«Шип и пламя»

Софи сидела у окна в купе, рассеянно глядя на мелькающие за стеклом поля и леса. Рядом болтали друзья, время от времени кто-то тянулся к коробке с пирожными, но у Софи кусок в горло не шёл. В этом году всё ощущалось иначе: не просто «снова в Хогвартс», а будто она стоит на пороге чего-то большого — и немного пугающего. — Мы уже подъезжаем! — воскликнула Гермиона, выглянув в коридор и тут же вернувшись с сияющими глазами. — Ещё минут двадцать, и будем на платформе. В купе тут же поднялся лёгкий переполох: кто-то торопливо запихивал вещи в сумки, кто-то поправлял мантию, а Софи вдруг поняла, что не видела брата с самого начала поездки. Он ушёл куда-то вместе с парой ребят из своего курса, и теперь ей хотелось найти его до того, как поезд остановится и толпа вынесет их всех на платформу, где уже не получится ничего толком расслышать. Она выскользнула в коридор, пробираясь мимо открытых дверей купе, откуда доносились смех, споры и звонкие голоса. В воздухе витал запах горячего шоколада, старых книг и чего-то неуловимо волшебного — того самого, что всегда появлялось ближе к Хогвартсу. За следующим поворотом коридор оказался чуть тише, и тут Софи резко остановилась, чуть не врезавшись в чью-то вытянутую ногу, небрежно выставленную в проход. Перед ней стояло знакомое трио: Теодор Нотт, Пэнси Паркинсон и Блейз Забини. Они стояли у открытого купе, будто специально перекрывая путь, и при виде Софи Пэнси тут же театрально округлила глаза. — Смотрите-ка, кто тут у нас, — протянула Пэнси, чуть склонив голову набок. — Маленькая Поттер потерялась? Или просто решила прогуляться туда, где ей не место? Блейз хмыкнул, скрестив руки на груди. — Может, она ищет, где бы спрятаться от славы, которая ей не по размеру. Тео не смеялся громко, но уголок его губ чуть приподнялся — в этой полуулыбке было столько холодной насмешки, что у Софи внутри всё сжалось. Он смотрел на неё так, будто она была забавной ошибкой, недоразумением, которое вот-вот исчезнет само собой. — Пропусти, пожалуйста, — сказала Софи, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи. Она не хотела показывать, как её задевают эти слова. Пэнси сделала шаг вперёд, преграждая путь. — А если не пропустим? Что ты сделаешь, Поттер? Наколдуешь нам извинения? Тео наконец оторвал взгляд от своей палочки, которую вертел в пальцах, и лениво бросил: — Да пусть идёт. Не стоит тратить на неё время. Это прозвучало почти как разрешение, но от этих слов Софи стало только горче. «Не стоит тратить время» — будто она и правда была чем-то незначительным, не заслуживающим даже настоящей злости. Она шагнула вперёд, стараясь обойти их как можно дальше, но в спешке зацепилась за порог купе и едва не упала. Пэнси хихикнула, Блейз фыркнул, а Тео лишь слегка приподнял бровь — не помогая, не останавливая, просто наблюдая, как Софи, покраснев от смущения, выпрямляется и идёт дальше, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Коридор снова наполнился шумом: кто-то звал её по имени, кто-то торопился, звенели чашки, хлопали двери. Софи шла вперёд, глотая ком в горле, и повторяла про себя: «Это ничего не значит. Это просто они. Просто Слизерин». И всё же где-то в груди тлело упрямое чувство: она не позволит им заставить её чувствовать себя маленькой. Не в этом году. Софи наконец увидела Гарри — он стоял у приоткрытой двери их купе, о чём-то переговариваясь с Роном. Когда она подошла, он сразу заметил её покрасневшие щёки и чуть нахмурился: — Ты чего такая взъерошенная? Будто по коридору бежала от дементора. Софи хотела было рассказать про встречу с Тео и его компанией, но в последний момент прикусила язык. Не потому что