, как будто это очевидно.
— Ну вот и проверь. Сначала через окно глянь. Если увидишь Виолу — отлично. При ней Лена точно не рискнёт, даже аспирин в карман сунуть. А если ни Виолы, ни Лены, и окно будет приоткрыто… тогда маякни мне. Мы уже вместе туда залезем и проверим — есть ли сейфы, закрытые они или уже, не дай бог, пустые. Чтобы дальше по расследованию понимать, что и как.
— Ага, понятно... А «маякни» — это что вообще?
— Ну, подай знак! Руку вот так махни, — я показал ей широкий жест, как будто на посадку самолёт зову.
— Поняла, поняла. Ладно, жди тут, герой диванных диверсий, — буркнула она и пошла к медпункту, пряча ухмылку.
Я напряжённо следил за Алисой. Она, как настоящий разведчик, крадучись подошла к окну и осторожно заглянула внутрь.
И тут — пшшш! — прямо в лицо ей вылетела струя воды.
Алиса отшатнулась, закашлялась и что-то сердито пробурчала, одновременно вытирая лицо рукой. Потом замахала руками перед окном, будто спорила с самим сквозняком. Но нет — кто-то там внутри точно был, это уже ясно.
Я видел, как она ещё обменялась парой слов с невидимым собеседником в здании, но до меня не донеслось ни звука. В конце концов Алиса кивнула, выдохнула, подняла руку — мол, всё под контролем — и пошла обратно ко мне.
— Ну и кто там был? — спросил я, когда Алиса вернулась ко мне.
— Виола, — фыркнула Алиса. — И ты мне уже должен. В третий раз. Или в четвёртый. Я уже сбилась со счёта.
— Это ещё за что? — удивился я.
— За то, что из-за тебя мне в лицо струёй воды из пульверизатора прилетело! — раздражённо сказала она, стряхивая капли с ресниц, будто они всё ещё там.
— Понятно... И что она сказала?
— Да ничего особенного. Просто прищурилась, как будто я у неё там термометры ворую. Говорит, мол, какой чудесный день, когда пионеры под окнами шастают. Подумала, что я залезть хочу. А я, типа, объяснила — с Ульяной играли в прятки, вот детство в заднице заиграло. Она, конечно, предложила клизму, чтобы лишнее выветрилось, но я отказалась, с достоинством. — Алиса фыркнула.
— Интересный у вас там, конечно, диалог был… — хмыкнул я.
— А толку-то? Лены там нет, и Виола на месте, а мы же хотели проверить. Так что, считаю, с медпунктом пока всё ясно.
— Думаю, его стоит оставить на вечер, — задумчиво сказал я. — Например, на дискотеке. Вот мы будем с тобой танцевать, музыка, фонарики, романтика… А как начнётся медляк, и если Виола и Лена будут на танцполе, в паре с кем-нибудь, мы шмыгнём сюда. Главное — чтобы окно было приоткрыто.
— А если не будет? — уточнила Алиса.
— Тогда подключим Ульяну. Попросим её стянуть ключи у Виолы. На дискотеке будет суета, никто и не заметит. А потом тихонько подбросим обратно. Главное — без палева, как настоящие сыщики. — Я подмигнул.
Алиса кивнула. План был не то чтобы блестящий, но пах приключением — а это у нас всегда шло за основное блюдо.
— Понятно, — протянула Алиса. — А сейчас что?
— А мы зачем сюда шли? — переспросил я.
— Лена! — напомнила она, хлопнув ладонью по бедру. — Воровка. Мы ж её ловить хотели. С поличным!
— Ну, значит, мы её искали, — заключил я, делая вид, что всё понял.
— Вот! Именно! Искали. — Она с прищуром глянула на меня. — А я уж думала, всё, провал. Но нет, дундук справился с заданием. Теперь новое — проверка твоих детективных способностей.
— Это ещё какая? — нахмурился я.
— Такая, — гордо вскинула подбородок и поправила лохматые волосы. — Я знаю, где она может быть. Но хочу услышать, что скажешь ты. Чтобы понять, годишься ли ты мне в помощники, или лучше в одиночку работать.
Вот опять начинается, — вздохнул я про себя. Сейчас скажу любое место — скажет: «О! Молодец, я тоже об этом месте думала». С языка снял, как всегда.
Хотя… если подумать. Алиса постоянно она про Лену твердит. Может, действительно Лена что-то у неё когда-то украла? А если у неё — то, может, и у Мику. Внешне Лена тихая, книжки читает, голосок робкий… Но кто знает.
Книжки… Точно!
Я бросил взгляд за её спину, туда, где стояло деревянное здание.
— В библиотеке, — сказал я уверенно.
— Это ещё почему? — прищурилась Алиса.
— Потому что она читает. Постоянно. Может, пошла за очередным томиком, или просто прячется между полок. Не в клубе же ей сидеть весь день.
— Точно! — вскинула она палец. — А ты не так уж и глуп. Годен. Помощником будешь. Проверку прошёл.
— Ага… прошёл, — проворчал я, глядя, как она уже зашагала в сторону библиотеки, вся такая довольная собой.
Мы подошли к двери библиотеки и, не мешкая, открыли её. Скрипнуло — громко, как предатель. Внутри нас сразу же окутал непередаваемый аромат старых книг, пыли… и тишины. Та самая густая тишина, в которой даже вдох звучит, как шёпот.
Комната была просторной: книжные стеллажи тянулись к потолку, стояли пара старых парт, стулья, потертый диван. Уютно, по-своему. И где-то с угла доносилось… сопение.
Только оказавшись внутри и закрыв за собой дверь, я вдруг осознал: мы, кажется, перемудрили. Мы же наблюдать собирались! В окно надо было, по-тихому, а мы с ходу — в лоб. Ну да ладно. Если Лена тут — будет возможность устроить допрос. Осторожный. Без шума, без давления… пока.
Я бросил взгляд на Алису. Она молчала, но глядела внимательно. Потом кивнула — мол, вперёд.
Мы пошли, шаг за шагом, стараясь не дышать громко. Библиотека, на удивление, была пуста. Вернее — почти. Кроме сопения, всё молчало.
Источник звука нашёлся в дальнем углу.
Женя.
Она сидела за партой, уткнувшись лбом в руку, положенную на раскрытый библиотечный журнал. Спала. И не просто спала — с лёгкой, почти детской улыбкой. Словно ей снилось что-то хорошее.
И над ней, как часовой, возвышался её локон. Торчал вверх, как знак вопроса, и колыхался в такт дыханию хозяйки. Казалось, он вот-вот прошепчет: «Вы чего приперлись? Не видите — спит!»
— Облажался ты, сыщик недоделанный, — фыркнула Алиса, скрестив руки.
— Так я же прошёл твою проверку! Сам предложил библиотеку — как ты и хотела, — парировал я, прищурившись.
— Тебе показалось. Я сразу сказала, что её тут нету, — отмахнулась она с видом победителя.
— Ага, ага… Ты вообще ничего не говорила! Только и ждёшь, пока я что-нибудь предложу, мол, проверка на помощника — проворчал я.
— Вот и нет! Всё, не нужен мне такой помощник. Катись колбаской, — отрезала она, развернувшись.
— Ну и ладно! Сам найду, — огрызнулся я.
— Нет уж, это я найду! — упрямо заявила Алиса.
— Ну-ну… Посмотрим, кто быстрее. Ты ведь даже Лену найти не можешь! — ухмыльнулся я.
— Потому что я тебя проверяла, дундук! — выкрикнула она.
Мы с Алисой сцепились языками, как два кота на заборе, и, кажется, на минуту забыли, что вообще-то находимся в библиотеке. Да и не одни.
— Я, конечно, пока не знаю, что вы там ищете, — раздался сонный, острый голос, — но почему вы ищете это именно здесь?
Мы с Алисой обернулись.
Женя уже проснулась. Она сидела, протирая глаза, и смотрела на нас так, будто мы прервали ей полёт в космос.
— Тут, кроме книг и меня, ничего вам нужного нет. Разве что пыль в коллекцию, — пробурчала она. — Хотя, зная вас, вам тут и делать нечего. Сомневаюсь, что кто-то из вас вообще дочитал хоть одну книгу до конца. Разве что анекдоты на пачке спичек.
— О-о-о, зубрила проснулась, — фыркнула Алиса, скрестив руки на груди.
— Привет, Женя, — улыбнулся я. — Вижу, ты тоже не прочь поспать до обеда, как и мы, да?
— А ты не знал? Она тут весь день дрыхнет, — вставила Алиса. — Ночью читает, днём «отдыхает». Библиотеку ещё в начале смены себе отхватила и с тех пор сидит тут, чахнет над книгами, как Кощей над златом.
— Рыжая, не твоё дело, что я тут делаю. Ясно? — отрезала Женя, выпрямившись. — Если вы пришли сюда просто потрепать мне нервы — валите. На все четыре стороны. Но только через вон ту дверь. Понятно?
— А ты нам не указывай, четырёхглазая, — огрызнулась Алиса.
— Девочки, тише, — попытался я вмешаться, подняв руки в примирительном жесте. — Что вы как кошки за кота сцепились? Меня на всех хватит, между прочим!
Надеялся, что хотя бы шутка немного разрядит обстановку… Ха! Наивный.
— А ты кем себя возомнил? — зыркнула на меня Алиса. — Думаешь, раз Виола тебя хочет, теперь мы тоже должны штабелями падать?
— Тебе давно по шарам не прилетало? — продолжила она, уже сжав кулак. — Может, тресну. Чтобы ты не яйцами думал, а головой!
— А я добью. Если ты мне разрешишь, Алиса, — спокойно добавила Женя, глядя на меня поверх очков.
— Разрешаю, — пожала плечами Алиса с усмешкой.
И мне стало страшно. Я начал отступать назад, будто стены библиотеки вдруг стали ближе. Алиса шагала ко мне тихо, почти кошачьими шагами, а Женя поднялась из-за парты, поправляя очки.
— Девочки… пожалуйста… я пошутил, — выдавил я, поднимая руки.
— За такие шутки, знаешь, в зубах бывают промежутки, — произнесла Женя медленно, с опасной вежливостью.
— Да откуда ему такое знать, — фыркнула Алиса. — Он же дундук, мачо не доделанный.
— Да-да! Я дундук! Абсолютно! Только не бейте! А то меня точно запрут в медпункте, и Виола… Виола будет делать со мной всё, что пожелает на кушетке… — пробормотал я с мольбой в голосе.
После этих слов девочки переглянулись. Сначала — ничего не выражающими лицами. А потом — с выражением: "Ну нет, ещё чего! Это ещё кому честь такая?"
— Ладно… не будем, — почти хором сказали они.
— Спасибо тебе, Господи, — пробормотал я, глядя в потолок. — Ты всё-таки существуешь…
— Всё, я пошла, искать Лену, — махнула рукой Алиса.
— А я дальше спать, — зевнула Женя, возвращаясь к своей парте.
— А я?.. — спросил я, растерянно озираясь.
Они лишь бросили на меня ленивый взгляд и синхронно пожали плечами.
Женя устроилась обратно за партой, свернулась, будто всё это было ей только сном. Алиса, насвистывая, направилась к выходу. А я… я остался стоять среди книжной тишины, размышляя, куда податься бедному кавалеру.
Может, и правда стоит заняться поисками Лены. Она хоть и тихая, но книжки читает — а значит, голова у неё работает. А тут ведь всё как-то странно вышло: будто вор знал, что делал. Либо очень умный, либо знаком с Мику слишком хорошо.
Если к Мику в кружок никто не записан, и среди подруг у неё, по сути, только одна — Лена, — то всё сводится к ней. По крайней мере, больше всех подходит под описание. Тихая, незаметная, не подумаешь сразу. Но умная.
.А если не умная — могла просто что-то в книге вычитать. Бывают такие фанатики: сначала читают с упоением, потом — повторяют. И фильмы, и сцены, и, прости господи, преступления.
Я сделал пару шагов вперёд и подошёл к столу Жени.
— Женя… можно вопрос? — спросил я как можно мягче.
Алиса, тем временем, почти дошла до двери. Я уже не слышал её шагов, но… скрип петли так и не раздался. Значит, не ушла. Значит, слушает.
Ну конечно. Тоже интересно стало, что я скажу. Или просто не хочет признавать, что всё же я думал за двоих. Или ждёт, чтобы потом вставить что-то колкое.
Я опёрся на край стола Жени и снова заговорил — уже чуть увереннее.
— Женя, у тебя сегодня Лена была? — спросил я.
— Была, а что? — сказала Женя.
— И она с тобой разговаривала? Говорила, например, куда пойдёт и всё такое? — сказал я.
— Нет, не говорила. Книгу взяла — и всё, — сказала она.
— И как книга называется? Наверное, какая-нибудь в стиле 12 друзей Оушена? — спросил я в надежде, что она скажет "да".
Женя посмотрела на меня с каким-то странным взглядом, поправила очки — как будто смотрела на новое чудо света или хотела спросить: ты серьёзно? ты с луны упал?
Но сказала:
— Вообще-то такой книги не существует. Но она взяла Мифы и легенды. Если тебе так интересно, — сказала она.
Странно. Причём тут мифы и легенды? И как это связано с воровством?.. Хотя… если она взяла её сегодня, то, может, и не связано. А может, в предыдущей книге было написано, что дальше читать вот эту… — подумал я.
— Ну и чего встал? — снова заговорила Женя. — Ещё что-то спросить хочешь?
— А ты, когда у тебя берут книги, ты в журнал пишешь? — спросил я.
— Конечно, записываю. Ты думал, я тут нахожусь просто так, чтобы юбку просиживать? — спросила Женя.
