The Cure

«Я очень хочу её увидеть и обнять». Именно эту мысль думает Скрюллум, когда его Омела благополучно приземляется на посадочную площадку рядом с башней Герты. Марионетки открывают двери, ключи зажигания звенят при падении на тумбочку рядом с выходом, а пальто и ботинки снимаются и вешаются кукольными руками в шкаф. Он проходит путь, который знает как все свои шестерёнки, берётся за нужную ему ручку двери и аккуратно открывает, заглядывая внутрь. Сидящая без шляпы с записной книжкой и явно что-то считающая в кровати Герта сразу же одаривает его взглядом, отводя своё своеобразное хранилище её исследований чуть в сторону и мягко улыбаясь. — Здравствуй, — сказал Скрюллум, подходя к кровати ближе, расслабляя галстук рукой. — Приветик, — здоровается в ответ Герта. — Как добра… Не успевает она закончить свою фразу, как прерывается из-за того, что Скрюллум довольно резво забирается на кровать и, добравшись до Герты на четвереньках по матрасу, ложится на живот, обнимая своими сильными руками её тонкую талию в корсете и кладя голову на её бёдра. Поражённая и придавленная его машинным весом, она смотрит на него с открытым ртом ещё какое-то время, но прерывается на лёгкий смех. — Ясно всё с тобой. Тяжёлый день, Скрюллик? — произносит Герта, поддевая край его шляпы пальцами и ловко снимая, оставляя лежать рядом с собой на кровати. Головной убор сменяется на её руку, теперь методично поглаживающую его голову. Гладкий и тёплый от постоянно работающих процессоров металл аккуратно поглаживается в успокаивающем жесте. — Бывает. Его голосовые детали синтезируют звук, означающий подтверждение, вместе с тем, как Скрюллум любовно потирается своей металлической щекой о её бёдра. Тонкий материал колготок пропускает тепло и мягкость органического тела. Герта такая удобная и приятная, что хочется не вставать и навсегда остаться в этом положении. — Так ты расскажешь или как? — снова интересуется она, обводя пальцем небольшое изображение в виде кружочка на его затылке. Скрюллум тяжело вздыхает. — Ничего страшного, — начинает он. — Долгие монотонные заседания по энергетике, очень сложные в общении эрудроиды и я пролил машинное масло себе на штаны. Пришлось менять. Его руки стискивают Герту чуть крепче, и ткань его белоснежной рубашки шуршит от этого действия. В одежде на кровать? В другой раз Герта бы его согнала и поругалась, но сейчас она выбирает быть помягче. Записная книжка откладывается, и теперь уже две её руки обнимают его в ответ. Выходит неуклюже из-за положения, но Скрюллум вроде как не жалуется. — Штаны хоть отстирались? — с лёгкой улыбкой в голосе спрашивает Герта. — Да. — Славно. А то пришлось бы залезать в государственный бюджет и покупать тебе новые штаны. Герта замолкает на пару секунд, наклоняясь поближе к лежащему на её бёдрах Скрюллуму, и произносит ему рядом со слуховым датчиком: — Хотя без штанов ты мне нравишься даже больше, — игриво шепчет она. Они оба весело хихикают с этого. Герта дарит Скрюллуму поцелуй в металлическую голову, после чего откидывается назад и упирается спиной в изголовье кровати, возвращаясь в изначальное положение. Её рука снова начинает гладить его голову, слыша, как он довольно гудит. Это можно сравнить с мурчанием. Герта не знает, насколько это правильно сопоставлять с гудящей машиной, но это первое, что пришло ей в голову. — Ты такой котик, — комментирует она, смотря на него сверху вниз. Скрюллум заинтересованно поднимает голову и утыкается подбородком в стык её бёдер, смотря в её тёплые, полные несвойственной Герте нежности глаза. Она редко на кого так смотрит — точнее, вообще ни на кого, кроме Скрюллума. Для всего космоса госпожа Герта — ужасно закрытая и строгая личность, не допускающая никого близко, не имеющая слабостей и чувств. Для него это не так. Отчуждённая и холодная Луна сделала исключение для Скрюллума и показала свою обратную сторону, которую до этого никто не видел. Это самая большая честь, которая ему когда-либо выпадала. — Интересное сравнение. Почему? — с искренним любопытством спрашивает Скрюллум, мерцая своими оптическими датчиками. Герта вздыхает, скользя пальцами к его лицу. Обводит указательным его монокль и поддевает кисточку на нём, начиная играться с ней. — Не знаю. Ты так гудишь смешно, — беззаботно поясняет она. — Миленько. Он мягко улыбается ей своими модифицированными губами, а его руки ласково потирают её тело через корсет, всё ещё обнимая за талию. Его губы прижимаются к одному из её бёдер, нежно целуя через материал колготок. Герту сразу же окатывает каким-то тёплым чувством по всему телу, которое растекается всё дальше от этого прикосновения. — Я по тебе скучал, — чуть тише обычного признаётся Скрюллум с теплотой в голосе, не отводя взгляд. — Весь день хотел тебя увидеть. Её счастье, выраженное в звуке, тянется золотыми струнами до его датчиков, создавая его самую любимую мелодию — её смех. Он бескорыстный и тихий, лишённый какой-либо злобы. Ещё один поцелуй, и её глаза игриво сужаются. — Именно поэтому ты мне ляжки слюнявишь? — с насмешкой спрашивает Герта. Теперь смеётся уже Скрюллум, скользя руками с её талии к ногам, обхватывая внешние стороны бёдер. — Ничего не могу с собой поделать, — отвечает он, начиная активнее покрывать их поцелуями. — У тебя восхитительные бёдра. Мне очень нравятся твои формы, это неописуемо привлекательно. Удивительное чувство зарождается в груди. Скрюллум часто целует эту часть её тела в целях возбудить, но сейчас это не ощущается чем-то раззадоривающим. Бархатные поцелуи в совокупности с его тактильностью так греют сердце, что ещё немного — и оно растает в груди. Не зная, что ответить, она молча принимает его ласку, всё ещё не давая покоя его кисточке. Мягкая и небольшая, она двигается между пальцев, пока Герта размышляет над словами: — Ты правда по мне скучал? — наконец спрашивает Герта, оставляя его аксессуар в покое. Услышав её вопрос, он дарит последний поцелуй в ляжку, после чего поднимается с её бёдер на уровень её лица, упираясь руками по обе стороны от её тела. Фиолетовые глаза блестят ярче обычного, а щёки порозовели. Нравится ей его внимание. Какая милота. — Да, я соскучился, — отвечает ей Скрюллум, звуча более интимно, чем обычно. — Я по тебе всегда скучаю, если ты не рядом. — О, это так сентиментально. — Ты удивлена? — Неа. Ты всегда был таким… — Каким? Герта запинается, пытаясь подобрать слова. — Общительным, — справляется она. — Да, наверное, это подходящее слово. — Хорошо. Они смотрят друг на друга, ничего не говоря, пока Герта, издав тяжёлый вздох, не обнимает его за шею, притягивая к себе поближе. — Я по тебе тоже соскучилась, Скрюллик, — признаётся она почти шёпотом, целуя в верхнюю часть лицевой пластины, там, где у людей обычно висок. — И тоже скучаю, когда ты не рядом. Не обещаю, что всегда, — мы в этом всё-таки разные, и… — Я понял, — мягко прерывает её Скрюллум, счастливо умирая внутри от этого внимания, которым