«Шип и пламя»

Утро выдалось на редкость ленивым. Софи приоткрыла глаза, когда солнечные лучи уже вовсю пробивались сквозь щели в балдахине, падая золотистыми полосами на пол. Она сонно потянулась, зевнула и только тогда поняла: тишина в спальне была какой-то неправильной. Обычно к этому времени девочки уже шуршали мантиями, спорили, какую заколку надеть, и громко шептались, чтобы не разбудить остальных. А сейчас — ни звука. Софи резко села, сердце ёкнуло. Она схватила часы, которые вчера бросила на тумбочку, и едва не застонала: до конца урока по Защите от Тёмных Искусств оставалось всего пятнадцать минут. — Ну вот, — пробормотала она, в панике стягивая пижаму и накидывая мантию прямо поверх ночной рубашки. — Только не это… Она выскочила в коридор, промчалась мимо портретов, которые неодобрительно вздыхали ей вслед, и влетела в класс за секунду до того, как профессор Грюм хлопнул дверью, заставляя её задрожать в петлях. Все головы разом повернулись к ней. В воздухе повисла та самая звенящая тишина, которая бывает, когда опаздываешь на урок к Грюму. — Поттер, — рявкнул он, сверкнув своим волшебным глазом, который сейчас вращался, будто сканируя её с ног до головы. — Рада, что ты решила почтить нас своим присутствием. Пять баллов с Гриффиндора за опоздание. А теперь живо садись. И чтобы до конца урока я тебя не слышал. Софи вспыхнула, но кивнула, стараясь не смотреть на класс. Она метнулась к единственному свободному месту — и с ужасом поняла, что оно рядом с Теодором Ноттом. Тео даже не повернул головы, когда она плюхнулась на скамью, тяжело дыша и пытаясь пригладить растрёпанные волосы. Он сидел, слегка наклонившись вперёд, локти на столе, взгляд прикован к Грюму, будто тот мог в любую секунду швырнуть в него проклятием — а Тео должен был успеть увернуться. Софи хотела было тихо извиниться, но слова застряли в горле. Вместо этого она достала пергамент и перо, стараясь унять дрожь в пальцах. Грюм тем временем расхаживал по классу, постукивая деревянной ногой по каменному полу так, что эхо гуляло по стенам. — Сегодня мы разберём проклятие Империус, — бросил он, останавливаясь у доски и резко проводя по ней палочкой. — Кто скажет, почему его считают одним из самых коварных? Рука Гермионы взметнулась вверх, как всегда, первой. Грюм хмыкнул, будто ожидал этого, и кивнул: — Давай, Грейнджер. Пока Гермиона говорила, Софи украдкой покосилась на Тео. Он по-прежнему не смотрел на неё, но уголок его губ чуть дёрнулся — будто он сдерживал усмешку над тем, как уверенно Гермиона сыпала определениями. И тут Грюм резко повернулся к классу: — А теперь практика. Не настоящая, не бойтесь, — добавил он, заметив, как несколько учеников инстинктивно вжались в спинки стульев. — Будем отрабатывать сопротивление. Пары — по рядам. Поттер, ты с Ноттом. Софи чуть не уронила перо. Она медленно подняла глаза на Тео, ожидая увидеть привычную насмешливую полуулыбку, которую он так любил раздавать гриффиндорцам. Но вместо этого в его взгляде мелькнуло что-то вроде… лёгкого удивления. Будто он сам не ожидал такого расклада. — Что, боишься? — тихо, почти шёпотом, спросил он, наклоняясь чуть ближе, пока Грюм раздавал инструкции остальным. — Или думаешь, я тебя прокляну прямо здесь? Софи сжала пальцы на краю парты, стараясь не выдать, как сильно колотится сердце. — Я не боюсь, — ответила она чуть резче, чем хотела. — Просто… не люблю быть мишенью. Тео чуть склонил голову, будто оценивая её слова. — Тогда держи палочку крепче, — он чуть приподнял бровь. — И постарайся не размахивать ею, как волшебной метлой. Несмотря на колкость, в его голосе не было настоящей злости — скорее привычная защитная броня, которую он носил, как