Опасный свет.

— Султан, к вам Хатун из гарема. Говорит, новенького привезли, — кланяясь, произносит визирь-бетта. Султан, раскинувшийся в кресле, выгнул бровь, отпивая вино из золотого бокала. В глазах проскользнул едва уловимый интерес. Давно не было новичков — ведь он всех отвергал. — Пускай зайдёт, — тихо ответил он, ставя бокал на столешницу с позолотой рядом с креслом-мешком. Накидка дверей, что отделяла комнаты от коридоров, поднялась, и в комнату ступила Кинджи Хатун — статная женщина-альфа, управляющая гаремом и его пополнением, а также приведением омег в порядок. — Султан, визирь сообщил о цели моего прихода? — Да. Присаживайся. Рассказывай. Кто он? Где нашли? — спокойно спросил он, уже не имея интереса. — Солдаты ехали по дороге, и он выбежал, встав по центру. Вид ужасный. Весь перепуганный, но вроде как безобидный оказался, а когда отмыли и начистили — ещё и безумно красивый, — женщина улыбнулась. — Он омега. Всё, как любишь. Спросили — ему 16 лет. Молодой ещё. Если хочешь, чтобы мы подержали его до совершеннолетия — скажи, всё сделаем. Но он сам изъявил желание прислуживать в гареме, когда узнал, что он у нас имеется. Смелый малый. Альфа довольно потянул уголки губ вверх. «Смелый? Отлично. Будет кого приручить, а то все больно послушные», — подумалось ему. — Сегодня вечером организуй смотрины. И пару девок тоже приведи на них. Пусть потанцует, посоревнуется, — лениво произнёс султан. — Ах да, Хёнджин! — женщина протянула ему свёрток из бумаги. — Этот омега… Он попросил передать. Не знаю, что там. Просил не открывать. Хочет, чтобы это сделал ты, но уже после смотрин, и если он тебе приглянется — посмотришь. Всё, я пошла! Накидка закрылась, оставляя его в одиночестве. Мысли спутались, а в голове был примерный образ омеги-искусителя. Неужели опять какой-то слишком ванильный мальчик? Тошно от таких уже. — Гихэ! — крикнул султан. — Приведи ко мне Джиджин. В скором времени. Слуга, появившись из-под накидок, кивнул и убежал в гарем. «Надо снять стресс…» — пронеслось в голове. --- — Султан… Так хорошо… Не хотите ещё раз? — девушка по имени Джиджин — омега с хитрым лисьим взглядом, имеющая красивые формы. Но никак не возбуждала Хёнджина. Все в гареме казались скучными. Очень. Ему уже хотелось посмотреть на самого младшего в своём гареме. — Джиджин, ты уже видела новенького? — без тени интереса к девушке спросил он. Та, очевидно, разозлилась. — Ох, конечно. Тот ещё ангелочек, — фыркнула она не подумав. — Я… простите! Хёнджин сжал челюсти. Девушка всегда была прямолинейна и чрезмерно глупа. — Ушла. — Н-но я же ничего такого не сказала! — возмутилась девушка. — Вон. Живо, — прошипел он. Как только та, собравшись, убежала, султан вздохнул: — Идиотка… Завидует. --- — Султан Хёнджин Джингхэ! — прокричал слуга, впуская султана в хоромы своего папы. — Оставьте нас, — холодно произнёс Хван. Комната опустела. — Пап… — Привет, сынок, — Минхео — омега и папа султана — мягко улыбнулся, кивая на место рядом с собой. --- — …И поскольку мне уже 26, а я не имею ни детей, ни жён или мужа, по всему гарему ползут слухи. Представляешь? Мои же наложники, те, кто со мной спал, говорят, что я импотент, — прорычал он, лёжа на коленях папы. Тот мягко поглаживал его волосы, нежно улыбаясь. — Джинни… Ты не понимаешь, что в наше время любви ждать — это равно что выйти на улицу без одежды. Глупо и неуместно. Любовь — это чувство. Простое. Оно редко случается с наложниками и султанами. А уж о метке и говорить дурно вовсе… — Но тебе-то с отцом повезло… — сказал он грустно. — Это один на миллион… Понимаешь? — Да… Но вы… вы же ещё и истинными оказались… Особенные, — улыбнулся Хёнджин, вставая. — Мне пора. В гарем новенького привезли, надо осмотреть… — Он безумно красивый. Я его видел, когда возвращался из столовой. — как бы между словом сказал он, — Иди, сынок. --- Свечи были расставлены по