Владыки Небытия: Искупление Смертью

      Акт I: Очищение Имладриса и напутствие Полуэльфа       Копоть кузницы под Белыми скалами еще не полностью сошла с бледного лица Артаса Менетила, когда он вместе с Сильваной вернулся на верхние мраморные террасы Ривенделла. Раннее утро омывало Имладрис потоками жидкого золота. В этом чистом, незамутненном свете эльфийских земель обновленный двуручный клинок на плече принца казался куском упавшей звезды. «Скорбь Лордерона» больше не вибрировала дикой, паразитической злобой Плети; митриловый сплав Средиземья укротил саронит Азерота, заставив фиолетовые прожилки Банши-магии Сильваны ровно и спокойно пульсировать под тонким слоем серебряных рун. Владыка Элронд ждал их в Зале Огня — просторном, открытом навстречу шуму водопадов помещении, где веками не угасал очаг, согревающий души уставших путнико. Гномы Торина Дубощита уже упаковывали походные сумки во дворе, их пони сыто фыркали после сытного эльфийского овса, а Бильбо Бэггинс бережно прятал в карман несколько завернутых в листья дорожных галет. Элронд стоял у резных перил террасы, его длинные фиолетовые одежды мягко колыхались на теплом утреннем ветру. Когда Артас приблизился, его шаги больше не оставляли на белом мраморе мертвенного инея. Принц шел без латных перчаток — его обнаженные, бледные ладони открыто лежали на серебряной гарде меча, которая теперь была выкована в виде расправленных крыльев орла Лордерона. — Ты изменился, принц из далекого мира, — тихо произнес Элронд, поворачиваясь к ним. Его серые глаза, видевшие падение Трех Эпох, скользнули по лезвию «Скорби Лордерона». На пальце владыки Ривенделла Вилья — Кольцо Воздуха — больше не пульсировало тревожным алым светом; магия Арды приняла этот клинок. — Твоё оружие больше не голодно. Я чувствую в нем волю, но эта воля больше не ищет рабов. Гномы совершили чудо, соединив твою сталь с митрилом Мории. Но помни: истинная перековка произошла не в кузнице. Она произошла в твоем сердце. Артас остановился в трех шагах от Полуэльфа и низко склонил свою седоглавую голову. — Вы дали мне шанс, Владыка Элронд, — хрипло ответил принц. — Вы не изгнали меня, когда от моего плаща веяло могилой. Этот меч… он не вернет Лордерон. Он не поднимет из могилы моего отца. Но он станет карающим молотом для Тьмы, которая пытается поглотить ваш мир. Я клянусь, что этот свет на лезвии погаснет только вместе с моей жизнью. Элронд перевел взгляд на Сильвану, которая стояла чуть позади Артаса. Королева Банши перевязала свою левую ладонь чистой эльфийской тканью — рана от сакрального ритуала перековки все еще саднила, но в её алых глазах вместо прежней выжигающей ярости теперь светилась непреклонная, холодная решимость соратника. — А ты, Дева Мщения, — Элронд слегка приподнял руку, и Вилья отозвалось мягким дуновением теплого ветра. — Твоя кровь теперь течет в этой стали. Ты отдала часть своей бессмертной сути, чтобы удержать его от безумия. Это великая жертва, Сильвана Ветрокрылая. В Средиземье такие узы связывают только тех, чьи судьбы переплетены Валар до самого конца мира. Береги его. И береги себя. Мглистые горы, что лежат впереди, не знают жалости. Древняя Тьма на Востоке уже почувствовала, что на Севере зажглось новое, чуждое пламя. Саурон будет искать встречи с вами. Сильвана горько, но спокойно улыбнулась. Её пальцы коснулись ложа её лука. — Пусть ищет, Владыка Ривенделла, — её голос прозвучал без прежнего загробного эха, но в нем была сталь Королевы Банши. — Мой лук не промахивался в Азероте, не промахнется и здесь. Артас принял свой приговор. И если ваш Властелин Мордора попытается протянуть руки к нашей стали — он узнает, что такое истинный Хлад Небытия. Мы уходим, Элронд. Спасибо за приют. Гэндальф Серый, подошедший к террасе с походной сумкой через плечо, жестом позвал пришельцев. — Пора, друзья мои, — мягко произнес маг. — Солнце поднялось над вершинами. Торин уже теряет терпение, а