Владыки Небытия: Искупление Смертью

      Акт I: Тьма, шутки и тяжелое дыхание       Падение в Бездну Мглистых гор казалось бесконечным, но завершилось оно с оглушительным, хаотичным треском. Деревянные настилы и шаткие мосты подземного города гоблинов приняли на себя тринадцать гномов, одного мага и двух титанов Азерота. Куча-мала из плащей, топоров и сапог с глухим ворчанием зашевелилась в густой копоти факелов. Первым из-под огромного спального мешка выбрался Кили. Его лук отлетел к самому краю помоста, но молодой гном, едва встав на ноги, тут же принялся отряхивать свой синий кафтан и поправлять растрепавшиеся темные волосы. — Ну, по крайней мере, — кряхтя произнес Кили, сплевывая болотную пыль и оглядываясь на брата, — Гэндальф обещал нам короткий путь через горы. Не могу не признать, маг, это было действительно быстро. Секунда — и мы в гостях. — Быстро-то быстро, братец, — Фили со стоном поднялся рядом, держась за поясницу и сердито пиная застрявшее в досках корыто. — Но сдается мне, обратный билет на этот аттракцион нам не выдадут. Ты видел, какая плита захлопнулась над нами? Хоббитская нора Бильбо теперь кажется мне верхом инженерной мысли. Кстати… где наш взломщик? Гномы начали спешно оглядываться. Балин и Двалин уже стояли на ногах, хмуро осматривая темноту туннелей. Бомбур, упавший на кучу старых кожаных мешков, тяжело вздыхал, пытаясь перевернуться на живот под одобрительный хохот Бофура. — Живой, Бомбур, живой! — весело подмигнул Бофур, поправляя свою ушанку, которая чудом не слетела во время падения. — Твоё брюхо сработало получше любого эльфийского матраса. Если бы не ты, Фили точно сломал бы себе нос о моё колена. Торин, ты как? Торин Дубощит поднялся последним. Его гордое, суровое лицо было покрыто черной кузнечной гарью, а синие глаза яростно сверкали в полумраке. Он проигнорировал шутки племянников. Его взгляд мгновенно зафиксировал главную проблему: их оружие — топоры, мечи и луки — было грубо сброшено гоблинами в массивную железную лохань у основания огромного помоста. Сияющий чистым белым светом Оркрист лежал на самом дне, словно призывая хозяина к бою. — Прекратить пустую болтовню, — отрезал Торин, перехватывая Балина за плечо. — Мы в самом сердце вражеских владений. Оружия нет, Бильбо пропал во время падения… — Не только Бильбо, дядя, — тихо произнес Кили, и его напускное веселье мгновенно испарилось. Он указал пальцем в сторону нижнего яруса. Там, проломив своим весом массивные поперечные балки настила, медленно поднимался Артас Менетил. Его серый дорожный плащ был полностью разорван, обнажая монолитный, покрытый острыми шипами саронит доспехов Смерти. Из-под насупленных бровей принца смотрели глаза, в которых пока еще теплился спокойный, серый человеческий свет, но его ладонь уже лежала на серебряной гарде «Скорби Лордерона». Сильвана Ветрокрылая замерла чуть выше, прижавшись спиной к толстой опорной цепи. Её лук был зажат в зубах, а алые глаза хищно сканировали тысячи уродливых лиц гоблинов, которые спускались по скальным уступам, как проголодавшиеся крысы. — Ох, мамочки… — пробормотал Ори, вжимаясь в спину брата Дори. — Смотрите на гоблинов. Их тут тысячи. Нам не выплатить за этот ужин, даже если мы отдадим все серебряные ложки Шира. — Не бойся, мелкий, — Двалин сурово ухмыльнулся, хотя его кулаки сжались до белизны в костяшках. — Наш белый рыцарь только что стер в порошок каменного титана на перевале. Думаю, эти подземные недоноски станут для него просто легкой закуской. Эй, Артас! Оставь мне хотя