боялась, а потому что знала: стоит только начать, и Гарри тут же пойдёт «разбираться», а ей хотелось разобраться самой. — Да так… застряла в толпе. Сама не поняла, как меня чуть не снесло волной второкурсников. Гарри прищурился, будто пытался прочесть в её глазах правду, но потом просто кивнул: — Ладно. Тогда давай собираться. Скоро остановка, а ты знаешь, как быстро тут всё превращается в хаос. Они вошли в купе, где Гермиона уже аккуратно складывала книги в сумку, а Рон пытался запихнуть в чемодан всё сразу — и мантию, и коробку с пирожными, и какую-то потрёпанную брошюру, которую явно не собирался читать. — Рон, ты опять берёшь с собой всё, что видишь? — покачала головой Гермиона, защёлкнув пряжку своей сумки. — А вдруг пригодится? — буркнул он, запихивая брошюру между свитерами. Софи села на лавку, достала свою мантию и начала медленно застёгивать пуговицы — словно это простое действие могло вернуть ей спокойствие. В голове всё ещё звенели слова Пэнси, усмешка Блейза, равнодушное «не стоит тратить время» от Тео. Она сжала пальцы, чувствуя, как под кожей снова поднимается упрямое, колючее чувство: она не даст им видеть в себе кого-то, кого можно просто отодвинуть в сторону. Поезд замедлился, колёса заскрежетали, и вагон мягко дёрнулся, останавливаясь. В коридоре тут же поднялся гул: голоса, хлопанье дверей, чьи-то восторженные крики. — Ну вот, началось, — пробормотал Гарри, первым выходя в проход. На платформе их накрыл привычный, родной шум Хогвартса: смех, крики сов, чьи-то споры, радостные возгласы. Воздух был прохладным, пах дождём и дымом от факелов, и даже эта суета вдруг показалась Софи чем-то надёжным — будто здесь, среди этого хаоса, она точно знала своё место. Они шли к каретам, и Софи старалась не смотреть в ту сторону, где мелькали зелёные шарфы. Но всё равно краем глаза заметила: Тео шёл чуть в стороне от остальных, опустив голову, будто хотел слиться с темнотой. Пэнси что-то оживлённо говорила, размахивая руками, Блейз смеялся, а Тео просто кивал, не поднимая глаз. На секунду их взгляды всё-таки встретились — всего на миг, пока Софи не отвернулась, делая вид, что разглядывает фонари. В каретах было шумно и тесно, все болтали, перебивая друг друга, и к тому моменту, когда они подъехали к замку, Софи уже почти забыла про ту стычку в коридоре. Почти. Большой зал встретил их светом тысяч свечей, парящими над столами, и тем самым волшебным ощущением, что год только начинается и впереди ещё столько всего. Софи шла между длинными столами, чувствуя, как её сердце бьётся чуть быстрее обычного. Она села рядом с Гермионой, напротив Рона, а Гарри — рядом с ней, будто инстинктивно занимал место, которое всегда было «своим». Профессор Макгонагалл встала у кафедры, подняла руку, и зал постепенно стих. Началась традиционная речь, потом — сортировка, и Софи, как всегда, ловила себя на том, что смотрит на первокурсников: такие маленькие, испуганные, и в то же время в их глазах уже горит предвкушение. А потом на столах появились блюда. Аромат жареной индейки, печёного картофеля, хрустящих булочек накрыл зал, и все тут же потянулись к тарелкам. — Ну, вот и снова дома, — тихо сказала Гермиона, накладывая себе немного тыквенного пирога. Софи улыбнулась, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Но где-то в глубине души всё ещё тлел тот самый огонёк упрямства. Этот год будет другим. Она это чувствовала. И будто в подтверждение её мыслей, она снова поймала на себе взгляд — на этот раз не мимолётный, а пристальный. Тео сидел на своём месте, чуть наклонив голову, и смотрел прямо на неё. Не с насмешкой, не с презрением — скорее с каким-то странным, почти