ковру, а в помещении царил полумрак. По центру стояли танцоры. Один танцор и трое танцовщиц мягкими движениями переливались с музыкой воедино. Хёнджин, сидя во главе комнаты, не мог вздохнуть. Тело парня по центру — убийство всех омег… Нежная на вид кожа. Гладкий и безумно плоский живот с тонкой талией был обрамлён золотыми звеняшками, которые при любом движении бёдер создавали ритмичный звук. Лицо было скрыто за фатином, что открывал только глаза. В них была видна искра. Играет? Музыка стихала, а парень по центру лишь ухмылялся, прогибаясь в спине. Чертов соблазнитель… — Достаточно. Все вышли. Кроме тебя, — султан стрельнул глазами в омегу по центру, который уже снимал фатин. В помещении стало пусто и тихо, лишь редкое позвякивание звеняшек на бёдрах — нет-нет, на ужасно соблазнительных бёдрах омеги — прерывало тишину. — И как зовут тебя, ангельское создание? — промурлыкал Хван, видя ангельское лицо юноши. Веснушки. Носик-пуговка. Глаза светящиеся. Волосы белые, как снег. Губы сладкие и мягкие на вид. А дурманящий аромат, исходящий от омеги, напоминал что-то до безумия сладкое — вроде карамели… — Феликс… — голос, удивительно, не сочетался с милой внешностью. — О, мой султан… Я тааак хотел попасть к вам… Весь дворец меня уже видел, а вы — только сейчас… — притворно обидевшись, сказал Феликс. — Как сладость… — хмыкнул он, облизывая губы. — Подойди… Осмотрю тебя. --- — Стонешь великолепно, — это первое, что услышал омега, проснувшись. Не в комнатках для наложников! А в хоромах султана! — Мне нужно идти. Скоро процедуры. — Конечно. --- — Я слышал, что он ночевал в хоромах султана… Ещё ни одного он не пускал к себе ночевать. — Он что, вскружил ему голову? Может, он какая-то волшебница? — Не неси бред. Просто у султана после Джиджин недотрах, — хохотнул один из самых зрелых омег — Инхе. — Недотрах, говоришь? — улыбчиво произнёс Ликс, подходя к ним поближе. Он уже минут двадцать слушал, как весь гарем обсуждает его и султана. Это приятно… Очень… — А кто ж виноват, что вы просто не умеете доставлять удовольствие и ваши задницы наскучили моему султану? — слишком уверенно произнёс блондин. — Какая же ты мразь, Ли. Некоторые ни разу не бывали в его покоях, а ты с порога в койку прыгаешь. Заморская замухрышка, — прорычал один. — Дорогу! Султан Хёнджин Джингхэ! — раздался голос слуги. В гарем ступил Хёнджин, осматривая помещение, ища его. — Как самочувствие, Феликс? — спросил он, подходя к склонившимся перед ним наложникам. Один Феликс обошёлся простым поклоном головы и улыбчиво начал: — Всё замечательно, мой султан~ А как вы поживаете? Не выспались? — ухмыльнулся он. Но быстро заскулил — его загривок сжали. — Тише будь, омега. Не позволяй себе лишнего, — прошипел султан, отпуская его. — Вечером зайдёшь. И ушёл. — Он будет моим, — прошипел омега другим, садясь на свою кровать. ------ --- — Кинджи! Госпожа! — кричал запыхавшийся слуга, пытаясь догнать женщину, которая шла по коридору. Как только он её нагнал, сразу же выпалил: — Султан хочет Феликса в свои покои. Сегодня. Ближе к ночи. Попросил привести его в порядок. — Спасибо, — слегка улыбнулась женщина. — Прошу, можете быть свободны. ... — Ты должен быть идеальным, малыш, — она крутилась вокруг блондина, поправляя наряд, волосы, даже ресницы! — Поверь мне и моему многолетнему опыту в этом гареме: ты ему понравился. Он ранее никого больше двух раз не вызывал, а тебя уже неделю в постель, да ещё и к себе в хоромы таскает. Ах... чёртов искуситель... — по-матерински улыбнулась она. Феликс лишь коротко кивнул, слегка улыбаясь. То, что он был особенным, ему очень уж льстило. Посмотрев в зеркало, он улыбнулся шире. И веснушчатый действительно был потрясающим, а благодаря умелым рукам Кинджи он стал как конфетка. Всё самое вкусное внутри. — Так, милый мой. Ступай. Слуга тебя отведёт, — омега промямлил быстрое «Хорошо, спасибо» и скрылся