мантию. Грюм хлопнул в ладоши, привлекая внимание: — Итак, один произносит «Империо» — тихо, без настоящего заклинания, просто отрабатываем интонацию и взгляд. Второй сопротивляется. Не силой, а волей. Чувствуете разницу? Тео повернул голову к Софи, и на мгновение их взгляды встретились. В его глазах читалось то же напряжение, что и вчера в коридоре, — будто он сам не до конца понимал, почему ему так важно сейчас не отвести взгляд. — Начнём? — спросил он, чуть понизив голос, чтобы слышал только она. — Ты сопротивляйся. А я… буду стараться выглядеть угрожающе. Софи сглотнула, крепче сжала палочку и кивнула. — Готова, — сказала она, хотя внутри всё дрожало. — Давай. Тео слегка наклонился вперёд, его голос прозвучал ровно, холодно, с той самой интонацией, от которой у многих по спине бежали мурашки: — Империо. Софи закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями, а потом подняла взгляд — прямо в его тёмные, внимательные глаза. И прошептала, вкладывая в каждое слово всю свою волю: — Нет. На лице Тео промелькнуло едва уловимое удивление — будто он не ожидал, что она ответит так твёрдо. Уголок его губ снова дрогнул, но на этот раз это была не насмешка, а что-то похожее на… уважение. — Неплохо, — тихо признал он, откидываясь на спинку стула. — Для гриффиндорки. Софи хотела было огрызнуться, но вместо этого вдруг улыбнулась — чуть кривовато, но искренне. — Спасибо, наверное, — прошептала она. — За «неплохо». Тео фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое, прежде чем он снова надел привычную маску равнодушия. — Не обольщайся, — буркнул он. — Это всего лишь тренировка. Но Софи уже знала: в этот раз его слова звучали не как брошенная на ходу колкость, а как попытка скрыть то, что ему… понравилось. Что он увидел в ней что-то, чего раньше не замечал. И пока Грюм ходил между рядами, поправляя хватку на палочках и ворча на каждого второго, Софи и Тео продолжали свою тихую, почти незаметную для остальных борьбу — не с проклятием, а с собственными предубеждениями. И с каждым новым «Империо» и «Нет» между ними становилось чуть меньше льда. После урока Софи едва успела сунуть пергамент и перо в сумку, как Джинни схватила её за рукав и потащила к выходу: — Бегом! Мы и так опаздываем. Если Оливер увидит, что ты опять плетёшься, как сонная сова, он заставит тебя круги вокруг поля нарезать. Софи только рассмеялась, чувствуя, как напряжение с урока понемногу отпускает. Свежий воздух и квиддич — вот что сейчас нужно. Они выскочили из замка, и холодный ветер тут же взъерошил волосы. Поле уже было усеяно игроками: кто-то разминался, кто-то спорил с Оливером Вудом, а тот, как всегда, размахивал руками и кричал так, будто от этого снитч сам прыгнет ему в ладонь. — Наконец-то! — рявкнул он, завидев Софи. — Поттер, ты сегодня летаешь или собираешься любоваться облаками? — Летаю! — крикнула Софи, на ходу застёгивая застёжки на мантии для квиддича. — Прости, Грюм держал до последней секунды! Оливер только фыркнул, но уже не так грозно: — Ладно, раз уж ты здесь. Сегодня работаем над манёврами уклонения. Представь, что в тебя летит не бладжер, а проклятие — и увернуться надо так, чтобы ещё и поймать снитч. Софи кивнула, чувствуя азарт. Она вскочила на метлу, оттолкнулась от земли — и вот оно, это чувство: ветер в лицо, высота, свобода. Всё, что было в классе, всё напряжение, все взгляды и недоговорённости остались где-то внизу, на каменных плитах двора. Она сделала крутой вираж, уходя от воображаемого бладжера, и тут краем глаза заметила знакомую фигуру у кромки поля. Теодор Нотт стоял, прислонившись к ограждению, и, кажется, вовсе не собирался уходить. «Что он тут делает?» — мелькнуло у Софи в