бы десяток, когда начнешь косить эту грядку! Артас не ответил на шутку Двалина. Он стоял неподвижно, чувствуя, как удушливый смрад подземного царства давит на его легкие. Новая сила его меча — Холодный закон Упокоения — слабо вибрировала, словно предупреждая, что под этими сводами Тьма имеет слишком много глаз. Сверху, оглашая пещеры пронзительным, гортанным визгом, на толстых ржавых цепях начал опускаться колоссальный деревянный трон. На нем восседала огромная, жирная туша, покрытая гноящимися язвами — Верховный Гоблин. Костяная корона на его лысой голове тряслась от мерзкого хохота.— Что это у нас? Гномы в моих владениях? — его голос, похожий на клокотание болотной жижи, эхом разнесся по ярусам. — И не просто гномы! Наследник Эребора! Азог Осквернитель щедро заплатит за твою голову, Дубощит! Но кто эти… великаны с ними? Этот белый рыцарь… От его меча несет магией, которая заставляет мою кожу чесаться. Схватить их всех! Связать! Сотни гоблинов с дикими воплями бросились на отряд, накидывая тяжелые железные сети и кожаные ремни. Торин и Двалин отчаянно сопротивлялись, Фили пытался пнуть ближайшую тварь сапогом, но численное преимущество врагов было абсолютным. Гномов быстро прижали к полу, связав по рукам и ногам.Только Артас и Сильвана оставались свободными. Вокруг них образовалась мертвая зона — гоблины панически боялись подходить к саронитовым шипам принца и к бледной деве, от которой веяло чистой, концентрированной Смертью. — Ну что, Менетил? — Сильвана плавно опустилась с цепи на помост рядом с ним, её лук мгновенно оказался в руках, а тетива натянулась с сухим щелчком. — Твои новые друзья в ловушке. Жирный боров на троне хочет твою сталь. Время шуток кончилось. Направляй свой Хлад, пока они не перерезали гномам глотки. Артас Менетил медленно выхватил «Скорбь Лордерона» из ножен. Серебряные руны митрила ослепительно вспыхнули в подземном полумраке, разрезая чадящую копоть факелов и заставив Верховного Гоблина в страхе зажмуриться. Первое масштабное сражение под землей начиналось.       Акт II: Призрачный мост и гномья сталь       Вспышка Белого Света, сорвавшаяся с посоха Гэндальфа, ослепила пещеру лишь на мгновение, но для связанных гномов этого хватило, чтобы мир перевернулся. Кожаные ремни, пережженные чистой магией майар, лопнули с сухим треском. — Молот мне в дышло! — рявкнул Двалин, кубарем скатываясь с помоста прямо к железной лохани с конфискованным оружием. Гном запустил свои массивные татуированные руки в кучу лома, отшвыривая ржавые орочьи сабли, пока его пальцы не наткнулись на знакомую, обмотанную кожей рукоять боевого молота. — Мой красавец! Торин, лови! Грозный гном точным броском отправил сияющий Оркрист через весь настил. Торин Дубощит поймал свой эльфийский клинок на лету. Меч, почуяв кровь гоблинов, вспыхнул яростным, чистым синим пламенем, разрезая подземную копоть. — В круг! — скомандовал Торин, его голос перекрыл визг ослепленных врагов. — Не давайте им зажать нас в тупиках! Фили, Кили, прикройте тыл! Молодые гномы мгновенно спелись, встав плечом к плечу у самого края деревянного пандуса. Фили ловко орудовал своими парными кинжалами, подрезая сухожилия лезущим снизу гоблинам, а Кили, чей лук остался лежать где-то в темноте, перехватил обломок тяжелой дубовой балки, используя его как палицу. — Эй, Фили! — крикнул Кили, сбивая с ног уродливую тварь, пытавшуюся вцепиться брату в плечо. — Ты заметил, что здесь стало как-то… чертовски свежо? У меня зубы стучат сильнее, чем когда мы зимовали в Синих