Vice versa

Медленное чувство пробуждения. Невозможно понять кто ты, где ты находишься, и что чувствуешь. Но, самый первый признак каких-либо ощущений возникает внезапно: запястья. Они болят? Они не чувствуются? Либо, их и вовсе больше нет..? Глаза медленно разлепляются, но явных изменений это не вносит. Серо-синяя дымка не дает видеть, головокружение усиливается, а боль в теле нарастает, хоть и складывается ощущение, что твои конечности и вовсе тебе не принадлежат.  Ровер делает первый резкий выдох. Легкое облако пара вырывается изо рта, сопровождающееся коротким металлическим скрежетом. Теперь, когда органы чувств начинают понемногу приходить в себя, то можно ощутить тяжесть метала в районе запястий, и сильную нехватку воздуха в легких.  Ну конечно, перебывая в натянутом состоянии, тело не может полноценно циркулировать кислород и доставлять достаточное его количество в дыхательные органы.  Пытаясь пошевелить кончиками пальцев, она теперь полноценно может ощутить скованность рук и натяжение мышц начиная с предплечья. Когда взгляд немного проясняется, а чувствительность других частей тела постепенно возвращается, девушка начинает медленно ворочать головой, пытаясь анализировать обстановку вокруг.  Небольшое помещение с затхлым спертым воздухом без единого окна, или, хотя бы, отверстии в стене, а единственным источником света служит постоянно мигающая лампочка виднеющуюся сквозь маленькое зарешеченное окошко в двери.  Какая ирония: великая спасительница Солариса, мисс Арбитр сейчас находится в сырой заплесневелой комнате, подвешенная на сковывающих резонансные способности цепях.  Не смотря на жуткую головную боль от, кажется, удара чем-то тяжелым по голове, она не была уверена, мозг запускает все умственные и памятные процессы довольно быстро, руководясь инстинктом самосохранения. И девушка быстро складывает два плюс два и где находится.  Нервный смешков срывается с разбитых губ, открывая только успевшую перестать кровоточить ранку.  — Всё время на моей короткой памяти гонятся за фракцидусами, рисковать собой и друзьями, с целью поймать как можно больше этих подонков, чтобы в итоге самой оказаться в их плену? Хах. Ровер не глупа и, конечно, рассматривала и такой вариант развития событий, но точно не в самый разгар сражения с ламентом, учитывая их, казалось бы, безупречный план. Разумеется, без вмешательства красных бы не обошлось, и они это ожидали, даже Августа, на правах эфора, сформировала специальный отряд из отборных воинов Септимонта, чтобы те подчистили названных гостей, когда Ровер и остальные разбирались с темным приливом и монстрами. Но они не могли предвидеть их один внезапный козырь в рукаве. И, говоря про козырь, он имеется ввиду в самом прямом смысле.  |Воспоминание| В момент когда она собиралась прыгнуть в самую гущу прилива за Галбреной, все пошло слегка не по плану. Прямо над головами всей их септимонтской компании внезапно появилась черно-красная карта пылающая огнём. Ожидаемо, с неё вышел Кристофоро, небрежно хлопая в ладоши, в компании с Фроловой по его левую сторону и, что стало внезапным сюрпризом, если это можно так назвать, с ещё одной фигурой, которая шла слегка позади этих двоих.  — Скар, — процедила сквозь зубы Ровер, не скрывая неприязни. Тот же был максимально невозмутим и, похоже, наслаждался развернутым спектаклем. Он шел вальяжно, почти что плёлся вслед за своими коллегами, бросая короткие взгляды на всех собравшихся под их ногами до тех пор, пока не задержался на Ровере.  — Давно не виделись, Ягнёнок, — он расплылся в такой широкой и сладкой улыбке, что челюсть девушки свело от раздражения, а разноцветные глаза закрылись, превращаясь в две щелочки в форме полумесяцев.  — Вижу, темница в Джинджоу не пришлась тебе по вкусу, — выплюнула она.  — Ох, не пойми меня неправильно! — всплеснул руками мужчина, — условия там довольно неплохи, да и кормят три раза в день, но знаешь, Ягнёнок, я знатно отдохнул и мне там наскучило. В придачу, те двое охранников, которых приставили к моей камере, слишком уж любят поболтать, вот я немного не сдержался и вырвал им языки, а те даже и пяти минут не протянули захлебнувшись в своей крови, так что я ушёл, не спать ведь мне с двумя вонючими трупами рядом, — пожал плечами он.  — Меня зовут Цююань, — внезапно раздался хриплый голос сбоку, — и я пришел забрать тебя, Скар, обратно, где тебе и место - в темницу Джиньджоу. — Будто из неоткуда возникший мужчина медленно выходил из теней под скалами.  