— Нет-нет, просто интересно… какую предыдущую книгу читала Лена? Вот пару дней назад — что она брала? — спросил я.
— Да она вроде ничего не брала в этой смене, кроме вот этой, — сказала Женя.
— Точно? Может, посмотришь, вдруг забыла? — сказал я.
Она взглянула на журнал.
— Да нету записей, — сказала она.
— А вот ты помнишь, в этой — Мифы и легенды — обложка какая была? Потёртая, на ней надпись была? — спросил я.
— Была. Мифы и легенды. Откуда я бы знала, что записывать? — сказала Женя.
— А вот в той, которую она до этого читала… помню, не было названия. Могла ли ты просто из-за этого не записать? — спросил я.
— Нет. Я бы всё равно записала. Даже если без названия и обложки — поставила бы ей номер и всё, — сказала Женя.
— Значит, не брала… — сказал я.
— Не брала, — подтвердила Женя.
— Украла она, вот и всё, — щёлкнула Алиса.
— Украла книгу? — спросил я, удивлённо подняв бровь. Алиса уже подошла обратно к нам.
— Да, украла! Она же воровка — вот и украла! — сказала Алиса.
— С чего бы ей книгу-то красть, она же не ты, — щурясь, произнесла Женя.
— Алиса просто считает, что Лена тут всё ворует, — сказал я.
— И не без причины, вообще-то! Что-то она совсем разгулялась: брошь у Мику украла, ключ сперла, книгу стырила — теперь вот сейф хочет обчистить! — выпалила Алиса.
— Алиса! — воскликнул я, останавливая её, пока она не выдала Жене всё, что мы знаем.
Если вор — Женя, то всё, считай, мы провалились. Она соскочит — и мы уже точно не найдём настоящего вора. А всё из-за этой трепачки... — подумал я, глядя на Алису с раздражением.
— Что? — спросила Алиса.
— Трепло ты, вот что! Ты забыла, что тогда я говорил в столовой, когда звал тебя на помощь? — спросил я.
— Ой, прости, забыла, — сказала она.
— Значит, Лена что-то своровала, и вы её ищете? Или эти ваши предметы… что там у вас было — брошь, ключ, да? — уточнила Женя.
Я посмотрел сначала на Алису, потом на Женю.
Ладно… придётся раскрывать карты, — подумал я.
— Да, ищем. Может, ты что-нибудь знаешь? Может, это Славя украла, если не ты? — спросил я.
— Не-а, не знаю. Я не крала, и Славя вроде тоже, — щёлкнула Женя.
— Понятно, — ответил я.
— А что за брошь-то была, что вы так из-за неё тут рыскаете, а не она сама ищет — эта ваша Мику? — спросила Женя, приподняв бровь.
— Золотая. Из-за которой лагерь, говорят, закрыть хотят. Так сказала Ольга Дмитриевна — если мы её не найдём, — сказал я.
— Наконец-то закрыть, этот чёртов лагерь, да? — спросила Женя.
— Чёртов? А что ты так не любишь его? Как будто тебя сюда не по своей воле отправили, — сказал я.
— А вас — по своей воле? — спросила она.
Я посмотрел на Алису, она — на меня, а потом мы оба — на Женю.
— Нет, — хором ответили мы с Алисой.
— Ну вот, ответ ясен, — сказала Женя.
— Ладно, давай не про это. Ты лучше скажи, где эта книга была — «Мифы и легенды», — сказал я.
— Она была вон на той полке. Второй стеллаж, третья от тебя полка вверху, — сказала Женя.
Я подошёл. Полка была наполовину пуста. Но книги на ней всё же лежали, и я начал перечислять вслух:
— Так-с, так-с… Колесница, ведущая в иной мир… Яблоко Эдема… Ушки на макушке… Огненная вода… Ключи от всех дверей…
— Белиберда какая-то, — сказал я.
Я посмотрел на книги и спросил:
— Женя, тебе эти книги что-то говорят?
Она встала из-за стола и подошла ближе ко мне, так что прижалась ко мне плечом, и я почувствовал её тепло. Женя поправила очки, посмотрела на книги и начала тоже перечитывать названия. Я смотрел на её лицо, на глаза. Она перебирала буквы, пытаясь что-то сопоставить в уме, и бормотала про себя. И выглядело это как-то чертовски мило.
— Ключи от всех дверей, — произнесла последние слова Женя.
— Ага. И про что эти книги? — спросил я.
С другого бока подошла Алиса.
— И что тут у вас? — спросила она.
— Ключи от всех дверей, Колесница, Ушки, Ключи… — продолжала бормотать Женя.
— Женя, ало! Ты пытаешься вспомнить, какой книги тут не хватает, кроме Мифы и легенды, да? — спросил я.
— Ключи... Ага, пыталась. Но вспомнила кое-что, — сказала Женя.
— И что ты там вспомнила? — спросила Алиса.
— Ключи… Славя ключи забыла. Семён, можно я тебя попрошу кое о чём? — сказала Женя.
— О чём? — спросил я.
— Отнесёшь ключи Славе, — сказала Женя.
— С чего это мы должны за тебя ключи нести? Сама неси! — сказала Алиса.
— Тише ты. Не тебя же просила. Мы вообще-то в разнобой ищем, только почему-то ты не ушла. Ты же хотела ЛЕНУ искать, — сказал я.
— Хорошо, Женя. Скажем так — это тебе спасибо за ответы. Только ты скажи, чего не хватает? Тут книги, получается, нет? — спросил я.
— Скорее всего, — кивнула она. — Надо вспомнить. Короче, я попробую, а ты пока отнеси ключи, а то Славя искать будет. Домой не попадёт, если вдруг захочет. А если я что вспомню — скажу. Ты говорил, у Лены была книга без надписей, да? А про что она — ты не узнавал? — спросила Женя, глядя поверх очков.
— Про жизнь какого-то человека, только про кого — не говорила, — ответил я.
— А зачем ты вообще про неё заговорил? Про эту книгу, — спросила Алиса, прищурившись.
— Просто подумал: вдруг там книга про грабёж... ну, мол, этот человек был вором, и воровал, скажем так, с огоньком. А Лена впечатлилась его жизнью и… тоже решила стать вором, — сказал я.
— Вот ты загнул, — фыркнула Алиса.
— Просто идея пришла сама собой. Вот и решил проверить. И подумал, что, может, в той книге была отсылка к этой — Мифы и легенды. Типа как продолжение. Или пазл.
Женя уставилась на меня, широко раскрыв глаза, и машинально поправила очки. А я почесал подбородок, чувствуя, что в моём сумбурном предположении есть... что-то.
— Давайте так, я посмотрю. Вдруг она вернула книгу и положила на другую полку. Короче, можете идти, я тут сама справлюсь, — сказала Женя.
— Ну ты это, если что, и вот эти книги проверь тоже. Вдруг там что-то интересное попадётся, — сказал я, кивая в сторону полки.
— Обязательно. Всё, идите-идите отсюда, — отмахнулась Женя и начала мягко, но настойчиво толкать меня к выходу.
Уже у самой двери она вдруг остановилась:
— Постой. — Женя юркнула обратно за стол, достала связку ключей и протянула мне. — На, шуруйте.
— А где Славю искать-то? — спросил я, принимая связку.
— Она вроде у тебя дома должна быть. Что-то говорила, мол, с Ольгой Дмитриевной нужно обсудить... Вот, там и посмотри, — сказала Женя и окончательно вытолкала нас с Алисой из библиотеки.
— Что-то она совсем поехала кукулькой, — фыркнула Алиса, сложив руки. — Зачем ты ей голову этими книгами забил?
— Да пусть проверит. Вдруг действительно пригодится, — пожал я плечами.
— Тогда пошли искать Лену. Пока она ещё чего не украла, — буркнула Алиса.
— Не-а. Я пойду, ключи отдам, — сказал я, покачивая связкой.
— Зачем отдавать? Ты вообще видел, сколько тут ключей? Почти от всех зданий! Это ж нам на руку. Везде можем попасть, хоть в медпункт вечером, если закроется, — хмыкнула Алиса с хитрецой.
Я посмотрел на связку ключей. Алиса, может, и дело говорит — доступ ко всем зданиям, хоть в столовую ночью, хоть в медпункт. Но… стоит ли рисковать? Из-за этого ведь можно подставить Славю. А если среди этих ключей и правда был ключ от музклуба… неужели тогда Славя может быть вором? — подумал я, хмурясь.
— Так что? — с прищуром спросила Алиса, явно наблюдая, как мысли у меня в голове скачут галопом.
— Нет, всё же я пойду и отнесу. За эти ключи мы рано или поздно можем влететь. Женя всё равно расскажет, что отдала их нам. Лучше сразу поступить правильно, — сказал я, вздохнув.
— Вот и неси, дундук, — фыркнула Алиса. — Я-то думала, ты нормальный. А ты… эх. Пойду лучше сама Лену искать, может, хоть с ней повезёт.
— Вот и иди, а я поступлю по совести, — сказал я с нарочитой добродетельностью.
И мы разошлись: Алиса — в сторону площади, а я — к жилому корпусу, где был мой дом.
Подойдя к дому, я остановился у двери. Какое-то странное это расследование... Уже не знаешь, за что зацепиться. То Лена — вор, и вроде всё на неё указывает. То эти книги — непонятные, словно нарочно подобраны. Женя, к слову, тоже как-то странно себя вела: сначала фыркала, язвила, а потом вдруг изменилась, будто что-то в ней щёлкнуло — после этих книг.
А ключи... Ключи у Слави. И ведь ими можно было бы открыть и тот замок в клубе, если постараться. Может, как раз с этой связки и отвалился тот самый маленький ключик? Я посмотрел на кольцо. Ключей было много — и больших, и совсем крошечных.
Возможно, среди них и есть нужный. Может, стоит сходить к Мику и показать ей — пусть посмотрит. Если действительно один из этих ключей открывает дверь клуба, тогда вывод очевиден: вор — Славя. Однозначно.
— Чёрт... — пробормотал я, потирая висок. — Что же делать? Думай... отдавать ключи сейчас или всё-таки к Мику идти?..
Но не успел я придумать, что делать, как загудел горн на обед.
— Ммм... — протянул я, — пойду-ка в столовую. Там, глядишь, и Мику встречу, и Славю. Сначала к Мику, потом к Славе — убью двух зайцев разом.
Так я и сделал.
Я вышел на площадь и влился в общий поток пионеров. Подходя к столовой, заметил Алису — она стояла у входа и явно кого-то поджидала. Я подошёл.
— Что не заходишь? Ждёшь, пока Лена появится? — спросил я.
— А я уже нашла её, — сказала Алиса.
— И где же? Кушает уже, небось?
— Нет, она сегодня дежурная по столовой, — хмыкнула Алиса.
— А у вас тут пионеров и к таким делам привлекают?
— Бывает. Если кто-то из поваров болеет или уезжает, — пожала плечами она.
— Тогда кого ты ждала?
— Тебя вообще-то, дундук, — буркнула Алиса, глядя в пол.
Я не сдержал улыбки.
— Ну, пошли тогда кушать, — сказал я.
Мы зашли в столовую, взяли подносы, схватили еду и сели за один стол.
Мы приступили к еде. Я жевал котлету и невольно начал оглядываться по сторонам. И тут к нам, молча и без слов, подсела Женя.
Ладно, кушать хотят все, подумал я.
А потом — хвала судьбе — я услышал шаги: к нашему столу направлялась Мику, уже о чём-то оживлённо говоря. Она села рядом со мной и улыбнулась:
— Девочки привет, и тебе Сёма ещё раз привет! Сёма, ты так и не зашёл танцы практиковать, а я ведь ждала! Ты же говорил с Алисой придёшь, а не зашёл, — сказала Мику.
— Да немного были заняты… А у тебя как там с подготовкой к дискотеке? — спросил я.
— Тренировки танцам? — с прищуром уточнила Алиса.
— Ага! Сёма признался мне, что танцевать не умеет. Я сказала, что научу, только он так и не пришёл. А я ведь уже почти всё подготовила: музыку выбирала, аппаратуру проверяла… Сегодня будет супер атмосферная дискотека! Танцевать будут все! — сияя, сказала Мику.
— Ага… наверное, опять от тоски помереть можно будет, — пробурчала Женя.
— Это точно! Мику, надеюсь, ты там не «Калинку-малинку» поставила. Если что, под такое я его и сама могу научить, — усмехнулась Алиса.
— Нет-нет, такого не будет! Я старалась, выбрала, чтобы всё звучало красиво, — серьёзно сказала Мику.
Женя закатила глаза от услышанного.
— Ты молодец, Мику. Надеюсь, всё будет классно, — сказал я.
— Конечно классно! Я ведь ради тебя в первую очередь старалась, — подмигнула она.
— Мику, ты это… у меня к тебе дело есть, — сказал я.
Девочки одновременно посмотрели на меня.
— Какое, Сёма? Научить танцам? Так я и так научу! После обеда сразу ко мне — проведём урок. Ты же мой ученик, — улыбнулась Мику.
Я огляделся по столовой — Слави так и не было. Потом посмотрел на Женю, затем на Алису. Обе поймали мой взгляд и сразу поняли: что-то я задумал. Они уставились на меня в ожидании.
— И что за дело у тебя к Мику? — первой не выдержала Алиса.
Я немного помедлил, а потом всё-таки достал связку ключей из кармана и положил на стол.
— Эй! Я же просила тебя отнести их! — возмутилась Женя.
— И в правду! Ты мне тоже сказал, что отнесёшь, а сам себе оставил. Или ты хочешь, чтобы теперь Мику отнесла их Славе, да? — съязвила Алиса.
— Сёма, ты хочешь, чтобы я отнесла ключи? — удивлённо спросила Мику.