за накидками. ... — Султан, привели наложника. — Пускай зайдёт, — лениво сказал он, отпивая вино. Глаза мутило от лёгкого опьянения. Никогда ранее альфа не позволял себе такого, но в этот раз почему-то хотелось забыться. А конкретнее — забыть образ этого омеги... Сладкие стоны не выходили из головы, а юное тело всё никак не покидало разум, всё время показывая картинку перед глазами. Желание вспыхнуло с новой силой, и он приказал доставить Феликса к себе в срочном порядке. Как только на пороге появился счастливо улыбающийся омега, альфа кивнул на место рядом с собой. Не теряя времени, блондин уже был на коленях у Султана... — Что же ты со мной делаешь, чертёнок?.. Я не могу выбить тебя из своей головы уже неделю... Ликс устроился поудобнее и прильнул губами к шее. — Вы пьяны, мой Султан... — глухо прозвучало куда-то в шею. Бёдра сами собой начали двигаться. — Если и пьян, то только тобой, — крепкие руки альфы схватились за манящие ягодицы, которые так хотелось испробовать. — Сегодня я хочу вылизать тебя... Пока вся твоя смазка не окажется у меня во рту. Щёки блондина зардели. Он смутился, что было не похоже на него самого. Но думать об этом не было времени, ведь сейчас Султан кинул его на кровать, вдавливая в мягкие перины. Голодный и пожирающий взгляд изучал тело в хлопковом наряде. Накидка, что была почти прозрачной, казалась лишней. Одним движением он скинул её в сторону, открывая вид на сладкое тело, на котором ещё не зажили следы их прошлой страсти. — А если я забеременею? — спросил Феликс, томно вздыхая. Язык Хёнджина прошёлся по его возбуждённому соску. — Я приму нашего ребёнка и тебя тоже, Феликс-с... А сейчас помолчи... Мне очень нужно ощутить сладость твоей карамели... — и, жадно вздохнув, он опустился меж разведённых ног омеги. Сладкий запах заполнил пространство, удушая, но скорее приятно, чем болезненно. Горячий язык коснулся сфинктера, колечко мышц сжалось под диким напором зверя-альфы, а ноги опустились на плечи Султана, сжимая бёдрами его лицо между своих ног. Когда же язык проник, на все хоромы раздался гортанный стон, смешанный с диким криком. Это было очень приятно. — А... агх... С-султан... Я... — проскулил Ликс, не понимая, что сам он хочет сказать. Голову мутило. Разум закрывал двери под названием «адекватность», доставая ключик от двери «получить удовольствие». Феликсу сорвало все возможные петли. Он извивался и стонал, цепляясь за шёлковые волосы Султана, пока тот умело работал языком. — Сладкий... — сказал он, вдыхая воздух. Блондин смог нормально вдохнуть, но ненадолго. К дырочке приставили два пальца, а жадный язык прошёлся по среднему члену омеги. Запах альфы, чем-то напоминающий вино с привкусом цитруса, начал смешиваться со сладкой карамелью. Вместо диких стонов стали звучать сладкие, тянущие, такие тонкие, что, казалось, можно было разбить стекло. Пальцы двигались глубоко, задевая простату, которая набухала от возбуждения и сильно выделявшейся смазки. Тарабаня по простате, Хван в награду слышал безумно нежные постанывания, что казались интимнее, чем полноценный стон. Задев какой-то узелок мышц, кажется, узел матки омеги, он двинул в него, не входя, скорее играясь. — Сейчас я заполню твой узел... мой сладкий... Но Феликс уже ничего не слышал, теряя сознание от удовольствия. ... Весь следующий день Феликса тошнило. Хотелось блевать от всего, что он видит. Голову кружило невыносимо. А из носа всё никак не уходил этот уже надоевший ему цитрусовый феромон, смешавшийся с его карамелью. Получалась ядерная смесь, которая добавляла трудностей омеге. — Госпожа... М... мне плохо... — тихо простонал Феликс, падая в обморок. — О господи! Лекаря! Живо! И позовите султана! ... — Думаю, это беременность, а такая сильная реакция из-за того, что организм ещё молод и не привык к нагрузкам течки. По моим показаниям, у него она должна была быть раза