Бильбо готов бежать впереди пони, лишь бы поскорее миновать предгорья. Артас Менетил в последний раз посмотрел на сияющие залы Ривенделла. Он медленно поднял свои массивные латные перчатки смерти с парапета и натянул их на пальцы, скрывая человеческую хрупкость кожи под непробиваемым саронитом. Тюк с переплавленной Короной Господства исчез — теперь вся её космическая мощь была заключена в самом мече, который принц уверенно убрал в новые ножны у бедра. Они спустились во двор, сели на своих скакунов — Артас на своего вороного шайрского великана, Сильвана на поджарую серую кобыла — и отряд Торина Дубощита двинулся по узкому мосту прочь из Последнего Приюта, направляясь к грозным, затянутым тучами пикам Мглистых гор.       Акт II: Ледяное дыхание Мглистых гор       Граница Имладриса растаяла в наползающих сумерках так быстро, словно её и не было. За порогом Последнего Приюта весна Средиземья мгновенно уступила место первобытной, жестокой зиме, веками правившей на высотах Мглистых гор. Дорога, которая поначалу казалась вполне сносной тропой, со второго дня превратилась в извилистый гранитный карниз, зажатый между отвесными стометровыми скалами и зияющей бездной. Туман здесь не клубился, как в долинах; он замерзал на лету, оседая на камнях скользкой прозрачной глазурью. Отряд Торина Дубощита продвигался вперед медленно, экономя силы. Низкорослые гномьи пони, тяжело дыша, утыкались мордами в хвосты шедших впереди собратьев. Их копыта то и дело выбивали сухой, звонкий стук из обледенелых валунов. Штормовой ветер, налетавший со стороны Туманных предгорий, выл в узких расселинах, словно стая голодных варгов. Он швырял в лица путников пригоршни острой ледяной крупы, которая мгновенно забивалась под капюшоны и слепила глаза. Бильбо Бэггинс, укутанный в плотный эльфийский плащ по самые уши, едва переставлял замерзшие ноги. Хоббит шел, ухватившись за ремень сумки Бофура, и мысленно проклинал каждую строчку гномьего контракта, который он так неосмотрительно подписал в Бэг Энде. Его маленькие волосатые лапы совершенно окоченели, а нос покраснел от пронизывающего холода. Каждые несколько минут он испуганно косился вправо — туда, где тропа обрывалась в черную, непроглядную пустоту ущелья. Замыкал колонну Артас Менетил. Его исполинский вороной шайр шагал по скользкому граниту с неестественной, пугающей уверенностью. Жеребец больше не паниковал так, как в Шире. Мощная, упорядоченная воля «Скорби Лордерона», покоившейся в саронитовых ножнах у бедра принца, подчинила себе страх животного. Из широких ноздрей коня вырывались густые клубы пара, которые ветер тут же превращал в крошечные ледяные иглы, оседавшие на его лоснящейся вороной гриве. Артас ехал, сбросив капюшон своего нового серого плаща. Его длинные белые волосы развевались на штормовом ветру, переплетаясь со снежными хлопьями. Лицо принца, лишенное шлема, казалось высеченным из того же сурового камня, что и окружающие скалы, но в его серых глазах больше не было прежней раздавленности или ментального хаоса. Великое очищение в Ривенделле вернуло ему ясность мысли. Он принял свою суть. Он знал, что сотворил в Азероте, и не ждал, что этот чужой мир забудет его грехи. Но теперь у него было оружие, способное защитить живых, и он был готов направить его против любой угрозы. Его руки в массивных, шипованных перчатках Плети спокойно лежали на луке седла. Новая сила смерти, запертая в митриловом сплаве, пульсировала в такт его человеческому сердцу — медленно, тяжело, как подземные течения. Сильвана Ветрокрылая скакала чуть впереди него, выдерживая дистанцию в несколько шагов. Её серая кобыла двигалась по обледенелым камням так грациозно и легко, словно летела над землёй. Королева Банши сидела в седле прямо, её бледные пальцы без перчаток уверенно сжимали деревянное ложе лука. Её алые глаза, лишенные прежнего ментального тумана, непрестанно сканировали вершины нависающих утесов. Каждая