горах! — Это не из-за погоды, братец! — Фили выхватил кинжал из горла гоблина и указал взглядом вниз. — Наш белый великан пошел на прогулку! На твоем месте я бы не дышал слишком глубоко! На нижнем ярусе помоста Артас Менетил превратился в неостановимую стену из саронита и митрилового хлада. Он шел вперед, удерживая «Скорбь Лордерона» двумя руками. Принц не использовал заклинаний некромантии — пакт с Сильваной держал его разум в абсолютной чистоте. Ему и не нужна была магия мертвых. Сама сталь его нового меча, вобравшая в себя Корону Господства, порождала направленную энтропию по первому движению его мысли. Вжих! Вжих! Каждый горизонтальный взмах огромного меча порождал бледные фиолетово-серебряные серпы Абсолютного Хлада. Гоблины, пытавшиеся преградить отряду путь к эвакуационному туннелю, замерзали мгновенно. Ветер от движений Артаса ломал их обледеневшие тела, превращая врагов в серый, сверкающий пепел. — Великие предки… — пробормотал Бофур, бежавший позади Артаса и прикрывавший толстого Бомбура. Гном испуганно уклонился, когда мимо его ушанки пролетело облако ледяной пыли, бывшее секунду назад элитным стражником Верховного Гоблина. — Гэндальф, скажи мне, что этот парень на нашей стороне! Он же косит их, как сухой бурьян по осени! От его меча доски трещат от инея! — Он держит слово, Бофур! — крикнул в ответ Гэндальф, чей посох продолжал извергать короткие вспышки света, ослепляющие гоблинов на верхних ярусах. — Бегите к мосту! Гоблины пытаются обрушить настил! Верховный Гоблин, тяжело дыша и роняя слюну от ярости, залез обратно на свой деревянный помост. Его жирные лапы судорожно сжимали толстый канат, соединенный с несущими опорами центрального моста. — Рубите цепи! — визжал подземный владыка. — Пусть они летят в самое пекло к кузнечным печам! Живее, бездельники! Несколько крупных орков с тяжелыми ржавыми топорами бросились к деревянным опорам. Если бы они перерубили канаты, весь отряд Торина вместе с Гэндальфом рухнул бы в бездонную расселину, на дне которой кипела расплавленная смола. Сильвана Ветрокрылая среагировала раньше, чем топоры коснулись дерева. Королева Банши, стоявшая недалеко от Артаса, натянула тетиву до самого уха. Её алые глаза вспыхнули фиолетовым огнем. — Артас! Правая опора! — резко крикнула она, выпуская стрелу. Черная стрела Сильваны, налитая её призрачной энергией, пробила горло первому палачу гоблинов, отбросив его тело далеко назад. В ту же секунду Артас Менетил, почуяв ментальный сигнал соратницы сквозь прожилки меча, развернулся к правой несущей конструкции моста. Принц вонзил лезвие «Скорби Лордерона» глубоко в деревянный настил у основания подвесных цепей. — Замри, — выдохнул Артас. Волна Абсолютного Хлада устремилась по дереву и металлу. Живой, подвижный процесс обрушения моста был остановлен самой Смертью. Толстые пеньковые канаты, раскаленные цепи и деревянные опоры мгновенно покрылись толстым, непробиваемым слоем митрилового льда. Мост не просто замёрз — он превратился в монолитное, хрустальное сооружение, способное выдержать вес целой армии. Гоблины, пытавшиеся рубить опоры, обнаружили, что их топоры с сухим звоном отскакивают от ледяной брони, ломаясь в лапах. — Проклятый колдун! — взвыл Верховный Гоблин, видя, как его ловушка превратилась в прочную переправу для беглецов. — Уничтожить его! Но отряд Торина уже переходил призрачный ледяной мост. Гномы бежали изо всех сил, Фили и Кили на ходу подталкивали Бомбура, а Гэндальф замыкал шествие, прикрывая их спины своим светящимся посохом. Артас