голове. Но раздумывать было некогда: Оливер свистнул, и команда рванула в небо. Следующие полчаса слились в один сплошной вихрь: взлёты, падения, резкие повороты, крики, смех, иногда — ругань, когда кто-то слишком резко менял траекторию и едва не врезался в соседа. Софи чувствовала, как горят мышцы, как лицо раскраснелось от ветра, а в груди бьётся что-то лёгкое и счастливое. Когда тренировка наконец закончилась, она опустилась на траву, тяжело дыша, и стянула перчатки. Джинни плюхнулась рядом, раскинув руки: — Я умираю. Или почти. Но это было круто. Софи рассмеялась, откинувшись на спину и глядя в небо, где облака медленно плыли, словно никуда не торопясь. И тут рядом раздался голос, от которого она чуть не подскочила: — Неплохо летаешь. Для гриффиндорки. Тео стоял в паре шагов, засунув руки в карманы, будто просто проходил мимо и решил остановиться. Но Софи уже не верила в случайности. — Спасибо… наверное, — ответила она, садясь и отряхивая траву с мантии. — Опять считаешь, сколько раз я чуть не врезалась? Он чуть приподнял бровь: — Считал только те, после которых ты всё равно ловила квоффл. Это… впечатляет. Софи удивлённо посмотрела на него. Тео нечасто раздавал комплименты, даже такие сдержанные. — Ты что, следишь за мной? — пошутила она, но в голосе прозвучала лёгкая настороженность. Тео хмыкнул: — Просто шёл мимо. А тут шум, крики, Вуд орёт так, что слышно в подземельях. Любопытно стало. Джинни, которая до этого притворялась, что не слушает, вдруг села и уставилась на Тео с неприкрытым интересом: — И что, впечатлён? Тео перевёл взгляд на неё, будто только сейчас заметил, что Софи не одна. — Достаточно, — коротко ответил он, чуть склонив голову. — Но, думаю, тебе стоит поработать над финальным рывком. Ты слишком рано сбрасываешь скорость. Софи нахмурилась: — Это ты мне? — Тебе, — спокойно подтвердил он. — Если хочешь выигрывать, нельзя останавливаться, пока не пересечёшь линию. Даже если кажется, что сил больше нет. На секунду повисла тишина. Софи смотрела на него, пытаясь понять: это совет? Подкол? Или что-то третье? — Спасибо, — наконец сказала она, и в этот раз в её голосе не было ни иронии, ни напряжения. Просто искренность. — Я запомню. Тео чуть кивнул, будто этого и ждал, и уже развернулся, чтобы уйти, но Софи вдруг окликнула его: — Тео! Он остановился, не оборачиваясь. — Вчера… в коридоре. Ты ведь не просто так там стоял, правда? Он медленно повернулся, и в его взгляде снова мелькнуло то самое выражение — будто он сам не знал, как ответить. — Может, и не просто, — тихо произнёс он. — Но я пока не готов это объяснить. С этими словами он ушёл, растворяясь среди деревьев, как тень, которая появляется и исчезает, когда её меньше всего ждёшь. Джинни проводила его взглядом, потом повернулась к Софи: — Ну… это было странно. И очень интересно. Софи улыбнулась, но улыбка вышла задумчивой: — Да. Странно. Но… не плохо. Она поднялась, отряхиваясь, и почувствовала, что день ещё не закончился. Что впереди — ещё много разговоров, взглядов, недоговорённостей. И, возможно, именно в них и прячется самое интересное.Они поднялись по ступеням, стряхивая с мантий последние капли росы, и нырнули в тёплый полумрак коридора. В замке пахло воском, старыми книгами и чем-то неуловимо уютным — будто сам Хогвартс вздыхал, принимая учеников обратно под свою крышу. В гостиной было шумно и тесно: кто-то спорил о домашнем задании, кто-то пытался починить сломанную палочку заклинанием, а у камина уютно устроились второкурсники, жадно слушавшие чью-то страшную историю. Софи стянула тренировочную мантию, накинула обычную и плюхнулась в кресло, вытянув уставшие ноги. Джинни тут же плюхнулась на подлокотник, а