прожилка её Банши-магии, вплавленная в серебряную сталь меча Артаса, вибрировала, связывая их разумы тонкой, невидимой нитью. Она чувствовала его дыхание, чувствовала ритм его сердца и ту колоссальную энергию Упокоения, которую он теперь удерживал внутри своего существа. Это больше не было противостоянием палача и жертвы; это был пакт двух темных титанов, решивших стать щитом для хрупкого мира Арды. — Воздух этих гор становится тяжелым, Менетил, — её голос, чистый и лишенный эха, отчетливо прорезал яростный рев метели. Она слегка придержала кобылу, позволив вороному исполину Артаса поравняться с ней. — В нем нет магии Азерота, но Тьма, которая спит под этими скалами… она старая. Она пахнет гнилым железом и застоявшейся кровью. Те гоблины, о которых предупреждал Гэндальф — это лишь паразиты на теле этого хребта. Настоящий Враг следит за нами с Востока. Его воля давит на этот перевал, как стонущий ледник. Артас медленно повернул к ней голову. Отблеск фиолетовых вен на рукояти его меча тускло озарял полы его плаща, боровшегося с ветром. — Пусть следит, Следопыт, — хрипло ответил принц, и в его голосе прозвучала та титаническая уверенность, которая когда-то заставляла содрогаться целые континенты. — Саурон считает себя владыкой этого мира только потому, что он никогда не видел истинного Небытия. Тот хлам, который его слуги называют оружием, рассыплется прежде, чем они успеют разглядеть серебряные руны на моем клинке. Я не позволю этой Тьме коснуться гномов. И я не позволю ей коснуться тебя. Сильвана горько, но без прежней ядовитой злобы усмехнулась. Её взгляд скользнул по его массивным латным наплечникам.— Защитник Средиземья… Кто бы мог подумать, что Король-лич станет щитом для кучки гномов и полурослика. Но не забывай об условиях нашего договора, Артас. Твоя сила теперь принадлежит и мне. Если ты решишь использовать её ради собственной гордыни или попытаешься поднять этих мертвецов против их воли — прожилки в твоем клинке выжгут твои руки до самых костей. — Я помню, Сильвана, — тихо ответил принц, переводя взгляд на идущую впереди колонну. — И я принимаю этот уговор.       Акт III: Твердыня из камня и хлада       Метель обрушилась на перевал внезапно, словно по чьему-то злому умыслу. Черные грозовые тучи, зацепившиеся за острые пики гор, заволокли остатки бледного лунного света, погрузив ущелье в непроглядный хаос. Ветер достиг такой силы, что гномы были вынуждены спешиться. Они вели своих пони под уздцы, буквально вжимаясь в отвесные гранитные стены, чтобы их не сдуло в зияющую бездну. Гэндальф Серый шел впереди всех. Его серый плащ намок и отяжелел, а длинная борода запуталась во встречных хлопьях снега. Маг высоко поднял свой деревянный посох, на конце которого тусклым, ровным светом теплился огонек, едва разгонявший окружающее марево. — Быстрее! — донесся сквозь рев бури его громовой голос. — Нам нужно найти укрытие! Это не простая буря! Это каменные великаны! Они вышли на тропу войны! Слова мага потонули в колоссальном, оглушительном треске, который заставил содрогнуться саму гору. Прямо над их головами гранитный склон зашевелился. Огромные валуны, веками лежавшие неподвижно, со скрежетом начали наползать друг на друга, скрепляемые древней, яростной магией первобытной земли. Вспышка молнии, расколовшая небо, выхватила из темноты колоссальный силуэт. Это был титан. Каменный великан высотой с добрую крепостную башню поднимался из самого тела хребта. Его глаза горели тусклым пламенем глубоких пещер, а массивные руки, сложенные из обломков скал, медленно поднялись над ущельем. С диким, утробным ревом, от которого заложило уши даже у привыкших к подземному грохоту гномов, великан обрушил свой кулак на карниз прямо перед конем Гэндальфа. ГРАХ-ХХ! Тропа разлетелась на тысячи каменных осколков. Огромный кусок скалы с глухим гулом рухнул в бездну, отрезая отряду путь вперед. Лошадь мага в панике заржала, попятившись