выдернул меч из льда. Серебряные руны на лезвии вспыхнули в последний раз, и фиолетовые вены медленно угасли, запечатывая силу Смерти обратно под саронит. Он побежал вслед за гномами, закидывая огромный меч за спину. Сильвана пронеслась мимо него, её лук продолжал петь, посылая стрелы в темноту туннелей позади них. Они ворвались в узкий, петляющий восточный туннель Мглистых гор, оставляя позади беснующийся, но ослепленный и замерзший город гоблинов. Но Артас, бежавший замыкающим, то и дело оглядывался назад в темноту развилок. Хоббита по-прежнему не было с ними. Бильбо Бэггинс остался там, в темноте самых глубоких расселин, один на один со своей судьбой.       Акт III: Тень внизу и шепот Единого       Пока отряд Торина Дубощита с боем прорывался сквозь замерзающие ярусы города гоблинов, на самом дне Мглистых гор, где подземные воды образовали мертвое ледяное озеро, царила звенящая тишина. Бильбо Бэггинс очнулся от резкой боли в плече. Хоббит лежал на холодном, скользком камне тупикового туннеля, куда его выбросило из желоба. Кругом была кромешная тьма, нарушаемая лишь бледным, призрачным фосфорическим свечением подземных грибов и далеким, едва слышным плеском воды. Он судорожно похлопал себя по карманам — эльфийские галеты из Ривенделла раскрошились, но трубка и кинжал, слава предкам, были на месте. Пытаясь нащупать дорогу в темноте, пальцы Бильбо наткнулись на что-то маленькое, круглое и холодное, лежавшее в каменной расселине. Хоббит поднял предмет. Это было простое золотое кольцо, гладкое, без каких-либо украшений или гравировок. Не думая о важности находки, Бильбо машинально опустил его в правый карман своих дорожных брюк. — Что у него в карр-рманцах, а? Что оно там пр-р-рячет, мер-р-зкое хоббитсы? Шипящий, утробный звук заставил Бильбо вскрикнуть и выхватить свой эльфийский кинжал. Клинок не светился синим — гоблинов рядом не было. Но из темноты, цепляясь длинными, похожими на паучьи лапы пальцами за влажные валуны, выползло существо. Оно было худым, костлявым, с огромными, светящимися бледно-зеленым светом глазами и редкими прядями грязных волос на голове. Это был Голлум. Тварь, веками жившая во тьме подземелий, питаясь слепыми рыбами и заблудшими гоблинами, потеряла свое главное сокровище всего несколько минут назад и теперь безумно озиралась. — Назад! — закричал Бильбо, выставив вперед кинжал. — Я вооружен! Я… я Бэггинс из Шира! Голлум присел на корточки, его огромные глаза сфокусировались на лезвии клинка, а затем переместились на круглое лицо хоббита. — О-о-о… оно умеет говорить, моя прелесть, — прошипело существо, качнув головой. — Оно мягкое. Вкусное? Нет, оно с железкой. Давай сыграем в загадки, а? Если мы выиграем — мы его съедим, моя прелесть! Всю его сладкую плоть! А если оно выиграет — мы покажем ему выход, да-ссс! Бильбо, понимая, что в честном бою против этой скользкой твари у него мало шансов, поспешно согласился. Игра началась. Они обменивались древними, коварными вопросами о солнце, ветре, времени и темноте. Хоббит отчаянно цеплялся за остатки своей ширской рассудительности, пока Голлум шипел и катался по камням, мгновенно разгадывая его вопросы. Наконец, когда у Бильбо закончились все идеи, а Голлум начал медленно, хищно подбираться к нему для прыжка, хоббит судорожно опустил руку в карман и наткнулся на холодное кольцо. — Что у меня в кармане? — сорвалось с его губ прежде, чем он успел подумать. Голлум замер, его глаза яростно вспыхнули зеленью. — Это не честно! Это не загадка, моя прелесть! — взвыло