— Нет-нет, я сам отнесу. Не переживай, — поспешил я заверить.
— Тогда зачем ты их достал? — прищурилась Женя.
— И в правду, зачем? — подхватила Алиса.
— Зачем? — уже с интересом добавила Мику, глядя прямо на меня.
— Мику, ну-ка посмотри на эту связку… внимательно. Есть ли тут тот самый ключ, который ты находила в клубе? — спросил я серьёзно.
— Вот оно что! Ты хочешь проверить Славю?! — воскликнула Алиса, почти подпрыгнув на месте.
— Тише ты, тише! — шикнул я, оглядываясь. Вдруг Славя всё-таки где-то рядом, а я её не заметил.
Мику наклонилась к связке, взяла её в руки, стала рассматривать ключи.
— Нету тут его, Сёма. Не вижу, — сказала она, нахмурившись.
— Точно? Посмотри хорошенько, — повторил я.
— Точно, Сёма. Нет его, — подтвердила Мику.
— А ключ от музыкального клуба здесь есть? — уточнил я.
Мику достала свой ключ и положила рядом:
— Вот, смотри, — сказала она.
Я наклонился, пригляделся и сравнил — и впрямь в связке оказался ключ, точь-в-точь как её. Я ткнул в него пальцем и сказал:
— Вот он. Есть такой, значит.
— И что это значит? Славя взяла брошь, да? — тут же спросила Алиса.
— Не совсем… может, не она, а её соседка. С кем она живёт? — уточнил я.
Алиса и Мику одновременно посмотрели на Женю. Я перехватил их взгляд и тут же понял: ага, походу живёт с ней Женя. И ведь не просто так она меня просила отнести ключи Славе…
Женя замельтешила глазами, переводя взгляд с одной на другую, а потом выдавила:
— Эй-эй, попридержите коней! Я не брала у неё ключи, и вашу брошь тоже. Как я уже говорила — она их сегодня дома оставила, вот я и прихватила. Ведь если рассудить, у Мику тоже есть ключ, и Лена её соседка. Она тоже могла взять! Тогда Лена подозрительнее меня, вообще-то, — заявила Женя, глядя на нас.
— Как бы да… Как я и говорила: Лена — вор, — подхватила Алиса.
Я убрал ключи назад в карман. Наверное. Может, это и правда так. Но Женя… тоже странная. И могла. Вроде как бы не похоже, но… по словам Алисы, Женя ночью не спит, а днём дрыхнет. Значит, ночью могла и не читать книги, а заниматься воровством… — подумал я, скользнув по ней взглядом.
Я посмотрел на Женю. Надо бы взять её в оборот, что ли… — подумал я.
— И что ты так на меня смотришь? — спросила Женя, заметив мой взгляд.
— Просто… думаю, — сказал я.
— А ты умеешь? — фыркнула она.
— Не знаю. С вами тут и до дурки недалеко… Но ладно. Если не ты, тогда вор — Лена. Скажем так, надо что-то предпринять, — сказал я.
— Сёма, ты теперь тоже думаешь, что Лена украла мою брошь? Да ну, она ведь не могла… Тихая она. Ну не верю я, — сказала Мику с грустью.
— В тихом омуте черти водятся, — бросила Женя.
— Вот, я о том же говорила, — добавила Алиса.
— Девочки, ну что вы так про неё… — вскинулась Мику.
Мы продолжили есть, а я тем временем уставился в окно, задумавшись.
— Тогда лучше присмотреть за ней. В надежде, что поймаем с поличным. Вот и всё, — сказал я.
— Ладно, думайте, а я пошла, — сказала Женя, поднимаясь из-за стола.
— Я вот не понимаю: даже если мы увидим, как она берёт — как мы это докажем? Она может соскочить, сказать, что ничего не делала. Может, тогда, если что, сразу Ольгу звать? — спросила Алиса.
Я задумался. Была у меня идея и на этот счёт, только посложнее…
— Есть, кстати, один вариант. Обойдёмся без Ольги, — сказал я.
— Это какой? — удивилась Алиса.
— У меня есть чудо-штука, — сказал я.
И заметил, как Женя, уже отходя, замедлилась.
— И что за штука? — прищурилась Алиса.
— Фотоаппарат. И даже с видеосъёмкой, — с улыбкой сказал я.
— Чаво? — переспросила Алиса.
— Сёма, у тебя есть фотоаппарат и видеокамера? — удивилась Мику.
— Есть. Только не знаю, работает ли. У тебя розетка в клубе есть? — спросил я.
— Конечно есть, — кивнула Мику.
— Тогда так: я сначала отнесу ключи, потом забегу домой, возьму свою чудо-штуку и к вам в клуб. Проверим, зарядится он или нет, — сказал я.
Женя, постояв секунду, наконец, пошла дальше, сдала посуду и вышла из столовой.
— Ладно, и мы пойдём. Вы можете идти в клуб, а я — ключи отнесу, заберу камеру и подойду, — сказал я, вставая.
— Давай-давай, заодно и танцевать тебя научу! — обрадовалась Мику, тоже вставая.
Алиса посмотрела на меня с подозрением, молча поднялась и пошла рядом. Я шагнул за ними.
Выйдя из столовой, я сказал девчатам:
— Короче, вы идите, а я постараюсь всё побыстрее сделать.
— Может, мне с тобой сходить? — спросила Алиса.
— Не-а, я сам справлюсь, — отмахнулся я.
— Хорошо-хорошо, мы пока с Алисой подберём музыку для урока, — сказала Мику.
— Вот молодцы. Этим и займитесь, — кивнул я.
Я направился в сторону своего дома, а они — к музыкальному клубу.
Шёл через площадь, размышляя: что первым делом сделать? Ключи отдать? Сразу бы и поговорить со Славей насчёт Жени, например. Или сначала за телефоном? Наверное, телефон — а потом уж Славя. Так и сделаю.
С этой мыслью я ускорил шаг и пошёл к себе.
Подойдя к дверям, снова замер. Интересно, Ольга тут или нет? Стоит ли при ней доставать телефон? А если спросит, что за хреновину я там извлекаю — что ей ответить?.. Ладно, выкручусь.
Я вздохнул и вошёл.
Внутри я увидел, как Славя и Ольга Дмитриевна сидят за столом и что-то обсуждают, делая пометки в блокноте. Увидев меня, они обернулись.
— О, пионер. Чего пришёл? — спросила Ольга Дмитриевна.
— Привет, Сёма, — улыбнулась Славя.
— Привет-привет, трудяги. Вижу, на обед не пошли, — заметил я.
— Да заняты мы. Потом сходим. Сейчас было не до еды, — ответила Ольга Дмитриевна, не отрывая взгляда от блокнота.
— Понятно. А я так, забрать кое-что для себя пришёл, — сказал я как можно непринуждённее.
Они кивнули и вернулись к обсуждению.
Я прошёл к своей кровати, присел, открыл тумбочку, достал сумку… и, сунув в неё руки, задумался.
Отдать ключи вот так, прямо — сказать, мол, ты их потеряла или оставила… Это же значит подставить Славю перед Ольгой. А как Ольга отреагирует — неизвестно. Да и Славя?.. Может, это будет уже некрасивый поступок.
Если же всё сделать технично, без палева, то, может, удастся даже заслужить её доверие. А доверие — вещь полезная. Тогда и расспросить её о Жене можно будет получше.
Хитрый ты, Семён.
Я даже сам не думал, что способен так рассуждать. Наверное, это всё эти поиски — броши или чего-то большего — так на меня повлияли. А может, это сериалы, которые я смотрел взахлёб, работая охранником. Там ведь тоже агенты, подставы, тайные операции…
Я достал телефон и зарядку, аккуратно вытащил ключи из кармана и, закрыв молнию сумки, сунул её обратно в тумбочку. Пока она была занята разговором с Ольгой, я легко коснулся её спины и словно случайно прижал связку ключей. Она машинально протянула руку за спину, и я тут же ловко закинул кольцо ей на палец. Славя мгновенно сообразила, что происходит, крепко сжала кулак и ловко убрала ключи. Ни звука, ни движения лишнего. Всё получилось.
Я едва не улыбнулся, но сдержался. Встал и направился к двери, чувствуя себя агентом под прикрытием.
Но едва я почти открыл дверь, как меня окликнула Ольга Дмитриевна:
— Семён, — сказала она.
Я обернулся, внутренне напрягся. Уж не заметила ли телефон или ключи? Придётся, наверное, сейчас выкручиваться…
— Ты ведь знаешь, что у нас после ужина дискотека? — спросила она.
— Эм, да, Мику уже сказала, — ответил я.
— А знаешь, что тебе придётся там танцевать? Мальчишек у нас в лагере мало, а девочек — хоть отбавляй. Уже выбрал себе пару?
Я чуть не сказал "Алиса", но прикусил язык. Лучше молчать.
— Пока ещё нет… А что?
— Просто Славя тоже ещё не нашла себе партнёра. А она у нас девочка хорошая, красивая, — Ольга Дмитриевна улыбнулась.
Славя бросила на неё испуганный взгляд, нервно потеребила косу в руке и пробормотала:
— Ольга Дмитриевна, ну зачем вы так…
— А что? — подмигнула вожатая. — Тебе что не нравится Семён, да?
— Ольга Дмитриевна!.. — вспыхнула Славя.
— Семён, ну ты понял, — продолжила она уже обращаясь ко мне с тем самым взрослым тоном, в котором и шутка, и намёк, и командный окрас одновременно.
Я тоже почувствовал, как начинаю смущаться. Такого поворота я не ожидал.
— Эм… Да я танцевать даже не умею… — пробормотал я.
— Не умеешь? — удивилась она.
— Ага… Мику вот только что сказала, что будет учить. Только пока не ясно, что из этого получится…
— О-о-о, ну вот и хорошо! Значит, готовься. И вечером чтобы был красивый, — с улыбкой сказала Ольга Дмитриевна.
— А у меня вещей-то нет, переодеться не во что… — осторожно возразил я.
— Как так? Не привёз с собой? — нахмурилась она.
— Не-а… — пожал я плечами.
— Ну и ладно. Ты и в пионерской форме выглядишь красиво… Правда ведь, Славя, скажи?
— Ольга Дмитриевна! — снова вспыхнула та, опуская глаза.
— Всё, всё, молчу… — усмехнулась вожатая, а затем взглянула на меня чуть строже. — Семён, а это что у тебя в руках? Провод какой-то и какая-то странная штуковина?
Вот и настал тот самый момент… Что сказать?
Я посмотрел на телефон и зарядку.
— Это... у меня зеркало. В музыкальном клубе просто не видел я зеркал, вот и решил взять своё — чтобы поправиться, выглядеть красиво, — выдал я первое, что пришло в голову.
— Зеркало?.. А провод тогда зачем? — нахмурилась Ольга Дмитриевна.
— Эм... как бы… дискотека же вечером, темно будет… А оно у меня с подсветкой! С лампочкой! Просто батарейки сели, вот и решил зарядить, — соврал я на полном серьёзе.
— Ого! Какое у тебя зеркало… Это, наверное, подарок от родителей? — с интересом спросила Ольга Дмитриевна.
— Так и есть, из-за границы привезли, — с важным видом подтвердил я.
— Понятно. Ладно, тогда увидимся вечером. Учись танцам — Славя с большим нетерпением тебя, будет ждать на дискотеке! — сказала она с улыбкой.
— Ольга Дмитриевна, может, хватит уже… — прошептала Славя.
— Всё, всё, молчу, молчу, — засмеялась вожатая.
Я кивнул и вышел из дома. На улице тяжело выдохнул.
«Выкрутился… Молодец», — подумал я, поправляя ремень и устремляясь в сторону клуба.
Пока шёл в клуб, я поудобнее распихал всё по карманам — чтобы ещё кто не начал задавать лишние вопросы. Подойдя к двери, я зашёл внутрь.
Алиса уже сидела на диване, а Мику стояла у аппаратуры, которая была почти собрана, и с интересом разглядывала провода.
— Ну и чего там, принёс? — спросила Алиса.
— Принёс, — кивнул я.
— А ключи отдал? — уточнила она.
— Отдал, — подтвердил я.
— Вот и хорошо. Показывай, что за фотоаппарат у тебя такой, — сказала Алиса.
— Пока смысла нет показывать, он разряжен. Мику, у тебя тут розетка где? — спросил я.
— Розетка? Сейчас покажу. Подойди, — сказала Мику.
Она двинулась к стене, я шагнул за ней, и Алиса тоже подошла, подозрительно прищурившись.
— И что это за хрень?.. Она же не похожа на фотоаппарат. Какая-то безделушка в виде зеркала, — фыркнула Алиса.
— Да погоди ты! Говорю же, он разряжен. Это чудо-вещь! Если покажу, как она работает — зубами потом не оторвёшься, — усмехнулся я.
— Ой, да больно мне нужно твоё зеркало! Ты, может, шизанутый? Думаешь, если видишь своё отражение — это уже фотография, да? Или ты собираешься показать его Лене, чтобы она увидела себя и срисовала портрет, как ворует? — съязвила Алиса.
— Именно так. Попрошу, чтобы нарисовала себя в процессе кражи. Получится художественно, — кивнул я с видом заговорщика.
— Сёма, ну а серьёзно… Что за штука-то? — спросила Мику.
— Это заграничный аппарат. Он умеет всё, о чём вы даже не мечтали. Но пока — не работает. Вот и хочу его зарядить, чтобы проверить, — сказал я с важным видом.
Я вставил провод в телефон и засунул штекер в розетку. Сначала — ни жизни, ни признаков. Но через пару секунд загорелся значок зарядки.
— Опа! Работает, — сказал я с радостью.