Герта решила его одарить. Рубашка шуршит от трения об корсет, когда его руки ласково обнимают её в ответ, ложась на лопатки. Тёплая и мягкая кожа под металлом ощущается как всегда прекрасно, и стоит Скрюллуму двинуть пальцами вдоль голой спины, как Герта начинает дрожать в его объятиях, покрываясь мурашками и резко вбирая воздух. Органика такая чувствительная. Скрюллум целует её плечо и ставит на него свой подбородок, чуть поворачивая голову, улавливая взглядом её копну волос, стекающую по спине. Удивительно, как простые объятия с ней могут снизить всю его тревогу и стресс за считанные секунды. Вот ещё полчаса назад ему хотелось разбить голову об ближайший твёрдый предмет, лишь бы это послевкусие от мерзкого дня перестало атаковать его разум, а сейчас Скрюллуму так спокойно, что ничего не беспокоит его вечно работающий гениальный мозг, который никогда не перестаёт анализировать. В её руках всё постепенно замолкает и отходит на задний план. Проблемы и неудачи всё ещё тут, они стоят за кулисами, ожидая, когда сцена опустеет и актёры вернутся к своим обычным жизням. Но разве актёра волнуют посторонние, пока он в разгаре событий? Нет. Фокус внимания смещается на Герту, её запах, её внимание и её хрупкость. Хорошо, что он когда-то встретил её. — Я очень счастлив, что у меня есть компания в виде тебя, — почти шепчет ей это откровение Скрюллум. — Каждый раз, когда мы вместе, я благодарю, что именно так сыграли вероятности и я встретил тебя. Он обнимает её покрепче. — Если честно, то мне очень грустно одному без тебя, — делится Скрюллум. — Пустота мне не нравится. Мир, где нет тебя, мне не нравится, Герта, потому что тогда в нём нет счастья. Следует небольшая пауза, после которой Скрюллум заканчивает свою мысль: — С тобой я забываю, что существует одиночество. Герта закрывает глаза, глубоко вдыхая его запах. Дорогой мужской парфюм бьёт в нос древесной гаммой вперемешку с металлическими нотками. Сердце сжимается от горечи за него и от его милого признания. Герта не знает, как правильно сказать, что ей очень жаль, что он так часто чувствует себя одиноким, и что она очень горда тем, что именно она стала его утешением в этой пустоте. Одна из её рук скользит по задней части его шеи, задевая позвоночную деталь кончиками пальцев. Скрюллум не вздрагивает, но имитирует вздох от этой ласки его чувствительной детали. Ладонь обхватывает его тёплую, тяжёлую голову, а Герта меняет положение, отклоняя голову назад и тут же прижимаясь своим лбом к его металлическому. Она видит своё искажённое отражение в его монокле, через который пробирается яркий зелёный цвет, сияющий через стекло. Яркость датчиков стала ниже, но не из-за обиды и боли, а ради комфорта её органических глаз. Скрюллум всегда об этом думает, когда она прижимается к нему ближе обычного, удерживая зрительный контакт. — Ты же помнишь, что я всегда с тобой, да? — выдыхает Герта, и тёплый воздух касается нижней части его лицевой пластины. Её спина ощущает, как его рука ползёт по ней повыше и находит волосы, начиная играться с ними. Пальцы перебирают длинные пряди, пропуская их сквозь, как песок. — Да, — подтверждает Скрюллум. — Всегда. С этими словами он подаётся вперёд и целует её. Скрюллум скользит своими модифицированными губами по её органическим, говоря одним жестом всё вместо того, чтобы использовать слова. Поцелуй бережный и лёгкий, словно крылья бабочки, которую Скрюллум подцепляет на пальцы и наблюдает за её природой. Герта отвечает на поцелуй, углубляя его и шумно выдыхая носом. Давит на его голову рукой, вдавливая в себя, когда её желание всё больше и больше распаляется, а настойчивость берёт своё. Она вбирает ртом воздух, сразу же возвращаясь своим ртом к нему, издавая стон удовольствия. Сменив направление и мазнув губами по ее щеке, Скрюллум спускается к шее, покрывая чувствительную кожу жаркими поцелуями. Герта выгибает её, давая лучший доступ. — Какая же ты… — комментирует он ей в кожу, слегка кусаясь. — Очаровательная. Дыхание перехватывает, мурашки бегут по телу, а Скрюллум всё горячее и нужнее ей. Всё настолько головокружительно, что Герта почти теряет все мысли. Осознание стреляет ей в мысль, напоминая о кое-чём. Сопротивляясь желанию продолжить, Герта отстраняется, мягко отталкивая его в плечи двумя руками. — Погоди… — дыша тяжелее обычного, останавливает его Герта. — Что такое? — моментально прекращает Скрюллум, смотря в её глаза. Герта сглатывает, глубоко вдыхая и выдыхая. — Насколько ты устал? — интересуется она. Скрюллум явно опешивает, но всё же даёт свой ответ: — Если ты про работу — то сильно. Если ты про себя — то совсем нет, — его голова склоняется. — К чему ты? — Помнишь ту игру, в которую мы играли около месяца назад? — В плане… — В сексуальном плане, Скрюллик. А, тогда он знает. Тогда они впервые попробовали ролевую сексуальную игру, где Герта переоделась в горничную. Правда, их локация была его особняком, где гениальная мадам разыгрывала сцену соблазнения хозяина дома через уборку. Скрюллум этот день на весь день запомнит, а особенно её пошлый наряд и то, как она неприлично стонала под ним, яростно сдирая ногтями покрытие на его спине. Кинематографичная картина. — Да, помню. Она одобрительно кивает. — Ну, я хочу сегодня повторить. — Неожиданно. — Я понимаю, — соглашается Герта. — Но слушай: я не хочу играть горничную. Она наклоняется поближе, игриво улыбаясь и проводя указательным пальцем по его галстуку. — Я хочу быть твоей пациенткой, — объявляет Герта. — А тебя — своим доктором. Очень внимательным доктором… Его оптические датчики сияют ярче от удивления. — Ты предлагаешь медицинскую ролевую игру? — Ага. Весело же, правда? — Хм… — Скрюллум отстраняется от неё уже на более приличное расстояние, переставая обнимать и держаться за неё так, будто он какое-то ракообразное существо. — Я заинтересован. — Так ты за? — Да. Герта радостно хлопает в ладоши, счастливо улыбаясь, что он согласился на её очередную идею. — Я знала, что ты согласишься! — она находит одну из своих многочисленных марионеток глазами, указывая на неё рукой. — #67, принеси мне халаты из лаборатории, но только белые и простые. Кукла послушно уходит за атрибутами, а Герта с сияющими от восторга глазами снова фокусирует внимание на Скрюллуме. — Ты хочешь что-то обговорить? — спрашивает его она, упираясь перед собой двумя руками в матрас. — Я слушаю, Скрюллик. Скрюллум садится на край кровати, ставя ноги на пол. — Конечно хочу, — произносит он, смотря на неё. — Во-первых, как ты хочешь, чтобы это было? — Ты имеешь в виду… — Мне быть нежным или грубым? Герта открывает рот, издавая продолжительное «ааааааа…» — Я бы сказала, что больше второе, чем первое. Я хочу интенсивное лечение. Они оба хихикают с этого, и Скрюллум согласно кивает головой. — Понял. Стоп-слово? — Такое же, как и в прошлый раз. Красный. Хотя я сомневаюсь, что оно мне понадобится. Герта подмигивает ему, и Скрюллум тепло улыбается