назад, а пони Фили и Кили едва не сорвались, испуганно хрипя и упираясь копытами в обледенелый край. Но на этом кошмар не закончился. Позади отряда, перекрывая путь назад к Ривенделлу, из скальной стены начал проступать второй великан. Его гранитные пальцы уже скребли по выступам, намереваясь зажать гномов в смертельные тиски и раздавить их, как мелких насекомых. — Нам конец! — перекрывая вой ветра, закричал Бофур, прижимая к себе испуганного, дрожащего Бильбо. — Их кожа — это сам камень! Его не пробить ни топором, ни сталью! Торин Дубощит с яростным криком выхватил Оркрист. Эльфийский клинок ярко вспыхнул чистым синим пламенем, но на фоне нависающего каменного монстра он казался не тоньше щепки. Гномы сгрудились в кучу, выставив вперед свои щиты и приготовившись к неизбежному — первый великан уже заносил свою колоссальную ногу, чтобы растоптать их лагерь. В этот миг Артас Менетил закрыл глаза. Шум шторма, крики гномов и рев каменных монстров мгновенно отступили на задний план его сознания. Ментальный радар принца, измененный и сфокусированный перековкой Короны Господства в единое целое с мечом, раскрылся на полную мощность. Артас не просто видел великанов — он чувствовал их структуру. Он видел тонкие, невидимые для живых линии энтропии и увядания, которые связывали эти гранитные валуны. Эти существа были порождением магии земли, но эта магия была старой, изнуренной веками увядания Арды. А в законах Увядания Артас Менетил теперь был Абсолютным Богом. Принц открыл глаза. Под глубоким капюшоном его серого плаща вместо привычного человеческого взгляда вспыхнуло ровное, сокрушительное фиолетово-серебряное сияние Новой Смерти. В нем не было прежнего безумия Короля-лича; это была холодная, расчетливая воля Стража Порога. Артас медленно поднял правую руку в тяжелой саронитовой перчатке Плети и направил её ладонью вперед, точно на грудь нависающего над ними великана. — Угасни, — тихо, но с титаническим, вибрирующим в костях эхом произнес принц.С его пальцев сорвалась волна Абсолютного Хлада. Механика этой новой силы сработала безупречно, подчиняясь его человеческому разуму. Воздух в ущелье между отрядом и великаном мгновенно превратился в абсолютный вакуум. Температура упала до космического минимума за долю секунды. Снежинки и капли ледяного дождя замёрзли прямо в полёте, превратившись в неподвижную, хрустальную стену из бледных игл. Каменный великан замер на полувзмахе, его колоссальная гранитная нога остановилась в футе над головой Торина. Гномы с ужасом и изумлением увидели, как по всему телу титана — от огромных ступней до каменной головы — стремительно побежали светящиеся серебряным митриловым светом трещины. Древняя магия, связывавшая валуны великана, не просто замерзла; Артас запустил процесс мгновенного, абсолютного старения и энтропии материи. Металл его меча выпил прочность камня, превратив его в труху. С оглушительным, звонким треском, похожим на одновременный взрыв тысячи зеркал, колоссальный каменный великан рассыпался. Миллионы тонн гранитной пыли и мелкой гальки серым, беззвучным водопадом ухнули в черную бездну ущелья, не причинив отряду Торина ни единой царапины. От титана не осталось ничего, кроме легкого облака серебряного пепла, которое ветер тут же унес на восток. Второй великан, стоявший позади отряда и успевший лишь наполовину выбраться из скалы, замер. Тварь, лишенная разума, но обладавшая первобытным, глубинным инстинктом самосохранения, почувствовала, что перед ней стоит существо, чья ледяная воля способна сокрушить саму основу этих гор. Великан издал глухой, испуганный стон и начал стремительно отступать назад, буквально вплавляясь обратно в монолитную гранитную стену, лишь бы скрыться от фиолетово-серебряного взора рыцаря Смерти. Метель возобновилась, но теперь штормовой ветер казался блеклым и слабым по сравнению с тем ледяным вакуумом, который только что продемонстрировал падший принц