— Работает? Тогда покажешь? — спросила Мику.
— Ага, только ему надо дать зарядиться. Пусть пока тут стоит, пока мы там танцам будем учиться, — сказал я.
— Хорошо, хорошо! Пусть заряжается. А ты давай готовься — сейчас я тебя научу! — оживлённо сказала Мику.
— Заграничный аппарат у него... Откуда у тебя может быть заграничный? — усмехнулась Алиса. — Ты же охранник какой-то. И если сам работаешь чтобы денег на еду заработать, то, наверное, родители у тебя такое бы себе позволить не могли.
— Могли, — пожал я плечами.
— Твои родители богатые, да? — спросила Мику.
— Как бы да… Они у меня сыщики, — сказал я, хотя это было не совсем правдой. Но тут, в лагере, они могли быть кем угодно. И в этом случае как раз удобно было подыграть истории.
— У тебя родители — сыщики? — переспросила Алиса, приподняв бровь.
— Сыщики? — удивилась Мику.
— Ну да! А вы как думали? Что Ольга просто так меня озадачила поисками? Она знает. Это не информация для лишних ушей, конечно, но всё же. Она знает про моих родителей — вот и подумала, что у меня гены от них. Поэтому и доверила найти брошь, — объяснил я, стараясь выглядеть серьёзным.
— Едрить-колотить! А я-то думала, откуда у тебя такой склад ума, — протянула Алиса.
— Ты сама также мыслишь! Я только с языка твоего слова снимаю, — усмехнулся я.
— Так-то оно так… У меня родители не сыщики, конечно, но генов у меня, может, даже больше, чем у тебя. Так что не обольщайся, Сыщук, — сказала Алиса с довольной ухмылкой.
— Сёма, вот оно что! — Мику засветилась от радости. — Тогда я так рада, что именно ты ищешь мою брошь. У тебя всё получится! Ты талантлив во всём — и в поисках, и в музыке!
— Талантливый дундук, — буркнула Алиса.
— Ладно, поиски — поисками, а танцы — танцами. Так, Алиса, бери мою гитару и поиграй нам какую-нибудь мелодию, а я займусь Сёмушкой, — сказала Мику.
— Сёмушка, блин, как слышу — так в смех постоянно клонит, — съязвила Алиса.
— Алиса, ну не смущай ты его! Бери гитару, а ты, Сёма, — давай в центр, — сказала Мику и потянула меня за руку.
Алиса хмыкнула, взяла гитару и уселась на диван.
— Так, Алиса, давай сначала медленную — проверим, как у него с чувством ритма, — распорядилась Мику.
— Медленную?.. Это чтобы от скуки помереть? — скривилась Алиса.
— Давай-давай, не жалуйся. Ему ведь на дискотеке придётся танцевать медленные, может даже с тобой, — сказала Мику с намёком.
— Медленный танец с Алисой? — удивился я.
— Это ещё зачем? Чтобы он мне ноги оттоптал своими культяпками? — усмехнулась Алиса.
— Вот для этого и буду его учить — чтобы не наступал на ноги, — сказала Мику.
— Может, тогда и Алису ко мне поставишь сейчас? Вдруг она мне на дискотеке ноги потопчет, — сказал я.
— Я тебе бубен оттопчу, если будешь так шутить! Я, в отличие от тебя, танцевать умею, — отрезала Алиса.
— Так, Сёма, становись сюда. — Мику аккуратно показала пальцем в пол. — Сейчас будем осваивать азы благородного искусства — медленного танца.
— Медленного? Это чтобы было мучительно и неловко? — раздалось с дивана. Алиса уже устроилась там с гитарой и явно была в настроении шутить.
— Алиса, тише. Если тебе не интересно, можешь не мешать, — спокойно сказала Мику, подходя ко мне. — А мы начнём.
Она взяла мою руку и положила её себе на талию. У меня дыхание сбилось, будто не танцу, а прыжку с парашютом учат.
— Спокойно. Ничего страшного. Танец — это про доверие. Доверяешь мне? — мягко улыбнулась Мику.
— Ну, вроде да, — пробормотал я, стараясь не смотреть себе под ноги.
— Тогда не думай о шагах, просто слушай музыку. Алиса, сыграй, пожалуйста, что-нибудь простое, плавное. Без сарказма.
— Сыграть-то я сыграю, — протянула Алиса, — но если он тебе сейчас ноги отдавит — я не виновата.
Она взяла несколько нот, мелодия зазвучала — простая, с пионерской искренностью.
— Хорошо. Теперь — шаг вперёд… плавно… вот так. Теперь назад. Не спеши, не маршируй, а будто по воде идёшь. — Мику направляла меня, словно дирижёр — скрипача-первогодку.
— Он, похоже, в болоте идёт, а не по воде, — хохотнула Алиса. — Утопает на каждом шаге.
— Алиса, хватит. — Мику строго глянула на неё. — Сёма старается. И уже лучше, чем в начале. А ты Сёма, расслабься. А теперь разворот. Держи ритм… не смотри под ноги — они у тебя всё равно не исчезли.
— Ну как не исчезли? Я одну только и вижу — свою. А вторая, кажется, уже на твоей ноге стоит, — вздохнул я.
— Не волнуйся. Я к этому готова. — Мику мягко рассмеялась. — Но с таким подходом у тебя всё получится. Особенно если не будешь слушать Алису.
— Эй, я вообще-то тут создаю музыкальную атмосферу! — возмутилась Алиса. — Без меня вы бы и двух шагов не сделали. А ну, Семён, не путайся у нее в юбке., это ж не трава, чтобы приминать!
— А ты не отвлекай нас, — строго сказала Мику. — Ему и так сложно. Сёма, продолжаем. Представь, что ты — волна, а я — парус. Мы двигаемся вместе.
— Я, если честно, больше ощущаю себя якорем, — буркнул я, чуть не оступившись.
— Тогда будешь красивым якорем. Пионерским. Золотым! — рассмеялась Мику. — Ну всё, шагай. Раз-два… раз-два…
Мы кружились в простом ритме. И хоть Алиса с дивана продолжала отпускать комментарии вроде «Если он так и дальше будет шагать, нас унесёт в лес», я уже почти перестал её слышать. Потому что Мику — не просто учила. Она верила, что я справлюсь.
И я начинал верить тоже.
— А у вас кроме медленных другие танцы будут? — спросил я, делая шаг назад, как бы на всякий случай.
— Сёма, конечно будут, — с улыбкой ответила Мику. — Весёлые ведь тоже, аккомпанемент есть. Такие, под которые хочется прыгать и двигаться.
— Такие, под которые все кривляются! Как раз для тебя — в самый раз, — влезла Алиса с ехидной ухмылкой.
— Алиса, не кривляются, а танцуют, — спокойно поправила её Мику.
— Ты это Ульяне скажи, когда она руками махать начнёт, будто в мельницу играет, — хмыкнула Алиса. — Сено молотит, а не танцует.
— Алиса, каждый танцует как может, — сказала Мику, сдержанно, но твёрдо.
— А этот дундук как может? — ткнула в меня пальцем Алиса.
— А давай, сыграй весёлую — сейчас и узнаем, — предложила Мику, игнорируя колкости.
— Честно?.. Никак, — признался я. — Я не могу. Буду стоять как столб и ждать, когда начнутся медленные танцы. Чтобы снова ноги топтать Алисе.
— После твоих слов, дундук, ты ко мне и близко не подойдёшь, — парировала Алиса, прищурившись.
— Это почему? Я же уже умею, — подмигнул я.
— А я умею в жбан давать. Так что, выходит, я тоже талантливая, — с улыбкой, но недвусмысленно ответила Алиса.
— Алиса, играй. А ты, Сёма, сейчас я тебя научу двигаться, — сказала Мику, хлопнув в ладоши.
— Да, Алиса, заводи свою шарманку! Тут пионеры в пляс хотят пойти! — подбодрил я, будто собирались брать Берлин, а не учиться танцевать.
Алиса громко брякнула по струнам, и рванула бодрая, заводная мелодия — с гитарными переборами, бубном и таким ритмом, что даже диван под Алисой как будто в такт закачался.
— Всё, пошло веселье! — заявила Мику и хлопнула в ладоши. — Сёма, вперёд! Шаг влево, шаг вправо, поворот — и улыбайся!
Я сделал шаг. Кажется, даже в нужную сторону. Второй шаг… и как-то неловко наступил себе на пятку. Мику засмеялась, но мягко:
— Не пятку себе, Сёма, а ритм! Почувствуй музыку!
— Я чувствую, — застонал я. — Только чувствую я её пяткой, а не душой…
— Ну и куда ты так лезешь, полено танцующее? — ехидно вставила Алиса, перебирая струны с таким видом, будто дирижирует цирком.
— Алиса, играй и не отвлекай ученика, — строго сказала Мику и встала рядом со мной. — Так, теперь смотри: я — направо, ты — налево, потом разворот.
Я послушно сделал шаг… прямо в Мику.
— Ой! — взвизгнула она. — Сёма, это не объятия, это движение!
— Да я не специально! Это моё тело решило, что пора сближаться…
— Ну ты даёшь, — фыркнула Алиса. — Если так пойдёт, он до дискотеки всех девчонок в гипс закатает.
— Зато какой напор, — хихикнула Мику. — Ладно, попробуем ещё. Представь, что ты лёгкий, как листочек…
— Листочек? Я тут как полено, у которого ещё и сучки по бокам.
— Танцующее полено, — заметила Алиса. — Новый герой сказок. Будет плясать по деревне и всех сбивать с ног.
— Ой, Алиса, не мешай, — замахала руками Мику. — Сёма, всё хорошо! Уже лучше, правда. Давай ещё раз, с начала.
На третьей попытке я вроде бы не сбил никого и даже почти в такт махнул рукой. Почти.
— Вот! Уже не хочется бежать в бункер и включать тревогу! — похвалила Мику. — Смотри, Алиса, он начинает ощущать ритм!
— Он ощущает панику, Мику, не ритм. Его уже всего перекосило. Сейчас ещё ногу поднимет — и унесётся, как цапля, — усмехнулась Алиса.
— Не цапля, а журавль. Это называется «танец души». Вон в Индии такие танцуют, — скромно сказал я и изобразил что-то отдалённо напоминающее индийский шаг. Или карася на берегу.
— Это скорее танец шока, — хохотнула Алиса.
— Но знаешь, Сёма… ты хотя бы стараешься. В отличие от некоторых.
— Да? А кто это у нас «некоторые»? — прищурился я.
— Это секрет, — Алиса, довольно тренькая по струнам.
А Мику подошла ближе и, положив руку мне на плечо, улыбнулась:
— Сёма, правда, молодец. Всё получится. А если вдруг кто-то захочет посмеяться — я его нашим треугольником! По носу!
Я кивнул. Даже не потому, что научился танцевать, а потому что с такой поддержкой — можно и вальс, и танец живота выучить.
Я выдал ещё пару движений, и гитара у Алисы замолкла.
— Ну как, я вам? — спросил я, пытаясь отдышаться.
— Сёма, лучший! Ты просто лучший! — сказала Мику с восторгом.
— Да-да, я лучший, — с усмешкой ответил я, глянув на Алису.
— Лучший Буратино в лагере. Особенно когда носом красиво клюёшь под музыку, — фыркнула она.
— Все девушки будут твои Сёма, — с пафосом заявила Мику.
— Ага, особенно Ульяна. А потом Виола, которая тебя в медпункт затащит, когда ты, после первой же подошедшей к тебе девчонки, в обморок хлопнешься, — съязвила Алиса.
— С чего бы это? Чтоб я — в обморок?
— Да ты как танцуешь, как машешь руками... точно кому-нибудь грудь заденешь — сразу в бубен получишь, — ответила она.
— Главное, не от тебя. У тебя же там трогать нечего, — парировал я.
— Вот ты попал, танцор диско. Сейчас я тебя первым рейсом отправлю на кушетку, и, боюсь, до дискотеки ты не доживёшь, — сказала Алиса, вставая с дивана.
— Тише вы, ну что вы как кошка с собакой? — вздохнула Мику, разводя руками.
— Это у нас такая искра, — пояснил я. — Она втюрилась в меня.
— Алиса втюрилась в тебя?! — переспросила Мику с широко раскрытыми глазами.
— Ага, как боксёр на грушу, — парировала Алиса и щёлкнула пальцами. — Только эта груша у нас слишком гордая и считает, что он банан: весь такой заграничный и экзотичный.
— А что? Я экзотичный, — гордо выпятил грудь. — У меня зеркало с лампочкой!
— А у меня — гитара с терпением, — проворчала Алиса, перебирая струны. — Которое, к слову, уже заканчивается.
— Ребята, ну правда! — всплеснула руками Мику, как учительница, у которой ученики сцепились в битве за мел. — Давайте жить дружно. Семён старался, он молодец. Даже почти не наступил мне на ногу — это уже прогресс.
— Потому что он на мою целился, — вмешалась Алиса. — Просто промахнулся. Не удивлюсь, если он всегда мажет.
— Зато я уже умею уворачиваться от гитары в танце, если что! — рассмеялся я. — Остынь, Алиса. Ну чего ты как утюг без розетки?
— Это я-то утюг?! — Алиса аж подпрыгнула. — А ты тогда кто? Ржавая сковородка без масла? Всё пригорает — особенно у тебя в голове!
— Ой, началось... — закатила глаза Мику.
Я шагнул назад и поднял руки:
— Мир! Танцор сдаётся! Но учтите — на дискотеке я буду блистать.
— Конечно, будешь, — кивнула Мику. — Блестеть... главное, не от страха!
— От красоты! — поправил я.
— От освещения, — уточнила Алиса.