удивлённым интересом, будто пытался разгадать загадку, которую сам же и не хотел замечать. Софи не отвела глаз. Просто чуть приподняла подбородок и спокойно взяла вилку. Пусть смотрит. В этом году она не будет прятаться. Когда они доели десерт, Большой зал понемногу пустел: студенты расходились по гостиным, кто-то задерживался поболтать у дверей, а кто-то спешил к любимым укромным уголкам. Софи шла вместе со всеми, но в груди всё ещё будто звенела натянутая струна — та самая, что задела встреча с Тео и его компанией. В гостиной Гриффиндора было шумно и тепло: огонь в камине весело потрескивал, на диванах сидели кучками ребята, кто-то спорил о квиддиче, кто-то показывал новеньким, как заставить портрет Полной Дамы тихо напевать себе под нос. Но Софи не хотелось ни споров, ни веселья. Она просто кивнула друзьям и поднялась по лестнице в спальню девочек. Комната встретила её уютным полумраком и запахом лаванды — Джинни всегда настаивала на том, чтобы капать пару капель масла на подушку. Чемоданы стояли раскрытыми, вещи потихоньку перебирались на полки и в ящики, будто сами собой возвращали ощущение дома. Софи села на свою кровать, стянула мантию и положила её рядом, стараясь не смотреть на подруг. Но она и так чувствовала на себе взгляд Гермионы — тот самый, внимательный и чуть настороженный, будто Гермиона заранее знала: что-то не так. Когда Джинни и ещё одна девочка из их курса вышли за полотенцами, в комнате стало тихо. И в этой тишине Гермиона не выдержала. — Софи, — тихо, но твёрдо сказала она, садясь на край соседней кровати и чуть наклоняясь вперёд. — Ты с самого поезда какая-то… натянутая. Будто ждёшь, что из шкафа выскочит боггарт. Что случилось? Софи на секунду замерла, разглядывая узор на покрывале. Ей хотелось сказать «ничего», привычно отмахнуться, как она делала, когда становилось слишком близко к чему-то неприятному. Но голос Гермионы был не требовательным, а заботливым — и от этого врать вдруг стало стыдно. — Да так… в коридоре столкнулась с Ноттом и его компанией, — негромко призналась Софи, пожав плечами, будто это было пустяком. Гермиона чуть нахмурилась, и в её взгляде тут же вспыхнуло знакомое Софи выражение: смесь негодования и готовности немедленно всё исправить. — И что они сказали? Софи невесело усмехнулась. — Ничего особенного. Пэнси пошутила про то, что я потерялась, Блейз про славу, которая мне не по размеру… А Тео просто сказал, что на меня не стоит тратить время. Она произнесла это спокойно, почти буднично, но внутри у неё всё снова сжалось, будто эти слова снова прозвучали прямо в ухо. Гермиона тихо выдохнула и покачала головой. — Это не «ничего особенного», Софи. Это гадко. И несправедливо. — Я знаю, — тихо сказала Софи, наконец поднимая глаза. — Но я не хочу, чтобы ты или Гарри шли «разбираться». Это… моё. Я сама должна научиться с этим справляться. Не потому что я обязана что-то доказывать, а потому что не хочу каждый раз прятаться за чужими спинами. Гермиона помолчала, потом медленно кивнула, будто принимая это. — Понимаю. Но знаешь, справляться не значит держать всё в себе. Если тебе хочется просто выговориться, чтобы эти слова перестали звенеть в голове, — я тут. Или можем вообще не говорить про них. Можем про что угодно: про зелья, про квиддич, про то, какие ужасные мантии выдали первокурсникам. Софи слабо улыбнулась. — Спасибо. Наверное… мне правда нужно просто перестать прокручивать это в голове. Как будто если я буду думать об этом достаточно долго, я придумаю идеальный ответ, который надо было выдать прямо там. — Знаешь, идеальные ответы всегда приходят на следующее утро, когда уже никто не помнит, о чём шла речь, — усмехнулась