на её дразнение. Он размышляет о том, чтобы ещё обсудить, как вспоминает об одной важной вещи, которую он сделал с собой несколько дней назад. — Что насчёт сюрприза? — осторожно спрашивает Скрюллум. Её бровь выгибается. — Ты о чём? — Скажем так, у меня есть одно изменение, о котором я забыл тебе сказать, но оно никак не повлияет на… качество процесса? — отвечает он. — Но я могу тебе сейчас сказать, в чём дело, если ты не хочешь неожиданностей. Она задумывается на какое-то время, постукивая пальцем по подбородку. — Это рискованно для меня? — Конечно нет, — отрицательно мотает головой Скрюллум. — Я бы никогда не подверг тебя риску, Герта. На её губах расцветает нежная улыбка. — Тогда не говори, я тебе доверяю. Скрюллум находит её руку и подносит к своему лицу, мягко целуя костяшки. — Спасибо, — благодарит он. — Я это ценю. Марионетка удачно вбегает в комнату с двумя халатами в руках. Скрюллум встаёт, чтобы забрать свой, а Герта подзывает куклу к себе, лишь бы не двигаться лишний раз. Много чести. — Я даю тебе свободу воли в том, что ты хочешь делать со мной в этой ролевой игре, но только не выходи из роли, — вещает Герта, смотря, как Скрюллум расправляет белый халат. — Я настроена на хороший секс, а не на дешёвую комедию, где даже актёры смеются во весь голос, так что не подведи. — Конечно, любимая, всё, как ты пожелаешь, — с нежностью в голосе отвечает Скрюллум. Герта довольно кивает и встаёт с кровати. — Славно. А теперь выйди из комнаты, мне нужно переодеться. На этот указ Скрюллум поражённо замирает, в корне не понимая нужность этого действия. — Зачем? — с подозрением интересуется он. Герта цокает и, кидая халат на постель, подходит к нему, обходит и упирается руками в спину, направляя к двери. Скрюллум никак не сопротивляется. — Я же сказала: переодеться. — Герта, если доверять моим подсчётам, то я видел тебя голой больше тысячи раз… — И к чему это? — К тому, что я видел буквально всё? — Знаешь, Скрюллик, есть такая фраза: «Хорошего понемногу». Прислушайся. Она всё-таки доталкивает его до двери. Скрюллум оборачивается и замирает в проёме, всё ещё борясь за своё право видеть её голой. Сжалившись, Герта упирается рукой о дверь, игриво улыбаясь. — Я знаю, что ты всё видел, — соблазнительно произносит она. — Но не одному тебе устраивать сюрпризы, милый. Она дарит ему быстрый поцелуй и, сверкнув глазами, закрывает перед ним дверь. Словно глупый баран, Скрюллум врезается взглядом в дверь, не понимая, что делать дальше, но решив, что если Герта так захотела, значит, у неё действительно есть на это причина. Никогда не угадаешь, что у этой женщины в голове. Смирившись со своей участью быть выгнанным из спальни, Скрюллум направляется в одну из лабораторий, где есть кушетка для моментов техобслуживания, столы для размещения нужных подручных средств для проведения экспериментов. Пока Герта преображается, он чуть сдвигает один из столов, предварительно убрав с него всё лишнее. Выгоняет всех марионеток, притаскивает к столу стул, пододвигает кушетку ближе, также регулирует свет на менее холодный и яркий, создавая более интимную обстановку. Скрюллум подходит к небольшому зеркалу у маленькой раковины с устройством для обработки рук. Он ловко снимает с себя перчатки, откладывая их рядом, и начинает очищать свои руки. Если он хочет трогать Герту, то он будет делать это с соблюдением гигиены, а не исследовать её необработанными металлическими пальцами. Всё-таки врачи ценят чистоту, правда же? Быстро закончив с этим, он снова надевает перчатки и начинает натягивать на себя халат, поправляя его на себе, смотря в зеркало. Удостоверяется, что галстук симметричен, стряхивает пыль с плеч и непроизвольно отмечает, что выглядит он неплохо. Открытая металлическая голова блестит под светом. Шляпа осталась в спальне, так что Скрюллум будет красоваться своей лысиной весь сеанс. Он вытаскивает телефон и отбивает Герте сообщение, где он находится и что всё готово. Нажав на кнопку отправить, Скрюллум убирает телефон на ближайшую тумбочку. Подходит к столу и усаживается за него, ожидая свою необычную пациентку. У него так много идей в голове, как можно сделать ей приятно, и Скрюллум планирует реализовать всё, что только можно. Герта хочет классный секс? Скрюллум даст ей классный секс. И будет самым незабываемым доктором в её жизни.

***

В комнате раздаётся осторожный стук в дверь. — Входите, — ровным, сухим тоном доносит информацию Скрюллум. Дверь отворяется, и Герта просовывает голову, осматривая помещение. Сдержав своё желание улыбнуться, она проходит в комнату. Стоит ей показаться полностью, как оптические датчики Скрюллума сразу же прилипают к ней, начиная исследовать её внешний вид. Ничего необычного: белый застёгнутый лабораторный халат шуршит вместе с тем, как она подходит ближе. Часть ног, которую не скрывает длинный подол халата, позволяет увидеть лишь колготки, которые темнее, чем её обычные. Всё остальное скрыто. Эта загадка явно увеличивает его желание сорвать с неё этот халат как можно быстрее. — Прошу, садитесь, — Скрюллум указывает рукой на кушетку, предлагая. Герта кивает, слушаясь, и усаживается на её край, сводя ноги вместе и кладя руки на колени, как самая настоящая скромница. — Вопрос: какая цель вашего визита ко мне, госпожа Герта? — профессиональным тоном спрашивает Скрюллум, смотря на неё. — Какие жалобы? Она несильно сжимает пальцами подол своего халата, имитируя смущение. — Понимаете, доктор… — начинает она, звуча не совсем уверенно. — Меня мучает скованность и напряжение во всём теле. Будто какой-то груз, который невозможно снять. Меня это тяготит. Скрюллум кивает. — Как давно это началось? — Пару месяцев назад, — отвечает Герта. — Работы стало слишком много, и, видимо, моя нервная система дала сбой по всему телу. Я начинаю бояться, что у меня серьёзные проблемы со здоровьем. Она поднимает на него свои глаза, делая максимально жалобный вид: — Вы сможете мне помочь? Он встаёт из-за стола, подходя ближе к кушетке, пока не останавливается перед ней, смотря на неё сверху вниз. — Конечно, для этого я здесь, — произносит Скрюллум чуть более низким голосом. — Помогать и снимать напряжение. Он протягивает руку вперёд и поддевает её подбородок пальцем, заставляя посмотреть на себя. — Вы в надёжных руках, госпожа Герта, — чётко говорит Скрюллум. — Это я вам гарантирую. Герта лишь скромно улыбается, рассматривая его лицо. Его пальцы нежно касаются её лица, оглаживая линию челюсти в невесомом прикосновении. — Я буду проверять ваши реакции, — заявляет он, фактически гладя её по лицу. — Как реагирует ваше тело на разные внешние воздействия на него. Мне нужно собрать максимальное количество данных для чёткой постановки диагноза. Для этого я вас прошу быть со мной честной, отвечать на мои вопросы и делать то, что я вам скажу. Он наклоняется чуть ближе. — Это понятно? Герта тяжело сглатывает и кивает, не в силах заставить свои голосовые связки