три, может, пять, и за это время организм ещё не привык, и его омега не совсем сформировался, оттого он чуть больше страдает, — услышал Феликс, как только очнулся. — Выйдите все, — на знакомый голос Ли повернул голову, видя стоящего в углу Султана. При выходе Кинджи шепнула ему: — Я говорила: будь осторожнее с ним. Он ещё молод. Тот лишь кивнул в пустоту, так как помещение уже опустело. — С-султан... Я... я не хотел... не знал... — врал Феликс. Он хотел. Хотел именно этого. Но не признает. Другим это знать не обязательно. — Тише, Феликс. Всё в порядке. Это я переусердствовал. Всего неделя прошла, а ты уже... — он сделал паузу, взглядом обводя омегу, намекая на беременность. — Ну, в общем, сегодня твои вещи перевезут в теперь уже твои личные хоромы. Слуги будут дежурить у дверей, и если что, сможешь их звать. Переедешь, как только врач даст добро, пока что полежи тут, хорошо? — А... да... да... Блондин мысленно ликовал. План начинает двигаться с мёртвой точки. П: Прогресс. -------- --- — Что значит, провёл гон с другой омегой?! — рычал Феликс, сжимая руки в кулаки. Как Султан только мог?! — Кто она? — так же низко и угрожающе продолжил он. В глазах сверкали искры ненависти и омежьей ярости. Его сущность была крайне недовольна. — Он… с… с Джи-Джин… — тихо пролепетал омега-слуга, слегка отступая и кланяясь. — Ко мне в хоромы её. Живо! — крикнул он, отправляя слугу за девушкой. Как только тот скрылся за тканями, омега встал и подошёл к зеркалу. Живота пока что не было видно. Всё такой же плоский животик с лёгкой припухлостью. Уже четвёртая неделя. — Ну ничего, мой малыш… Мы справимся с гаремом твоего отца… Сейчас только найду бокал… ... — Феликс? Ты звал? — девушка робко переступила через ткани, разбросанные на полу, и сразу же склонилась, увидев резкий взгляд блондина. — Всё хорошо. Присаживайся. Я хотел поговорить… Слышал, что… ты была с Султаном во время его гона? Это так? — вертя в руке бокал, спросил он, наливая содержимое в соседний. — Выпей. Это очень хорошее вино. — А… да…— рассеяно, — Спасибо! — улыбчиво произнесла девушка, беря бокал в руки и жадно заглатывая жидкость. — А тебе разве можно пить? Ты же в положении? — Алкоголь вреден только на большем сроке. Так лекарь сказал, так что… не переживай. Я вроде как задал вопрос? — А! Точно! Гон… гон… ну, в принципе, ты же сам знаешь, что да, я была с Султаном, — слегка улыбаясь, произнесла она. — А кто тебя готовил к ночи с ним? — спросил омега, всё ещё покачивая бокал в руке, не беря ни капли в рот. — Кинджи Хатун! — резко и весело произнесла девушка. Мда… Половина бокала была на месте, а её уже накрыло. Глупая. — Всё. Хорошо. Спасибо. Можешь идти. — Удачи, Феликс, — с нотками триумфа произнесла девушка, скрываясь за стеной. — Сука. Грудастая сука! ... — Кинджи… скажи, пожалуйста: какого чёрта ты не остановила Султана?! Почему он провёл гон с Джи-Джин, а не со мной?! Почему?! — пыхтел омега, глядя на женщину. У той было спокойное лицо. — Присядь, дорогой. Не истери. Я не вправе перечить Султану, и ты это знаешь. Не в моих силах было отговорить его, — спокойно, ровно и тихо ответила она. Феликс, уже сидевший на диване, закрыл лицо руками. В животе неприятно крутило от мысли, что Хёнджин спал с кем-то ещё, кроме него. Да, это уже в порядке обычая — иметь много жён и мужей, но сердце кололось. — Хорошо. Я пойду к нему. — Он тебя не приглашал, — помрачнела Кинджи, подходя к дивану, где Феликс уже стоял. — Не глупи. Гнев Султана страшен. Он не посмотрит на потомство внутри тебя и не постесняется в наказании, если ты разгневаешь его. — Я понял, но я ведь ничего такого не сделаю? Просто пойду, расскажу ему о своём самочувствии. — Ступай. ... Слуга откинул ткань, вставая на пороге перед Султаном. — Султан, к вам пожаловал оме… — Да уйди ты уже с дороги! — раздался капризный голосок Феликса, который быстро появился в поле