Гермиона, чуть смягчая тон. — Это закон жизни. Они обе тихо рассмеялись, и напряжение, которое тянулось за Софи весь день, наконец начало таять. — Ладно, — Софи потянулась, будто сбрасывая с плеч невидимый груз. — Давай лучше подумаем, как не забыть все конспекты по трансфигурации в первый же день. Гермиона тут же оживилась. — У меня есть идея. Сделаем систему карточек, как в прошлом году, только лучше. И подпишем всё цветными чернилами, чтобы даже в панике можно было найти нужное. Пока они болтали, обсуждая цвета чернил и способы не терять пергаменты, в комнату вернулись Джинни и остальные. В воздухе снова запахло смехом, шуршанием упаковок, спорами о том, где лучше хранить зубные щётки, и Софи вдруг поняла: здесь, среди этого привычного хаоса, она действительно дома. И пусть где-то в замке есть люди, которые смотрят на неё с насмешливым прищуром — у неё есть место, где её видят настоящую. Утро в гриффиндорской башне начиналось шумно и бодро: кто-то спотыкался о чемодан, кто-то пытался одновременно завязать галстук и доесть вчерашнюю шоколадную лягушку, а Джинни, как всегда, первой ворвалась в комнату с криком: — Вставай, соня! Если не поспешим, все лучшие места в Большом зале займут второкурсники! Софи приоткрыла один глаз, поморщилась от яркого света и натянула одеяло на голову. — Ещё пять минут… — Пяти минут не будет! — Джинни сдёрнула одеяло с привычной ловкостью человека, который делает это уже не первый год. — Сегодня первый день, все хотят всё успеть. И ты тоже. Гермиона стояла у двери с двумя аккуратно сложенными мантиями в руках. — Я уже проверила расписание. У нас сегодня зельеварение с Пуффендуем, так что лучше прийти пораньше — Слизнорт любит, когда студенты проявляют инициативу. Софи вздохнула, но улыбнулась. Спорить с этой организованной непоколебимостью было бесполезно. Она умылась, быстро расчесала волосы, кое-как собрала их в хвост — и через десять минут они уже спускались по лестнице, вливаясь в общий поток студентов. В коридорах пахло воском, которым натирали полы, и чем-то сладким — кажется, из кухни несли свежие булочки. Софи невольно втянула носом воздух: даже после вчерашнего напряжения в груди становилось легче, стоило только оказаться среди этой привычной суеты. Перед входом в Большой зал она чуть замедлила шаг, будто готовясь к очередному испытанию. Но стоило ей переступить порог, как её накрыло тёплым шумом: звон тарелок, смех, чьи-то восторженные крики, запах жареного бекона и горячего чая. И тут она столкнулась с кем-то плечом. — Ой, прости! — Софи тут же отступила на шаг и подняла глаза. Перед ней стоял Седрик Диггори — в аккуратной мантии, с лёгкой улыбкой, которая всегда казалась Софи удивительно спокойной, будто он точно знал, что всё будет хорошо. — Ничего страшного, — мягко ответил он, чуть наклонив голову. — Ты в порядке? Не ушиблась? Софи покачала головой, чувствуя, как щёки слегка теплеют. — Всё нормально. Просто торопилась… ну, или не смотрела, куда иду. Седрик улыбнулся чуть шире. — Это Хогвартс. Тут все куда-то торопятся. Главное — не забыть зачем. Он посторонился, пропуская её вперёд, и Софи вдруг почувствовала, как с плеч будто свалился ещё один невидимый груз. В его спокойствии не было ни насмешки, ни ожидания чего-то особенного — просто обычное, доброе внимание, которое сейчас оказалось невероятно нужным. — Спасибо, — тихо сказала она. — Не за что, — кивнул Седрик и, ещё раз улыбнувшись, пошёл дальше, к столу Пуффендуя. Софи глубоко вдохнула и шагнула в зал. Рядом тут же оказались Гермиона и Джинни. — Ты чего застыла? — Джинни потянула её к свободному месту. — Сейчас всё самое вкусное разберут! Они сели, на