работать. — Отлично, — одобряет Скрюллум. — А теперь начнём осмотр. Его пальцы заезжают по челюсти за её уши, прикасаясь к пространству за ними. Большие пальцы потирают её кожу, пытаясь вызвать реакцию. И реакция есть, потому что Герта немного вздрагивает от этого прикосновения. — Что вы чувствуете? — интересуется Скрюллум. — Опишите мне. — Я не знаю, как это точно описать, но это не больно и довольно неплохо, — выдавливает она, ощущая, как по её ушной раковине проходится его большой палец, потирая. — Я бы сказала, приятно. — Никакого дискомфорта? — Да. Скрюллум угукает и, оставив её уши в покое, скользит руками ниже к шее. Кончики пальцев проводят по её боковой стороне воздушным движением, и Герта вздрагивает. — Щекотно… — поясняет она, и Скрюллум кивает. Но не останавливается. Его руки гладят её шею, заходят за неё и чуть надавливают на заднюю сторону массирующими движениями. — Вам нужен более тщательный осмотр, — наигравшись с её открытыми частями тела, выдаёт заключает Скрюллум. — Встаньте и подойдите к столу. Герта повинуется и с наигранной неуверенностью подходит к столу. Скрюллум приближается к ней настолько, что она упирается задницей об стол, хватаясь за него руками. — Расслабьтесь, — просит он, протягивая руки и начиная медленно расстёгивать её халат на груди. — Я вас вылечу. Кажется, что тут стало чуть жарче, чем должно быть в медицинском кабинете. Остановившись на пуговице чуть выше живота, не желая открывать пока всю картину, Скрюллум распахивает её халат. Ладно, теперь он понимает, почему она его выгоняла, потому что под халатом, по крайней мере сверху, на ней ничего нет. Голая небольшая грудь вздымается чуть чаще обычного. Скрюллум откровенно пялится на неё какое-то время, но, вспомнив, что он тут делает, скользит рукой вниз, залезая под недорасстёгнутый халат. Кончики пальцев легко и дразняще проводят по впалому животу, снова вызывая у Герты дрожь. А ведь он её даже дельно не коснулся, а она уже так отзывчиво реагирует на простые касания. — Поразительная чувствительность, госпожа, — комментирует он, продолжая водить пальцами, слушая её прерывистое дыхание и смотря в яркие глаза. — Не больно? Герта отрицательно мотает головой, и Скрюллум лишь угукает. Смилостивившись, Скрюллум неторопливо проводит пальцами вверх, проходясь по ложбинке между ними и наконец-то оглаживая от начала груди до сосков. Перчатки, более холодные, чем его нагретый для неё металл, ощущаются особенно остро на чувствительной зоне. Герта всегда очень отзывчива, когда Скрюллум трогает её здесь, и сейчас это явно не исключение, потому что то, как у неё перехватывает дыхание, говорит за себя всё, что нужно. Скрюллум обхватывает её груди обеими руками и начинает потирать соски большими пальцами, чувствуя, как они твердеют всё больше под прикосновениями. — Вам холодно? — беззаботно интересуется Скрюллум. — Реакции вашего тела указывают на пониженную температуру окружающей среды. — Немного… — выдыхает Герта. Скрюллум кивает и вместе с этим аккуратно сжимает её мягкую грудь. Нежная кожа продавливается под его пальцами, а Герта издаёт какой-то непонятный тихий звук, смешанный со стоном и вздохом. — Тогда проверим, как ваше тело реагирует на дополнительное тепло и другие способы воздействия. И добавляет шёпотом, позволяя себе такую небольшую наглость, как немного выйти из роли: — Дай мне попробовать. Скрюллум преодолевает расстояние между своим лицом и её шеей, накрывая боковую сторону ртом и проводя языком, слизывая вкус её кожи, а Герте кажется, что она сейчас упадет, растечётся лужей на полу или взорвётся. Нагретая полость модифицированного рта и синтезированная слюна, идентичная человеческой, позволяют дарить мокрые и долгие поцелуи, чередующиеся с полизываниями. Теперь Герта натурально дрожит от этой разницы температур на груди и на шее. Он покрывает её шею тягучими, горячими поцелуями, растягивая каждое прикосновение губ к её коже, не переставая трогать её руками. — Наблюдение: у вас дрожь по телу, — замечает Скрюллум, проводя влажную полоску по всей боковой стороне её шеи. — Это больно? — Нет-нет, всё в порядке… — заверяет его Герта, подставляясь под прикосновения. И да, с ней правда всё в порядке, потому что её мозг с каждой секундой плавится всё больше и больше, а кожа нагревается, как будто она стоит под прямыми солнечными лучами. Скрюллум беспощаден в своём исследовании, поэтому его язык — подвижный, эластичный и удивительно мягкий для того, что сделан полностью из металла, — продвигается до ключиц, ложбинке между грудей, пока он наконец-то не скользит по соску. Его тёплый, мокрый рот накрывает грудь, начиная всасывать, его рука продолжает уделять внимание другой груди, и Герте слишком много, так что она стонет. Стонет так, что это нельзя ни с чем спутать, и никто не может не осуждать, потому что, Господи, его рот — это невероятно. Эта модификация превосходна, и Герта сейчас всей душой благодарит то, что Скрюллум её установил. — Ваш рот издаёт любопытные звуки, — комментирует Скрюллум, переходя к другой груди и начиная посасывать и её. — Ваша нервная система явно взбудоражена. Герта ничего не отвечает, а лишь выгибается навстречу, сжимая при этом бёдра чисто интуитивным образом. Скрюллум аккуратно прикусывает обе её груди, не перебарщивая с напором. Играет всеми видами полизываний и поцелуев, наслаждаясь тем, какая Герта мягкая под ним. Насытившись, Скрюллум поднимается поцелуями выше и захватывает в требовательном жесте губы Герты, с жаром целуя, притягивая к себе за талию. Она вся красная, тяжело дышащая и очень возбуждённая, судя по тому, как она стонет ему в рот. — Моя база данных явно пополнилась, но этого всё ещё недостаточно, а я чувствую напряжение в вашем теле, — произносит Скрюллум, оторвавшись от её рта. Он звучит удивительно спокойно для того, что сейчас вылизал её тело. — Давайте углубимся в проблему. Наступая на неё, он возвращается вместе с ней к кушетке, толкая в плечи с небольшой грубостью, чтобы она села. Герта благополучно приземляется на задницу, а Скрюллум опускается перед ней на колени. — Вы сказали, что проблема во всём теле, — говорит Скрюллум, снова начиная расстёгивать её халат, но теперь уже полностью. — Мне нужна полная картина. С явным нетерпением он распахивает халат окончательно, и кажется, что Скрюллум сейчас упадет, потому что на Герте нет ничего, кроме чёрных кружевных чулков. Если бы Скрюллум мог, он бы подавился воздухом и умер от вида того, как это сексуально и невероятно красиво на ней. То, как Скрюллум её сейчас захотел, неприлично, наверное, даже в их случае. Герта не может скрыть того, как довольна тем, что он не может ничего сказать и тупо пялится на неё. Ей достаточно быть голой, чтобы у него ошибки повыскакивали в сознании. Какая прелесть. — Что такое, доктор? — не без насмешки в голосе интересуется Герта. — Я настолько безнадёжна? Его руки обхватывают её бёдра рывком, подтягивая к краю