Отпускные

Жаркое солнце слепило глаза и отбрасывало блики на спокойных волнах, которые лишь слегка колыхал невесомый морской бриз. На мощённой брусчаткой набережной было немноголюдно и весьма тихо, Рома шёл близ чугунного бортика и высматривал плещущихся вдалеке дельфинов, что на полных правах игрались в бескрайних водах. Отпуск начался несколько дней назад, а давно спланированная поездка на море не заставила себя ждать. Всё-таки его достаточно долго уговаривали проветриться и отдохнуть в одиночестве, полечиться оздоравливающим воздухом и в целом провести время вдали от суровых зауральских краёв. И сейчас всё вроде было хорошо, вот только словно чего-то не хватало, ведь он уже совсем отвык оставаться наедине с собой. Работа, дом и вся остальная суета привычной взрослой жизни уже ощущались недостающим элементом без своей давящей силы. Роме было слегка странно не чувствовать себя обязанным делать что-либо и не составлять планы на ближайшие дни, которые сходились бы с другими. Будто мужчина совсем отвык отдыхать и уделять время самому себе. Голова была полна мыслей о том о сём, а ноги самостоятельно передвигались вдоль прелестных пейзажей, воспоминания о которых приятными песчинками оседали в полурасслабленном мозге. Взгляд бездумно гулял по округе, цепляясь за сувенирные и продуктовые магазинчики, кафе со столиками снаружи, какие-то развлекательные места; за цветущие клумбы и горшки с самыми разными видами экзотических растений; за продавцов и туристов в округе, что гуляли либо парами, либо группами, как болотные глаза зацепились за одинокую фигуру девушки в летящем синем платьице. Она так лучезарно и мягко улыбалась этому обыкновенному седьмому августа, солнцу или морю, всем окружающим или только Роме, чьему поражению не было предела. Та была одета по-простому очаровательно: юбка её летней одёжки струилась чуть ниже середины розоватых коленок и стройных длинных ног; на левом запястье поблескивали маленькие и аккуратные женские часики; кипенного цвета сандалии на невысоком каблучке оплетали лентами щиколотки, а поверх белоснежных прядей покоилась молочного цвета шляпа с широкими полями, которую прекрасная девушка придерживала рукой, ведь та норовила улететь при каждом новом порыве легкого ветерка, игравшего в её волосах. Пятифанову показалось, будто сам ангел сошёл с небес и одарил его благословением — столь понравилась она ему с первого случайного взгляда. Пройти мимо и даже не познакомиться с ней могло бы посчитаться самым большим упущением в его жизни или даже главной потерей, отчего мужчина, не теряя ни минуты, направился к такой же, как он, одинокой фигурке у самого причала. Ему казалось, что незнакомка заметила его порыв и приветствовала Рому своими смеющимися глазами, скрытыми за стеклами округлых очков. Неужели и он сумел произвести на неё какое-никакое, но хорошее впечатление? Подойдя ближе, турист пару мгновений помялся, а девушка уже приоткрыла рот, чтобы что-то сказать. Это стало явным знаком, что Роме уже стоит торопиться, отчего он в это же мгновение выпалил как на духу: — Доброго дня, прекрасная девушка, — его вспотевшая от легкого волнения рука перекочевала на затылок, а сам он весь слегка ссутулился. — Не хотели ли бы вы познакомиться со мной? — он хотел сказать еще что-то то ли в оправдание, то ли ещё зачем-то, только вот спешно понял, тактика эта откровенно плохая, ведь благодаря ей Рома будет выглядеть нелепым нарциссом-эгоистом, который во время первого знакомства исключительно «якает». — Понравилась? — усмехаясь, спросила нежданный вопрос загадочная незнакомка. С виду сама невинность, а острит с первой же встречи. Лучший подарок. Прежде чем ответить, Ромка, словно пацан, опешил от такой наглости, только вот заалевшие уши и слегка отведенный взгляд сказали всё за себя. Совсем как влюбленный впервые в жизни подросток. Девушка