зрения, отталкивая слугу с прохода. Пройдя в глубь комнаты, он, не глядя на Султана, крикнул слуге: — Убирайся! Я же сказал: "Срочное дело"! Парень-слуга, шепча проклятия себе под нос, вышел прочь. — Ох, Хёнджин… Привет, — лучезарно улыбнувшись, произнёс Ликс, без спроса присаживаясь на край стола перед Султаном. — Я соскучился… Знаешь ли, сидеть двадцать четыре часа в сутки на задней части вовсе не приносит мне удовольствия. Поэтому я решил прогуляться по дворцу, и, о, знаешь! До меня дошёл слушок, что… ты провёл гон с Джи-Джин. — фыркнул омега, произнеся имя девушки с особым презрением. — Признаться честно, мне льстит твоё беспокойство о моём здоровье! Но я всегда рад ублажать своего Султана ради его удовольствия… — прорычал тихо и игриво. Хёнджин только вскинул бровь, окидывая взглядом омегу, который прожигал его насквозь. Рука потянулась к его подбородку, хватая и направляя глазёнки, которые начали метаться по хоромам, на себя. — Всё сказал? — почти мурлыча произнёс Хван, сдавливая нижнюю губу омеги большим пальцем. — Да! — выкрикнул он, но замялся: — Хотя я дума… В комнату ворвался слуга. Весь перепуганный и мечущийся. — Султан! Джи-Джин из гарема… Она умерла… Тишина. Затем — хмык. — Каааак жаааль… — протянул Феликс, наигранно надув губки. — Хатун знает? — игнорируя позу, в которой они с омегой находились, спросил Хван с полной серьёзностью. — Да. — Какая причина смерти? — Яд, — робко ответил бетта. — Ступай. Скажи Хатун, что я зайду к ней позже… Сейчас нужно загладить углы… — спокойно ответил он, но как только бетта скрылся за накидками, в глазах блеснула опасность. Он схватил омегу за шкирку, закидывая на кровать: — Это ты сделал, щенок? Внимания мало? — ухмыльнулся он, видя испуганные глазки-бусинки напротив. Блондин явно не ожидал ТАКОГО поворота. — С-султан… Я… я… — глотая воздух, он едва-едва переваривал слова в мозгу, чтобы вывести их в речь. — Мне… я… наверное… не… — Тише… малыш… Хотел внимания? — недобрый взгляд прошёлся по телу омеги. — Раздевайся. П: Пиздец! План пошёл по пизде! --------- --- Омега еле ковылял до своих хором. Между бёдер ужасно липло, а в животе всё болело. Переставляя ноги, омега слегка покачнулся вбок, потом в другой — как его тут же подхватили. — Аллах, Аллах... Что ж ты наделал, глупый? — подскочила к нему Кинджи, ведя его под руку. — Познал гнев Султана? Ты же беременный... Ужас! Он и вовсе не пощадил тебя. Допрыгался?! На тебе лица нет! — обеспокоенная здоровьем омеги, альфа быстро привела его к лекарю. Феликса усадили на кушетку. Промыли от спермы, осмотрели. Вроде всё в порядке, но вот сам омега... На нём действительно не было лица. Весь бледный. Конечно, ночь не спать. Осунулся за одну ночь! Султан, если так можно сказать, вытрахал из него всё живое. Но внутри, где-то в самой глубине, внутреннее омежье «я» безумно радовалось удавшемуся плану. Смотря на мельтешащих вокруг лекаря и Кинджи, блондин слегка приподнял голову, улыбнулся и прохрипел: — Я поставил ему метку. Тишина. Две головы медленно повернулись к нему. Глаза расширены, а в них ужас. — Ты... ты сделал что? — переспросила альфа, сглатывая слюну. Через секунду она уже валялась на коленях. — Ай, Аллах! Аллах! — хватаясь за голову, кричала она. — Он же тебя погубит! А ты знаешь, что... что если ты, — тыча пальцем в Феликса, продолжала кричать она, — если ты поставил метку, он будет испытывать ужасные муки, когда ляжет с кем-то в постель! Маленький глупец! Тебя приютили, вымыли! А ты?! Ох, Аллах... Аллах... — Кинджи, схватившись за сердце, упала головой на диванчик. — Я знаю про боли и муки, Кинджи Хатун. Это и было моим планом. ... Проснувшись от лёгкого жжения, Султан уставился в потолок. Шею слегка жгло, а Феликса уже не было рядом. Схватившись за шею, он ощутил след зубов... Метка? — Вот же... — хмыкнул раздражённо Хван. — Мерзкий мальчишка... — уже рычал он. Встав, он немедля