К Биологии Магической Способности

Эта работа началась с вопроса, который задал мне одиннадцатилетний пациент, лежавший в отделении с необратимым магическим истощением. Он спросил, почему магия его не спасла. Я не смог ответить. Точнее, ответить я мог — тремя разными способами, взаимоисключающими, и все три были почерпнуты из учебников, которые ссылались друг на друга по кругу и ни один — на эксперимент. Я обнаружил, что за двадцать лет практики выучил, как лечить магическое истощение, и не знал о нём ничего. Позволю себе краткое пояснение о собственной биографии, поскольку оно объясняет и тон, и метод этой работы. Я родился в семье магглов — мой отец был ветеринаром в Йоркшире, — и до одиннадцати лет считал, что живые существа устроены из клеток и тканей. Затем я получил письмо, приехал в Хогвартс и обнаружил, что здесь живые существа устроены из традиций. За семь лет обучения мне ни разу не объяснили, что такое магия. Мне объяснили, как ею пользоваться. Это разные вещи, и разницу между ними наша наука, по-видимому, не осознаёт до сих пор. Я вернулся в маггловский мир, получил биологическое образование, вернулся обратно, и с тех пор занимаюсь тем, что в приличном волшебном обществе считается либо ересью, либо дурным вкусом: я пытаюсь применить к магии те же требования, которые мои маггловские коллеги применяют к пищеварению, размножению и обмену веществ. А именно — требование, чтобы утверждение можно было проверить. Я заранее приношу извинения читателям, привыкшим к иному стилю изложения. В этой работе не будет ни поэтических метафор о «даре», ни рассуждений о чистоте крови, ни ссылок на авторитеты старше двухсот лет — за исключением тех случаев, когда авторитет цитируется в качестве примера ошибки. Взамен я предлагаю четыре вопроса, на которые обязана ответить любая теория магической способности, если она претендует на статус теории, а не набора приличных манер: Как магия наследуется? (Глава I) Где в организме она находится и как работает? (Глава II) Откуда берётся энергия? (Глава III) Почему естественный отбор её сохранил? (Глава IV) Ни на один из этих вопросов у меня нет окончательного ответа. У меня есть данные, гипотезы разной степени правдоподобия и длинный перечень того, чего мы не знаем. В маггловской науке это называется «состояние области». У нас это, боюсь, называется «скандал». О методах и о том, чего они стоили Читатель, привыкший к обзорным работам нашей школы, обнаружит в этой странность: здесь есть данные. Собственные, полученные мною лично, в свободное от смен время, в течение одиннадцати лет. Я обязан заранее оговорить условия, в которых они добыты, поскольку они прямо определяют их качество. У меня не было гранта — ни одного, ни разу. Все шесть заявок отклонены. У меня не было лаборатории: измерения проводились в ординаторской, на моей кухне и, в двух случаях, в арендованном сарае в Девоне. У меня не было ассистентов, кроме моей жены (маггла, статистка по образованию, без чьих поправок на систематическую ошибку добрая половина этой работы годилась бы только на растопку) и семи бывших пациентов, согласившихся участвовать бесплатно. Оборудование частично куплено мною за собственные деньги в маггловских магазинах Лондона и пронесено в госпиталь Св. Мунго в сумке. Отсюда — все ограничения, на которые я честно указываю в каждом разделе: малые выборки, отсутствие двойного ослепления там, где оно было невозможно, добровольный набор участников со всеми вытекающими искажениями. Мои выводы следует читать как указания на направление, а не как истину. Я говорю это не для того, чтобы вызвать сочувствие. Я говорю это потому, что так положено. Работа, не назвавшая своих слабых мест, есть не работа, а проповедь. Наконец, замечание, которое я вынужден сделать заранее, поскольку знаю, как будет прочитана эта работа некоторыми моими коллегами. Ничто в биологии магической способности не подтверждает и не может подтверждать идею превосходства одной группы волшебников над другой. Если из моих глав и следует какой-либо вывод социального свойства, то он, как читатель увидит в главе I, прямо противоположен тому, на который рассчитывают отдельные почтенные семейства. Данные — вещь неудобная. Им все равно, кто ваш прадед и какой у вас герб. Э. Дж. Фоули. Лондон.