кушетки, из-за чего Герта откидывается назад чуть больше, опираясь руками для равновесия. — Пока рано говорить, — отвечает ей Скрюллум, разводя её ноги пошире. — Держите их в таком положении. Убедившись, что она его поняла, он отпускает её бёдра для нового действия. Не торопясь и растягивая момент, Скрюллум медленно и соблазнительно снимает с себя перчатки, обнажая шарнирные пальцы. — Я очень глубоко и хорошо обследую вас, госпожа, — низким голосом произносит он. — С особой тщательностью и вниманием… Герте кажется, что у неё сейчас либо кровь из носа пойдёт, либо она сейчас умрёт от разрыва сердца, насколько он ужасно сексуален и как сильно ей хочется, чтобы он её трахнул. Избавившись от перчаток, он снова обхватывает её ноги, закидывая их себе на плечи резким движением, вырывая аханье из неё. Скрюллум наклоняется и с нажимом демонстративно проводит языком по внутренней стороне бедра, видя, как Герта дёргается и давится воздухом. — Наблюдение: вы очень чувствительны, — комментирует он, поднимаясь поцелуями выше. — Посмотрим, как вы реагируете на стимуляцию. Он кусает её за внутреннюю сторону бедра всеми зубами, оставляя след. — Но сначала я хочу удовлетворить собственное любопытство, — его язык расчётливым движением зализывает укус. — Вы простите мне мою наглость? Герта нервно кивает и выдаёт что-то бессвязное на то, как Скрюллум всасывает кожу, оставляя засос. Поцелуи, укусы, зализывание своей грубости, снова засосы. Скрюллум метит её бёдра, отмечая Герту как свою и ничью больше всеми способами, держа её ноги в зафиксированном раздвинутом состоянии, не давая закрыться, чтобы нуждающе их сжать. Скрюллум не может себя сдержать, потому что её кожа на ощупь словно бархат, который хочется трогать, трогать и ещё раз трогать. Он такой жестокий доктор. — Вы дразнитесь… — произносит Герта, чувствуя усиленную пульсацию между ног. — Разве это профессионально? Скрюллум продолжает покрывать кожу поцелуями, смотря на неё и произнося между делом: — Тогда попросите меня, госпожа, — бессердечно требует он. — Хочу видеть вашу готовность. Она ёрзает на кушетке и сжимает её край пальцами. — Пожалуйста, доктор… — начинает просить Герта. — Я хочу, чтобы вы меня исследовали полностью. Мне это необходимо. И добавляет с придыханием: — Так необходимо, доктор… И у Скрюллума едет крыша от того, как возбуждающе она просит наконец-то коснуться её, так что он перестаёт её мучить не только не, но и себя. Герта охает, когда его жаркий рот накрывает её между ног, с нажимом проводя языком от входа до клитора. Скрюллум концентрирует своё внимание на чувствительной точке, втягивая в рот, создавая вакуум, после выпуская из рта и целуя. Её вкус — настоящий вкус её тела, немного кисловатый, но больше сладкий. Его это не удивляет — Скрюллум пробовал Герту много раз в различных состояниях, но это никак не останавливает его от стона, который вырывается из него прямо в её разгорячённую кожу. — Наблюдение: ваша влажность очень высока, — комментирует он, раздвигая языком половые губы и собирая им её возбуждение. — Вы действительно хотели этого обследования, не так ли? А Герта ничего не может ответить, а только откровенно стонет от того, как Скрюллум лижет её клитор, то и дело сменяясь на быстрые вибрирующие движения языком из стороны в сторону. Скрюллум впивается пальцами в её бёдра, вжимаясь между них лицом. Подушечки пальцев проводят по кружевному краю чулков, ощупывая материал. Она поднимает голову и сталкивается своими глазами с его бесстрастными оптическими датчиками. Вид того, как Скрюллум с невозмутимым видом смотрит прямо в её красное лицо, пока он лижет её, лишает Герту дыхания, а её руки пытаются заземлиться. Её правая рука, сжатая в кулак, подлетает ко рту, но не закрывает его, а лишь прижимается в уголку губ, а левая сжимает кушетку. Герта качает бёдра навстречу его языку, желая получить больше внимания. Наигравшись с ней исключительно ртом, Скрюллум отстраняется. Между её складками и его ртом тянется мокрая нитка, состоящая из её смазки и его слюны. — Хочу вас потрогать по-другому, — хрипло выдаёт он, правда не совсем в духе своей роли, но он искренне пытается. Скрюллум перестаёт сжимать рукой её бедро, меняет ход событий: его пальцы, огладив внутреннюю сторону бедра, намеренно проходятся по краю чулка, после чего скользят ближе к пространству между ног. — Мне нужна точность. Пока результаты удовлетворительные. Нагретые металлические пальцы проводят по мокрым складкам, находя пульсирующий клитор и начиная стимулировать его. Естественная смазка смягчает трение, добавляя плавности. Герта давится стоном, тяжело дыша от того, как он играет с ней, доставляя удовольствие. — Что вы чувствуете, когда я потираю ваш клитор, госпожа Герта? — беззаботным тоном интересуется у неё Скрюллум, надавливая пальцами и слушая её стоны. — Может быть, мой рот вам нравился больше? Она не отвечает, не в силах сфокусироваться, и тут по заднице прилетает несильный, но довольно заметный шлепок, на что Герта вскрикивает. — Хорошая реакция, но я задал вам вопрос, госпожа, — твёрдо произносит он. — Мы договорились, что вы будете давать обратную связь, не так ли? Герта извивается под ним, а Скрюллум уже начинает думать, что он переборщил и что ей сильно больно от того, как он не рассчитал силы, но все его переживания исчезают вместе с её словами: — Я чувствую себя лучше, — отвечает она нестабильным голосом. — Ваши методы правда работают. Она снова смотрит на него, кусая губу. — Пожалуйста, больше… — просит Герта. И Скрюллум даёт ей больше, складывая два пальца и постепенно проникая внутрь, заменяя руку на её клиторе ртом, тягуче целуя. Это заставляет её дёрнуть ногами на его плечах от количества ощущений. — Ваши реакции на стимуляцию удовлетворяют норме. Чувствительность в порядке, но, возможно, она немного повышена, — говорит Скрюллум, растягивая её пальцами. — Интересно, как вы отреагируете, если я сделаю так… Он давит подушечками пальцев на переднюю стенку в одном месте, расположение которого он банально запомнил за все сеансы близости. Пальцы нежно потирают чувствительное место, а его рот всасывает клитор, желая получить реакцию. И Скрюллум получает именно ту реакцию, которую он ожидал, но немного в другой форме. Герта бьётся затылком о кушетку, выскуливая пошлое «Скрюллик». Ему нужно время на восстановление своего терпения, поэтому он снова кусает её за внутреннюю сторону бедра, сдерживаясь в сильном желании стянуть с себя брюки и трахнуть её прямо на этой кушетке, пока Герта не будет орать его имя на всю башню. Она будет это делать, но не сейчас. У Скрюллума свои планы на неё. — Любопытная реакция… — выдавливает из себя он. — Я польщён. До Герты доходит, что она немного вышла из этой ролевой игры своим использованием его сладкого прозвища, и тихо смеётся, но тут же прерывается на стон, потому что его пальцы не перестают двигаться внутри неё. Собравшись, Скрюллум отлипает от её