Секрет фотографа

Осака, старшая школа «Китана». Среда, 11:45, большая перемена. В классе 10-1 было шумно. Как обычно. Кто-то громко смеялся, кто-то спорил о домашнем задании, кто-то просто сидел в телефоне, листая соцсети. Но Миша не участвовал в этом веселье. Он сидел за своей партой, уставившись в одну точку, и его мысли были где-то далеко. Он думал о Наташе. Раньше они были неразлучны. Он помнил, как в пятом классе они вместе переехали в Японию, как он держал её за руку, когда они впервые зашли в новую школу. Они были опорой друг для друга. Но сейчас что-то изменилось. Что-то сломалось. Наташа стала другой. Она постоянно требовала внимания. Она злилась, если он задерживался на кулинарном кружке. Она проверяла его телефон, когда он спал. Она говорила, что он слишком много времени проводит с друзьями, и недостаточно — с ней. — Ты меня не любишь, — говорила она. — Ты думаешь только о своей готовке. Ты думаешь только о себе. Миша вздыхал. Он пытался объяснить, что это не так. Он любил её. По крайней мере, он думал, что любит. Но её постоянные претензии, её контроль, её ревность — это выматывало. Он чувствовал себя в клетке. Он смотрел в окно, на пролетающих птиц, и думал о том, как было бы просто — улететь куда-нибудь, быть одному, без её вечного нытья. — Эй, Миша! — к нему подошел его друг, Такеши, и сел рядом. — Ты какой-то задумчивый. Что случилось? Миша повернулся к нему. Такеши был его другом ещё со средней школы. Они прошли через многое вместе. Ему можно было доверять. — Слушай, — начал Миша, понижая голос. — Я хочу тебе кое-что сказать. Но ты должен обещать, что никому не скажешь. Такеши нахмурился, но кивнул. — Я слушаю. Миша глубоко вздохнул. Он чувствовал, как слова застревают в горле. Но он должен был высказаться. Ему нужно было выговориться. — Я хочу расстаться с Наташей, — сказал он. Такеши удивленно поднял брови. — Что? Вы же столько лет вместе. Ты уверен? — Более чем, — Миша провел рукой по волосам. — Она меня бесит. Постоянно. Она требует от меня чего-то всё время. Говорит, что я недостаточно уделяю ей внимания. Проверяет мой телефон. Ревнует к каждому столбу. Он замолчал, собираясь с мыслями. Потом продолжил: — Она не даёт мне дышать. Я чувствую себя как на поводке. Я больше не могу так жить. Такеши слушал, кивая. Он знал Наташу. Знал, какая она бывает. Но он не ожидал, что Миша зайдёт так далеко. — Ты серьёзно, — сказал Такеши. — Ты готов бросить её после всего? — Готов, — ответил Миша. — Я больше не могу. Я чувствую себя свободным только когда её нет рядом. Это неправильно. Такеши замолчал, обдумывая слова Миши. Потом он усмехнулся и сказал: — Знаешь, я тебя понимаю. Она действительно много требует. Но как ты собираешься это сделать? Она же будет в истерике. — Пусть будет, — Миша пожал плечами. — Я больше не хочу жить в её клетке. Я хочу быть свободным. Он снова посмотрел в окно, и его лицо стало задумчивым. — Знаешь, — сказал он, — я думал об этом. О том, что я хочу от жизни. И я понял, что лучше я начну встречаться с мужиком, чем продолжу терпеть эту тиранию. Такеши поперхнулся воздухом. — Чего?! — Я серьёзно, — Миша повернулся к нему. — Я устал от Наташи. Я устал от отношений, где меня пытаются контролировать. Я хочу быть с кем-то, кто будет меня понимать. И если это будет парень — ну и что? Это лучше, чем терпеть её выходки. Такеши смотрел на него с широко открытыми глазами. Он не ожидал такого поворота. Но потом он улыбнулся. — Слушай, — сказал он, понижая голос, — я не буду тебя осуждать. Это Япония, а не Россия. Здесь никто не смотрит косо на такие вещи. Я сам… у меня был опыт с парнями. Миша удивленно поднял брови. — Правда? — Да, — Такеши пожал плечами. — Я встречался с парнем из колледжа полгода назад. Было здорово. Мы расстались по-хорошему, но я знаю, что такое. Если ты решишь, что хочешь попробовать, я могу помочь тебе найти достойного парня. Миша улыбнулся. Ему стало легче. Он не ожидал, что друг так легко отнесётся к его словам. — Спасибо, Такеши, — сказал