оделся и вскоре ворвался в коридор. Он шёл уверенно. Каждый шаг сопровождался глухим стуком в тишине дворца. Зайдя в нужные ему хоромы, он поклонился. — Пап, привет... У меня проблема. ... — Метка? Сынок, слушай... Ты ведь знаешь, что с её появлением ты не сможешь выносить ни одного омегу у себя в постели? — ласково поглаживая руку Султана, говорил его папа. — Что?! Значит... он специально... — сжимая зубы, проговорил он. Ему стало немного ясно, что и к чему. — Хочешь сказать, что он это не в порыве страсти, а утром перед уходом? Тогда я немного не понимаю... Для чего ему это, сынок? Может, ты знаешь? — Нет. Я пойду. Обещал зайти к Кинджи, а потом уже... к этому сопляку. — он уже направился к выходу, как его остановил голос папы. — Джинни, я думаю, что он это не просто так, — мягко улыбнулся тот. — Поговори с ним без своей жестокости. Попробуй выяснить спокойно. Сжав губы, альфа кивнул и наконец вышел в коридор. У Феликса явно был какой-то план, но какой? ... — Слушай сюда, мелкий мерзавец! — ворвавшийся в хоромы альфа испугал сонного омегу, заставляя того вздрогнуть. — Скажи мне! Скажи, какого вообще чёрта ты посмел поставить метку?! — тишина. Омега только испуганно глядел на альфу. — Отвечай! Щенок! — подлетевший к нему альфа схватил его за шкирку, притягивая к себе и тряся. Феликс держался за живот, пытаясь защитить самое ценное — ребёнка. Живот ещё мал, но уже можно было разглядеть выпуклость. А ещё... этот живот безумно сильно болел. — Х-хёнджин... Живот... Пожалуйста... не... не трогай... — всхлипывал он. И альфа только тогда обратил внимание на заплаканные глаза и дрожащие губы. — Что... что такое, Феликс? — обеспокоенно спросил он, опуская омегу. Посадив его на кровать, гнев слегка утих. — Ликс? — Больно... О-очень больно... — всхлипывая. — Где болит? Покажи. — внезапно нежный голос Хвана расслабил Феликса, но боль в животе не проходила. — Просто живот... Будто режет... Лекарь сказал... что... что это, возможно, из-за стресса... — всхлип. — Прости... — опуская взгляд в пол, сказал Ли. — Нет... нет, солнце... Я не должен был кричать. Весь твой стресс — из-за меня. Прости, пожалуйста... — аккуратно обняв омегу, альфа вдохнул его запах... Сладко... Безумно. Феликс обнял в ответ, пряча довольно-хитрую улыбку в шее альфы. Хван ещё долго держал его в объятиях, чувствуя, как дрожит худое тело. Внутри ворочалось незнакомое прежде чувство — вина пополам с беспомощностью. Он никогда не думал, что этот наглый щенок сможет забраться так глубоко под кожу. И всё же метка на шее горела, напоминая о том, что теперь они связаны крепче, чем он мог предположить. Феликс же, зарывшись носом в плечо альфы, слушал его сердцебиение и считал мгновения. Скоро, совсем скоро, Хван поймёт, что это лишь начало. Метка — только первый камень в его маленькой, но тщательно продуманной игре. Омега прикрыл глаза и позволил себе расслабиться. Он знал: Султан ещё не раз пожалеет, что связался с ним. Но пока — пусть верит в невинного, слабого омегу. Пусть успокаивается. Это только сделает следующий шаг ещё более сокрушительным. А всё же.. План работает. ------- ——— Утро в дворце начиналось с лёгкого толчка в бок (вернее будет подметить, что утро Хёнджина). Хёнджин открыл глаза и увидел под своим боком омегу, который толкал его ногой во сне. Веки его закрыты, а лицо спокойное и безумно красивое. Лёгкое посапывание было слышно в глухой тишине хором. — Какой милый.. — улыбнулся Султан, заправляя выбившуюся прядку ему за ухо. Метка не жгла. Только приятно покалывала, как бы напоминая, что он — его. — Если уж у меня есть твоя метка.. то почему бы.. — Альфа прищурился, отодвигая белоснежные волосы омеги с его шеи, освобождая её, — ..