— От переутомления, — добавила Мику и засмеялась.
Мы переглянулись — и невольно рассмеялись все трое. В этом музыкальном клубе, среди гитары, шуточек и полуразряженного "зеркала", мне вдруг стало удивительно уютно. Как будто день наконец обрёл свой ритм — пусть и немного кривоватый, но по-настоящему наш.
— Всё, с танцами я тебя научила, — довольно сказала Мику. — Теперь вернёмся к аппаратуре. Надо перетащить всё это на площадь.
— Мы ещё и тащить должны?.. — протянула Алиса, скрестив руки.
— А ты что, не поможешь? — удивился я.
— Делать мне больше нечего, — фыркнула она. — Я это… пойду отсюда, а вы тут как-нибудь сами, герои труда.
— Алиса, ну пожалуйста, — с мольбой в голосе сказала Мику. — Мы вдвоём не справимся.
— Ты посмотри на своего Семушку, — язвительно протянула Алиса. — Жлобина вон какой стоит, на нем можно осенью весь урожай за раз утаскивать.
— Ну да, я же ишак, а не пионер, — подыграл я.
— Как бы да, — кивнула Алиса с самым серьёзным видом.
— Скорее, породистый жеребец, — хихикнула Мику.
— Ха, скорее пони — горцующий. И мышц-то у меня — как у стручка гороха, — развёл я руками.
— Вот и подкачаешься заодно, — пожала плечами Алиса. — Всё, чао-какао, господа танцоры! Ещё увидимся на великом параде пионерской тяжёлой атлетики.
И, швырнув напоследок взгляд, полный артистического презрения, она гордо вышла из клуба, оставив за собой лёгкий шлейф гитарного пафоса и запаха лени.
— А говорил, мол, втюрилась в тебя... — вздохнула Мику, глядя на закрытую за Алисой дверь. — А сама бросила.
— Да я уже понял… но это же Алиса, — я пожал плечами. — Почему-то совсем не удивлён.
— Ладно, Сём, — Мику вздохнула. — Значит, попробуем вдвоём всё перетащить.
— А других тут нет? — оглянулся я. — У вас же вроде кибернетики есть. Парни всё-таки, должны бы помочь.
— Ага, фиг допросишься, — фыркнула она. — Они вечно чем-то заняты, какими-то платами да схемами.
— Ну, если так... тогда давай. Только чур, тяжёлое я понесу сам. Ты у нас учитель — хрупкий, миниатюрный, тебя беречь надо. А то как ты потом меня учить будешь, если руки сломаешь? — подмигнул я.
— А ты как будешь танцевать, если колонку себе на ногу уронишь? — парировала Мику.
— Постараюсь не уронить, — усмехнулся я.
— А я постараюсь не сломать руки, — хихикнула она. — А то чем я тебе потом буду жестикулировать, когда ты будешь играть на моих инструментах?
— Ладно, давай начнём. И будем стараться аккуратно, без жертв, — сказал я, закатывая рукава.
— Будем, — кивнула Мику. — До ужина ещё есть время, думаю, успеем.
Мы с охами и ахами начали собирать провода, складывать стойки, проверять крепления — в общем, готовить всю эту музыкальную технику к великому переселению на площадь. Получалось медленно, но слаженно — как-то даже по-своему весело.
Мы уже подготовили всё, что могли, и, похоже, настало время перетаскивать аппаратуру. Я посмотрел на колонку, тяжело вздохнул и начал кружиться вокруг неё, размышляя, с какой стороны к ней лучше подступиться.
Ко мне подошла Мику:
— Сёма, давай я тебе помогу, — предложила она.
— Не-а, не получится, — покачал я головой.
— Почему? — удивилась Мику.
— Потому что я талантлив во всём. А значит — талантливый джентльмен. А джентльмен не может просить девушку тащить такие тяжести, — с серьёзным видом объяснил я.
— Хотя бы чуть-чуть… — с надеждой в голосе добавила она.
— Тогда просто наклони её, чтобы я мог взяться, — сказал я.
Она подчинилась, а я, ухватившись, поднял колонку — и моментально почувствовал её вес. Спина хрустнула, но я стойко сдержался.
— Всё, давай, открывай дверь, я пошёл, — пробормотал я сквозь зубы.
— Сейчас, сейчас... — ответила Мику и уже шагнула к двери, как вдруг та с грохотом распахнулась — будто её с ноги вышибли.
Внутрь влетел пионер с кудрявыми волосами, за ним — второй, в очках, и оба чуть не сбили нас с ног. Мы с Мику в ступоре уставились на них. А у самой двери, лениво прислонившись к косяку, стояла рыжая — с ехидной, победной ухмылкой.
Я посмотрел на неё — и невольно усмехнулся. Она бросила в ответ острый взгляд и произнесла, как генерал, сдающий пленных:
— Вот, держите. Привела вам этих оболтусов. Можете командовать ими, как хотите — они полностью в вашем распоряжении.
— Шурик, Серёжа, как же хорошо, что вы вовремя пришли! Сейчас мы всё быстро перетащим на площадь, — обрадованно воскликнула Мику.
— Перетащить аппаратуру? — переспросил Серёжа, оглядываясь.
Шурик окинул взглядом фронт работ, поправил очки и вздохнул. Видно было, что энтузиазм у него в дефиците.
— Давайте за работу, — строго сказала Алиса, словно командир в походе.
Мику тут же с воодушевлением начала раздавать указания: Шурика и Серёжу отправила за пультом и столом, сама взялась за микрофон, а Алиса, как ни странно, подскочила ко мне и ухватилась за колонку.
— Ну что, пошли? — спросила она, глядя на меня искоса.
Мы вышли из клуба, неся колонку вдвоём, и я не удержался:
— А я думал…
— А ты не думай. У тебя это плохо получается, — тут же парировала Алиса.
— А у тебя плохо, получается, красиво уходить, — подколол я в ответ.
— Зато приходить красиво у меня получилось, не так ли? — хмыкнула она. — Ты что, серьёзно думал, что я брошу тебя на произвол судьбы у Мику?
— Ну… как бы… да. Но спасибо, — сказал я, чуть смущённо.
— Будешь должен. По-моему, это уже в пятый раз, да? — прищурилась она.
— Наверное. Я уже со счёта сбился, — признался я.
— Видимо, в математике у тебя талантов нет, — усмехнулась Алиса.
— Как и у тебя, — подмигнул я.
Мы оба рассмеялись. А я про себя подумал: в своём мире я вроде бы никому ничего не был должен — ни кредитов, ни супружеских обязанностей. А тут, в этом лагере, внезапно оказался по уши в долгах. И главное — вроде бы и не против.
Мы с Алиской, скрипя и пыхтя, перетащили колонку — бандуру ту ещё — и начали расставлять всё по указке Мику. То туда, то сюда, стол, пульт… В общем, логистика, достойная военной операции.
— Ещё нам нужно за проводами сходить и стойкой для микрофона, — сказала Мику, обтирая лоб. — Не буду же я держать его в руках всё время.
— Серёжа, сбегай, а ты, Шурик, помоги мне с подключением, — распорядилась она, будто дирижёр на репетиции.
— Мику, давай мы с Семёном сходим, — предложила вдруг Алиса. — А ты тут парнями командуй, мы всё принесём.
— Мы? С тобой? — удивился я.
— Ну да. Там же твой чудо-аппарат, который ты мне показать хотел. Может, он уже зарядился, — ухмыльнулась она.
— Какой ещё аппарат? — тут же встрепенулся Шурик, поправляя очки.
— Не твоё дело, Шурик, — отрезала Алиса, схватила меня за воротник и потащила обратно в клуб.
Мы вошли внутрь, и перед нами сразу открылась… картина странностей. У стены стояла Женя. Очки на её лице светились отражением экрана, в руках — мой телефон. Она что-то сосредоточенно листала.
— Мхм… — хмыкнула Алиса, складывая руки на груди.
Женя вздрогнула и обернулась на нас.
— И что мы тут забыли? — язвительно спросила Алиса. — Особенно с моим телефоном, — добавил я, делая шаг вперёд.
— Ничего, просто… стало интересно, — ответила Женя, не моргнув.
— Интересно? — прищурилась Алиса.
— Да, просто… интересно, что это у тебя за штука, которую ты в столовой рекламировал, — фыркнула Женя. Она положила телефон на пол и прошла мимо нас, не оборачиваясь. Только слегка толкнула плечом Алису, как бы невзначай, и скрылась за дверью.
— Что-то я не поняла… Ты что-нибудь понял? — спросила Алиса, моргнув пару раз.
— Понял, что она трогала мой телефон, — буркнул я и направился к нему.
— Твой аппарат — это что, телефон?! — переспросила Алиса, глядя на устройство, как на загадку древности.
— Да, телефон, — подтвердил я.
— Не поняла… Он же маленький, без трубки и проводов. Больше на рацию похож. И почему он у тебя от розетки работает? — недоумевала она.
— Пошли, покажу, — усмехнулся я.
Я подошёл и взял телефон в руки. И, честно сказать, был крайне удивлён: Женя не просто его потрогала, она его включила. А она умеет телефоны включать? Да, ещё и в меню копалась.
Я бросил взгляд на дверь, за которой скрылась Женя.
«Странная ты... Может, просто умная? Или…» — подумал я, но додумать не успел: Алиса прервала мои философские выкладки.
— Эй, ну что там? Показывать будешь или нет, что это за штука-то такая? — поторопила она, сложив руки на груди.
— Да-да, смотри, — кивнул я, глянув на экран.
Заряд — семьдесят процентов. Уже хорошо, можно не искать розетку. А вот сигнал… ноль палочек. Совсем тю-тю. Либо телефон не ловит, либо тут связи нет вообще. Хотя если это сон… или не сон?.. В общем, вопросов становилось всё больше.
— Ну? Говори уже, не молчи! — напомнила о себе Алиса.
— Короче, это штука умеет делать фотографии, — объяснил я, активируя камеру.
— Ага… И как? — с подозрительным интересом спросила она.
— Смотри. — Я включил фоторежим и перевёл на фронтальную камеру. — Видишь себя?
— Вижу. Но я и в зеркале себя вижу, так-то, — фыркнула Алиса.
Я встал рядом и обнял её за талию.
— Эй! Ты чего?! — всполошилась она.
— Делай, что я скажу, — невозмутимо ответил я.
— А руки распускать — это обязательно, что ли?
— Нет. Это для комичности, — усмехнулся я.
Она посмотрела на меня прищуром, фыркнула, забрала нос повыше, но руку не откинула. Только пробурчала:
— Может, всё-таки без руки?
Я показал язык и нажал на кнопку.
Щёлк.
— Ой! Что это было? — дёрнулась Алиса.
— Улыбнись! — велел я.
— Зачем?.. — но всё же улыбнулась.
Щёлк.
— Всё, готово, — сказал я с видом победителя.
— Что готово?
— Фотографии. Сейчас покажу.
— Ты, типа, сейчас их через станок прогонять будешь? Только где ты его возьмёшь? — с подозрением посмотрела Алиса.
— Он и есть станок. — Я включил галерею и открыл только что сделанные фото.
Алиса вглядывалась в экран с искренним изумлением.
— Это же… мы? — прошептала она.
— Ага. Вот тут я тебя за талию держу, видишь? А вот тут ты пытаешься делать вид, что тебе не нравится, — я показал снимки с комментарием, как экскурсовод по выставке современного искусства.
Алиса стояла с полураскрытым ртом, будто не верила своим глазам. Наверное, для неё это было всё равно что увидеть себя нарисованной на небе. Или в зеркале, которое запомнило тебя.
— Страшно подумать, что ещё эта штука умеет, — пробормотала она.
— А вот это уже отдельный тур, — подмигнул я.
— Так покажи, — настаивала Алиса, подбоченясь.
— Мы вообще-то сюда по другому поводу зашли. Там нас ждут, — напомнил я, косясь на дверь.
— Ах да… ну, ничего страшного. Подождут, — спокойно отмахнулась она.
— Не-а, давай в другой раз. А то ещё какая-нибудь Женя снова зайдёт и мой телефон увидит. Лучше уже, когда мы будем наедине… ну, например, на свидании, — сказал я с лукавым видом.
— На свидании?! — выпалила Алиса и вдруг слегка покраснела.
— Ну, если мы будем наедине, как вчера на сцене, — пожал я плечами, — думаю, это вполне можно считать свиданием.
— Ты совсем дундук, что ли?! Кто тебе сказал, что у нас вчера было свидание?! — возмутилась Алиса.
— Я, — ответил я спокойно.
— Ты?! — вскинулась она.
— Я! — подтвердил я, улыбаясь.
— Дундук ты, понял? Сейчас в бубен дам! Всё, бери провода, пока я тебя тут… таво… ну, не убила, короче! — выдала Алиса, и голос у неё дрогнул.
— Понял, понял, — поднял я руки, как белый флаг.
— Всё, шевели колготками! — рявкнула она.
— Так у меня их нету, — пожал я плечами.
— Хорошо, подарю тебе на день дундука, — бросила она, прищурившись.
— Ну, хоть какой-то от тебя подарок будет, — усмехнулся я.
— Иди уже! А то у тебя точно сегодня будет свидание с Виолой… на кушетке! — съязвила Алиса.
Мы переглянулись, взялись за провода и стойку, понесли всё на площадь. С недосказанными шутками, которые ещё не раз всплывут между нами.
Притащив на площадь всё добро, Мику с ребятами сразу вцепились в оборудование и начали подключать всё к чему только можно. Мы с Алисой просто присели на лавку и стали наблюдать за этим оживлённым спектаклем.
