К Биологии Магической Способности

1.1. Постановка задачи Магическая способность распределена в человеческой популяции неравномерно и явно кластеризована по семьям. Это единственное утверждение о наследовании магии, с которым согласны все, и, к сожалению, почти единственное, которое можно считать установленным. Мы наблюдаем три устойчивых фенотипа: 1. Волшебники — лица, демонстрирующие магическую способность. 2. Магглы — лица, её не демонстрирующие и не имеющие магических родственников в известных поколениях. 3. Сквибы — лица, рождённые в магических семьях, но не демонстрирующие способности. Отдельно стоит категория магглорождённых — волшебников, у которых оба родителя магглы. Именно последние две категории уничтожают все простые модели наследования, и именно поэтому наша литература последние триста лет предпочитает их не замечать. 1.2. Что не работает Модель А. Простое доминирование. Если магия — доминантный признак, магглорождённые невозможны: у двух рецессивных гомозигот не может родиться доминантный потомок без мутации. Магглорождённые составляют, по разным оценкам, от 10 до 25% когорты первокурсников Хогвартса. Мутации с такой частотой не случаются. Модель Б. Простой рецессив. Изящно объясняет магглорождённых: два маггла-носителя, каждый гетерозиготен, дают четверть магического потомства. Скрытые носители десятилетиями передают ген, не подозревая об этом, — и в какой-то момент выпадает нужная комбинация. Модель ломается на сквибах. Если оба родителя — волшебники, они оба гомозиготны по рецессивному аллелю, и всё их потомство обязано быть магическим. Сквибов быть не должно. Но сквибы всё-таки есть. 1.3. Что может работать Ниже — четыре рабочие гипотезы. Я привожу их в порядке возрастания правдоподобия, а не убедительности (это не одно и то же). Гипотеза 1. Рецессив с неполной пенетрантностью. Ген присутствует, но проявляется не всегда — как это происходит с множеством маггловских наследуемых признаков. Сквиб тогда — носитель полного генотипа, у которого признак не «включился». Сильная сторона: объясняет и сквибов, и магглорождённых. Слабая сторона: «неполная пенетрантность» — это название для того, что мы не понимаем. Вопрос логичный: почему именно не включился ген? Гипотеза 2. Полигенная модель с пороговым эффектом. Магическая способность определяется не одним геном, а множеством — десятками или сотнями — с малым вкладом каждого. Признак проявляется, лишь когда суммарный «магический балл» превышает некоторый порог. Сильная сторона: объясняет главное, что упорно игнорирует наша литература: магия не бинарна. Волшебники различаются по силе непрерывно, а не делятся на «есть» и «нет». Полигенная модель предсказывает именно такое распределение: колоколообразное, с плавным хвостом. Она же элегантно объясняет сквибов: сквиб — не «пустой», а подпороговый. Он унаследовал от родителей неудачную комбинацию и оказался чуть ниже границы. Отсюда известное и до сих пор не объяснённое наблюдение: сквибы, в отличие от магглов, видят дементоров, различают волшебные объекты и, по некоторым сообщениям, способны к слабым спонтанным проявлениям в раннем детстве. Маггл — ноль. Сквиб — не ноль. Это принципиально разные вещи, и наша терминология, приравнивающая их, есть терминология, отставшая от фактов. Слабая сторона: требует статистики, которую никто не собирал, поскольку для этого пришлось бы измерять магическую силу количественно, а количественные измерения в нашей науке считаются вульгарностью. Гипотеза 3. Эпигенетическое замолкание. Гены присутствуют, но выключены, иначе говоря, химически «запечатаны». Модель объясняет наиболее неудобный факт из всех: дети сквибов иногда рождаются волшебниками. Печать снимается в следующем поколении. Слабая сторона: мы не имеем ни одного инструмента, чтобы это проверить. Пока — чистая спекуляция. Гипотеза 4. Не-менделевский носитель. Магическая способность передаётся не (только) ядерными генами, а неким внутриклеточным агентом — симбионтом, органеллой, чем-то, что реплицируется отдельно от хромосом и передаётся с цитоплазмой яйцеклетки, а следовательно, преимущественно по материнской линии. Подробно эту гипотезу я разбираю в главе II, поскольку она есть в первую очередь гипотеза о механизме. Здесь замечу лишь, что она предсказывает наблюдаемое: асимметрию по материнской линии, наличие «спящих» линий среди магглов и возможность горизонтального переноса. 