существо. — Дай нам три попытки, да-ссс! Хоббит кивнул. Голлум угадывал: «Рыбья кость?», «Ничего?», «Рукавка?». Все ответы были неверными. И тогда тварь внезапно осознала, что именно скрывает этот маленький чужак в своих карманах. Потерянная Прелесть. Кольцо Власти, которое Голлум хранил веками, было у хоббита. С диким, яростным воплем Голлум бросился на Бильбо. Хоббит в панике побежал по темному туннелю, споткнулся о валун и упал, выронив кольцо из кармана. Падая, его палец случайно угодил прямо в золотой ободок. Мир вокруг Бильбо мгновенно изменился. Цвета поблекли, превратившись в серое призрачное марево, а шум погони Голлума стал далеким и приглушенным. Хоббит стал невидим. Он сумел проскочить мимо беснующейся твари и бросился вверх по туннелям, ведомый инстинктом самосохранения и бледными отблесками далеких факелов. В это же время отряд Торина Дубощита наконец выбрался из восточного туннеля на залитую лунным светом горную кручу. Гномы тяжело дышали, опускались на обледенелые камни и пересчитывали раны. — Мы вышли! Молот мне в дышло, мы вырвались! — радостно крикнул Кили, падая на спину прямо в снег. Артас Менетил стоял у самого входа в туннель, удерживая «Скорбь Лордерона» опущенной к земле. Руны на его мече тускнели, но ментальный радар принца, вобравший в себя Корону Господства, все еще был активен. Вдруг Артас резко вздрогнул. Латы на его груди со скрежетом сжались, а седые волосы встали дыбом от внезапного, колоссального ментального удара. Из глубины туннеля, откуда вот-вот должен был появиться хоббит, дохнуло силой, которая не была некромантией, но обладала такой концентрированной, древней волей к порабощению, что «Скорбь Лордерона» в его руке мгновенно отозвалась яростной вспышкой фиолетового огня. Фиолетовые вены Сильваны внутри клинка вскипели, реагируя на чужеродное осквернение реальности. Артас почувствовал Его. Это было Единое Кольцо. Воля Саурона, заключенная в маленьком кусочке золота, коснулась его ментальных рецепторов Бога Смерти. Кольцо пыталось подчинить себе пространство вокруг хоббита, скрывая его от глаз живых, но для Артаса эта «невидимость» была яркой, кричащей точкой чистой Тьмы. Сильвана мгновенно оказалась рядом с ним. Её ладонь легла на его плечо, и её алые глаза тревожно вспыхнули, когда она почувствовала, как дрожит саронит на его латах. — Что это, Менетил? — быстро прошептала она, её пальцы сжали его доспех. — Наш меч взбесился. В туннеле кто-то идет… и от него пахнет Тьмой, которая пытается казаться живой. Это Саурон? — Нет, — хрипло, сквозь зубы ответил Артас, его взгляд был намертво прикован к темноте прохода. — Это не Саурон. Это… его часть. Инструмент абсолютной власти. Оно идет сюда. Оно… на нашем хоббите. В этот миг воздух у входа в туннель дрогнул, и Бильбо Бэггинс, сорвав кольцо с пальца, буквально соткался из воздуха прямо перед удивленными гномами, тяжело дыша и улыбаясь. Но стоило хоббиту поднять глаза, как его улыбка погасла: Артас и Сильвана смотрели на него так, словно он принес с собой саму погибель Средиземья.       