Мику выглядела особенно комично — казалось, всё, что связано с музыкой, было её коньком от чулочков до самого кончика хвостика. Она дирижировала кибернетиками с такой уверенностью, будто всю жизнь только этим и занималась. То махнёт рукой, то подаст команду — и парни сразу куда-то бегут с проводами и штекерами.
Пока они заканчивали подключение, на площади начали собираться вожатые других отрядов. Одна из них подошла к Шурику, перекинулась с ним парой фраз, и он, кивнув, пошёл с ней в сторону клубов.
В этот момент в небе раздался протяжный горн, призывающий на ужин.
Кстати, вовремя. После всего, что было сегодня, жрать хотелось как никогда.
Мы с Алисой, Мику и Серёжей двинулись в сторону столовой, переглядываясь и притормаживая только у луж и шуток. День постепенно клонился к вечеру, но судя по настроению — он ещё не собирался заканчиваться.
Войдя в столовую и встав в очередь, Мику, стоявшая впереди, вдруг заметила, как Лена занимает место за одним из столов. Видимо, освободившись от дел, она пошла кушать. Мику сразу направилась к ней, а за ней, не раздумывая, увязался Серёжа.
А вот Алиса почему-то осталась на месте.
— Эй, а ты чего? Все вон туда садятся, — спросил я.
— Там Лена, — коротко ответила Алиса.
— И?.. — я вскинул брови.
— Просто не хочу, — пожала плечами она. — Да и если бы мы хотели что-нибудь обсудить, то перед ней не получится.
Я бросил взгляд на стол, где уже сидели Мику и Лена. Мику смотрела на меня, явно ожидая, что я к ним присоединюсь. Потом перевёл взгляд на Алису, которая между делом заняла место у соседнего стола.
Эх, была не была, подумал я — и пошёл.
Сев, я взял вилку и начал механически тыкать в макароны и котлету.
И тут к нам за стол с размаху подсела Ульяна, едва не расплескав компот. Всё как всегда — в своём репертуаре.
— Здорова, сыщики! — воскликнула Ульяна, плюхаясь на скамейку с подносом. — Рассказывайте, как день прошёл? Чем занимались?
— А у тебя есть часа два свободного времени, чтобы подробно рассказать о нашем с Алисой занятии? — спросил я, с серьёзным видом утыкаясь в котлету.
— Два часа, занимались два часа??! — округлила глаза Ульяна, прижав ладони к щекам, как в театре: — У-у-у, ничё себе!
— Эй-эй, мелкая, ты о чём там подумала? — прищурилась Алиса, подозрительно косясь на Ульяну.
— Поисками занимались, если что, — поспешил вставить я.
— Ага, и танцами, — добавила Алиса с ехидцей.
— Танцами? Хорошо, что не поисками трусов. Хотя всмысле… дискотека уже была? И я что пропустила? И вы танцевали?— с недоумением спросила Ульяна.
— Ага, на моих нервах в основном, — вздохнул я.
— Да не, не пропустила. Это наш Сёма, между прочим, учился танцевать. У Мику. — Алиса глянула на меня, будто предъявляя улику.
— Танцевать?! — воскликнула Ульяна, загоревшись. — Вот ты молодец! Вот мы с тобой и зажжём сегодня на танцполе!
— Если бы я умел… — буркнул я, смущённо ковыряя макароны.
— Так ты ж учился, вы же сами сказали! — поддела меня Ульяна.
— Ха, да видела бы ты, как он учился! — рассмеялась Алиса. — Я до сих пор в себя прийти не могу. Смех в печёнках застрял!
— Просто… ну… неудобно как-то перед тобой танцевать. — промямлил я, стараясь выглядеть героически.
— Потому что у тебя яйца растут! — неожиданно выдала Ульяна.
— Яйца?.. А это тут причём?! — я чуть не уронил вилку.
— Потому что плохому танцору… — Ульяна сощурилась, глядя на Алису.
— …яйца мешают! — хором выкрикнули они и залились смехом.
Я в этот момент задумался, не попросить ли Виолу проверить, не свело ли мне желудок — но понял, что это просто моё чувство юмора решило временно переехать на соседний стол.
После смеха мы доедали ужин молча, отдуваясь после долгого дня, пока вокруг пионеры уже начинали вставать и расходиться.
— Так-с, — протянула Алиса, ставя вилку на поднос, — пойдём переодеваться, значит.
— Ага, я вот платье надену, чтобы выглядеть лучше всех! — радостно выдала Ульяна.
— Платье? — удивился я. — А я думал, ты выйдешь в своих фирменных футбольных шортах — ну, чтобы сразу всех парней с танцпола разогнать.
— Ага, очень смешно. Вообще-то есть у меня платье. — Ульяна надулась, но беззлобно.
— Ночнюшка, — хмыкнула Алиса, вставая.
— Алиса, если платье детское, это ведь ещё не значит, что она сразу Ночнюшка, — подыграл я.
— Эй! — возмутилась Ульяна, вскакивая. — Смешно вам, да? А я вам ещё докажу, что вы оба ошибаетесь!
— Да-да, только без нападений, пожалуйста, — фыркнула Алиса. — Ладно, пойдём, пока ты не вызвала нас на дуэль в платьях.
Мы встали и вышли из столовой почти последними. Выйдя, я остановился и присел на крыльцо. Тело приятно потянуло к отдыху — особенно после всей этой беготни с аппаратурой.
— Эй, а что ты сел? Переодеваться не пойдёшь? — удивлённо спросила Ульяна, оборачиваясь.
— Не-а, — ответил я, потянувшись. — Я ведь платье не привёз, переодеваться не во что.
— Смешной ты, — хихикнула она. — Но ты серьёзно?
— Абсолютно. У меня, кроме этой одежды, ничего и нет. Всё, что на мне — это весь мой гардероб, так сказать.
— А как же костюм охранника? — вмешалась Алиса, и на её губах тут же появилась знакомая ехидная ухмылка.
— Ага, точно! — подхватил я. — Давайте, я ещё выйду на площадь, встану у входа и буду, как фейсконтроль.
— Что ещё за контроль? — не поняла Ульяна.
— Всё просто. Если "Ночнюшка" недостаточно красивая — на площадь не пускаю. Только через взятку, конфетами и котлетами.
— А что, так можно было, что ли? — прищурилась Ульяна. — Сёма, давай тогда я твою форму охранника надену, а тебе своё платье отдам!
Мы с Алисой переглянулись — и не сдержались: рассмеялись. Да так, что чуть не подавились воздухом.
— Ладно, сиди тут, дежурный, — отмахнулась Алиса и пошла в сторону жилых корпусов. — Только не зевай, у тебя сегодня ещё смена на танцполе.
— Хорошо-хорошо, — кивнул я ей вслед.
Ульяна тоже было направилась за ней, но вдруг остановилась… и вернулась ко мне. Я поднял взгляд.
— Сёма… — вдруг мягко сказала она, глядя как Алиса отходит от нас. — А если бы у тебя было платье… ты бы тоже пошёл переодеваться?
— Если бы оно мне шло — почему бы и нет? — усмехнулся я.
— Сёма, а честно... тебе Алиса нравится? — вдруг спросила Ульяна, прищурившись с подозрением.
— А почему она мне не должна нравиться? — пожал я плечами.
— Ну, ты же... как бы... лапух, — фыркнула она.
— Что вы заладили с этими кличками? То "лапух", то "дундук"... — вздохнул я.
— Потому что так и есть! — с серьёзным видом заявила она. — Алиса тебя обманула.
— Вот как? И в чём же? — насторожился я.
— А в том, что ей переодеваться не во что, как и тебе. Платья у неё нет. Она просто смылась. И, скорее всего, даже не покажется. А ты вот тут будешь сидеть, как верный песик, ждать её. Так что давай, жопу не просиживай — и приходи на дискотеку. Я тебя там ждать буду, — бросила она и повернулась уходить.
— Спасибо за честность, — кивнул я, не без иронии.
— Не за что. Просто тебя жалко стало — вот и всё, — сказала Ульяна, и, не оборачиваясь, пошла в сторону жилых корпусов, оставив меня одного на крыльце, один на один со своими мыслями.
Я остался сидеть, глядя на дорожку, что вела к площади. Вдалеке уже мелькали силуэты пионеров — кто-то спешил, кто-то шёл. Все стекались туда, где скоро должна была начаться дискотека.
Значит, обманула. Алиса. И что с того? Почему меня это вообще должно задевать? Хотя… Она же хотела посмотреть на мой телефон. Может, всё же придёт. А может, и нет.
Может, она и правда не умеет танцевать. Наврала. А может, просто стесняется. Как говорила Ульяна — и платья у неё нет. Тогда всё логично. Если так подумать — я бы в своём мире поступил точно так же. А тут, наверное, у меня выбора особо нет.
Да и вообще, как говорила Ольга, Славя там будет — ждёт на танцполе. И Мику тоже, наверное.
Ладно… Посижу тут ещё немного. Когда музыка заиграет — пойду. А пока пусть всё идёт своим чередом.
Подумал я — и остался сидеть. Один. На крыльце.
Я сидел, прикрыв глаза, вдыхая вечерний воздух и прислушиваясь. Музыка ещё не начиналась, и я, кажется, задремал.
Очнулся не от звуков, а от лёгкого прикосновения к плечу. Я вздрогнул, открыл глаза — и передо мной стояла Алиса. Всё в той же пионерской форме.
— Сидишь, да? — спросила она.
— Сижу, — кивнул я. — А я уж подумал, ты слиняла… и больше сегодня тебя не увижу.
— С чего бы это? — фыркнула Алиса.
— Ульяна так сказала. Мол, на дискотеке тебя не будет, — признался я честно.
— И не будет, — спокойно ответила она. — У нас же план, забыл?
— Какой ещё план? — прищурился я.
— Медпункт. Вообще то! — повторила она, чуть наклонившись ко мне.
— А-а, всё вспомнил, — быстро поднял руки я. — Всё помню, всё знаю!
— Тогда пошли, сыщик, — сказала Алиса с лёгкой ухмылкой.
Я встал, отряхнул шорты — на всякий случай, чтобы выглядеть чуть менее потрёпанным, — и махнул рукой:
— Пошли-пошли.
Мы пошли тем же маршрутом, что и вчера — через опушку леса, минуя танцующую площадь. Подойдя к медпункту, мы остановились в тени деревьев. Внутри ещё горел свет.
— Она там? Или уже ушла? — спросил я, понизив голос.
— Надо посмотреть, — ответила Алиса, тоже шепотом.
— Ага, как? Через стену? — фыркнул я.
— А ты красться умеешь? — прищурилась она.
— Наверное, как и ты, — пожал плечами я.
— Так она же меня тогда спалила, — шепнула Алиса, скривившись.
— Ну вот, значит, ждём, пока свет не погаснет, — заключил я.
— А если её там вообще нет, а свет просто горит? — подняла бровь Алиса. — Тогда тебе придётся проверить площади.
— Ага, и если меня там заметят, точно затащат танцевать. Там же и Мику, и Ульяна, и, между прочим, Славя с Ольгой ждут, и возможно Виола бонусом. Я туда нос не покажу.
— Ого, прям нарасхват ты, — хмыкнула Алиса. — Такой востребованный кадр.
— Ага, Ольга прямо сказала: "Мальчишек у нас мало, а вас, дам, хоть…" — я усмехнулся, — "…как говна за баней."
— Эй! — возмутилась Алиса. — Я к ним не отношусь!
— Ты не девушка, что ли? — прищурился я.
— Я про баню вообще-то, умник, — фыркнула она.
— А, ну да. Тогда… что делаем?
Алиса на секунду задумалась, потом сказала:
— Ладно, я сама осмотрю площадь, а ты всё-таки проверь медпункт, — сказала Алиса.
— А если там Виола? Боюсь, ты меня потом не досчитаешься, — тихо пробормотал я.
— Ой, всё боишься, да? — фыркнула она. — Что, к кушетке привяжет?
— Так и будет, — серьёзно кивнул я.
Алиса закатила глаза:
— Ладно, сиди тут, трусишка. Я пошла. Не потеряйся.
— Иди-иди, буду ждать тебя тут, — буркнул я в ответ, устраиваясь поудобнее в кустах.
Она махнула рукой и бодро зашагала прочь, а я остался сидеть один, прислушиваясь к вечерним звукам лагеря.
Ммм… блин. Как-то неправильно вообще получается: она там пошла, смотреть, а я тут сижу. С другой стороны — если я сейчас вылезу, а Виола меня заметит, и, не дай бог, подумает, что я за ней подглядываю — это же вообще конец смены. Да и в таком виде… будто специально подкрался.
А если ещё и Ольга Дмитриевна узнает?..
Я поёжился.
Я сунул руку в карман, где лежал телефон.
Ммм… идея, конечно, есть… — подумал я, взглянув на окно, в котором всё ещё горел свет.
Я тихонько вылез из кустов и, присев на корточки, полуприсядом подкрался к медпункту.
Сел рядом с окном, вытащил телефон, поставил беззвучный режим и включил камеру.
Секундочку подумал, а потом всё-таки поднёс телефон к стеклу. Щёлк.
И сразу юркнул обратно в кусты, как настоящий ниндзя-сыщик.
— Ну и что там у нас?.. — пробормотал я, открывая галерею.
Когда фото открылось, я чуть не сел обратно, уже не на кусты, а на пятую точку от удивления.
На снимке была Виола.
Без халата.
В руках она держала джинсы, а на ней было… чёрное нижнее кружевное бельё.
Элегантное, аккуратное. Даже… стильное. Такое, с которым просто так карантин не проводят.
— Господи, за что мне такое видеть?.. — пробормотал я. — Хотя…
Я почесал затылок.
— Хотя… ничего такая, Виола… Может всё-таки на карантин записаться.