Появления ещё одной фигуры на доске, походу, никто не ожидал, но и противится внезапному гостью не стали, ведь он сразу же встал на их сторону, что повышало шансы против трех смотрителей Фракцыдусов и их шайки.  — Да нчнётся шоу! — грациозно всплеснув руками произнес Кристофоро, тем самым давая косвенный сигнал действовать своим людям. Схватка происходила как в тумане. Всё началось очень быстро, чужие форте то и дело мелькали перед глазами, звуки скрещенных мечей и пистолетных выстрелов слились в одну адскую какофонию. Ровер с командой были неизмеримо сильны и опытны, а так же, продумали много планов и вариантов развития событий, но появления могущественного резонатора с возможностью трансформироваться в огромного барана никто не учел.  Цююань сразу же взял на себя Скара, чему Ровер позволила случится, получившая минуту ранее сообщение с магистрата Джинджоу, про посланного им подручного, для доставки особо опасного сбежавшего заключённого. А сама, заручившись поддержкой Августы и Юно, взяла на себя Кристофоро и Фролову, оставляя весь остальной красный сброд на своих друзей.  Пока удача была на стороне мисс Арбитра и её друзей, но внезапно, перед одним, казалось бы, решающим ударом в грудь Книстофоро, перед ними возникла Геката, блокируя удар и, под аккомпанемент Фроловы, ударной волной Ровер отбросило на знатные метров 20 назад впечатывая в скалу. Девушка успела заметить лежавшего на земле и почти бездыханного Цююаня, перед тем, как огонь сражения ей загородила гигантская фигура с огромными рогами.  — Очень рад снова увидеться, а теперь немного отдохни, тебе это понадобится. — после этих слов последнее, что помнит девушка, это два сверкающие разноцветные глаза с вертикальными зрачками и сильный удар по голове, повлекший за собой противный писк в ушах и непроглядную тьму.  /Конец воспоминания/ Ровер зла. Нет, она в ярости. На сколько это было глупо и недальновидно, так просто сдаться противнику, оставляя всех своих друзей на произвол судьбы у того каньона. Руки дергаются в порыве ударить что-то, но единственное, что это за собой влечет, это звон и скрежет цепей, что только сильнее впиваются в её запястья. От бессилия хочется выть, но она не позволяет себе такой слабости, а поэтому просто остается висеть тряпичной куклой в попытке сообразить, как отсюда выбраться.  Не понятно, сколько времени прошло: час, два, сутки, а может и неделя. Время в темноте будто застыло и никуда не двигалось, оседая влажной вязкой плесенью на полу. Но, внезапно, за дверью слышатся тяжелые медленные шаги в сторону камеры, не похожие на шаги охранника либо каких-либо других подчиненных.  Дверь со скрипом открывается, и в проёме появляется массивная фигура с бело-красными волосами, что слега можно разглядеть в свете коридорной лампы. Скар захлопывает за собой дверь и вальяжно двигается в сторону висящей посреди комнаты фигуры. Не смотря на усталость и боль во всем теле девушка вздергивает подбородок в попытке не казаться такой жалкой и беспомощной. Ее новый компаньон лишь дергает левый уголок губ в полу ухмылке на эту попытку.  — Ровер, Ровер, — растянуто начинает он, — вот мы и встретились вновь, да и при каких обстоятельствах! — он слегка нагибается, чтобы держать их взгляды на одном уровне. — Что вам нужно? — хрипит девушка. — Нам? Ох, нам нужно много чего. Но я тут не за этим, а за тем, что нужно мне. — он снова выпрямляется и начинает плавно обходить обессиленную фигуру, расслабленно заведя руки за спину и сцепив их в замок.  Ровер ничего на это не отвечает. Какой вообще смысл говорить с психопатом? Сейчас наиграется, потешит свое эго и уйдёт. Но все же, любопытство берет верх:  — Как ты выбрался? — Как я выбрался? — вопросительно повторяет он, — столько времени прошло и это первое, что тебя интересует? — удивление на его лице не выглядело поддельным, — ц-ц-ц, так же не интересно, Ягнёнок, — его лицо возвращает себе привычное расслабленно-насмешливое выражение, — давай оставим эти скучные прелюдии кому-то другому. А ведь я спал и представлял вкус твоей крови каждый божий день лежа на тех натянутых на пружины матрасах. — он вдруг резко останавливается сзади и проводит кончиком языка со средины её шеи до самого мочка уха. Девушка на это резко дергает плечом, пытаясь прикрыть открытый участок кожи. — Ты совсем из ума выжил?! — не сдерживается она, этим лишь вызывая хриплый смех с губ собеседника. — А ты разве ты только заметила, Ягнёнок? Рука мужчины спустилась в карман штанов, после чего оттуда раздался не громкий, но практически оглушающий в тишине комнате, щелчок чего-то металического.  