Гермиона, уже успевшая разложить на низком столике стопку книг, подняла глаза и как бы между прочим бросила: — А это правда, что тебе нравится Теодор Нотт? Софи чуть не поперхнулась воздухом. — Фу, нет! — выпалила она, поморщившись так, будто попробовала лимон целиком. — Он странный. И противный. И вечно смотрит так, будто пытается разгадать какую-то загадку… причём так, что от этого только хуже. Джинни хихикнула, прикрыв рот ладонью: — Ну, «странный» — это у слизеринцев почти комплимент. А «противный» — так это вообще стандарт. Гермиона не улыбнулась. Она наклонила голову, прищурилась — так, как делала всегда, когда пыталась сложить кусочки головоломки. — Просто ты сегодня про него дважды заговорила. Сначала на тренировке, потом… ну, когда он ушёл. И голос у тебя был не такой, будто он тебе противен. Софи нахмурилась, чувствуя, как щёки предательски теплеют. — Я просто… пытаюсь понять его. Он то колкость бросит, то вдруг совет даст. То стоит в темноте и смотрит, будто я — какая-то загадка. Это сбивает с толку, вот и всё. — Значит, ты его изучаешь, как сложное заклинание, — хмыкнула Джинни. — Практическая магия: «Как не сойти с ума от поведения слизеринца за три простых шага». Софи невольно фыркнула, и напряжение чуть отпустило. — Вот именно. Это не интерес. Это… исследовательский проект. Гермиона чуть склонила голову, будто взвешивая её слова. Потом кивнула, будто приняла их — но не до конца поверила. — Ладно. Но если вдруг окажется, что это не проект, а что-то другое — мы тут. И не будем смеяться. Ну, почти. — Спасибо, утешила, — буркнула Софи, но улыбнулась. Они посидели так ещё немного: болтали о пустяках, смеялись над тем, как Оливер чуть не свалился с метлы, пытаясь показать идеальный манёвр, обсуждали, что взять на ужин. Постепенно разговор ушёл от Теодора, и Софи почувствовала, как внутри снова становится спокойно — будто она сбросила с плеч невидимый груз. Но позже, когда она лежала в постели, глядя на тёмный балдахин и слушая тихое дыхание соседок, в голове снова всплыл его голос: *«Может, и не просто»* — и его взгляд, в котором мелькало что-то, чего она не могла назвать. «Это не интерес, — твёрдо повторила она про себя. — Это просто… загадка. А я люблю разгадывать загадки». И, укутавшись в одеяло, Софи закрыла глаза, убеждая себя, что этого объяснения вполне достаточно. Они неспешно шли обратно к замку, и к тому времени, когда добрались до Большого зала, воздух уже успел остыть, а над озером повисла тонкая пелена тумана. Софи зябко куталась в мантию, но внутри было тепло — от этой самой тишины у воды, от спокойного голоса Седрика, от того, что день вдруг стал простым и понятным. Двери зала распахнулись, впуская их в шум, свет и привычный гомон. Столы уже ломились от блюд: дымился печёный картофель, золотистые куриные ножки манили ароматом специй, а в центре каждого стола возвышались блюда с пирогами, от которых шёл такой запах, что у Софи сразу заурчало в животе. — Ну вот, — Седрик чуть улыбнулся, глядя, как она невольно потянулась к тарелке с булочками. — Теперь я точно знаю, что ты живая, а не видение у озера. Софи рассмеялась и схватила одну, ещё тёплую: — Я живая. И голодная. И если сейчас кто-то скажет хоть слово про чаинки или зелья — я, наверное, заплачу. Седрик поднял руки в шутливом жесте капитуляции: — Обещаю. Ни слова про будущее. Только про еду. Они сели за гриффиндорский стол — не в самом центре, а чуть сбоку, где было не так шумно и можно было спокойно поговорить. Софи успела положить себе на тарелку всего понемногу и уже собиралась откусить кусочек пирога, когда над столом вдруг раздался голос Гарри — громкий, нарочито строгий, будто он разыгрывал сцену из какого-то