Ворон, который нашёл стаю

      Утро следующего дня встретило Харуку противным моросным дождём, который просачивался сквозь щели в крыше и собирался в лужицы на пыльном полу чердака. Она продрогла до костей, несмотря на ворох тряпья, в который зарылась с головой. Голод настойчиво сверлил дыру в желудке, напоминая, что вчерашнего угощения от Мори и Фукудзавы было недостаточно для растущего организма.       — Ладно, — прошептала она, растирая заледеневшие руки. — Сначала детективы, потом мафия. В таком порядке.       Концентрация, знакомое чувство ломоты во всём теле, и мир перевернулся. Теперь она смотрела на чердак сотнями крошечных изображений, складывающихся в мозаику вороньего зрения. Короткий разбег, взмах крыльев — и она уже в воздухе, разрезая мелкие капли дождя, которые скатывались по перьям, не промачивая их.       В окне кабинета Фукудзавы горел свет. Харука приземлилась на привычный карниз, отряхнулась и деловито постучала клювом по стеклу. Президент поднял голову от бумаг и, кажется, на его обычно непроницаемом лице мелькнуло что-то похожее на тень улыбки. Он уже тянулся к коробке с печеньем, которую специально держал для неё последние несколько месяцев, когда дверь распахнулась, впуская в кабинет целую процессию.       — Президент, мы по поводу отчёта по делу о пропавшем… — начала Йосано Акико, но замерла на полуслове, увидев ворона.       За ней стояли Дазай с Куникидой (Куникида держал блокнот наготове, видимо, уже ожидая очередной порции бреда), Ацуши, который при виде птицы непроизвольно шагнул за спину старшего напарника, и Ранпо Эдогава, лениво жующий чипсы и поглядывающий на всех с привычным выражением скуки на лице.       — О, у нас гостья, — Йосано, в отличие от Ацуши, не проявила и тени страха. Напротив, она с профессиональным интересом шагнула ближе к окну, разглядывая птицу. — Какая крупная. И ведёт себя необычно. Президент, это ваш новый питомец?       — Просто ворон, — коротко ответил Фукудзава, протягивая руку с печеньем. Харука аккуратно взяла угощение, стараясь не задеть пальцы клювом.       — Просто ворон не будет сидеть на подоконнике и ждать, пока его покормят, — хмыкнула Йосано. Она прищурилась, разглядывая птицу с неожиданной пристальностью. — Глаза… слишком осмысленные. И перья в идеальном состоянии, несмотря на дождь. Дикие птицы так не выглядят.       Харука внутренне похолодела, хотя внешне, конечно, никак этого не выдала. Она продолжала невозмутимо клевать печенье, но краем глаза следила за Йосано. Эта женщина опасна. Она врач, она привыкла замечать детали.       — Ах, Акико-сан, не пугайте птичку! — Дазай с улыбкой шагнул вперёд и, к ужасу Харуки, протянул руку, чтобы погладить её по голове. Она едва сдержалась, чтобы не клюнуть его. — Это же мой вдохновитель! Хранитель суицидного равновесия! Помните, Куникида-кун, я вам вчера рассказывал?       — Я пытался это забыть, — мрачно отозвался Куникида, но ручка в его руке предательски дрогнула. Привычка записывать за Дазаем всё, даже бред, была сильнее его.       — Как можно забыть такое откровение? — Дазай восхищённо разглядывал Харуку, склонив голову набок. Его тёмные глаза смотрели прямо в её чёрный вороний глаз, и Харуке показалось, или в этом взгляде мелькнуло что-то… понимающее? — Эта птица — философ в перьях. Она видела столько смертей, сколько нам и не снилось. Правда, красавица?       Он погладил её по спине, и по телу Харуки (вернее, по её вороньему телу) пробежала странная дрожь. От его прикосновения не было того ледяного спокойствия, как от простого присутствия рядом. Было что-то другое, тёплое и пугающее одновременно. Она быстро доела печенье и, не выдержав напряжения, взмыла в воздух.       — Улетела, — разочарованно протянул Ацуши, высовываясь из-за спины Куникиды. — А она правда красивая.       — Красивая, — согласилась Йосано, провожая взглядом чёрную точку в небе. — И очень странная.       В кабинете повисла тишина, которую нарушил Ранпо. Он хрустнул очередным чипсом, облизнул пальцы и лениво произнёс:       — Это не птица.       