тарелки тут же появились горячие тосты, яйца всмятку, хрустящий бекон и чашка ароматного чая. Софи откусила кусочек тоста и вдруг поняла, что впервые за день по-настоящему проголодалась. — Ну что, готова к зельям? — спросила Гермиона, раскладывая на столе пергамент и перо, будто уже мысленно составляла конспект. Софи усмехнулась. — Готова. Или хотя бы сделаю вид, что готова. На урок они пришли чуть раньше, чем обычно. В классе уже суетились пуффендуйцы: кто-то расставлял котлы, кто-то проверял список ингредиентов на доске, а Слизнорт ходил между столами, потирая руки и довольно приговаривая: — Отлично, отлично… вижу энтузиазм! Сегодня будем варить укрепляющее зелье — вещь незаменимая, особенно в начале года, когда кажется, что сил хватит только на то, чтобы дойти до кровати. Софи, Гермиона и Джинни нашли свободное место у окна. В воздухе пахло травами и горячим металлом — этот запах всегда напоминал Софи о чём-то надёжном, будто сама магия здесь была не вспышкой, а ровным пламенем. Слизнорт хлопнул в ладоши, и шум в классе понемногу стих. — Так, внимание! Сегодня работаем в смешанных парах: Гриффиндор с Пуффендуем. Пусть факультеты немного узнают друг друга. По классу прокатился тихий гул: кто-то радовался, кто-то морщился, а Софи вдруг почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. Она покосилась на Гермиону, будто ища поддержки, но та лишь пожала плечами — мол, ничего не поделаешь, правила есть правила. Профессор пробежался взглядом по списку. — Поттер, Софи… и Диггори, Седрик. Прошу к одному котлу. В груди у Софи что-то дрогнуло — но не от страха, а от странного облегчения. Седрик, сидевший в паре столов от неё, чуть улыбнулся, будто тоже был рад такому распределению, и поднялся, прихватив сумку. — Ну что, напарница, — тихо сказал он, подходя к их месту и кивая на котёл. — Кажется, нам предстоит доказать, что межфакультетское сотрудничество — это не миф. Софи невольно улыбнулась в ответ. Рядом с ним напряжение будто таяло, как сахар в горячем чае. — Готова стараться. Главное, чтобы я ничего не взорвала. Седрик рассмеялся — спокойно, без насмешки. — Если что, я прикрою. Но, честно говоря, Слизнорт сегодня дал вполне безобидное задание. Тут скорее важно не торопиться, чем обладать особым талантом. Они быстро распределили обязанности: Седрик взял на себя контроль за температурой и последовательностью добавления ингредиентов, а Софи отвечала за точность — измельчение, дозировку, помешивание. Работали они слаженно, будто заранее договорились о каждом шаге. — Три капли сока бузины, — негромко напомнил Седрик, следя за пламенем. — И ровно семь раз против часовой стрелки. Не больше, не меньше. Софи кивнула, сосредоточенно отсчитывая капли. В этот момент ей вдруг стало спокойно: не нужно было никому ничего доказывать, не нужно было защищаться от колких фраз. Просто делать своё дело рядом с человеком, который не ждёт от неё провала. Когда зелье приобрело ровный золотистый оттенок, Слизнорт подошёл, поцокал языком и одобрительно кивнул: — Очень хорошо. Вижу, что вы умеете слушать друг друга. Это, пожалуй, важнее любого врождённого таланта. Седрик чуть покраснел, будто похвала смущала его, и быстро убрал склянку на место. — Спасибо, профессор. Мы просто старались не мешать друг другу. Слизнорт хмыкнул, будто понял больше, чем было сказано вслух. — Именно это и называется хорошей командной работой. После урока Седрик задержался у двери, дожидаясь Софи. — Слушай, у меня тут ещё одно дело назрело, — сказал он, чуть наклонив голову, будто извиняясь за то, что вообще об этом заговорил. — Нам с несколькими ребятами нужно подготовить проект для профессора Вектор — что-то про связь нумерологии и алхимии в зельях. Звучит запутанно, но на самом деле довольно интересно. Я подумал… если у тебя есть время, может, поможешь? В библиотеке как раз есть пара редких книг, которые нам обещали достать. Софи на секунду задумалась. С одной стороны, хотелось просто пойти в гостиную, завернуться в плед и забыть про все проекты хотя бы на вечер. С другой — в его предложении было что-то притягательное: не обязанность, а приглашение разделить интерес. — Ладно, — улыбнулась она. — Только с одним условием: если я начну засыпать над страницами, ты не будешь меня стыдить. Седрик снова улыбнулся — той самой спокойной улыбкой, от которой становилось легче на душе. — Договорились. А если что, у мадам Пинс всегда можно попросить чашку чая. Говорят, она тайком хранит особый сорт для тех, кто засиживается допоздна. Они пошли по коридору, и Софи вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не оглядывается через плечо, ожидая услышать за спиной насмешливое слово. Рядом с Седриком мир казался чуть более справедливым местом — не потому что он защищал её, а потому что рядом с ним не хотелось всё время быть начеку. Библиотека встретила их полумраком и тишиной, нарушаемой только шелестом страниц и редкими шагами мадам Пинс между стеллажами. Она кивнула им из‑за стойки, будто одобряя их намерение учиться, и указала на дальний стол, где уже лежали несколько потрёпанных томов. — Вот эти. Только не вздумайте их ронять, — строго предупредила она, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на теплоту. Седрик аккуратно разложил книги, открыл одну из них и тут же погрузился в чтение, время от времени делая пометки на пергаменте. Софи села напротив, взяла другой том и начала листать страницы, чувствуя, как усталость дня потихоньку отступает, уступая место чему-то новому — любопытству. — Смотри, — Седрик вдруг тихо позвал её, указывая на строчку. — Здесь говорится, что некоторые алхимические символы использовались не только для обозначения элементов, но и как своеобразные «подсказки» для зельеваров. То есть, если правильно прочитать узор, можно понять, в какой момент нужно добавить ингредиент. Софи наклонилась ближе, вчитываясь в витиеватый почерк на пожелтевшей странице. — Получается, это как шифр? — Вроде того, — кивнул Седрик. — И если мы сможем найти несколько таких примеров и связать их с нумерологическими последовательностями, у нас выйдет вполне приличный проект. Они просидели над книгами почти два часа, споря, записывая идеи и время от времени смеясь над особенно запутанными формулировками древних авторов. Софи чувствовала, как в голове постепенно складывается картина — не идеальная, но своя, понятная именно ей. Когда мадам Пинс тихо кашлянула, давая понять, что библиотека скоро закрывается, Софи потянулась, чувствуя приятную усталость. — Знаешь, я думала, что проект — это всегда про скуку и спешку, — призналась она, собирая пергаменты. — А оказалось про то, как два человека могут вместе разобраться в чём-то сложном, — спокойно закончил Седрик, закрывая последнюю книгу. — И это, пожалуй, самое приятное в учёбе. Софи улыбнулась. Впервые за долгое время она чувствовала, что этот год может быть не про борьбу с чужими ожиданиями, а про то, чему она действительно хочет научиться. Седрик проводил Софи почти до самой лестницы, ведущей к гостиной Гриффиндора. У портрета Полной Дамы он чуть замедлился, будто хотел ещё что-то сказать, но в итоге просто кивнул:Седрик проводил Софи почти до самой лестницы, ведущей к гостиной Гриффиндора. У портрета Полной Дамы он чуть замедлился, будто хотел ещё что-то сказать, но в итоге просто кивнул: — Спасибо, что