Teach Them How To Dream

Гарри вбегает в дом, словно пущенная пуля, в первую пятницу учебного года. Лили идёт в двух шагах позади него, держа в руках его рюкзак. — Это невероятно сложная работа, — шутит она, усаживаясь на диван рядом с Джеймсом. Сегодня он видит её впервые, большую часть дня она провела в книжном магазине. Может быть, это странно, что они так часто видятся. У большинства бывших партнёров нет ключей от домов друг друга, и они не ужинают вместе каждый вечер. Но для них это никогда не было чем-то странным, скорее, странным было бы обратное. Они провели вместе столько лет, и только потому, что они разлюбили друг друга, это не должно было просто так исчезнуть. Это было бы неправильно. Пятилетний мальчик не обращает внимания на комментарий мамы и вместо этого запрыгивает на диван и начинает рассказывать о том, как прошёл его день, слегка подпрыгивая при каждом слове. Джеймс видит, как загораются его глаза, когда он ловит каждое предложение. Особенно когда Гарри упоминает одного конкретного учителя по имени мистер Блэк. Теперь… Джеймс старается быть хорошим отцом. Так и есть. Любого рода связь с учителем Гарри была бы большим провалом в родительстве. Джеймс был бы очень рад иметь хоть какую-то инструкцию ко всему этому, его отношению к мистеру Блэку. Но тоскливый взгляд и размышления о том, какой могла бы быть жизнь с этим учителем — это никакая не связь… верно? Джеймс может сколько угодно фантазировать об этой жизни, которой никогда не будет. Он решил так поступить, тем более что мистер Блэк теперь едва ли на него смотрит. Быть самостоятельными — это хорошо, даже отлично. Это всё, что произойдёт, так что мысли о нём не повредят. Не то чтобы он занимался чем-то ещё. — Пап, — жалуется Гарри, — ты меня не слушаешь! — Слушаю, — Джеймс быстро садится, — слушаю, Гарри, обещаю. Малыш хмурит брови и скрещивает руки на груди: — Что я такого сказал? Он научился этому от Лили. Джеймс бросает на неё взгляд, говорящий «помоги мне», но она ухмыляется и отводит глаза. Никакой помощи. Тогда он снова поворачивается к сыну и пытается предположить: — Ты говорил о мистере Блэке? Гарри на мгновение замирает, перестав балансировать на носочках. Джеймс жил в очень спокойной обстановке, но всё же взгляд, которым одаривает его Гарри, может быть самым пугающим в мире. Это продолжается какое-то время… слишком долго, чтобы Джеймс мог быть прав. И тогда Лили вмешивается: — Он отошёл от этой темы минут пять назад, — она улыбается и добавляет, — но попытка была хорошая. Ну, дерьмо. — Прости, Гарри, — говорит он, — пожалуйста, продолжай, я слушаю, обещаю. Гнев, кажется, отступает, по крайней мере настолько, чтобы лицо Гарри снова засияло привычной мягкой радостью. — Ты не нарушаешь своих обещаний. — Нет, — Джеймс качает головой, — никогда. И Гарри продолжает рассказывать о том, как прошёл его день. Он говорит о том, как увидел Мэри на занятии по музыке и о том, что сегодня он был старостой. Это огромная ответственность, о чём Гарри снова и снова напоминает Джеймсу. Если бы Джеймс мог вечно сидеть на этом диване, окружённый смехом и словами своего сына, он бы так и сделал, не раздумывая. В доме, где он вырос, стены хранят воспоминания. На кухне мама учила его готовить. На заднем дворе отец часами возился в саду. Теперь Гарри бегает по тем же местам, что и Джеймс. Они прячутся в одних и тех же местах, играя в прятки, и играют в те же игрушки, которые Джеймс передал сыну. Возможно, рождение Гарри не было запланировано, но он всё равно стал лучшим решением, которое когда-либо принимали Джеймс и Лили. Даже если всё сложилось не так, как они планировали. Возможно, они не были мужем и женой, но из их отношений вышло нечто особенное. Нечто волшебное и прекрасное.