Все обернулись к нему.       — В смысле, не птица? — переспросил Ацуши. — А кто? Самолёт?       — Очень смешно, Ацуши-кун, — Ранпо зевнул. — Я же говорил, странная. Слишком осмысленный взгляд, слишком правильное поведение. И перья… — он повторил интонацию Йосано. — На ней не было ни капли дождя, когда она сидела на карнизе. А дождь идёт уже час. Она отряхнулась перед окном, но перья были сухими изначально. Значит, либо у неё водоотталкивающее оперение космического уровня, либо…       — Либо это способность, — закончил за него Куникида, хмурясь. — Обладатель способности, превращающийся в ворона?       — Бинго! — Ранпо лениво поаплодировал. — Дазай-кун, ты же знал? Ты на неё так смотрел.       Дазай, который всё это время стоял у окна, глядя вслед улетевшей птице, обернулся с самой невинной улыбкой.       — Знал? О чём вы, Ранпо-кун? Я просто восхищался красотой природы.       — Врёшь, — беззлобно констатировал Ранпо. — Но мне лень спорить.       Фукудзава перевёл взгляд на Дазая, и в этом взгляде читался немой вопрос. Дазай лишь пожал плечами, сохраняя загадочное выражение лица.       А Харука тем временем летела к небоскрёбу Портовой Мафии, и сердце её колотилось где-то в горле (если бы у ворона было сердце в привычном понимании). Её раскрыли? Или нет? Ранпо сказал, что это не птица, но он не знает, кто именно. А Дазай… его взгляд. Он точно что-то знает. Но почему молчит? И что значит его прикосновение?       Мысли путались, но крылья несли её вперёд, по привычному маршруту. Она приземлилась на подоконник кабинета Мори и увидела, что босс мафии не один. Рядом с ним крутилась Элис в очередном дурацком платье, а в креслах напротив сидели Хироцу и Коё Озаки. Чуя стоял у стены, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя недовольство самим фактом своего здесь нахождения.       — А вот и наш пернатый гость! — Мори, заметив Харуку, расплылся в довольной улыбке. Он уже привычно достал коробку с нарезанным мясом из ящика стола. — Проходите, господин Ворон, не стесняйтесь.       Харука впорхнула внутрь и села на спинку кресла, которое пустовало. Элис взвизгнула от восторга.       — Какая птичка! Ринтаро, можно я её поглажу?       — Осторожнее, Элис, — предостерёг Мори, но девочка уже подбежала к Харуке, протягивая пухлые ручки.       Харука замерла. Элис была… странной. Харука чувствовала в ней что-то неправильное, какую-то искусственность, хотя смертью от неё не пахло. Совсем. Как от Дазая. Но Дазай был пустым, а Элис была… нарисованной? Харука не могла подобрать точного определения.       Элис осторожно погладила её по голове, и её пальчики были тёплыми и мягкими.       — Какая хорошая птичка, — прощебетала девочка. — Можно я назову её Кар-Кар?       — Элис, это ворон, а не воробей, — усмехнулся Мори, но в глазах его светилась нежность. — Но называй как хочешь.       Харука позволила себя погладить. От Элис исходило что-то детское, чистое, чего Харука была лишена уже много лет. Это было… приятно. Щемяще-приятно.       — Вороны — удивительные создания, — задумчиво произнёс Мори, глядя на эту идиллию. — Говорят, они помнят лица и могут мстить обидчикам. Но они также очень хорошо помнят, чья рука их кормит.       Он многозначительно посмотрел на Хироцу и Коё, которые обменивались скептическими взглядами.       — Мори-сан, вы серьёзно тратите время на птицу? — хмыкнула Коё, поправляя рукав кимоно. — У нас есть дела поважнее.       — Коё-тян, не будь такой занудой, — отмахнулся Мори. — Забота о живых существах облагораживает. Даже если это существо — ворон.       — Главное, чтобы вы не привели сюда всю стаю, — буркнул Чуя из своего угла. — А то будете потом объяснять, почему штаб-квартира мафии завалена птичьим помётом.       Харука, которая как раз клевала мясо с блюдца, которое поставил для неё Мори, подняла голову и посмотрела прямо на Чую. Она каркнула. Коротко, звонко и, кажется, с явным вызовом.       — Ты опять надо мной смеёшься?! — Чуя дёрнулся вперёд, но был остановлен тяжёлым взглядом Мори.       — Накахара-кун, — голос босса стал стальным. — Контролируйте свои эмоции. Вы нарываетесь на конфликт с птицей, которая втрое меньше вас. Это не делает вам чести.       Чуя заскрежетал зубами, но отступил. Элис захихикала, прикрывая рот ладошкой.       — Чуя злится на птичку! Чуя злится на птичку!       — Заткнись, Элис, — процедил Чуя, но в его голосе не было настоящей злости. Скорее усталая обречённость.       Хироцу, наблюдавший за всей этой сценой с неизменной сигаретой в зубах, хмыкнул:       — Забавно у вас тут. Птица умнее некоторых моих подчинённых.       — Хироцу, — предостерегающе начал Мори, но тот лишь отмахнулся.       — Да ладно, босс, я ж не спорю. Кормите своих воронов, может, они вам в благодарность глаз какому-нибудь врагу выклюют.       Коё закатила глаза, демонстративно показывая, что тема ей наскучила.       — Если мы закончили с цирком, может, обсудим реальные проблемы? Например, участившиеся стычки на нейтральной территории?       Мори вздохнул, но кивнул. Он подошёл к столу, жестом приглашая всех к совещанию. Элис, не желая уходить, осталась сидеть на полу рядом с Харукой, продолжая гладить её по перьям.       Харука сидела и слушала. Она слушала, как Портовая Мафия планирует свои тёмные дела, как распределяют территории, как обсуждают перемещения детективов (упомянули Дазая, и Харука навострила уши). Она впитывала информацию, как губка, не потому что собиралась кому-то её передавать, а просто потому что это было единственное развлечение в её серой жизни.       Чуя периодически бросал на неё недовольные взгляды. Хироцу курил в форточку, делая вид, что ему всё равно. Коё сохраняла ледяное спокойствие, изредка вставляя острые замечания. А Мори руководил всем этим с улыбкой опытного кукловода.       Когда совещание закончилось и все начали расходиться, Элис помахала Харуке рукой:       — Пока, Кар-Кар! Прилетай ещё!       Харука каркнула в ответ и вылетела в окно. Она сделала круг над небоскрёбом, глядя, как фигурки людей расходятся в разные стороны, и думала о том, что сегодня узнала много нового. О том, что Дазай, кажется, знает её тайну. О том, что Ранпо тоже догадался. О том, что Элис пахнет чем-то ненастоящим, но при этом тёплым. И о том, что Мори прав: вороны помнят, чья рука их кормит.       Она помнила каждого, кто протягивал ей еду. Фукудзаву с его печеньем. Мори с его мясом. Даже Акутагаву, который однажды, сам того не желая, придержал для неё форточку, чтобы она могла залететь в коридор и спрятаться от дождя. Они были её странной, неполной семьёй. Семьёй, которая даже не подозревала, что кормит не просто птицу, а девочку-подростка, которая каждую ночь засыпает на холодном чердаке и мечтает о смерти, но каждое утро просыпается ради них.       Она полетела обратно на чердак, чувствуя странную тяжесть в крыльях. Не физическую, а душевную. Сегодняшний день был слишком насыщенным. Йосано с её пронизывающим взглядом, Ранпо с его дедукцией, Дазай с его… пониманием. И Элис. Маленькая девочка, которая смотрела на неё без страха, просто как на птичку, которую хочется погладить.       Харука приземлилась на чердаке, вернулась в человеческий облик и долго сидела на ворохе тряпья, обхватив колени руками. Дождь за окном усилился, барабаня по крыше, создавая ритмичный шум, под который так хорошо думалось.       — Что ты со мной делаешь, Дазай? — прошептала она в пустоту. — Почему рядом с тобой я не чувствую смерти? И почему ты молчишь о том, что знаешь?       Ответа не было. Только дождь и ветер, задувающий в щели.       Она легла, свернувшись калачиком, и закрыла глаза. Перед внутренним взором стояла улыбка Элис и тёплые пальчики, гладящие её по голове. Впервые за долгое время Харука заснула не с мыслью о смерти, а с мыслью о том, что завтра она снова полетит к небоскрёбу и, может быть, эта странная девочка снова назовёт её Кар-Кар.       И это было почти похоже на счастье. Почти.