Лордерона. Фиолетовое сияние в глазах Артаса медленно погасло, вернув им привычный серый цвет человеческой скорби. Он тяжело опустил руку, его дыхание оставалось ровным, а «Скорбь Лордерона» в ножнах у бедра тускло затихла, запечатав силу обратно. Торин Дубощит медленно повернулся к Артасу. Лицо предводителя гномов было бледным как полотно, а Оркрист в его руке заметно дрожал. Гномы вокруг него молчали, охваченные глубоким, суеверным ужасом перед силой, которая только что уничтожила саму гору одним лишь словом, не прибегая к заклинаниям Тьмы Мордора. — Ты… ты просто стер его в пыль, — прошептал Двалин, утирая холодный пот, который мгновенно замерзал на его окладистой бороде. — Без оружия. Без черного колдовства. Что это за магия, парень? Артас посмотрел на свои латные перчатки, затем перевел спокойный, уставший взгляд на Торина. — Это закон Упокоения, Двалин, — тихо ответил принц, и его человеческий голос прозвучал на удивление мягко. — Это существо было частью этих гор, но его время пришло. Я лишь ускорил его энтропию. Путь вперед свободен. Нам нужно идти, пока буря не прислала кого-то еще.Гэндальф Серый долго смотрел на Артаса, его пальцы крепко сжимали деревянное древко посоха. Старый маг понял, что перековка оружия в Ривенделле сделала Артаса не просто сильнее; она превратила его в Стража Порога, чья титаническая мощь Смерти теперь была гармонично вплетена в законы самой Арды, не оскверняя её, но подчиняя своей непреклонной воле.       Акт IV: Затишье у костра и рождение союза       После сокрушительного падения каменного титана ущелье словно обессилело. Метель по-прежнему швыряла пригоршни колючего снега, но яростный напор ветра заметно спал, уступая место глухому, давящему гулу. Отряд Торина продвигался вперед почти вслепую, пробиваясь сквозь наносы и осторожно минуя свежие завалы. Наконец, Фили и Кили, ушедшие на разведку чуть вперед, радостно замахали руками, указывая на узкую, темную расщелину в скале. Это было идеальное укрытие — неглубокая, сухая пещера с ровным каменным полом и узким, изогнутым входом, который надежно защищал от пронизывающего горного ветра. Гномы, шатаясь от усталости, завели внутрь обледеневших пони. Двалин и Оин быстро освободили животных от поклажи, а Бофур извлек из сумки последние сухие поленья, припасенные еще в предгорьях Ривенделла. Вскоре посреди пещеры весело затрещал небольшой костер, бросая длинные, пляшущие тени на неровные гранитные своды. Гномы сгрудились вокруг тепла, протягивая к огню закоченевшие ладони и шумно обсуждая невероятное спасение. Бильбо Бэггинс, завернувшись в три одеяла, сидел на своем спальном мешке и во все глаза смотрел на Артаса. Хоббит все еще не мог прийти в себя: на его глазах этот молчаливый великан стер в порошок целую скалу, но сейчас в его облике не было ничего пугающего — только безграничная, многолетняя усталость. Артас устроился у самого входа в пещеру, спиной к метели. Серый дорожный плащ, разорванный на плече, открывал матовую черноту его саронитовых доспехов. Принц положил свой новый двуручный меч «Скорбь Лордерона» на колени. Серебряные митриловые руны на лезвии клинка тускло и ровно светились, отражаясь в фиолетовых прожилках, пронизывавших сталь. Сильвана подошла к нему бесшумно, словно сотканная из самого ночного тумана. Она опустилась на корточки напротив принца, положив руки на колени. Её капюшон был сброшен, и в тусклом отсвете костра её бледное, точеное лицо казалось высеченным из чистейшего мрамора. Алые глаза Королевы Банши, лишенные прежнего безумного пламени мщения, пристально и глубоко изучали лицо Артаса. — Ты действовал безупречно, Менетил, — тихо произнесла она. Её голос, чистый и лишенный прежнего загробного эха, прозвучал странно мягко в замкнутом пространстве пещеры. — Ты не пытался поработить камни этого чудовища. Твоя воля была твердой, как в те времена, когда ты еще носил золотые волосы паладина. Артас медленно поднял свои