***

Первой в дом вернулась Мэри, которую Лили встретила поцелуем, а Гарри крепко обнял. Она бросает сумки, набитые учебными принадлежностями, в прихожей и тащится на кухню, заглядывая в шкафы в поисках еды, которую не нужно готовить. Гарри сидит на столешнице и издалека наблюдает за тем, как она мечется по комнате. Лили сидит за барной стойкой и листает что-то в телефоне, добавляя песню за песней в очередь Spotify, чтобы по всему дому играла музыка. Окна открыты, и по дому гуляет лёгкий ветерок. Сириус и Римус появляются вместе через час и присоединяются к группе на кухне. Гарри подбегает и бросается в объятия Сириуса, из-за чего тот картинно падает на пол. Все остальные наблюдают за тем, как Гарри берёт Сириуса за руку и тащит его в сад за домом. Их смех доносится через открытые окна. Мэри уходит около 17:30 и возвращается без четверти девять вместе с Питером. Ужин уже давно съеден. Они оба ходят в бар, где каждую неделю проходят вечера для учителей. Гарри уже в пижаме и пытается уговорить родителей посмотреть фильм перед сном. Джеймс почти сдался, но Лили непреклонна. Она может дать ему сладости, но будь она проклята, если он не ляжет спать в девять вечера. Когда Гарри видит Питера, его энергия снова зашкаливает, полностью сводя на нет весь достигнутый прогресс. — Ты уложишь его в постель! — Мэри толкает его в плечо, а затем подбегает к Лили, хватает её за руку и ведёт на кухню. — Мне нужно выпить. — Ты же только что была в баре. — Да, но мне нужно вино, — говорит она, — совсем другое. Джеймс задерживается ещё ненадолго один в гостиной. Он наблюдает за тем, как Гарри несут наверх, в его спальню. Он не знает, как бы он со всем этим справился, если бы за ним не стояла целая армия людей. Джеймс считает, что его родители воспитали его идеально, что всё, что они делали, они делали для него. И он понимает, что всё, что он делает, хоть в малейшей степени, но влияет на Гарри. Поэтому он старается изо всех сил и молится, чтобы не навредить своему ребёнку. Он не может быть точной копией собственных родителей, в мире есть только одни Эффи и Флимонт, и Джеймс так благодарен за то, что он их сын. Вернувшись на кухню, Мэри разливает красное вино по шести бокалам. Поднимая свой полный бокал, она произносит тост: — За окончание первой учебной недели. — Ты вообще-то единственная здесь, кто ещё учится, — замечает Сириус. — Отвали, Блэк, — говорит Мэри. — Это мой тост. Через мгновение Сириус пожимает плечами и чокается с ней. Джеймс садится на свободное место рядом с Римусом и берёт в руку свой бокал. Все говорят одновременно, Сириус рассказывает о картине, над которой он работал. Лили говорит, что в последнее время в её магазине много посетителей и что она подумывает о том, чтобы нанять нового сотрудника. Мэри жалуется на одного мерзкого мальчика в одном из её классов и восторженно отзывается о нескольких других. Через некоторое время к ним присоединяется Питер и берёт свой бокал. При виде него Мэри замолкает на полуслове и отвлекается от предыдущего разговора. — Итак, Джеймс, — многозначительно ухмыляется Мэри, — как дела? Джеймс колеблется: — ...нормально? Ухмылка Мэри становится ещё шире: — М-м-м, — протягивает она, — а у Гарри всё хорошо в школе? Джеймс украдкой бросает взгляд на остальных друзей, чтобы понять, так же ли они растеряны, как и он: — Да, он хорошо адаптируется? — Хорошо, — говорит она, — Регулус очень милый. Питер, сидящий рядом с ним, широко раскрывает глаза и пытается пнуть Мэри из-под стола, но у него ничего не выходит. — Регулус? — спрашивает Джеймс. — Я имею в виду мистера Блэка, — быстро говорит Мэри. — Он хороший учитель. О… о. Регулус. Регулус. Регулус. — Да, — говорит Джеймс, внезапно осознавая, как сильно покраснел, — кажется, он нравится Гарри очень сильно. Регулус. Регулус. Регулус. — Мэри, — предупреждает Питер. Она смотрит на него вопросительным взглядом. Между ними что-то происходит, но Джеймс этого не понимает. Мэри поворачивается к Джеймсу: — Я разговаривала с ним сегодня вечером. — Да неужели? — Сириус присоединяется к ним, — было что-то интересное? Регулус. Регулус. Регулус. — Кое-что, — говорит Мэри, загадочно улыбнувшись, — но, думаю, я оставлю это при себе. — Это несправедливо. — Если ты станешь учителем и тебя пригласят на «Вечер учителей», может, ты и узнаешь. Сириус закатывает глаза: — Что он сказал? Мэри пожимает плечами: — Что-то интересное. Регулус. Регулус. Регулус. Лили толкает Джеймса ногой под столом, и когда он смотрит на неё, она одними губами спрашивает: «Ты в порядке?» и Джеймс медленно кивает, он не против этого разговора. Они всегда шутили на эту тему, чёрт возьми, может, это месть за то, что Джеймс постоянно дразнил их из-за их детских влюблённостей. Что бы ни услышала Мэри, это не то, что крутится у него в голове, словно его сердце - его добыча. Нет, дело в имени Регулус. Он хотел бы оказаться в одиночестве, чтобы почувствовать, как оно скользит по его языку. Это странно — он этого не хочет. Он хочет оставаться отстранённым. Именно это он и делает. — Что он сказал? — спрашивает Джеймс. Он не привязался, нет. Мэри улыбается: — Почему ты хочешь это знать? Его зовут Регулус. Регулус. Регулус. Регулус. Джеймс пожимает плечами: — Ты явно хочешь нам что-то рассказать. — Я могу сказать, а может и нет, — говорит Мэри, буквально дразня. Он чувствует себя жалким подростком, который немного влюблён. — Мне всё равно. — Ладно, — хмыкает Мэри. Она снова поворачивается к Лили. Джеймс делает ещё один глоток вина.