Акт IV: Золотой шепот и пламя на соснах       Бильбо Бэггинс стоял на обледенелых камнях восточного склона, судорожно хватая ртом холодный ночной воздух. Его пальцы, спрятанные в кармане дорожного жилета, крепко сжимали маленькое золотое кольцо. Хоббиту казалось, что его маленькая хитрость удалась — гномы шумно приветствовали его появление, а Фили и Кили уже вовсю хлопали его по плечам, восхищаясь тем, как ловко полурослик проскочил мимо гоблинских заслонов. — Ну и взломщик! — весело грохотал Кили, утирая пот со лба. — Двалин, ты слышал? Наш маленький Бильбо обвел вокруг пальца всю подземную стражу! А ты не хотел брать его с собой! — Ладно, ладно, — буркнул Двалин, хотя на его суровом лице появилась тень редкой одобрительной улыбки. — Признаю, парень оказался крепче, чем выглядит. Но рассиживаться некогда. Торин, посмотри вниз. Долина горит. Торин Дубощит не слушал их. Его взгляд, полный тяжелого королевского подозрения, был устремлен не на хоббита, а на Артаса Менетила. Падший принц по-прежнему стоял неподвижно, но его массивные саронитовые доспехи со скрежетом вибрировали. Лезвие меча «Скорбь Лордерона», опущенное к камням, пульсировало неистовым фиолетово-серебряным огнем, который буквально выжигал обледенелый мох у его сапог. Сильвана стояла рядом, её лук был натянут, а алые глаза, сузившись до узких щелей, были прикованы к правому карману Бильбо. — Ты принес с собой не только свою шкуру, полурослик, — ледяным, пронизывающим до костей шепотом произнесла Королева Банши. — От тебя смердит чужой, голодной волей. Что ты нашел в тех пещерах? Бильбо невольно отступил на шаг назад, испуганно прячась за широкую спину Бомбура. Маленькое золотое кольцо внутри его кармана вдруг показалось ему невероятно тяжелым, словно оно налилось свинцом. Оно слабо, едва уловимо вибрировало, посылая в разум хоббита волны навязчивого желания скрыть его, защитить, соврать. — Я… я ничего не нашел! — заикаясь, соврал Бильбо, и его голос прозвучал неестественно тонко. — Просто… просто повезло. Нашел боковой проход, и полз по нему на свет пока вокруг всё грохотало. Гэндальф Серый сделал шаг вперед, опираясь на свой посох. Его мудрые глаза внимательно скользнули по лицу хоббита, затем переместились на Артаса. Маг почувствовал то же самое, что и пришельцы из Азерота — тонкую, коварную нить древней магии, которая внезапно потянулась из глубин гор и запуталась в складках одежды Бильбо. Но прежде чем Гэндальф успел задать свой вопрос, ночную тишину разорвал новый, еще более ужасающий звук. Из темноты векового соснового леса, росшего на крутом склоне чуть ниже их позиций, донесся пронзительный, торжествующий вой. Это был не гоблинский визг. Это был глубокий, утробный рев огромных варгов, подгоняемых плетьми орков. — Осквернитель… — сквозь зубы процедил Торин, и его лицо мгновенно исказилось от ярости и старой, незаживающей боли. Из густого подлеска, ломая молодые сосны, одна за другой вылетали колоссальные серые бестии. На их спинах сидели крупные, закованные в тяжелое железо орки Гундабада. Возглавлял эту зловещую кавалькаду колоссальный белый варг, на котором восседал сам Азог — огромный, бледный орк с клеймом на груди и острым железным штырем вместо левой руки, которую Торин отрубил ему в битве при Азанулбизаре. — Хватайте их! — прогрохотал голос Азога над склоном горы. — Коротышек — в цепи! Белого великана — на куски! Мой Владыка желает видеть его голову! Отряд Торина оказался прижат к самому краю отвесного обрыва. Бежать было некуда — сзади высилась непроходимая гранитная стена Мглистых гор, впереди наступала превосходящая армия орков, а снизу ущелье стремительно заполнялось дымом и пламенем: лазутчики Азога поджигали сухую хвою сосен, намереваясь выкурить гномов из их последнего прибежища. — На деревья! Живее! — закричал Гэндальф, первым хватаясь за нижние ветви вековой сосны, стоявшей у самого края обрыва. Гномы, помогая друг другу, принялись отчаянно карабкаться вверх по стволам. Фили и Кили подсаживали Бомбура, Бофур