Двое против всех.

В гостинице им дали один номер. Двухместный. На втором этаже, с окном на парковку. Продюсер сказал коротко: «Это решение сверху. Вы теперь команда. Привыкайте». И ушёл, не дожидаясь возражений. Варвара зашла в номер, огляделась. Одна большая кровать, старый диван у стены, стол, чайник, маленький холодильник. Всё как в дешёвой гостинице, куда селят командировочных. Она бросила рюкзак на кровать и села на край. Бубен положила рядом — на подушку, чтобы чувствовать его кожей. Семён стоял у двери, не решаясь войти. Он выглядел растерянным. Без клинка, без своей обычной уверенности, он казался младше своих лет. — Ну иди, — сказала она, не поворачивая головы. — Не стой столбом. Дверь закрой. Он закрыл дверь, но не сдвинулся с места. — Я могу спать на полу, — сказал он. — Ты не будешь спать на полу. Ты будешь спать на диване. Он перевёл взгляд на старый продавленный диван у стены. На нём явно не раз спали до них, обивка была потёртой, пружины торчали с одной стороны. — На нём не выспишься, — сказал он. — А ты вообще спишь? — Иногда. — Тогда не жалуйся. Ложись и спи. Он разулся, снял куртку, лёг на диван, даже не укрывшись. Варвара подошла, накрыла его пледом — запасным, из шкафа. Он дёрнулся, но не открыл глаз. — Варя, — сказал он тихо. — Что? — Спасибо. — За что? — За то, что не ушла. В куполе. — Я не могу уйти от тебя. Даже если захочу. Мы связаны. Это ты знаешь. — Я знаю. Он замолчал, и через минуту его дыхание выровнялось. Он уснул. Она села на подоконник, поджала ноги, надела наушники. Не музыку слушала — просто тишину. Ночной город за окном гудел, но здесь было тихо. Она смотрела на его спящее лицо. Во сне он был другим — не ведьмаком, не воином, не убийцей. Просто парнем, который устал. Она видела его без масок. И ей казалось, что она знает его всю жизнь. Она подошла к дивану, села на пол рядом, положила голову на край дивана — так, чтобы слышать его дыхание. И закрыла глаза. Впервые за долгое время ей не снились кошмары. Она не видела умерших. Не слышала плача. Просто тьма, тёплая и спокойная. Проснулась она оттого, что он шевельнулся. Было уже утро. Он сидел на диване, смотрел на неё сверху вниз. — Ты спала на полу, — сказал он. — Я всегда сплю на полу. — Рядом с диваном? Где я? — Ты громко дышишь. Мне было спокойно. Она улыбнулась, и он смутился. Отвёл взгляд, пошёл умываться. Она смотрела ему в спину и думала, что, кажется, влюбляется. Ведьмака. Убийцу. Того, кто пахнет страхом. Она влюбляется в него. И это безумие. Когда он вернулся, она уже заварила чай. Мятный. Протянула ему кружку. — Я не пью мяту, — сказал он. — Будешь. Она успокаивает. — Меня ничего не успокаивает. — Поэтому ты такой злой. Он взял кружку, отпил. Скривился, но выпил до дна. — Терпимо, — сказал он. — Это комплимент. — Я не умею делать комплименты. — Привыкай. Я научу. Он поставил кружку, сел напротив. — Мы попробуем снять проклятие? — Уже думала. У тебя есть идеи? — Обряд Соломона. Нужна твоя кровь. — Зачем? — Чтобы разорвать узел. Она помолчала, потом кивнула. — Давай.