хихикнула по-доброму, а мужчина наконец взглянул на её симпатичное лицо поближе. Оказалась она еще лучше, чем издалека. — Понравилась, конечно. Раньше ангелов встречать не приходилось. — пжал он плечами и мягко улыбнулся. Теперь очередь смущаться была на стороне миловидной молодой женщины. — Антонина, — и протянула руку навстречу, которую в ответ сразу же аккуратно взяли в свою ладонь и пожали. Рома усилием воли запретил себе так сразу целовать чужое запястье, чтобы не напугать своей напористой натурой. — Роман. — Очень романтичное имя у тебя, — легко перескочила она сразу на «ты», не пропустив возможность подначить нового знакомого. Рома лишь хмыкнул в ответ, оценив каламбур по достоинству. Такого с ним еще явно не происходило, ведь дамы попадались обычно скромные, вкус на них он всегда имел, но так даже интереснее. — Пройдемся или у тебя планы, Тонь? — будто пробуя на вкус, произнёс краткую форму её имени мужчина и слегка восхитился, как легко и приятно было называть девушку так, как назвали новообретенную знакомую родители. Ей определенно шло такое нежное и женственное имя, пусть и образовано от типичного Антона, по известной рифме гандона. — Я не против пройтись. Куда поведешь? Или ты первый день тут? И благодаря её согласию завязался легкий и непринужденный диалог, во время которого эта странная парочка сумела чуть больше узнать друг друга. Выяснилось, что Рома приехал пятого числа и уже слегка обжился. Гуляет по городу, ходит на море и вкусно ест в различных местах — в общем, отдыхает по полной. Тоня же приехала только вчера и успела съездить на экскурсию в местный зоопарк. Показала ему пару скетчей животных, которых увидела там, на что Роме оставалось лишь восхититься. Она коренная москвичка, он — урожденный екатеринбуржец. Тоня рисует всё, что видит и работает искусстведом и гидом в Третьяковской галерее, а Рома в хорошей мастерской и периодически помогает пожилому отцу в шиномонтажке. — Так и знала, что у тебя работа связана с ручным трудом, по тебе заметно, — поправив непослушную шляпу, молодая женщина скользнула взглядом по крепким рукам и жестким ладоням. От её внимательного взгляда такое трудно было скрыть, а Рома на такой неоднозначный комплимент сдержался от немного оскорблённой речи. Москвичка уловила контекст собственных слов и неловко улыбнулась, заломав свои пальцы. — Прости, я имела ввиду, что ты выглядишь внешне сильным, а ладони выдают, что ты не просто так штаны в офисе просиживаешь. Глупо вышло, да? На такое его реакция не заставила ждать, он взглянул на свои грубоватые руки и усмехнулся, мотнув головой. Он не обиделся бы на такое высказывание от столь утонченной и изящной девы, совершенно не связанной с его миром, но всё-таки внутри потеплело от того, как Тоня легко исправила свои не самые приятные слова. Она была очень внимательной. — Спасибо, ты очень проницательная, знаешь? — Прям уж, обычные детали, в основном старшим детям в семье свойственно подмечать такое. Все же, ах, боже, куда-то не туда меня понесло, извини, — они уже давно забрели в основную часть города и остановились в небольшом и тихом сквере. На глаза наконец попалась лавочка, на которую первым же делом опустилась Тоня и, ни мгновения не думая, распустила завязки и стянула надоевшую за целый день пару босоножек. Роме оставалось лишь проследить за этим действием и подумать, насколько интимно это выглядело. Не сказать, что белые ленты сильно скрывали её красивые ноги, но все равно было так удивительно, что такая невинная девушка, так легко и невозмутимо, боже, обнажается. Слишком броское слово для сандалий, но в его голове взрывались феерверки, а из головы совсем вылетел вопрос про то, что она старший ребенок. Хотя он весьма спешно влетел обратно. Наконец заняв место рядом с ней, Рома мягко улыбнулся. — Ты старший ребёнок? И мне интересно, продолжай, пожалуйста. Тебя