нелепого спектакля: — София Поттер, вы что, мутите с Седриком?! Софи так резко повернулась, что едва не свалила кружку. А потом и вовсе подавилась кусочком булочки — закашлялась, глаза заслезились, и она замахала рукой, пытаясь одновременно и вдохнуть, и возмутиться. Рядом тут же оказалась Джинни — постучала её по спине, пока Софи пыталась вернуть себе способность дышать. — Гарри! — прохрипела она наконец, уставившись на брата. — Ты что творишь?! Сначала пугаешь, потом чуть не убиваешь… Гарри даже не выглядел виноватым. Он развалился на скамье, ухмыляясь, будто только что провернул лучшую шутку года. — А что? Я должен просто сидеть и делать вид, что не замечаю, как моя сестра пропадает с красавчиком из Хаффлпаффа? Рон закатил глаза: — Да он просто хочет знать, не придётся ли ему потом гоняться за Седриком с палочкой, если тот вдруг что-то не то скажет. Гермиона строго посмотрела на Гарри: — Если ты сейчас не прекратишь устраивать допрос, я расскажу всем, как ты в прошлом году пытался сварить зелье храбрости и вместо этого получил что-то, что шипело и светилось в темноте. Гарри тут же поднял ладони: — Всё, всё, молчу. Просто переживаю. Она же у меня одна такая… непредсказуемая. Софи наконец отдышалась и теперь смотрела на брата с таким выражением, будто решала, швырнуть в него булочкой или всё-таки пожалеть. — Мы просто гуляли, — сказала она твёрдо, глядя прямо на Гарри. — У озера. Тихо. Спокойно. Без драм. И без твоих спектаклей. Седрик, который до этого сидел, слегка ссутулившись и будто стараясь стать незаметнее, теперь чуть выпрямился. — Это правда, — спокойно подтвердил он. — Никакой тайны. Просто день был длинный, и хотелось немного тишины. Гарри помолчал, потом пожал плечами: — Ладно. Прости, если переборщил. Просто… привычка. Ты же моя сестра. Софи вздохнула, но в её вздохе уже не было злости — скорее усталое понимание. — Привычка — это когда ты забываешь положить палочку в карман. А это уже… театральная труппа на выезде. Рон фыркнул, прикрыв рот ладонью, а Гермиона, хоть и старалась выглядеть строгой, не смогла сдержать улыбку. — Так, — она постучала вилкой по столу, будто созывая всех к порядку. — Давайте есть. Потому что если мы сейчас начнём выяснять, кто с кем гулял, а кто просто дышал воздухом, я точно не доберусь до своего пирога. Все рассмеялись, и напряжение растаяло, как туман над озером к полудню. Софи откусила кусочек пирога и почувствовала, как день снова становится правильным: шумный, немного нелепый, полный друзей, шуток и тех самых моментов, когда всё просто хорошо. Она мельком оглядела зал и на секунду встретилась взглядом с Теодором Ноттом. Он сидел за слизеринским столом, рядом с Блейзом, и, казалось, только что что-то сказал — но, поймав её взгляд, вдруг замолчал на полуслове. Софи не отвела глаз. Просто чуть приподняла подбородок, как бы говоря: «Да, я гуляла. Да, мне было спокойно. И это тоже часть моей истории». Тео чуть склонил голову — не то в лёгком кивке, не то просто чтобы скрыть, что заметил её. Потом отвернулся, снова заговорил с Блейзом, но Софи показалось, что голос его прозвучал чуть громче, чем нужно, будто он пытался заглушить что-то внутри. А она снова повернулась к своим, к этому уютному хаосу, где Гарри уже спорил с Роном о том, какой пирог вкуснее, а Гермиона пыталась их обоих призвать к порядку. И вдруг поняла: ей не нужно оправдываться ни перед кем. Ни за прогулку, ни за тишину, ни за то, что день оказался хорошим. — Так, — Софи подняла вилку, как будто провозглашая тост. — Кто хочет ещё пирога? И в этот момент ей показалось, что даже замок, со всеми его тайными коридорами, скрипучими лестницами и шёпотом старых стен, тихо улыбнулся ей в ответ.