Скар поднял руку с небольшим складным ножиком и начал медленно проводить по руке Ровер, ведя от запястья к локтю, а уже оттуда к плечу и ключице. Единственное, что смогла сделать девушек от неожиданности острой боли, так это резко выдохнуть и попытаться отстранится от холодного метала, но цепи держали её мертвой хваткой. Мужчина провёл вдоль ключицы спускаясь ниже к груди, попутно разрезая остатки костюма, что прикрывали тело девушки.  — Какого хрена ты творишь?! — почти что пищит она. Тот не отвечает, ведя лезвие дальше, вырисовывая кровавый круг вокруг соска и лишь слегка задевает саму бусинку, что заставляет Ровер вскрикнуть от боли. Затем лезвие постепенно начало подыматься вверх, оставляя за собой красную дорожку, что стекала вниз. И вот, оно уже возле шеи и подставлено к горлу.  — Собрался убить меня? — еле находя в себе силы спрашивает, смотря в глаза напротив. — Убить тебя? — его, кажется, это смешит, — я проделал весь этот путь не для того чтобы избавиться от тебя, мне это не нужно. С этими словами он убирает нож от горла и складывает в карман, — да и ты слишком ценный материал. Висящие лоскутки одежды окрасились в тёмный бордовый цвет, что так походил на тот, что виднелся на кончиках волос у Скара. Глаза затянула дымка от злости и потери крови, но девушка все равно продолжала смотреть с вызовом и явным пренебрежением.  — Так что тебе от меня нужно? — шипит она.  — Мне нужна ты. Скар безумно улыбается и зажигает пламя на ладони, после чего резко хватает Ровер за шею, оставляя сильный ожог. Девушка кричит и пытается вырваться, но он хватает её за ворот от оставшейся одежды и, притянув к себе, впивается губами в место ожога, высасывая оттуда начинающую проступать кровь. Ровер на гране с реальностью вдруг широко выпучивает глаза, ногами пытаясь оттолкнуть от себя вжавшееся в неё тело, но Скар лишь облизывает окровавленные губы и резко подхватывает девушку за подбородок заставляя смотреть себе в глаза.  — Только не говори мне, моя милая Ровер, что ты не чувствуешь то же самое, — медленно склоняет голову на бок тот, — что ты не безумна, сражения не приносят тебе удовольствие, и это лишь способ справиться со злом таким как я. Что ты ничего не почувствовала при нашей первой встрече, как только наши клинки скрестились, а форте почти что слились в одну. Мы с тобой одинаковые, и только одно наше различие в том, что я это принимаю, а ты упорно отрицаешь, — он проводит большим пальцем с резко заострившимся когтем по её нижней губе, царапая не зажившую ранку, — такие как мы должны держаться вместе. Такие одинаковые, но отличающиеся от остальных, способные как разрушать, так и создавать. Два черных ягненка. Ровер, наверняка уже точно сошла сума, а силы покинули её тело, ведь оно не отвечала ни малейшим сопротивлением когда мужчина резко подхватыватил её за бёдра заставляя чужие ноги обвиться вокруг собственного торса.  — Так давай же объединимся, — шепчет так близко, выдыхая горячий пар в этой холодной комнате прямо в её губы.  Он заводит руку за спину Ровер, впиваясь острыми когтями его полу-трансформировавшейся руки в её спину, заставляя ту кровоточить, прижимает к себе и резко впивается в губы напротив.  Поцелуй выходит грубым и смазанным. Он кусает, потом зализывает, оттягивает нижнюю, а затем и верхнюю губу острыми зубами, а девушка не в состоянии ни прекратить это, ни сделать что-либо.  Второй рукой он почти нежно проводит по скуле, опускается к шее, задевая свежий ожог, и двигается ниже, проводя дорожку ровно между двух грудей, только сейчас срывая резкий выдох с чужих губ. Ровер немного приходит в себя, но не отдает никакого отчета происходящему, её тело словно не принадлежит ей. Скар сминает сначала левую, а затем и правую грудь, зажимая сосок между двух пальцев, а вторую руку опускает вниз на женские ягодицы. Когда температура в комнате начинает накаляться, он не церемонясь, использует свою форте и сжигает собственную одежду прямо на теле не пошевеля ни мускулом, давая той пеплом оседать под ноги.  — Смотри на меня, — говорит он, перехватывая ягодницы девушки уже двумя руками и упираясь бедрами между её ног, — я хочу чтобы этот момент намертво отпечатался в твоей памяти, как начало чего-то нового. Чего-то нашего. С этими словами он резко входит, а Ровер издает высокий громки стон, впиваясь пальцами в держащие её цепи.  Скар начинает размашисто двигаться вбиваясь в женское тело, на что Ровер протяжно стонет, не в силах как либо ещё реагировать. В один момент девушку резко передёргивает и она сжимает одну ногу в колено, подтягивая к животу, на сколько это позволяет положение, и резко отпихивает мужчину, так удобно расплодившегося между её бедер. Скар лишь немного отшатывается назад с хриплым смешком и перед Ровер предстает вид: полностью голый, покрытый мелкими струйками пота на груди и шее мужчина, с твердо стоящим членом. Скиталицу будто током ударило и недавно застилавший глаза туман спадает, а левый глаз начинает блекло помигивать. Сила пытается пробиться сквозь сдавливающие её цепи и, на миг, кажется, ей это удается, но в этот же момент мужчина молниеносно быстро оказывается за спиной скиталицы, сжимая её горло и задрав голову назад. — Мы ещё не закончили, — хрипит он на ухо  — Ты что творишь, больная тварь?! — Ровер практически плюётся словами, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но изнеможенное тело лишённое сил не поддаются так, как того хотелось бы, — если ты сейчас же меня не отпустишь, то о быстрой смерти можешь и не мечтать, — цедит сквозь зубы.  Скара это, кажется, только больше заводит: он прикусывает мочку уха девушки, заставляя ту рычать и больше брыкаться.  — Ну чего ты, разве ты не получаешь удовольствия? — Ровер не видит, но может поклясться что чувствует, как тот расплывается в самодовольной ухмылке за её спиной, — не дергайся сильно и позволь мне доставить удовольствие нам обеим.  С этим словами мужчина резко перехватывает правую сторону бедра девушки, заставляя чуть оттопырить бёдра и резко входит. Ровер выпучивает глаза и, не в силу ничего сказать, лишь резко выдыхает. Огромное нечто скользит внутри неё растягивая чувствительные стенки, а чужие бедра с пошлыми шлепками хлопаются о собственны. Девушка пытается ещё брыкаться, но чужая хватка становится всё сильнее, не позволяя даже толком пошевелиться. Осознавая свое положение, она решает попытаться хоть немного расслабиться, чтобы избавиться от дискомфорта, продолжая проклинать Скара всеми известными ей словами. Ощутив, что сопротивление ослабло, фракцидус переводит свою руку с бедра девушки на её ягодицу и сильно сжимает, вызывая тем самым недовольное шипение в перемешку с рычанием. По тонко женской ноге скатывается струйка крови в переменку с природной смазкой.  — это что, возбуждение?! — истерически думает про себя Ровер.  На самом деле, девушка уже и вправду расслабилась начиная улавливать в этом всём своеобразное удовольствие. Эта мысль неприятно простреливает голову, возвращая в реальность. Только сейчас Ровер осознает, как это выглядит со стороны: она, подвешена за руки к потолку, в обрывках собственной одежды, с выпученными назад бедрами, и Скар, вытрахивающий из неё последние крупицы здравого смысла. Она вновь пытается дёрнутся, но крепкие руки не дают повторить. Вместо этого левая рука мужчины перемещается с горла на рот своей жертвы сильно надавливая, заставляя ту прогнуться в пояснице ещё больше, и наращивает темп. Девушка мычит в ладонь закрывающую ей рот, а бёдра уже горят от постоянных жестких хлопков о чужой пах. Через пару глубоких и жестких движений что, казалось, выбили из Ровер последний воздух, Скар изливается внутрь неё и прижимается всем телом, словно запечатывая часть себя внутри неё.  Через несколько долгих секунд мужчина отстраняется и, подымая оторванный лоскут чужой одежды вытирает пот и остатки спермы. Приводить в порядок Ровер он пока не собирается, отходя на пару шагов назад любуясь, как собственное семя стекает по внутренней стороне бедра подвешенной за руки девушки.  Скиталица весит обмякшая с опустившейся головой и мелко прерывисто дышит. Скар обходит её, бережно отодвигает прилипшую к лицу чёлку и подхватывает за подбородок, смотря в глаза.  — Спи с открытыми глазами, ведь скоро я прийду, медленно выпотрошу все твои внутренности твоё сердце съем на обед, — с пробирающим до ужаса холодом ровно произносит девушка, глядя в два разноцветных глаза напротив. Скар на это лишь улыбается, чмокает ту в лоб и, прикрывшись откуда-то взявшимся плащом, выходит из камеры, оставляя Ровер один на один со всем случившимся.