Пауза.
Мысль.
Шок.
— Блин! Алиса же! Она ведь просила показать, что у меня в телефоне.
А если увидит это фото?..
Я точно сгорю от стыда. Насмерть. Сгорю, как макароны в столовке, если забыли выключить плиту.
— Нет, не вариант. Фотка, конечно, вышла… ну, информативная, — хмыкнул я, — но ей явно не место в этом телефоне.
И с этими мыслями я нажал «удалить». Потом ещё и корзину очистил.
На всякий случай. А то знаю я себя.
— Вот и всё, никакого компромата, никакого позора. Чист, как слеза пионера.
Чуть позже ко мне снова шмыгнула Алиса.
— Всё, я узнала. Виолы там нет, значит, всё-таки в медпункте сидит, — сказала она.
— Знаю уже. Я тоже проверил, — сказал я.
— И что она делала?
— Судя по всему — собиралась на дискотеку, — ответил я.
— Ого, молодец. Тогда подождём, пока выйдет, — кивнула Алиса.
— Будем ждать, — повторил я.
И тут, как по заказу, дверь медпункта скрипнула, и оттуда вышла Виола. На ней были джинсы и короткий топик. Закрыв дверь на ключ, она неспешно пошла в сторону площади.
— Всё, настало время! — сказала Алиса с заговорщицким блеском в глазах.
— Ага… Опять, значит, идти на площадь, просить Ульяну, чтобы ключи свистнула? — буркнул я.
— Зачем? Окно же есть, — хмыкнула Алиса.
— Да вроде оно у неё закрыто, — заметил я.
— Ой, пошли, покажу, — сказала она.
Мы подошли к тому самому окну от медпункта. Ставни действительно были закрыты.
— Говорил же, — показал я на них.
— Смотри внимательно, — шепнула Алиса.
Она достала какую-то тонкую палочку, аккуратно поддела край окна… и оно с лёгким щелчком приоткрылось.
— Открыто, — с довольной ухмылкой сказала Алиса.
— Вот это поворот… — только и подумал я.
Она юркнула в окно — и я за ней.
— Вижу, ты тут частая гостья, да? — спросил я, оглядываясь по сторонам.
— Ага, только незваная, — хихикнула Алиса. — Бывало, за таблетками лазила.
— Понятно… Надеюсь, не за "колёсами"?
— Какими ещё колёсами? — удивилась она.
— Да так… проехали, — отмахнулся я.
— Ладно, сейчас свет включу, — сказала Алиса и потянулась к выключателю.
— Эй-эй, подожди! Не надо, спалимся сразу, — прошипел я.
— И что теперь, в темноте шарить будем? — нахмурилась она.
— Зачем в темноте? Ты же сама хотела узнать, что ещё есть в телефоне, — напомнил я.
— Ну и что же там? — спросила она, с интересом подойдя ближе.
— Вот что, — ответил я и включил фонарик.
— Ого! У тебя там и фонарь есть? — удивилась Алиса.
— Как бы да. И это, между прочим, только начало, — важно произнёс я.
— Прям Джеймс Бонд какой-то, — хмыкнула она.
— Ага, особенно если судить по тому, как девчонки на меня клеятся, — усмехнулся я.
— Не льсти себе. Давай лучше уже осмотримся, дундук 007, — сказала Алиса, потянув меня за рукав к аптечному шкафчику.
Мы начали смотреть по шкафам. Некоторые были открыты — там лежали всякие клизмы, чаи, банки-склянки, вещи, простыни и прочее барахло. Ещё нашли ящики — причём закрытые. Наверное, там она и хранила таблетки с ампулами.
— Вот от этих ящиков, наверное, и был тот самый ключ, — сказала Алиса.
— Ага, скорее всего. Только вот странно... — сказал я, прищурившись.
— Что странного? — спросила Алиса.
— Ну представь: Виола потеряла ключи от своих таблеток. Как думаешь, рассказала бы Ольге? — спросил я.
— Как бы да… наверное, — задумалась она.
— Вот и я так думаю. А я ведь говорил Ольге про ключ. И если бы она узнала, что у виолы ключа нету, то точно велела бы мне искать его, и наверное первым делом, — сказал я, покачав головой.
— М-м… да. Но может, Виола просто не заметила пока. Например, ей не понадобилось ничего из этих ящиков. Ты же сам отказался от карантина, а другие не заходили, — сказала Алиса.
— И что тогда делать будем? Сидеть тут, ждать, пока Лена придёт? Сейчас как раз самый удобный случай — если она, конечно, тоже знает, как открывать окно, как ты, — сказал я, глядя на ставни.
— Как бы могла знать, она же с прибабахом, — фыркнула Алиса.
— Прям как и ты, да? — прищурился я.
— Эй, видишь кушетку? Вот сейчас оставлю тебя тут, привяжу, чтоб не сбежал — и чтоб не трепался! Лучше посиди молча и подождём. — Алиса покосилась на дверь.
— А если Виола первой зайдёт? — осторожно уточнил я. — Тогда нас тут двоих найдут, и оба будем привязаны — не к друг другу, а к этой самой кушетке.
— М-да, вариант не из лучших, — пробормотала она. — Что делать будем?
— Да ничего. Пошли отсюда. Я завтра с утра просто подойду к Ольге и попрошу уточнить, Виола теряла ли ключ. А если окажется, что что-то у неё пропало — тогда уже займёмся Леной. А если у неё найдутся таблетки, значит, не отвертится.
— А как же улики? Фото на месте преступления? — не унималась Алиса.
— Фото сделаем, когда найдём сами улики. Сейчас не до этого, — пожал я плечами.
— Ладно, убедил, — кивнула она.
Я выключил фонарик, и мы двинулись к окну. Перелез первым, потом подал руку Алисе — она ухватилась и ловко спрыгнула на землю. Уже начала закрывать ставни обратно, как вдруг я обернулся — и замер.
У двери библиотеки стояла Женя.
Серьёзная. Молчаливая. Смотрела прямо на нас.
Сердце ухнуло куда-то в живот.
— Эй! Не стой столбом! — прошипела Алиса и резко потянула меня обратно в кусты.
Я задумался.
Женя… Спалила нас — или всё же нет? Стояла молча, не закричала, не подошла. Но что она вообще тут делала, а не на дискотеке? Хотя, вспоминая её реакцию в столовой, она тоже, похоже, не рвалась танцевать под местный ретро-дэнс.
Главное — чтобы промолчала. Наверное, надо будет потом с ней поговорить. Или хотя бы… как-то посмотреть в глаза и понять. Не спешить. Понемногу.
Мы снова устроились в кустах.
— Будем ждать тут, — прошептала Алиса.
— Ага… — кивнул я и добавил:
— Ты, кстати, Лену видела на площади?
— Видела, — кивнула она.
— Переодетую?
— Ага. Сидела в своём балахоне на лавке. Наверное, как всегда ждёт, когда кто-то пригласит на танец. Она же стеснительная, — усмехнулась Алиса.
— Тогда, выходит, смысла тут ждать нет, — сказал я, потирая коленку.
— Тогда да, — согласилась она.
— Ну, раз так — ты давай за гитарой и дуй на сцену. Сыграй что-нибудь романтичное. Хоть свидание устроим, — предложил я с кривой ухмылкой.
— Эй! Нет, свидание на сцене отменяется, — отрезала Алиса.
— Это ещё почему? — удивился я.
— Пошли-ка лучше за мной, — таинственно прошептала она и потянула меня снова в чащу леса.
Я обречённо вздохнул. Вот уж если романтика, то только через кусты. Но кто знает — может, именно это и есть по-настоящему весёлое свидание?
Она, держа меня за руку, вывела к столовой.
Я уж было подумал: может, и тут она окна умеет открывать, заведёт меня внутрь, как в ресторан… ну или хотя бы в местную столовку-кафешку лагерного разлива.
Но нет — потащила дальше. И вскоре мы вышли к озеру, точнее, к пляжу.
Я огляделся. Картина — словно из открытки: песок, лёгкие волны, уходящие вдаль, солнце, уже почти скрывшееся за горизонтом и будто шепчущее «пока». Я даже присвистнул.
— Ого… а ты умеешь выбирать места для свидания. Красиво, романтично. — сказал я.
— А кто сказал, что я привела тебя сюда на свидание? — прищурилась Алиса.
— А что мы тогда тут забыли? — спросил я.
— Искупаться захотела. Пока бегала туда-сюда с тобой — вспотела вся, — спокойно ответила Алиса.
— Тогда давай щёлкнемся на фоне заката? — спросил я.
— Это ещё зачем? — удивилась Алиса.
— Ну как зачем: на память. И доказательство будет, что свидание у нас всё-таки было — потом не отвертишься, — хитро сказал я.
— Да не свидание это, дундук! — фыркнула Алиса. — Больно ты мне сдался. Не обольщайся. Прости, но ты вообще-то не в моём вкусе.
— Значит, вот так, да… — опустил я взгляд в песок.
— Именно так, — подтвердила Алиса. — Меня вообще-то ещё добиться надо. Какое может быть свидание, если мы всего-то три дня знакомы?
— Да, да… ты права, — хмыкнул я, продолжая смотреть вниз.
— Ну что ты приуныл, — закатила глаза Алиса. — Давай щёлкай уже, пока я одета. Голой себя не дам фотографировать.
— В смысле «голой»? — поднял я взгляд.
— В прямом, — усмехнулась она. — Не буду же я в одежде плавать.
— Ладно, ладно… — я достал телефон и сделал селфи. Ради такого Алиса даже выдавила свою фирменную ехидную улыбку.
— Всё, теперь давай быстрее. Пока они там танцуют, вожатые потом будут проверять, чтобы все по домам разошлись, — сказала Алиса.
— Всё, всё… только, наверное, я пойду, — пробормотал я.
— Это ещё зачем? — удивилась она.
— Потому что ты сейчас голой будешь плавать, а я на такое смотреть не собираюсь, — сказал я, стараясь казаться серьёзным.
— Эй, «голой» — это же не значит совсем голой! — фыркнула Алиса. — Ты что, думал, я прям так, разденусь перед тобой? За кого ты меня держишь?
— А тогда как? — удивился я.
— А вот смотри, — ухмыльнулась Алиса.
Она развязала галстук на руке, потом распустила узелок на рубашке и сняла юбку. Под одеждой оказался яркий жёлтый купальник, который сидел на ней так, словно был выбран специально для этого момента. Алиса, чуть покачивая бёдрами, подошла к воде и обернулась:
— Ну и как я тебе? — спросила она с хитрой улыбкой.
— Красивая, — признался я. — Но когда ты вообще успела?
— Так я же говорила, что пойду, переоденусь, — ответила Алиса, хмыкнув.
Значит, Ульяна второй раз ошиблась, — подумал я.
— Всё, давай тоже раздевайся! — крикнула Алиса и, не дав мне вставить слово, бегом рванула в воду.
Я посмотрел на неё, потом на себя. Ну да, я-то не в купальнике. Хотя парни обычно и в трусах купаются… Тем более темнеет уже. Главное, чтоб она не заметила, что у меня трусы с сердечками.
С этим утешением я аккуратно положил телефон на песок, сверху на него сложил свою одежду и, оставшись в одних трусах, тоже побежал к воде.
Я с разбегу плюхнулся в воду и поплыл к Алисе. Подплыв к ней, сразу получил пригоршню брызг в лицо.
— Ага, значит так? — рассмеялся я и ответил тем же.
Мы обливали друг друга, смеялись, ныряли, пытались по-дружески утопить — получалось какое-то детское веселье, где было больше искры в глазах, чем злости. Даже в догонялки успели поиграть.
Но в один момент, после резкого нырка, я почувствовал, как с меня стянуло трусы. Сердечки, мать их, уплывали в неизвестном направлении.
Я машинально начал шарить руками под водой, изображая будто просто плыву на месте. Только бы Алиса не заметила…
Она ещё плескалась рядом, но вскоре фыркнула и направилась к берегу. А я, оставшись по горло в воде, продолжал бесполезно мельтешить руками, пытаясь нащупать пропажу.
Семён, блин… вот теперь точно дундук. Что делать-то? — думал я, чувствуя, как краснею, хотя и так был скрыт водой.
Алиса вышла на берег, стряхнула воду с волос и оглянулась на меня.
— Всё, хорош купаться, вылазь давай, — сказала она.
— Ты иди, а я ещё поплаваю, — буркнул я, оставаясь по шею в воде.
— В смысле? Так вода понравилась? — прищурилась она.
— Понравилась, — упрямо повторил я.
— Ещё накупаешься… вылазь, говорю, — голос её стал подозрительно решительным.
— Не могу, — признался я.
— Это ещё почему? — Алиса скрестила руки на груди.
— Трусы потерял, — наконец выдохнул я.
— Чего?! — Алиса аж подпрыгнула. — Трусы?! Потерял?!
— Да тише ты! — зашипел я. — На весь лагерь разорёшься!
Алиса смотрела на меня пару секунд, потом фыркнула и, как ни в чём не бывало, сказала:
— Ладно, выходи, нечего страшного.
— Не-а, не выйду. Ты мне лучше шорты кинь, — попросил я.
— Ага, ещё чего! Такое шоу пропустить? — ехидно ухмыльнулась она. — Я лучше тут подожду. Ты замёрзнешь и сам вылезешь, вот и посмотрим.
— Алиса! — простонал я с недовольством.
— Вопи, вопи, Семушка, — спела она и развалилась на песке. — А я отсюда даже не сдвинусь.
«Вот рыжая, чёрт бы её подрал», — подумал я, судорожно соображая, как выкрутиться. И тут меня осенило.
— Алиса, смотри, там Лена идёт! — выпалил я.