бедра. — Вернёмся к моему исследованию вас. Языком. Боже. Её смазка хлюпает под его пальцами, когда он в темпе проникает ими в неё, стимулируя внутренние стенки, которые то и дело сжимаются вокруг него сильнее, стоит ему усилить ласки на клиторе ртом. — Вы очень хороши на вкус, госпожа Герта, — бросает Скрюллум. — Чем больше я изучаю вас, тем сложнее мне сохранять свою профессиональность. Он дарит мокрый поцелуй чувствительной точке. — Нравится, да? — дразнит её он. — Язык на вашем клиторе, — Скрюллум специально неторопливо ласкает его кончиком языка движениями вверх-вниз. — Мои пальцы, проникающие и растягивающие вас, такую мокрую и горячую, — он снова чуть сгибает пальцы, и это заставляет её вцепиться в кушетку. — Видимо, напряжение проходит, верно? — Да… — это всё, что она способна сейчас ответить. Герта двигается самостоятельно, качаясь навстречу его руке и рту, пытаясь трахнуть себя, используя Скрюллума. Всё ещё не снятый халат задирается на спине от движений её тела, но никто не обращает на это внимания. Скрюллум внимательно наблюдает за тем, как она выглядит сейчас. Сексуальная, горячая и нуждающаяся, она всхлипывает и стонет от того, как он стимулирует её языком, дразня, целуя, всасывая и облизывая, а его пальцы не перестают двигаться, держа темп. Он делает для себя вывод, что Герта прекрасна. Это мнение не новое, он думает так каждый раз, но каким-то образом она заставляет влюбляться в себя снова и снова, втягиваться в своё тело и сводить с ума все программы, пока Скрюллум задымится от перегрева систем. Её бёдра дрожат вокруг его головы, чёрные прозрачные кружевные чулки контрастируют с молочной кожей. Это непередаваемое зрелище того, как Герта с раздвинутыми ногами и полным мокрым беспорядком между ними лежит и получает удовольствие, будучи полностью голой, кроме халата, который ничего не закрывает, и этих проклятых чулков. Небольшая грудь покачивается вместе с её движениями, её рот открывается, чтобы глотнуть воздуха, а зубы периодически вонзаются в нижнюю губу. Прекратив вылизывать её, Скрюллум отстраняется, чтобы понаблюдать за тем, как скользят его пальцы наружу и обратно. Мокрый от её возбуждения металл слегка блестит, стоит ему попасть на свет. Очень хочется достать их из неё и попробовать на вкус, но Скрюллум сдерживается. У него есть блюдо поинтереснее. — Знаете… — начинает Скрюллум, всё ещё смотря на неё между ног. Он находит её очень красивой даже в таком интимном месте. — Нужно ещё кое-что проверить. С этими словами он впивается в неё ртом, втягивая клитор в рот, начиная всасывать с большей силой, параллельно играясь с ним языком во рту и ускоряя пальцы. Теперь Герта не стонет — нет, она кричит под ним, царапая кушетку ногтями. Хлопающие пошлые звуки разносятся по комнате из-за вбивающихся в неё пальцев Скрюллума, которые то и дело проходятся именно по приятным местам внутри влагалища. Герта теряется в ощущениях этого интенсивного удовольствия от того вакуума, который он создаёт, и как он исследует её всеми способами. Её глаза зажмуриваются, дыхание сбито напрочь, а ноги дрожат. Кулак снова касается краешком губ, и другая рука царапает кушетку. Всё, о чём она думает, — это: «Господи, как же приятно». Слишком, слишком приятно, что уже чересчур, но хочется ещё. — Я.. я близко… — выстанывает она, хватая его голову рукой и вжимая в себя. — Да? — Да, блять… Ноги начинают дрожать, стоны становятся всё более неконтролируемыми, а в животе закручивается жар. — Я сейчас кончу, доктор, я сейчас… Ещё немного, и эта волна накроет её. Ещё немного, и это сладкое удовольствие ударит по нервам, и она получит свою долю разрядки… Ещё совсем немного… Его рот пропадает, и пальцы выскальзывают из неё. Герта позорно скулит от потери стимуляции и того, как близко она была, а он взял и забрал её удовольствие. Она интуитивно пытается сжать бёдра, но её ноги натыкаются на препятствие в виде его руки и головы. — Какого… — О, я знаю, что вы злитесь, — безжалостно произносит Скрюллум, целуя её в бедро. — Вы были так близки к оргазму, но я прервал стимуляцию. Но поверьте, у меня есть причины. Он поднимается с колен и, упираясь одной рукой рядом с её головой о кушетку, просовывает колено между её ног, чтобы она не подумала завершить начатое самостоятельно. — Так как вы моя самая любимая и хорошенькая пациентка, то у меня к вам особые способы лечения, — продолжает он, звуча тише и ниже. — Более личные. Он подносит свою испачканную её влажностью руку к её лицу. — Попробуйте, — не просит, а приказывает Скрюллум. — Вы вкусная, госпожа Герта. Пальцы скользят ей в рот, и Герта ощущает свой собственный вкус на языке. Она почти яростно смотрит на него от злости на то, что он лишил её оргазма, но всё равно вылизывает его пальцы с особой тщательностью, забирая всё с них. — Умница, хорошая пациентка, — хвалит Скрюллум, нагибаясь ближе, пока не достигает её уха. — Так вот о моих личных способах. Я мог бы узнать реакцию вашего тела на оргазм и поможет ли он вам снять это напряжение во всём теле, заставив вас кончить прямо сейчас мне в рот и на мои пальцы, — его модифицированные губы кусают её за мочку уха, и Герта вздрагивает. — Я был бы рад, но я хочу вот что. Тягучий, низкий шёпот бьёт ей прямо в ухо: — Я хочу, чтобы вы кончили на моём члене, — шепчет Скрюллум, и Герта снова вздрагивает всем телом, падая в мурашки. Коротко поцеловав её в ухо, он отстраняется и наконец-то вытаскивает пальцы из её рта. Его оптические датчики снова прикованы к её глазам. Удивительно прекрасная женщина. — Вы согласны? — спрашивает Скрюллум, склоняя голову. Герта сглатывает и, тяжело дыша, отвечает: — Да, я думаю, да… Он довольно угукает, чистой рукой дотрагиваясь до её чёлки, чуть откидывая её в сторону в ласковом, заботливом жесте. — Рад слышать. Мне хотелось бы растянуть время с вами. С этими словами он слезает с неё и сгребает ничего не понимающую Герту с кушетки. Она охает от неожиданности, но её открытый в удивлении рот тут же накрывает его. Скрюллум страстно целует её, будто ждал этого вечность. Его язык скользит ей в рот, и её вкус опять ударяет по её же рецепторам. Герта сплетает с ним язык, потирая их, и стонет что-то довольное, пока Скрюллум не доводит её до закатанных глаз своей настойчивостью. Не разрывая поцелуй (хотя это трудно назвать этим действием — Скрюллум пытается больше её сожрать), он рывком стягивает с неё халат, откидывая на пол. Идёт вместе с ней в обнимку до стола и, подарив последний поцелуй, хватает за плечи, разворачивая спиной к себе. Её обнажённая грудь встречается с холодной поверхностью стола, когда Скрюллум нагибает её, заставляя перегнуться через стол. — У вас такая красивая спина, госпожа Герта, — комментирует он с нескрываемым восхищением. — Не мог упустить возможности. Скрюллум копошится у неё за спиной, растягивая брюки и лязгая пряжкой ремня. Герта ёрзает от предвкушения того, что он с ней сделает. Наконец-то разобравшись с