затаскивал на ветку перепуганного Бильбо, который едва не выронил свой кинжал от страха. Огонь стремительно поднимался снизу — сухие сосновые иглы вспыхивали, как порох, и вскоре весь склон превратился в бушующее огненное море. Торин Дубощит остался внизу. Он стоял на коленях на обледенелом валуне, его Оркрист был поднят, а в глазах горело безумное желание сойтись в последнем, смертельном бою со своим вечным врагом. Белый варг Азога медленно приближался, оскалив огромные желтые клыки. Артас Менетил не стал лезть на дерево. Саронитовые доспехи Бога Смерти не были предназначены для того, чтобы прятаться среди ветвей. Он медленно перехватил рукоять «Скорби Лордерона» двумя руками. Человеческое сердце в его груди билось ровно и тяжело. Принц посмотрел на бушующее пламя, которое уже лизало полы его разорванного плаща, затем перевел взгляд на Азога. В его разуме, полностью свободном от чужого контроля, сформировался четкий, непреклонный приказ. Ограничения кузницы Ривенделла больше не имели значения. Ему не нужно было создавать гниющих зомби. Пришло время явить этому миру истинную, первородную мощь Владыки Небытия. Артас поднял левую руку, его ладонь раскрылась навстречу огненному шторму. — Слушайте своего Короля, — негромко, но с колоссальным эхом, заставившим варгов в ужасе замереть, произнес принц. Фиолетово-серебряные руны на его мече вспыхнули с такой силой, что их свет затмил бушующее пламя сосен. Земля под ногами Азога Осквернителя внезапно перестала быть просто камнем. Изголодавшаяся, веками ждавшая освобождения Смерть, запертая в этих горах со времен древних войн, услышала призыв своего законного Хозяина. Ритуал Великого Упокоения перешел в свою финальную, атакующую фазу.       Акт V: Легион из пепла Пламя, пожравшее сухие сосны, ревело, как разъяренный дракон. Искры и тяжелый черный дым поднимались к хмурому ночному небу Средиземья, скрывая луну. На ветвях горящих деревьев гномы Торина задыхались от гари, Фили и Кили отчаянно пытались сбивать огонь своими плащами, а Бильбо Бэггинс, вцепившись в ствол, с ужасом смотрел вниз. Там, посреди бушующего огненного кольца, белый варг Азога Осквернителя уже изготовился к прыжку, чтобы разорвать обессилевшего Торина. Но в следующую секунду рев огня захлебнулся. Звенящая, мертвая тишина накрыла восточный склон Мглистых гор. Температура упала настолько стремительно, что раскаленный воздух ущелья превратился в колючий, обжигающий легкие вакуум. Ярко-оранжевые языки пламени на соснах внезапно побледнели, покрылись тончайшей ледяной коркой и с сухим хрустом замерли, превратившись в хрупкие янтарные изваяния из чистого льда. Артас Менетил сделал шаг вперед, и под его саронитовым сапогом обледенелый гранит раскололся. Рукоять «Скорби Лордерона» в его руках пульсировала ослепительным, чистым серебряным светом митрила, сквозь который яростными фиолетовыми молниями пробивалась Банши-искра Сильваны. Принц Лордерона поднял левую руку к небу, и его бледные пальцы сжались в кулак. — Восстаньте, — выдохнул Артас, и этот шепот прозвучал над ущельем громовым раскатом. Земля под лапами орочьих варгов содрогнулась. Из ледяного тумана, из трещин в граните, из самого пепла замерзшего пожара начали стремительно соткаться силуэты. Это не были гниющие трупы или безмозглые вурдалаки Плети, которых Артас подневольно поднимал в Азероте. Сила перекованного меча и человеческая воля принца открыли Высший Суд Смерти. На его призыв откликнулись те, чьи души добровольно остались верны своему принцу после очищения