приятно слушать. Удивлённо-смущенное лицо спрятали спавшие на него белоснежные пряди, что ярче подчёркивали светло-розовый румянец на щеках. Ничего краше в своей жизни он кажется и не видел. Даже не знал, что до сих пор умеет заставлять девушек краснеть, а то и флиртовать с ними также незамысловато как лет четырнадцать назад, когда был своим в доску студентом на втором курсе. В свои двадцать он был популярен среди дам, что любили плохих парней, ведь таковым и являлся. Курил, словно злодей из кино, гонял на своём мотоцикле, стригся немногим длиннее ёжика, на одном бицепсе мог поднять любую желающую, да и одевался хоть и по-простому и чаще в "адики", но косуха и массивные ботинки все чаще становились постоянными элементами гардероба, ведь Урал не радовал вечно теплыми временами года. — Ну хватит... Обычно я рассказываю, — первое слово было произнесено с некоторым нажимом, — Вернее, это моя работа рассказывать так, чтобы меня было приятно слушать, так что не стоит заваливать меня комплиментами... Мне уже неловко даже, ведь ответные у меня в голове хоть и крутятся, но выходят какими-то двоякими и глупыми. Прости, давно не удавалось вот так выбраться погулять с привлекательным мужчиной, которому со мной интересно. И да, я старшая дочь из двух. Рома не знал, что и говорить на подобное. Слишком давно он не слышал такого в свой адрес, да и в целом другие пассии не были с ним столь прямолинейны. Хотя Тоню было сложно назвать именно "пассией", та была слишком хороша для сего грязного слова. Но сама интрижка во время отпуска, буквально, обрекала девушку лишь на такое неприятное звание. Рома отмел эту мысль сразу, как только та посмела залезть во вскруженную голову мужчины. Никакой интрижки еще не было и не факт, что будет, он лишь нашел бриллиант среди различных камешков, одним из которых являлся и сам Пятифанов. Но не всем бриллиантам нравятся даже неочищенные, хоть и драгоценные ископаемые. Спустя минуту непонятного молчания Рома наконец вылез из своих мыслей и предпочел продолжить незаконченный диалог: — А как младшую зовут? Вы похожи? — А чего так долго молчал? Оценивал стоит ли слушать мои глупости? — Да-а, прости, удивился слегка. Просто ты совсем непохожа на других, с которыми я когда-либо общался. Это, эм, охуительно, — это было его первое матное слово за всю прогулку, всё-таки постеснялся разговаривать с девушкой, что тесно связана с искусством, так, будто это какой-то очередной клиент в мастерской или давний братан. Та еле слышно хохотнула, а после звонко рассмеялась, прикрываясь ладонью с длинными пальцами. — Рома... Боже мой, так и знала! — кое-как отсмеявшись, проговорила она как-то настолько счастливо, словно не угадала, что основной язык Пятифанова — матный, а выиграла миллион. — Да что опять-то... — вздохнул названый непонимающе. — Что как бы ты не пытался выставить себя в лучшем свете передо мной, я почти сразу поняла, что разговариваешь ты через "хуи" и "бляди", — и снова не сдержалась и захихикала уже от самой себя. Рома уже устал удивляться, но тут посмотрел на неё нечитаемо. — Ну ты как маленькая, да. Плохое словечко сказала и сразу хи-хи да ха-ха, — её губы искривились в еле сдерживаемом хохоте, а рука легла на его ближайшее плечо и слегка сжала. — Не провоцируй меня, я же начну и тебя выводить, понял меня, — притворно серьезным голосом заговорила Тоня, а после скользнула этой же ладошкой на его рёбра и совершенно по-детски защекотала, не ожидая того, что тот согнется пополам и тоже засмеется. Они сидели в тихом и совсем малолюдном месте и громко смеялись, буквально, с ничего. У Ромы ярким пламенем сияли кончики ушей, а Тонины щёки оттеняли розовым, что было не слишком заметно в легких сумерках. Они явно нравились друг другу и их тела пытались обозначить данную симпатию партнёру, правда, взрослые люди и сами справлялись с этим.