не поставить тебе свою.. — нагнувшись к молочной шее, напоминающей на вид кофе с молоком, Хван выпустил клыки. Внутренний альфа забился от восторга, исторгая желание впиться и пометить своё. От шеи блондина разносился приятный запах карамели, с каждым вдохом он становился насыщеннее и приторнее. Вязкая карамель словно проникала глубоко под кожу, заполняя своей сладостью все лёгкие. Зубы наконец впились в шею, а альфа зарычал от нахлынувшего вдруг резкого запаха. Что-то напоминающее их запахи, только переплетённые и связанные. — Мой.. — рыкнул альфа, прикрыв глаза, он обнял Феликса, который, убедившись в том, что его не видят, улыбнулся. Он не спал. --- Сидя за завтраком, омега не мог скрывать довольной улыбки, изредка бросая взгляды на Кинджи, которая, нахмурившись, осмотрела тело блондина, испытывая желание понять, что же его так веселит и откуда у него появилось шило в жопе. Сидит ведь, как на иголках! Только в приятном смысле. — Что это у тебя на шее, мой дорогой? — наконец увидев отличие, спросила женщина. Выждав паузу, чтобы все из присутствующих обратили на него внимание, он ещё более глупо улыбнулся и, слепя улыбкой, проговорил: — Метка Султана. — На него тут же направились завистливые взгляды наложников и наложниц. — А что вы хотели? — продолжил он, складывая салфеточку на край стола, — Я единственный достоин внимания и самой метки Султана. — дальше продолжил, но улыбка постепенно начала спадать с лица, уступая серьёзной физиономии, — Ни один из наложников, — сказал он, осматривая всех за столом, — Слышите? Ни один. Ни один не будет спать с Султаном, так как на нём моя метка. Ни один не достоин внимания моего Султана и ни один не ступит к нему на порог. Я лично за этим прослежу. Завтрак продолжился, но уже в напряжённой атмосфере, где летали феромоны всех омег, что были недовольны. Одна лишь Кинджи, ухмыляясь, продолжала есть. Она в курсе всего. И она очень довольно результатами. --- — Спешу сообщить о свадьбе, которая будет проходить скоро. Совсем скоро, — уточнил Альфа, — В связи с беременностью Феликса, — он кивнул в сторону блондина, — Свадьба не должна быть задержана, ведь чем больше срок, тем больше хлопот с омегой. Надеюсь, что каждый будет работать быстро. Иначе вы сами себе усложните работу и продлите её. Надеюсь, я понятно объяснил. — хрипло проговорил Султан, поглаживая голову Феликса. После появления метки у омеги и альфы, Хёнджин стал через чур прилипчивым и добрым. Это заметил не только Феликс, но и все обитатели дворца. Слишком близко. Причём всегда. Это пугало, но Феликс решил пойти дальше. --- — Здравствуйте, господин Минхео.. — поклонившись, Феликс ступил на порог хором папы Хвана. — Я бы хотел кое-что выяснить. Даже, скорее всего, поинтересоваться. Мужчина, явно не ожидавший такого позднего визита, растерянно кивнул, усаживая беременного омегу на кресло. Живот уже был вполне себе большим, показывая, что они ждут явно здорового малыша. Пол уже известен — мальчик. Хёнджин светился от этой новости. И не зря. Это же потенциальный наследник. — О, да, да, Феликс, милый, проходи. — Я узнал, что вы с вашим покойным мужем — истинные. Это же так? — Да. Всё верно. — Когда вы, как истинные, поставили метки — что вы чувствовали? — Дикую привязанность друг к другу, что аж словно кости сводило от желания увидеться или побыть рядом. А почему ты спрашиваешь? — Есть подозрения, что.. мы с Хёнджином истинные. Но это окончательно подтвердится, когда придёт анализ. Я не говорил ничего Джинни, но думаю, что когда результаты придут, расскажу, но только при положительном результате.. — омега замолк. Глубоко вдохнув, он сказал, — Вы же тоже были наложником? — тихо спросил блондин. — Ох, — усмехнулся старший омега, — Да, был.. Тогда мой Джингхэ был безумно влюблённым дураком. Несмотря на указы своего отца, он всё равно бегал ко мне и носил цветы, — смеялся он, — А позже получал сильно, но ночные побеги не прекратились, пока меня не перевезли к нему после теста на истинных. Конечно.. сомневаюсь, что без теста было бы не так, но.. он