помогла сегодня. Без тебя мы бы до утра сидели над этими символами. Софи улыбнулась, чувствуя, как от этой простой благодарности внутри становится теплее. — Это мне спасибо. Я даже не думала, что в этих старых книгах может быть столько интересного. Седрик чуть склонил голову, снова улыбнулся своей спокойной, чуть застенчивой улыбкой и, махнув на прощание, пошёл по коридору прочь, растворяясь в полумраке замка. Полная Дама зевнула, приоткрыв один глаз: — Пароль? — «Огненный феникс», — тихо произнесла Софи, и портрет медленно отъехал в сторону, открывая проход. Но вместо того чтобы сразу шагнуть внутрь, Софи на секунду замерла. По коже вдруг пробежал лёгкий холодок — такой, какой бывает, когда ты точно знаешь: кто-то смотрит. Она обернулась, вглядываясь в тёмный угол коридора, туда, где тени лежали особенно густо. И увидела его. Теодор Нотт стоял, прислонившись плечом к стене, будто просто проходил мимо и остановился передохнуть. Но взгляд у него был совсем не случайный. Он смотрел прямо на неё — внимательно, остро, будто пытался разглядеть что-то, что сам не мог понять. Их взгляды встретились. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — будто он не ожидал, что она его заметит. Потом лицо снова стало привычно отстранённым, почти безразличным. Он чуть приподнял подбородок — не то в лёгком кивке, не то просто чтобы показать, что заметил её. И тут же отвернулся, скользнув дальше по коридору, растворяясь в темноте, как будто его и не было. Софи ещё несколько секунд стояла, глядя туда, где только что был Тео, и пыталась понять, что это вообще было. Почему он там стоял? Следил? Или просто оказался в том же месте в то же время? «Не думай об этом», — строго сказала она себе и шагнула в гостиную. Там было шумно и уютно: кто-то спорил о квиддиче, кто-то смеялся над чьей-то шуткой, огонь в камине весело потрескивал, отбрасывая тёплые отсветы на старые кресла. Джинни заметила её первой. — О, вернулась! А мы уже думали, ты решила поселиться в библиотеке. Гермиона подняла глаза от толстого тома, который читала, сидя на полу с поджатыми ногами. — Ну как проект? Успели что-нибудь найти? Софи скинула мантию, села прямо на ковёр рядом с Гермионой и, выдохнув, улыбнулась: — Успели. И знаешь… это было даже весело. Седрик такой… спокойный. С ним не надо всё время быть начеку. Джинни фыркнула, устраиваясь на подлокотнике кресла: — Седрик Диггори — он вообще со всеми спокойный. В этом его суперсила. Гермиона чуть наклонила голову, внимательно глядя на Софи: — А ты сегодня какая-то… другая. Не такая напряжённая, как утром. Софи задумалась, подбирая слова. — Наверное, потому что сегодня я не пыталась никому ничего доказывать. Просто делала дело. И это оказалось… приятно. В этот момент в голове снова всплыл тот взгляд — Тео в темноте. Но она не стала об этом говорить. Не потому что хотела скрыть, а потому что сама не знала, как это назвать. — Ладно, хватит про дела, — Джинни потянулась и щёлкнула пальцами, будто прогоняя серьёзность. — Давайте лучше про что-нибудь хорошее. Кто что хочет на ужин? Я бы съела десять пирожных. Или двадцать. Они рассмеялись, и этот смех, лёгкий и настоящий, окончательно прогнал остатки вечернего холода. Софи подтянула к себе подушку, устроилась поудобнее и почувствовала, как день, такой длинный и разный, наконец укладывается на место. А где-то в глубине замка Теодор Нотт остановился у окна, выходящего во внутренний двор, и, глядя на тёмное небо, тихо пробормотал себе под нос: — И что такого в этой Поттер… что с ней все так легко ладят? Он сам не знал, зачем задаёт себе этот вопрос. И ещё меньше понимал, почему ему так важно на него ответить.