массивные руки, со скрежетом расстегнул кожаные ремни на запястьях и стянул тяжелые, покрытые шипами перчатки Смерти. Он бросил их на камни пола, обнажив свои бледные, человеческие ладони. Пальцы принца слегка дрожали от колоссального ментального напряжения. Он аккуратно коснулся обнаженной кожей холодного лезвия меча. Под его пальцами фиолетовые прожилки Банши-магии слабо запульсировали, словно отвечая на присутствие Сильваны. — Я чувствовал твою искру внутри этой стали, Сильвана, — негромко ответил Артас, поднимая на неё свои усталые серые глаза. — Когда я протянул руку к великану, твоя магия сработала как фокусирующая линза. Она не дала моему Хладу вырваться наружу хаотичной бурей. Она удержала энтропию в границах одного существа. Без твоей крови, без твоей эльфийской непокорности, вплавленной в этот митрил, я мог бы обрушить весь этот хребет вместе с гномами. Мы больше не палач и жертва, Следопыт. Мы связаны. Этот меч — наше общее бремя. Сильвана посмотрела на его бледные человеческие руки, затем перевела взгляд на свою левую ладонь, скрытую под чистой эльфийской повязкой. Рана от ритуала в Ривенделле все еще саднила, напоминания о том, что она добровольно отдала часть своей сути, чтобы скрепить этот клинок. На её бледном лице впервые за последние годы после смерти появилась странная, глубокая задумчивость. Ненависть, которая так долго заменяла ей сердце, медленно, слой за слоем, таяла, уступая место совершенно новому ощущению. Это не было прощением — грехи Артаса были слишком чудовищны для этого. Это было экзистенциальное, нерушимое слияние двух душ, потерявших свои миры и теперь вынужденных делить одно проклятие на двоих. — Мы выжгли Азерот дотла в нашей войне, Артас, — тихо произнесла она, впервые за долгое время назвав его по имени без капли яда в голосе. Она медленно протянула свою руку вперед и положила свои бледные, прохладные пальцы на его открытую ладонь. — Мы стали монстрами, чтобы уничтожить друг друга. Но здесь, под этим чужим, чистым небом, я начинаю понимать… ты единственный во всей этой вселенной, кто помнит запах лилий Лордерона и садов Луносвета. Единственный, кто знает цену Смерти. Если этот меч — наш общий пакт, я пройду эту дорогу с тобой до самого конца. Не как твой тюремщик. Как твой соратник. Мы не дадим этой Тьме сожрать Средиземье так же, как она сожрала наш дом. Артас бережно, словно боясь раздавить хрупкое сокровище, сжал её пальцы своими теплыми человеческими руками. В этот миг, у самого входа в темную пещеру Мглистых гор, скрытые от глаз засыпающих гномов, они заключили истинный союз. Без громких клятв, на пороге бездны, их доверие друг к другу стало абсолютным.       Акт V: Падение в подземное царство       Покой пещеры оказался коварной иллюзией.Пока уставшие гномы засыпали один за другим, убаюканные мерным треском догорающих поленьев, Бильбо Бэггинс никак не мог сомкнуть глаз. Хоббит ворочался на своем спальном мешке, то и дело поглядывая на Артаса и Сильвану, которые продолжали безмолвно сидеть у входа. Ночной холод, пробивающийся сквозь щели, заставил Бильбо подняться, чтобы поплотнее укутаться в одеяло. Проходя мимо дальней, темной стены пещеры, хоббит внезапно замер. Ему показалось, что каменная твердь за его спиной странно, едва заметно вибрирует. Бильбо подошел ближе, затаив дыхание, и прижался ухом к холодному граниту.Из глубины скалы доносился тихий, коварный скрежет сотен маленьких когтей, шуршание жесткой кожи и приглушенный, противный, зловещий смех. — Гэндальф! — истошно пискнул Бильбо, отпрянув от стены. — Гэндальф, там кто-то…Договорить он не успел. Дальняя стена пещеры с оглушительным грохотом раскололась. Каменный пол под ногами гномов буквально исчез, превратившись в колоссальную, идеально сработавшую ловушку. Скрытые механизмы гоблинов, веками подстерегавших неосторожных путников на перевалах, сработали в один миг: огромная гранитная плита ухнула вниз, увлекая за собой весь отряд Торина Дубощита в глубокую, зияющую черную пропасть подземного королевства.