он. — Я ценю это. Но пока я просто хочу разобраться с Наташей. А потом… потом посмотрим. Они ещё немного поговорили, и Миша почувствовал, как с его плеч спал тяжелый груз. Он наконец-то сказал это. Он наконец-то признался, что хочет быть свободным. --- За дверью класса, в коридоре, стояли двое. Даниэль и Ики. Они услышали всё. Каждое слово. Даниэль стоял неподвижно, прижавшись к стене, и его сердце бешено колотилось. Миша сказал это. Миша сказал, что хочет расстаться с Наташей. Миша сказал, что лучше будет встречаться с парнем, чем терпеть её. Миша сказал, что он свободен. Ики стоял рядом, смотря на Даниэля с усмешкой. — Ты слышал, что он сказал? — прошептал Ики, наклоняясь к уху друга. — Он собирается расстаться с ней. И он не против парней. Ты слышал? Даниэль кивнул. Его дыхание было сбитым. Он чувствовал, как его сердце бьётся где-то в горле. — Я слышал, — прошептал он. — Я не могу в это поверить. — А ты должен, — ответил Ики, похлопывая его по плечу. — Это твой шанс, Даниэль. Он сам сказал это. Он хочет парня. И ты можешь стать этим парнем. Даниэль посмотрел на дверь класса, за которой был Миша. Его Миша. Тот, кого он любил так долго. Тот, кто был его мечтой. И теперь эта мечта становилась реальностью. — Ты прав, — сказал он, и в его глазах загорелся лихорадочный огонь. — Это мой шанс. Я должен сделать так, чтобы он обратил на меня внимание. Чтобы он полюбил меня. — И как ты это сделаешь? — спросил Ики с интересом. Даниэль улыбнулся. Его улыбка была странной — смесь восторга и холодного расчёта. — Я придумаю что-нибудь, — сказал он. — Я знаю его вкусы. Я знаю его привычки. Я знаю, что он любит. Я стану тем, кого он ищет. Они пошли по коридору, оставляя за собой тишину и планы, которые роились в голове Даниэля. --- Вечер пятницы. Квартира Даниэля на побережье. Даниэль сидел на диване, глядя на закат, который окрашивал небо в оранжевые и розовые тона. Он держал в руках чашку чёрного кофе, но не пил его — он слишком много думал. Он думал о Мише. О том, как он сказал, что хочет расстаться с Наташей. О том, как он сказал, что лучше будет с парнем. Даниэль чувствовал, что это судьба. Что это знак. Но как ему сделать так, чтобы Миша влюбился в него? Он встал и подошёл к зеркалу. Он посмотрел на своё отражение. Высокий, стройный, с подтянутым телом. Он был не просто худым — он был физически подготовленным. Его спина была широкой, как у профессионального пловца. Его талия была стройной. У него были сильные руки, которые привыкли держать камеру, но могли держать и что-то другое. Он знал, что некоторые девушки считали его идеалом. Но Даниэль не интересовался девушками. Его манило к парням. И особенно — к Мише. — Я должен сделать так, чтобы он полюбил меня, — прошептал он, глядя на своё отражение. — Я должен быть рядом с ним. Я должен стать его опорой. Я должен быть тем, кто поймёт его. Он сел обратно на диван и начал обдумывать стратегию. Он мог начать с малого. Сблизиться с ним. Подружиться. Помогать ему. Слушать его. Он знал, что Миша любит готовить. Значит, он мог предложить ему готовить вместе. Он знал, что Миша любит фотографироваться. Значит, он мог предложить ему профессиональную фотосессию. Но это было только начало. Ему нужно было большее. Ему нужно было, чтобы Миша сам влюбился. — Если он сам не влюбится, — сказал он вслух, — я найду другие способы. Он сжал кулаки, глядя в окно на темнеющее море. — Я сделаю всё, чтобы он был моим. Я ждал слишком долго. Я терпел слишком долго. Теперь пришло моё время. Он улыбнулся, и эта улыбка была одновременно сладкой и пугающей. — Я люблю тебя, Миша, — прошептал он. — И я сделаю так, чтобы ты любил меня. Он взял фотоаппарат и посмотрел на экран, где была сохранена фотография Миши. Он смотрел на его лицо, на его глаза, и чувствовал, как его душа наполняется светом. — Я не позволю тебе уйти, — сказал он. — Ты будешь моим. Навсегда. Тьма за окном сгущалась, но Даниэль не боялся её. Он сам был частью этой тьмы. И он знал, что она поможет ему добиться своего.