Ледяной Скорби — Призрачный Легион Лордерона. Из небытия выросли фигуры рыцарей в тяжелых доспехах, пехотинцев с ростовыми щитами и стрелков. Они не имели плоти, их тела были сотканы из первородного фиолетово-серебряного Хлада, но их призрачное оружие и доспехи светились мягким митриловым светом. Сотни призрачных воинов Лордерона выстроились в безупречные боевые порядки прямо посреди горящего склона. Они не оскверняли землю Средиземья; они стояли как нерушимый щит между орками Гундабада и отрядом Торина. Сильвана Ветрокрылая, стоявшая на вершине скального выступа, вскинула свой лук. Её алые глаза горели триумфальным пламенем. Их ментальный резонанс с Артасом достиг пика. — В атаку, Лордерон! — выкрикнула Королева Банши. Её черная стрела, налитая концентрированным фиолетовым Хладом, со свистом полетела в сторону Азога. Стрела взорвалась прямо перед мордой белого варга, ослепив тварь ледяными осколками. В ту же секунду Призрачный Легион пришел в движение. Это была не битва, это было сокрушительное упокоение Тьмы. Призрачные рыцари Артаса врезались в ряды орков Гундабада, как таран в гнилую изгородь. Обычная сталь орков бессильно проходила сквозь тела призраков, не причиняя им вреда, но фиолетово-серебряные мечи Лордеронцев разили без промаха. Каждый удар призрачного клинка мгновенно разрывал ментальные оковы Саурона и Азога, замораживая кровь в жилах орков и обращая их тела в серый пепел, который тут же уносил ветер. Варги в панике грызли собственные поводья, пытаясь сбежать от Легиона, от которого веяло абсолютным, космическим небытием. Азог Осквернитель, чье высокомерие мгновенно сменилось первобытным ужасом, отчаянно забил своего белого варга плетью, заставляя тварь развернуться. Большой бледный орк, собиравшийся праздновать победу над Дубощитом, бежал прочь со склона, увлекая за собой жалкие остатки своей элитной гвардии. Через несколько минут все было кончено. Призрачный Легион Лордерона остановился, выстроившись перед Артасом. Сотни фиолетово-серебряных воинов одновременно подняли свои мечи в салюте своему Королю, а затем медленно, беззвучно растаяли в утреннем тумане, вернувшись к своему вечному покою. Огонь на соснах окончательно погас, оставив лишь покрытые инеем обгоревшие ветви. Гномы один за другим спускались с деревьев, их ноги дрожали, а топоры безвольно опускались к земле. Они смотрели на Артаса Менетила с чувством, в котором больше не было подозрительности или ненависти. Это был чистый, благоговейный трепет перед Владыкой, который управлял самой Смертью ради их спасения. Торин Дубощит поднялся с колен. Наследник Эребора медленно подошел к Артасу, который уже убирал свой митриловый меч «Скорбь Лордерона» в ножны. Торин долго смотрел в серые, полные человеческой скорби глаза принца, а затем опустил свой Оркрист и прижал кулак к груди, сделав глубокий, королевский поклон. — Ты не просто наш щит, Артас из Лордерона, — тихо, но так, чтобы слышал весь отряд, произнес Торин. — Ты — истинный Король. Мой народ никогда не забудет этот долг крови. Какая бы тьма ни ждала нас впереди, гномы Эребора пойдут за твоим серебряным мечом до самого конца. Артас Менетил молча принял его клятву, и в его груди ровно и тяжело продолжало биться человеческое сердце. Сильвана Ветрокрылая плавно опустилась со скалы, вставая рядом с ним плечом к плечу. Их долгий поход к Одинокой Горе только начинался, но теперь Средиземье знало: у живых существ Арды появились новые, грозные защитники, способные сокрушить любую Тьму силой своего искупления.