Падение было стремительным и хаотичным. Гномы летели вниз, катясь по гладким, отполированным каменным желобам, крича и теряя в кромешной тьме свои вещи и сумки. Артас Менетил, чья реакция была мгновенной, попытался перехватить Бильбо в воздухе, но траектория скольжения развела их в разные стороны. Саронитовые латы принца со страшным грохотом высекали искры из каменных стен желоба. Сильвана, сгруппировавшись, скользила по крутому склону параллельно ему, её лук был крепко зажат в руке, а алые глаза, пробивая тьму, пытались зафиксировать точки падения гномов.Через несколько минут безумного, непрекращающегося скольжения желоб оборвался. Отряд Торина с глухими криками и стуком посыпался на шаткие деревянные помосты колоссального подземного города гоблинов. Этот мир под горой поражал своими масштабами. Тысячи факелов, чадящих густым черным дымом, озаряли бесконечные, многоярусные каскады скрипучих деревянных мостов, перекинутых над бездонными, дышащими жаром расселинами. Воздух здесь был отравлен невыносимым смрадом сырости, немытых тел, тухлого мяса и ржавого железа. Не успели гномы прийти в себя, как из всех темных щелей и проходов на них лавиной набросились полчища уродливых, длинноруких гоблинов. Твари визжали от восторга, наваливаясь по десятку на одного гнома, и быстро опутывали их прочными кожаными ремнями. Торин пытался дотянуться до Оркриста, но его жестко прижали к доскам настила. Артас рухнул на нижний ярус помоста, сокрушив своим весом несколько толстых деревянных балок. Он мгновенно поднялся на ноги, не издав ни звука. Его человеческое сердце яростно билось, а ладонь в саронитовой перчатке уже сжимала рукоять «Скорби Лордерона». Принц с сухим металлическим звоном выхватил меч из ножен. Серебряные руны митрила ярко и ослепительно вспыхнули в подземном полумраке, разрезая чадящую копоть факелов и заставив ближайших гоблинов в ужасе зажмуриться. — Назад твари!— громовой голос Артаса перекрыл визг подземного воинства. Принц сделал широкое, резкое круговое движение клинком. Новая сила его меча сработала безупречно, повинуясь его воле. Фиолетово-серебряная волна Абсолютного Хлада сорвалась с лезвия направленным полу-кольцом. Воздух вокруг Артаса на мгновение замёрз. Нападавшие гоблины застыли на месте: их ржавые сабли покрылись инеем и с треском рассыпались на мелкие осколки, а лапы мгновенно почернели от обморожения. Твари с диким писком бросились назад, оставляя принцу пространство для боя. Сильвана возникла рядом с ним, грациозно спрыгнув с верхней балки. Её лук двигался со сверхъестественной скоростью, тетива пела без умолку. Черные стрелы, подсвеченные её собственной призрачной энергией, находили горла гоблинов на верхних ярусах мостов, сбрасывая их тела в бездну одно за другим.Но гоблинов были тысячи. Из глубоких боковых туннелей выкатывались новые волны врагов. Сверху, на массивном деревянном помосте, поддерживаемом толстыми ржавыми цепями, опускался сам Верховный Гоблин — колоссальная, жирная, смердящая туша с костяной короной на голове.— Хватайте их! — визжал Верховный Гоблин, указывая своим костяным скипетром на Артаса. — Сломайте белого великана! Его меч будет принадлежать нашему Хозяину! Связать гномов! Азог Осквернитель щедро заплатит за их головы! Артас Менетил, встав плечом к плечу с Сильваной перед надвигающейся лавиной врагов, быстро оглядел связанных гномов. Его сердце сжалось от новой, острой вспышки тревоги. Среди гномов не было Бильбо. Маленький хоббит бесследно исчез во время падения, затерявшись в темных боковых туннелях подземного царства, где его уже ждала судьбоносная встреча. Бог Смерти крепче сжал рукоять своего митрилового меча, его фиолетовые прожилки яростно запульсировали. Первое полномасштабное сражение под землей начиналось, и Мглистые горы приготовились содрогнуться от мощи Азерота.