ремнём, Скрюллум спускает брюки, обнажая сильные механические ноги. Одной из них он раскидывает её ноги пошире, фиксируя в таком положении, чтобы она не могла их свести вместе. — Я сделаю вам приятно, госпожа, — выдыхает он, наклоняясь ближе. — Так что вас больше ничего не будет беспокоить. Герта чувствует, как кончик его члена прижимается к ней, и вздыхает. — Расслабьтесь, — уже более нежно просит Скрюллум. — Ваши мышцы напряжены, это нехорошо. Вы должны перестать переживать и довериться мне полностью. Герта угукает, и это всё, что ему нужно. Скрюллум помогает себе рукой и легко проскальзывает в неё, наконец-то соединяя их тела самым интимным образом, и они оба стонут от этих ощущений. Герта — от чувства заполненности и того, как металлический член растягивает её изнутри, а Скрюллум — от тугого жара, атакующего его выкрученную на максимум чувствительность. Он тут же начинает двигаться, совершая не быстрые, но и не медленные толчки, больше похожие на разогрев. Руки скользят по её телу, оглаживая спину, бока, доходя до бёдер и хватаясь за них. — Госпожа Герта… — произносит Скрюллум колеблющимся голосом. — Наблюдение: ваша влажность чрезвычайно высока, настолько, что я не встречаю никакого сопротивления. Неужели я настолько хороший специалист? Герта хочет что-то сказать, но давится вздохом на очередном толчке. — Превосходный, — выдавливает из себя она, снова ахая. — Но лечение слишком мягкое. Она приподнимается на локтях и, обернувшись через плечо, ловит его взглядом. Волосы превратились в полный бардак, лезут в лицо, но Герта не обращает на это внимания. Вместо этого она улыбается, тихо постанывая от движений. — Я хочу, чтобы вы выбили из меня всю эту дрянь, — соблазнительно просит Герта. — Как и полагается человеку высокой должности. Им обоим очевидно, что она просит не про его роль в этой игре. Скрюллум — правитель, владеющий целой планетой, и тот умеет брать своё, но его натура слишком вежливая и скромная, чтобы действительно оказывать давление. Но сейчас он не Скрюллум, не механический аристократ и не член Общества Гениев №76. Сейчас Скрюллум — доктор, толкающийся в свою пациентку Герту, до этого не дав ей кончить и раздразнив до жалобного хныканья. Не нужно думать о том, что происходит за пределами этой комнаты. Их истинные личности остаются за дверьми этой лаборатории, позволяя притворству взять верх. Игры для того и нужны, чтобы в них играть и получать удовольствие. Поэтому Скрюллум резко давит на её спину, заставляя снова лечь грудью на стол, и прикладывает к толчкам больше силы. — Я сделаю всё, что вы захотите, — сообщает он, постепенно наращивая темп. — Ведь вы моя самая любимая и хорошая пациентка, госпожа Герта. У неё не хватает здравого смысла, чтобы ответить. Между сильными толчками Скрюллум периодически регулирует угол проникновения, ища именно то место, которое, по его памяти, нравится её нервной системе особенно сильно. Стоит ему услышать её особенно громкий стон и сильное сжатие вокруг, как он выбирает свою тактику. Его темп значительно ускоряется, втрахивая Герту под ним в стол. Руки толкают женские бёдра навстречу, почти насаживая на член, создавая больше отдачи, пока Герта стонет под ним, упираясь щекой в стол. — Доктор… — выстанывает она, пытаясь хотя бы дышать. Её грудь трётся о поверхность с каждым движением, добавляя ощущений, а Скрюллум не может перестать трогать её задницу, сходя с ума от того, какая её кожа мягкая и нежная. Он засматривается на её напряжённую спину, за которую он прижимает Герту к столу, на растрёпанные волосы, растёкшиеся по поверхности, на румянец, покрывающий не только лицо, но и шею с дрожащими, острыми плечами. Какая же она невероятная. Так и не хочется от неё никуда отходить, а только заставлять чувствовать себя хорошо снова и снова. Войдя во вкус, Скрюллум делает именно то, на случай чего они и обозначили стоп-слово. Он хватает её за волосы, оттягивая их у самых корней, причиняя почти боль, но всё ещё по большей части давление. Темп значительно ускоряется, когда Скрюллум безжалостно вбивается в неё, заполняя. Скрюллум довольно сильно шлёпает её по заднице, входя глубже, на что Герта натурально вскрикивает. Но кричать она не перестала — наоборот, она стала ещё громче в ответ на эту интенсивную грубость. — О, вам это нравится, да? — более громко спрашивает Скрюллум, не сбавляя темпа. — Очевидно, да, потому что вы так сильно меня сжимаете внутри, что мне не нужен ваш ответ. Герта всхлипывает под ним, хватаясь за стол. — Вы так хорошо и туго ощущаетесь, моя дорогая пациентка, — продолжает дразнить он. — Это не может не разжигать во мне интерес. Опять она сжимает его внутри, и на этот раз Скрюллум низко и слышимо стонет. — Так глубоко меня принимаете, — не останавливается на сказанном он сквозь стоны. — Такая хорошая для своего доктора. Ещё один шлепок от него и очередной пошлый звук от неё. — Прекрасные стоны, не сдерживайте их. Кричите так громко, как вы хотите, госпожа. Быстрый темп, глубокие и сильные толчки, его рука в её волосах, периодически тянущая с большей силой. Её задница бьётся о его металл в каждом движении, место удара приятно жжёт, а ноги слабеют всё больше. Чувство заполненности ощущается таким правильным, приятное натяжение мышц внутри сводит с ума, а все нервы будто сразу оголились и получают незабываемые ощущения. Физическое удовольствие сильное. Нужное давление, скорость, поддерживаемый темп, умеренная грубость. Её твёрдые соски трутся о дерево, между ног становится всё более скользко, а то, как его дразнящие слова, смешанные с похвалой, комментируют происходящее, заставляет её двигать бёдрами навстречу, облегчая ему задачу. Она ничего не может поделать с тем, что это так приятно. Так же хорошо и горячо, как его рот между её ног и его пальцы в ней, но ещё лучше — когда его массивный машинный вес прижимается к ней снова и снова, давя и доминируя с целью окунуть её в удовольствие с головой. Герта ни о чём не думает, кроме того, как хорошо её трахает Скрюллум на этом столе. Идеально, так, как ей и нужно. Именно так, как она хотела сегодня закончить вечер и помочь ему снять напряжение этим развлечением и грубым сексом. Показать, что она его хочет, что Скрюллум её невероятно заводит и доставляет ей сильное удовольствие — как физическое, так и моральное. Она его любит всеми видами и способами, и Герта надеется, что сейчас он это чувствует особенно сильно. На одном из толчков он входит особенно глубоко, почти утыкаясь в конечное, очень чувствительное место внутри. Герта давится воздухом от этого ощущения. — Надеюсь, это не проблема? — твёрдым голосом спрашивает у неё Скрюллум. — Вы можете это принять, госпожа? — Да! — выдаёт она сквозь стоны, скуля что-то на очередное движение. — Блять… Она не видит, но Скрюллум ярко сияет своими датчиками. — Прекрасно. Тогда я останусь глубоко, — не переставая двигаться, произносит он. — Дайте мне вас растянуть и тем самым снять скованность. Пошлые шлепки металла о горячую кожу становятся быстрее, пока Скрюллум не сбавляет темпа, скользя наружу и обратно. — Я вас заставлю так хорошо и сильно кончить, — вырывается из него в порыве страсти. Герта пытается обернуться, чтобы что-то спросить, но Скрюллум давит на её голову, оттягивая волосы, вырывая очередной стон. — Я дам вам кончить в этот раз, не переживайте, госпожа Герта, — успокаивает её Скрюллум. — Ваш доктор вам обещает. Вы, наверное, так близки, да? Что если я… Он снова коротко шлёпает её по заднице, уже в который раз, скользя этой же рукой между её бёдер. — ...