— Где?! — встрепенулась она.
— Вон, вдалеке, прямо сюда идёт. Сейчас увидит: ты в купальнике, я без трусов — красота, да и только. Будни лагеря!
— Блядь!.. Быстрее вылазь из воды! — взвизгнула Алиса.
— Шорты кинь! — рявкнул я.
— На, на, только живее! — Алиса метнула мне шорты.
Поймав их, я заметил, что она поспешно отвернулась. Я выскочил из воды, натянул шорты и, отдышавшись, увидел, что Алиса уже торопливо одевалась сама.
Она схватила меня за руку и потянула:
— Быстрее, побежали отсюда!
— Зачем? — искренне удивился я.
— Увидит же! — запыхавшись, бросила она.
— Кто?
— Лена, конечно! — Алиса бросила на меня нервный взгляд.
— А я пошутил, — хмыкнул я.
Шлёп! — подзатыльник прилетел моментально.
— Ай! — только и вырвалось у меня.
— Дундук! — возмутилась Алиса. — Ты зачем так пугаешь?!
— А ты зачем меня до красноты доводишь? Я же просто шорты попросил кинуть, а ты… — начал я оправдываться.
— Ой, всё, ясно с тобой, — отмахнулась Алиса. — Пошли в лагерь. Скоро дискотека кончится, потом ещё вожатые на обход пойдут. Не хватало нам попадаться.
— Согласен, — кивнул я, чувствуя, как затылок после её «ласковой» руки ещё горит.
Мы молча вышли к площади, где уже вовсю играла музыка и пионеры кружились в танцах. Я огляделся, уловил нынешний вайб — и понял, что многое пропустил. Всё выглядело красиво: на деревьях горели гирлянды, площадь светилась огнями, а за аппаратурой в своём платье стояла Мику. Пионеры тоже все принарядились, будто на праздник.
Хотя… с Алисой у меня теперь тоже было что вспомнить.
— Ладно, я спать, — первой нарушила молчание Алиса. — Завтра уже покажешь свой телефон во всей красе. Так что… давай, удачи. Ещё увидимся.
— Увидимся. И сладких снов тебе, — сказал я.
— Надеюсь, до обеда, да? — она прищурилась.
Я улыбнулся:
— Наверное, да.
— Чао-какао, тогда, — подмигнула Алиса.
— Чао, бамбино-сеньорита, — усмехнулся я в ответ.
Она махнула рукой и пошла в темноту.
А ко мне тут же подлетела Ульяна, глаза горят, щеки красные от бега:
— Семён! Ну ты где шлялся?!
— Да я пока сидел у столовой, уснул, — признался я, потирая глаза.
Ульяна покосилась в сторону, где вдалеке мелькнула фигура Алисы, потом снова уставилась на меня:
— Ладно, пошли быстрее, пока дискотека не кончилась! — сказала она и тут же ухватила меня за руку, потянув в самую гущу весёлой суматохи.
Мы уже почти добрались до центра, когда Мику взяла микрофон и радостно объявила:
— А теперь… последний медленный танец! Наша дискотека подходит к концу. Всё было здорово, танцевали красиво, вы молодцы, и пусть это настроение останется с вами на всю неделю!
Я вздохнул: ну вот, профукал почти всё веселье, остался только финал.
— Вот блин, последний танец… — пробормотал я.
— Ничего страшного, — хитро улыбнулась Ульяна. — Сейчас ты будешь моим кавалером! Ну-ка, пригласи меня!
— Я тебя? На танец? — удивился я.
— Да, а кого ещё! — она упёрла руки в бока. — Я тут перед тобой стою — самая красивая девица на этой площади!
Я посмотрел на неё. Ульяна стояла в своём детском платьице — милом, конечно, но всё же больше детском, чем взрослом. Как и она сама — мелкая ещё. Потом мой взгляд скользнул по другим: Ольга, Славя, Виола, Лена, Мику… и снова на Ульяну.
Ага, самая красивая… ну-ну, подумал я.
— Чего застыл как истукан? — фыркнула она. — Ты меня приглашать будешь или дальше глазами хлопать? Тебя же Мику учила танцевать!
— Просто не научила, как правильно приглашать, — попытался я отшутиться.
— Тогда давай сюда руки свои, — сказала Ульяна и неожиданно прижалась ко мне. — Одну на талию, другую за мою ладошку. Вот так. Всё, теперь шевелись!
И она повела меня в танце.
Я, кружась с ней, украдкой посматривал на других и ловил их издевательские смешки. А Ульяна командовала вслух: «Шаг туда, шаг сюда, молодец, вот так». Чувствовал я себя так, будто хотел сквозь землю провалиться. Но всё-таки дотерпел до конца мелодии.
— Молодец, Семён! — подмигнула Ульяна. — Жаль, что ты только в конце пришёл. Соня! Надеюсь, с Алисой-то ты выспался.
— Тише ты, Ульяна! Не спал я с Алисой, — пробормотал я.
— Ой-ой-ой, — протянула она. — Завтра уделю тебе два часа, и будешь рассказывать, чем вы там занимались, пока не спали. Договорились?
— Ульяна, ну перестань уже… — вздохнул я.
— Всё-всё, ладно! — махнула она рукой. — Надо расходиться по домам.
И на площади повисла тишина. Музыка стихла, лишь лёгкие голоса ещё звенели по углам, пока пионеры медленно разбредались по домикам.
Раз уж все пошли, и я тоже побрёл к себе. Уже почти дошёл до дома, как вдруг сзади меня окликнула Ольга Дмитриевна:
— Пионер, постой!
«Ну вот, начнётся сейчас…» — мрачно подумал я и остановился.
— Что-то я тебя на дискотеке не наблюдала, — прищурилась она. — Может, объяснишь?
— Да… постеснялся я приходить, — признался я.
— Постеснялся? Это ещё почему?
— Ну, пришёл было, а там все такие нарядные, красивые. А я — как белая ворона в одной форме… Вот и решил, что лучше одному посидеть, чем смущаться, — развёл я руками.
— Так ведь я тебе говорила: ничего страшного, что у тебя только форма! — строго сказала Ольга Дмитриевна. — Если нет другой одежды — это не повод нарушать распорядок дня, верно?
Я только пожал плечами, предпочтя промолчать.
— Ладно, — махнула рукой вожатая. — Заходи уже в дом.
И мы вместе вошли внутрь.
Войдя внутрь, Ольга Дмитриевна опустилась на кровать и облокотилась на стену, уткнувшись макушкой в руки. Я тоже присел на свою.
— Давай, пионер, поговорим, что ли, — сказала она.
— А о чём говорить? — спросил я.
— Как о чём? О броши. Ты её нашёл?
— Не-а, не нашёл, — честно признался я.
— А чем тогда весь день занимался? Учился танцам, да? И потом даже на дискотеку не пришёл… — прищурилась вожатая.
— Как бы… искал почти целый день. С Алисой. Можно сказать, в поте лица, — выдал я.
— Ага, — усмехнулась Ольга Дмитриевна. — Вижу я твой «пот»: волосы у тебя мокрые до сих пор. Это ты так вспотел, значит?
— Ага. Я же еще под конец с Ульяной танцевал, — кивнул я.
— Ой, один медленный танец — и всё? Не отмазка это, Семён. Ты лучше скажи: продвижения хоть есть? Уже знаешь, кто вор?
— Как бы сказать… — я замялся. — Скажем так: да. Алиса уже уверена, что виноват один пионер. Но я пока ищу доказательства.
— Ого. И кто же? — приподняла брови Ольга Дмитриевна.
— Давайте лучше я пока не скажу, — осторожно ответил я. — Чтобы не наломать дров раньше времени. Но вот что я думаю: лагерь у вас странный. В этом расследовании столько всего происходит, что если я когда-нибудь найду эту вашу брошь, то точно напишу книгу. И, знаете, уверен — это будет бестселлер. Даже мои родители позавидуют о таком деле!
— Значит, ты прям, заинтересован — найти? — спросила она, внимательно глядя на меня.
— Ага, самому уже интересно, кто же этот вор. Я прям в предвкушении… Такое дело, упускать нельзя, ни в коем случае! — сказал я.
— Вот это уже хорошо, — улыбнулась Ольга Дмитриевна. — Я верю, что ты найдёшь брошь и потом всё мне расскажешь. Жду уже с нетерпением. А пока — раздевайся и ложись спать, пионер.
Я встал, снял галстук, начал расстёгивать пуговицы… и вдруг застыл. Ведь трусов-то на мне сейчас не было.
— Опять отвернуться, да? — с лёгкой усмешкой спросила Ольга Дмитриевна.
— Ага… — пробормотал я, чувствуя, как щеки начинают пылать.
— Да ладно тебе, — махнула она рукой. — Раздевайся спокойно. Я уже видела твои трусы с сердечками. Можешь больше не стесняться.
— Видели? Когда?! — ошарашенно выдал я.
— Когда ты спал. Одеяло с тебя сползло. Да и когда ты раздевался, я подглядывала, — сказала она с таким видом, будто речь шла о чём-то совершенно будничном. — Так что снимай всё. Можешь меня не бояться, не укушу.
Я тяжело вздохнул. «Блин, что же делать…» — подумал я, но спорить уже не стал. Снял рубашку, скинул ботинки и, оставшись в шортах, юркнул под одеяло.
— Пионер, я не поняла, — тут же раздался её голос.
— Что случилось? — спросил я.
— Шорты, — строго сказала Ольга Дмитриевна. — Ты чего их не снял?
— Эм… холодно просто. Да и после ваших слов, про мои трусы, которые вы «случайно» видели, когда одеяло сползло… больше не хочу, чтобы такое повторялось, — промямлил я.
— Это уже ни в какие рамки не идёт, — вздохнула она. — Что за пионер мне в соседи достался!
— А мне, между прочим, соседка, которая подсматривает, какие у меня трусы, — огрызнулся я.
— Ну-ка быстро снимай шорты, они у тебя грязные, а постель чистая. Не снимешь — я сама с тебя стяну, вместе с трусами, — заявила Ольга Дмитриевна.
— Не получится, — буркнул я.
— Это ещё почему? — прищурилась она.
— Трусов нет, — признался я.
— Как это — нету трусов?! — удивилась она.
— Уплыли, — спокойно сказал я.
— Кому сдались твои трусы? — возмутилась она.
— Да не кому. Уплыли по волнам, пока я купался на вашем пляжу, — объяснил я.
— А ты чего плавательные не надел, если купаться пошёл? — строго спросила Ольга Дмитриевна.
— А они у меня есть? — удивился я.
— Есть, — отрезала она. — В шкафу. И, кстати, там ещё и обычные для тебя лежат. Можешь одеть, пловец… — добавила она, уже с ехидцей.
Я встал и подошёл к шкафу. Открыл дверцу — и, правда, лежали там. Вытащил, посмотрел: обычные чёрные трусы. Почти мой размерчик. Я бросил взгляд на Ольгу Дмитриевну.
— Одевай, — спокойно сказала она.
— Может, вы выйдете? — спросил я с надеждой.
— Может, отвернусь, — ухмыльнулась она.
— Нет уж, будете подсматривать. Мы это уже проходили, — фыркнул я.
— Не выйду. Тебе надо — ты и выходи, — отрезала Ольга.
— Там же меня ещё кто-нибудь увидит, — возразил я.
— А я не могу? Думаешь, если я выйду, то не смогу посмотреть через окно? — парировала она.
— Вы вожатая или кто вообще? — развёл я руками.
— Пионер, ты думаешь, я мужчин голых не видела? Или у тебя есть чем меня удивить, а? — прищурилась она.
Я приоткрыл шорты, посмотрел вниз… Удивлять действительно было нечем.
— Всему вас учить надо, — вздохнула она. — Спрячься за дверкой шкафа, да и всё.
Я посмотрел на дверцу. Ну да, идея дельная. Что я и сделал. Натянув трусы, всё же немного покраснел и юркнул под одеяло.
— А теперь ваша очередь раздеваться, — не удержался я.
— При тебе, что ли? — вскинула бровь Ольга Дмитриевна.
— А вы за дверкой шкафа спрячьтесь, — подколол я.
— Не-а, раздеваться при тебе не буду, — сказала она.
— А что так? Думаете, я женщин голых не видел? Или у вас есть чем меня удивить? — спросил я.
— Я понимаю, грудь ты видел, пока молоко у мамы сосал, но это было лет шестнадцать назад. А сейчас мне есть чем тебя удивить, так что спать потом не будешь, — усмехнулась Ольга Дмитриевна. — Спи, пионер, пока можешь. А мне ещё на обход идти — проверить, чтобы все спали.
— И это обязательно? — уточнил я.
— Ага. После дискотеки — обязательно. Вы же, пионеры, такие: сначала танцы, а потом по кустам, играть героев-любовников. А мы вас потом собираем, как грибы, и по домам отправляем, — ответила она.
«Значит, если бы я был на дискотеке от начала и до конца, то, наверное, уже сидел бы в кустах со Славей или Леной… Эх, пропустил шанс. Хотя нет, Ульяна там тоже была. Не, с ней — тьфу, точно бы не стал», — подумал я.
— Всё, давай, пионер. Спи. Спокойной ночи, — сказала Ольга Дмитриевна, выключив свет, и вышла из дома, оставив меня одного в темноте.
Я взял телефон из шорт и повернулся к стене. Открыл галерею и пролистал сегодняшние фотографии. Хоть сейчас я и не в кустах с какой-нибудь «героиней романа», зато провёл вечер с этой рыжей бестией. И, что самое странное, был доволен. Даже несмотря на то, что остался без своих любимых трусов.
С этой мыслью я невольно усмехнулся, положил телефон рядом и медленно погрузился в сон.