***

Утром Гарри будит их всех, бегая по коридорам и крича о том, какой чудесный день их ждёт. Вчера они все решили разойтись по своим комнатам, когда одна бутылка вина превратилась в две, а те - в три. Они больше не говорили о Регулусе, но Джеймс всё равно шептал его имя себе под нос, засыпая. Он старается. Не очень усердно, но старается. Ради Гарри он не будет встречаться с учителем своего ребёнка. По крайней мере, до тех пор, пока Гарри не станет достаточно взрослым, чтобы смущаться в его присутствии. Тогда это будет честно. Сидя за завтраком и запихивая в рот большие куски блинчика, Гарри объявляет, что сегодня они пойдут на пикник. И когда Гарри что-то объявляет, пути назад уже нет: все в комнате будут вынуждены делать то, что скажет ребёнок. По-видимому, это закон. Джеймс не уверен, что воспитание должно строиться именно так, но он не собирается ничего менять. На то, чтобы собрать несколько сумок и отправиться в путь, уходит пара часов. Они берут две машины, в основном потому, что Сириус не разрешает Джеймсу водить минивэн. Это недостаточно «панк-роково», что бы это ни значило. Так что они берут две машины. Римус и Сириус едут в одной, а Питер сидит сзади, потому что у Римуса ноги длиннее, а Сириус отказывается сидеть в машине, если за рулём не он. — Если я и попаду в аварию, то только по своей вине, — говорит он. После этого Римус всегда говорит: — Если ты сядешь за руль, мы попадём в аварию. Джеймс садится за руль, а Гарри пристёгивается на заднем сиденье. Лили садится спереди, чтобы воспользоваться правилом «тот, кто на переднем, выбирает музыку». Мэри сидит сзади и жалуется на каждую песню, которая играет, и просит поставить что-нибудь другое. Лили ни разу этого не сделала. Парк находится неподалёку, и они все падают на землю, на расстеленное ими маленькое одеяло. Гарри бежит к качелям, чтобы покачаться, и тащит за собой Сириуса, который, в свою очередь, тащит за собой Римуса. Лили и Мэри сидят на одеяле, полностью поглощённые друг другом, и если бы кто-то заговорил, они бы ничего не услышали. Джеймс и Питер не разговаривают, они позволяют тишине окутать их. У них есть свой распорядок дня, который неизменен. Несмотря ни на что, динамика развития группы почти не изменилась. Лили и Джеймс начали встречаться, а потом расстались. Сириус и Римус начали встречаться. К их компании присоединилась Мэри. Кажется, все держатся вместе, и Джеймс знает, что ему очень повезло, что его жизнь сложилась именно так. Но чем дольше взгляд Джеймса задерживается на лёгких переглядываниях между Лили и Мэри и на том, как Римус и Сириус бегают друг вокруг друга, полностью довольные тем, какие они есть. Он не может избавиться от ощущения, что ему не хватает этой части себя. Прошли годы с тех пор, как он был влюблён в Лили Эванс, и он бесконечно благодарен за время, проведённое с ней. И он чувствует, что любим каждым человеком в этой группе, что он вращается вокруг них. Так было всегда. Но Джеймс хочет, чтобы кто-то был в него влюблён, хочет, чтобы кто-то смотрел на него так же, как Мэри смотрит на Лили и Сириус смотрит на Римуса, словно он сам зажёг все звёзды на ночном небе. Словно он — солнце. И он не может не думать об этом в контексте Регулуса Блэка. Это глупо, он уже не маленький ребёнок. Он не может выбрать одного человека и заявить, что они родственные души и должны быть вместе. Он не знает, может быть, он сумасшедший. Он счастлив, чего ещё ему желать? Час спустя Гарри подбегает к ним с таким видом, будто не ел несколько дней. Они раскладывают еду на одеяле, тучи расступаются, и на них светит солнце. Это та жизнь, о которой он всегда мечтал, не так ли? Он окружён людьми, которые его любят, людьми, которых он ценит больше всего на свете. Если это так, то почему он так отчаянно нуждается в партнёре, на которого можно положиться? Чтобы рядом был кто-то, кто будет держать его за руку и целовать до тех пор, пока у него не закончатся слова. Джеймс улыбается, вместо того чтобы думать, и позволяет летней жаре развеять его тревоги. Пусть даже всего на один день. В понедельник он перестанет думать о Регулусе Блэке, завтрашний день станет последним, когда он будет думать об этом человеке. Он обязательно отстранится.