буду тереть ваш клитор вот так? Пальцы раздвигают её скользкие складки без проблем, начиная стимулировать клитор в такт быстрым и интенсивным толчкам. Эта ласка — немедленная и направленная на то, чтобы Скрюллум выполнил своё обещание. Заставил кончить Герту так хорошо, что у неё всё перед глазами взорвётся. Внутренние стенки стискивают его внутри, а её стоны приобретают абсолютно неприличный характер. Двойная стимуляция закатывает ей глаза, заставляет ноги дрожать, и чувство сладкой разрядки всё сильнее настигает. Одно из преимуществ неорганической формы жизни — это выносливость и безупречная статичность, поэтому Скрюллум ни разу не сбивается с темпа и без проблем доставляет ей удовольствие сразу двумя способами. Потоки электричества проносятся по проводам, системы нагреваются, а сенсорная перегрузка от постоянного давления на член становится всё ближе. Скрюллум откровенно стонет над ней, слушая эти влажные звуки и её крики, прекрасно понимая, что он — причина. Долго ему не продержаться, как, видимо, и ей. — Я хочу, чтобы вы кончили, — требует Скрюллум, надавливая пальцами сильнее и используя всю мощь и допустимую без боли интенсивность, держась за её волосы. — Давайте, госпожа Герта, кончите для своего доктора как… Толчок. — Хорошая. Движение пальцами. — Пациентка. Беспрерывная сильная стимуляция: её ногти царапают стол, кожа на заднице горит, а рот не может перестать издавать громкие звуки. Оттянутое ранее удовольствие возвращается с новой силой, закипая, пока не накрывает её волной сладкой судороги, заставляя испытывать наслаждение. Герта бурно кончает на его члене, издавая такой стон, что, возможно, ее слышно аж до её космической станции. Всё тело дрожит, наконец-то снимая напряжение, скопившееся за этот сеанс особого лечения. Почти одновременно с ней Скрюллум, ощущая сильную нагрузку на сенсоры, тоже громко стонет, доводя себя до предела несколькими толчками, и замирает, достигая своеобразного неорганического оргазма. То, что происходит дальше, Герта никак не ожидала. Что-то горячее заполняет её внутри, обжигая нервы. Она удивлённо распахивает глаза, но только тяжело дышит, всё ещё переживая сладкие судороги по всему телу. Видимо, это и был его сюрприз. Скрюллум перестаёт массировать её клитор и отпускает волосы. Им обоим нужна минута, чтобы банально прийти в себя после такого интенсивного секса. Переждав время, он нагибается и обнимает лежащую на столе Герту, ласково целуя в плечо. Он чувствует, как она дрожит в его руках, слышит её напрочь сбитое дыхание и ощущает то, как горит её кожа. Пот скопился на спине, а чёлка прилипла ко лбу. — С тобой всё хорошо? — негромко и нежно спрашивает Скрюллум. — Ты довольно сильно кончила. Герта угукает и получает за это поцелуй в висок. — Моя хорошая пациентка, сеанс закончен, — объявляет Скрюллум. — Вывод: вы здоровы. Он слезает с неё и осторожно выходит. То, что он видит дальше, заставляет его простонать. Отсутствие преграды позволяет тому, чем Скрюллум в неё кончил, вытечь. Белая, тёплая жидкость выходит из неё, стекая по бёдрам и капая на пол белыми каплями. Блять, это очень горячо. — Ты про это говорил? — выходит из ролевой игры Герта, тихо спрашивая. — Я права? — Да. — Я надеюсь, ты помнишь, что я пока не собираюсь становиться чьей-то мамой. — Конечно, как я и говорил — никаких рисков. Эта модификация не имеет способности к оплодотворению. Только ради разнообразия в наших занятиях любовью, — заверяет её Скрюллум, успокаивая. — Я бы никогда не стал делать что-то подобное против твоей воли, не переживай. Герта кивает, чувствуя спокойствие. Скрюллуму она полностью доверяет, так что её это не волнует. Но зато очень приятно чувствовать это тепло и то, как результат его возбуждения стекает, пачкая кружевные чулки. Сексуально. Насмотревшись, Скрюллум переступает из своих брюк, снимает Герту со стола и подхватывает на руки, совершенно не заботясь о том, что она может испачкать его одежду. Она охает от неожиданности, хватаясь за его шею одной рукой, пока Скрюллум направляется из лаборатории в ближайшую ванную. — Как тебе опыт? — интересуется у него Герта, рассматривая его бесстрастную лицевую пластину. Он наконец-то доходит до ванной комнаты, бережно ставя её в ванну и начиная самостоятельно раздеваться, снимая халат, рубашку и галстук. Герта тем временем стаскивает с себя чулки и кидает их куда-то рядом. — Мне очень понравилось, — Скрюллум залезает вслед за ней, задёргивая фиолетовую шторку. Его рука включает душ, и поток тёплой воды обрушивается на них. Его руки притягивают её к себе, убирая уже намокшую чёлку с лица. — Мне всё нравится в близости с тобой, Герта, — признаётся он, сияя своими датчиками, нежно гладя её щёки большими пальцами. — Спасибо, что ты рядом. «Рядом с тобой я забываю, что существует одиночество». Скрюллум наконец-то трепетно и нежно целует её, одной рукой привлекая к себе за талию, а другой держа за шею. Герта закрывает глаза и тихо стонет ему в губы, пока тёплый водопад обрушивается на них каплями, смывая грязь с её тела. — Люблю тебя, — шепчет Герта ему в губы. — Очень люблю, Скрюллик. Они крепко обнимаются в этот интимный момент, так будто у них одно сердце на двоих. — Я тебя тоже люблю, милая. Этот вечер они заканчивают в постели. Голые и чистые, они лежат в обнимку под одеялом. Герта, положив голову на металлическое плечо, слушает читающего ей Скрюллума какой-то сборник неорганической поэзии. Красивые слова в совокупности с его спокойным, размеренным голосом успокаивают. Последний стих прочитывается, и Скрюллум откладывает сборник на тумбочку, поворачиваясь к Герте. — У тебя очень красивый голос, Скрюллик, — делает комплимент Герта, ласково улыбаясь. — Мне нравится тебя слушать. Тепло заливает его нейронные импульсы, а счастье занимает все системы. — Спасибо, — отвечает он, наклоняясь. — Твой мне тоже нравится, особенно сегодня — отлично звучал. Герта искренне смеётся, и Скрюллум находит её ужасно милой в этот момент, что хочется её сожрать от любви. Не сдержавшись в своём желании, Скрюллум в любовном жесте несильно кусает Герту за щёку своими модифицированными зубами, наклоняясь вперёд и заваливаясь с ней в обнимку на кровать, пока Герта ноет что-то про «чрезмерно тактильную машину», но никак не сопротивляясь его касаниям. Любовь — это самое лучшее лекарство во всём космосе.