1.4. Исследование I-А. Проблема измерения Прежде чем что-либо утверждать о наследовании, необходимо было решить задачу, которую наша наука за триста лет не сочла нужным даже сформулировать: как измерить магическую силу количественно? Не «сильный волшебник» и «слабый волшебник». Число. Я разработал составной показатель, который для краткости называю МИ (магический индекс). Он складывается из четырёх параметров, каждый из которых можно измерить в кабинете: ПОРОГ — минимальное усилие, при котором удаётся простейшее заклинание. Инструмент: стандартный набор из 12 чар, секундомер. МОЩНОСТЬ — масса объекта, поднимаемого Левиосой до отказа. Инструмент: кухонные весы, набор гирь. ВЫНОСЛИВОСТЬ — число повторов до отказа. Инструмент: счётчик, протокол отдыха. ВОССТАНОВЛЕНИЕ — время до возврата к исходному порогу. Инструмент: секундомер. Показатель груб. Он смешивает врождённую способность с натренированностью, зависит от настроения испытуемого, времени суток и, как выяснилось на третьем году, от того, завтракал ли испытуемый. Он также — и это главное — работает. Повторные измерения одного и того же волшебника с интервалом в полгода дают согласованные значения (r = 0,81). Значит, мы измеряем нечто устойчивое. Распределение МИ в выборке из 412 взрослых волшебников (набор добровольный: сотрудники госпиталя, их родня, пациенты в ремиссии и посетители трёх пабов Косого переулка, оказавшиеся, как показала практика, самой отзывчивой популяцией из всех) выглядит так: Число                    ▁▁ людей            ▁█████▁                   ▁█████████▁             ▁█████████████▁       ▁▁▁███████████████████▁▁▁ ──┴─────────────────────────┴───→ МИ       низкий      средний      высокий Это колоколообразная кривая. Не два столбика «маг» и «не маг». Плавный континуум — как рост, как вес, как всякий полигенный признак в живой природе. Я привожу этот график первым, потому что он один разрушает больше догм, чем весь остальной текст. Магия — не выключатель. Магия — шкала. Всё волшебное сообщество построено на допущении, которое опровергается кухонными весами. 1.5. Исследование I-Б. Сквибы: не ноль Выборка: 61 сквиб, возраст от 9 до 84 лет. Набор занял четыре года и оказался самой тяжёлой частью всей работы. Сквибы прячутся. Их семьи прячут их усерднее. Из 143 человек, чьи адреса мне удалось установить по архивам Св. Мунго и старым школьным спискам, 82 отказались от участия — многие через посредников, некоторые с угрозами, трое ответили, что таких людей в их семье не существует. Я писал непосредственно этим людям. Сорок четыре участника из шестидесяти одного живут в маггловском мире. Тридцать девять — под маггловскими именами. Что измерялось. Магический индекс у сквибов я не мерил: он есть шкала для колдующих, а сквиб не колдует, и «ноль» здесь — не результат пробы, а исходная данность, зафиксированная прежде, чем перейти к главному. Главным же был набор из шести пороговых проб на восприятие магического: Видит дементора (описание силуэта вслепую) — сквибы 58, магглы 0. Отличает волшебное фото от маггловского при неподвижном кадре — сквибы 47, магглы 4. Находит место, скрытое маглоотталкивающими чарами — сквибы 55, магглы 0. Выделяет зачарованный предмет среди пяти обычных — сквибы 41, магглы 9. Замечает присутствие домового эльфа под маскировкой — сквибы 33, магглы 1. Сообщает о «неприятном ощущении» вблизи тёмного артефакта — сквибы 52, магглы 11. Контрольную группу магглов составили соседи и сослуживцы участников, приглашённые вслепую под предлогом «исследования восприятия». Согласие получено, и память впоследствии не корректировалась, поскольку ни один из них не увидел ничего, подлежащего сокрытию. В этом, собственно, и состоял результат. Вывод. Сквиб — не маггл. Сквиб есть волшебник с подпороговым значением полигенного признака. Он на той же шкале, что и все мы, — просто ниже отсечки, за которой становится возможным произнесение заклинаний. Он видит наш мир и он в нём живёт. Мы объявляли этих людей магглами и выставляли их из дома, будучи не в состоянии отличить ноль от «мало». Отдельно отмечу наблюдение, которое не помещается в таблицу и потому, вероятно, будет вычеркнуто редактором. Тридцать восемь участников из шестидесяти одного в ходе беседы, без всякого вопроса с моей стороны, сообщили, что в раннем детстве с ними что-то происходило. Загорался свет. Двигалась чашка. У женщины из Корнуолла однажды зимой зацвела яблоня. А потом перестало. Я не могу это измерить. Я не могу это проверить. Я записываю это здесь потому, что тридцать восемь независимых свидетельств — слишком много, чтобы промолчать. 1.6. Исследование I-В. Дети сквибов Самые ценные данные этой главы получены почти случайно. Тридцать четыре участника предыдущего исследования имеют детей — всего 71 ребёнок. Распределение по фенотипу: Партнёр — волшебник: детей 19, из них волшебников 14 (74%). Партнёр — сквиб: детей 6, из них волшебников 1 (17%). Партнёр — маггл: детей 46, из них волшебников 11 (24%). Двадцать четыре процента. Каждый четвёртый ребёнок сквиба и маггла рождается волшебником — при том, что базовая вероятность появления магического ребёнка в случайно взятой маггловской семье имеет порядок одной десятитысячной. Отсюда два следствия, и оба крайне неудобны. Первое: генотип не исчезает. Он передаётся дальше — полный, работоспособный — и в следующем поколении выходит наружу. Второе — и я прошу читателя задержаться на этой мысли — значительная доля магглорождённых волшебников есть потомки изгнанных сквибов. Иначе говоря: те самые дети, которых почтенные семейства объявляют чужаками, явившимися в наш мир ниоткуда, во множестве случаев суть внуки и правнуки людей, которых эти же семейства из нашего мира и выставили. 1.7. Неудобное следствие Читатель, дошедший до этого места, вправе спросить, к чему всё это ведёт. Веду я к следующему. Проанализировав генеалогические записи двадцати восьми родов, традиционно именующих себя «священными», и сопоставив их с частотой рождения сквибов за последние четыре поколения, я получил результат, который в маггловской популяционной генетике имеет короткое и хорошо известное название. Инбредная депрессия. Частота сквибов в родах с высоким коэффициентом инбридинга статистически значимо превышает частоту сквибов в семьях с регулярным притоком «новой крови» — то есть, если называть вещи своими именами, магглорождённых и полукровок. Это не мнение. Это арифметика. Практика близкородственных браков, проводимая последние три столетия во имя сохранения магической чистоты, привела к результату, прямо противоположному заявленной цели: она понижает магическую способность потомства. При полигенной модели (гипотеза 2) механизм очевиден: инбридинг фиксирует в популяции случайный набор аллелей, в том числе неудачных, и лишает семью того самого разнообразия, из которого набирается надпороговый балл. Магглорождённый волшебник — не угроза генофонду. Он, с точки зрения популяционной генетики, единственное, что этот генофонд до сих пор поддерживает на плаву. Я предвижу возражения. Я предвижу и письма. Прошу авторов последних адресовать их не мне, а фактам. Данные, впрочем, на письма не отвечают, как и я.