***

      Следующие несколько дней тянулись однообразно, как жевательная резинка, которую жуёшь уже час и никак не можешь выплюнуть. Харука летала между детективами и мафией, собирая крохи еды и внимания. Йосано больше не пыталась её разглядывать, но Харука чувствовала на себе её заинтересованные взгляды. Ранпо делал вид, что ему всё равно, но иногда, когда она сидела на подоконнике, он подходил и просто стоял рядом, жуя чипсы и глядя в одну точку. Молча. Без вопросов. Просто присутствовал.       Дазай… Дазай вёл себя как обычно. Он болтал с Куникидой, доводил Ацуши, пытался «случайно» упасть с лестницы и каждый раз, когда Харука была рядом, он смотрел на неё с той самой улыбкой, которая говорила: «Я знаю твой секрет, но не скажу никому». Это одновременно пугало и… успокаивало. Если бы он хотел навредить, он бы уже давно это сделал.       В Портовой Мафии её ждала Элис. Девочка каждый день выбегала к окну, когда Харука прилетала, и таскала ей угощения из кабинета Мори. Сам босс поощрял это, наблюдая за ними с умилением, которое плохо вязалось с его репутацией кровавого главаря. Чуя всё так же ворчал, но уже скорее для порядка, чем от настоящей злости. Хироцу иногда кидал ей кусочки своей еды, а Коё однажды, проходя мимо, молча положила на подоконник кусочек рисового колобка и ушла, не оборачиваясь.       Харука начала привыкать к этой двойной жизни. К тому, что днём она птица, а ночью — девочка на чердаке. К тому, что у неё есть две «семьи», которые даже не подозревают о её существовании.       Но однажды вечером, когда она уже собиралась улетать из кабинета Мори, босс неожиданно заговорил с ней.       — Знаешь, господин Ворон, — сказал он, глядя на неё поверх очков. — Я часто задаюсь вопросом: почему ты выбираешь именно нас? Детективов и мафию. Две противоположности. Два враждующих лагеря.       Харука замерла на подоконнике, делая вид, что чистит перья.       — Может быть, ты ищешь что-то, чего тебе не хватает? — продолжил Мори. — Защиту? Семью? Или просто наблюдаешь за нами, как за героями какого-то спектакля?       Он помолчал, потом усмехнулся своим мыслям.       — Впрочем, что я спрашиваю у птицы. Но если когда-нибудь тебе понадобится помощь… — он сделал паузу, и его глаза странно блеснули. — Ты знаешь, где меня найти. Вороны помнят, чья рука их кормит. Но и я помню тех, кто приходит ко мне снова и снова.       Харука каркнула, не зная, как ещё ответить, и вылетела в окно. Сердце её колотилось. Он знает? Или просто говорит так, на всякий случай? Мори Огай не делал ничего просто так. Каждое его слово имело вес.       Она летела домой, в свою холодную нору, и думала о том, что этот странный мир, в который она впуталась, становится всё сложнее. Люди, которых она считала просто объектами для наблюдения, начинали видеть в ней что-то большее, чем птицу. Они разговаривали с ней. Делились мыслями. Предлагали помощь.       И это пугало сильнее всего. Потому что если они увидят её настоящую — худую, грязную, сломанную девочку, которая живёт на чердаке и думает о смерти, — что они скажут? Что сделают? Отправят в приют? Будут жалеть? Или прогонят, как все остальные?       Харука не знала. И боялась узнать.       Но где-то глубоко внутри, там, где ещё теплилась та самая вера в будущее, зарождалось крошечное, робкое желание. Желание однажды подойти к ним не в облике ворона, а в облике человека. Посмотреть в глаза Дазаю, который уже всё знает. Сказать спасибо Фукудзаве за печенье. Позволить Элис погладить её по голове уже по-настоящему.       И, может быть, тогда смерть перестанет быть единственным, что она чувствует.       А пока — только дождь, холод и тихое карканье настоящих воронов на соседней крыше, которые ждут свою странную сестру.