повлиял на нас, и если вы с Джинни действительно предначертанные судьбой люди, то я буду искренне рад. Возможно, по Хёнджину не видно, но он очень хочет семью со своим избранным. Для него истинность — это что-то из разряда небесного. Что-то недосягаемое, но безумно желаемое. Я знаю, что ты специально всё делал. Ещё с самого начала разгадал твой план, но подумал, что.. почему бы не дать такому же, как я, юркому и красивому шанс на заполучение Султана. Когда-то я и Джингэ смогли, и вы сможете. Я точно уверен, что вы истинные.. Феликс молчал. Так же молча вышел из хором, только коротко кивнув и поклонившись. В голове звенели слова старшего омеги. У них есть шанс. У него будет благословение, а Хёнджин.. Хёнджин всегда хотел быть со своим истинным. Значит, к чёрту план, если они будут избранными судьбой и самим Аллахом. К чёрту все козни. Ему нужен Султан. Ломка по любимому пробиралась неприятной вибрацией под кожу, заставляя дрожать. Он нуждался в нём. Следующий план «ПНП» ПНП: Похер на план. ----- --- — Так мы и познакомились с твоим отцом, Джуни. А теперь... спать. — Омега погладил сынишку по голове, целуя в лоб. — Мои мальчики, вы ещё не спите? — Хёнджин зашёл в хоромы с яркой улыбкой. Подойдя к кровати, он сел рядом с мужем, обнимая того за талию. — Джуни не баловался? — тихо спросил Хван, зарываясь носом в шею омеги, вдыхая сладкую и такую родную карамель. — Нет, — улыбчиво ответил тот, — Наш альфочка вёл себя очень хорошо. Мы покушали, поспали, поиграли. А ещё поучились. — И хорошо... Спи, Джуни, — альфа нагнулся над сыном и чмокнул того в лоб. — Спокойной ночи, папочка! Спокойной ночи, отец! — радостно крикнул мальчик, зарываясь по шею в холодные простыни. --- В спальне горели неяркие огни, создавая не интимную, а нежную и романтическую атмосферу. Еле слышный треск светильников создавал уют. — Я так рад, что в тот день мы встретились и ты поверил в то, что мы истинные... Ты бы мог выкинуть меня с ребёнком, но ты поверил... — нежно проговорил омега, сминая напряжённые плечи брюнета. — Я очень люблю тебя и нашего Джуни... Мне так повезло с вами. Альфа слабо улыбнулся, прикрывая глаза. — Я тоже... тоже безумно люблю тебя. Ещё тогда... Пять лет назад, когда ты только появился в гареме. Твоё появление на смотринах... Я как сейчас помню тот огонёк в глазах. Твой взгляд... он был полон уверенности. Ты правда был уверен в своих дальнейших действиях. Это меня зажгло... Я понял, что ты — тот самый огонёк, которого мне всё время не хватало. Потому что каждый день до твоего появления был скучным. Всё однотипно... а ты разбавил мою жизнь своим присутствием и решимостью. Я люблю тебя, Феликс, и не перестану говорить это, пока из твоих ушей кровь не польётся. Я люблю тебя и Джуни... Вы мои огоньки. --- Время шло. Вместе с мужьями рос и их малыш. Вот... Джуни уже семь лет, и он, мило улыбаясь, дарил цветочки омежке, который приехал с родителями во дворец. Сынок Ли Минхо и Ли Джисона — омежка с красивыми глазками по имени Хирим. Мальчику было пять лет, он вовсю дул губки и сопротивлялся. — Нет! — крикнул омежка, топая ножкой. — Папочка!!! — слезно прокричал мальчик, прибегая к столу, где сидели взрослые. — ДжуДжун меня трогает! Даёт цветочки! А я не люблю цветочки! Я люблю котят!! — дуя губки, громко бурчал омежка. Все за столом засмеялись. Джисон наклонился к сынишке и шепнул: — Ну так скажи ему, что ты не любишь цветочки. Хирин повернулся к рядом стоящему альфочке и крикнул: — Я не люблю цветочки!!! Я люблю котят!!! Джуни захлопал глазами. — Пап! Пап! У нас есть котёнок?! --- Прошло девять лет. Джуни уже 16, а Хирину всего 14. Приехав в гости уже к Минхо и Хану, альфа взял нового котёнка. Зайдя в комнату Хирина, альфа тихо подкрался сзади, пока омега был увлечён своим нарядом. — Хирин-ни~ — промурчал на ушко мальчику Джун, подходя сзади. Омега вздрогнул, сразу же поворачиваясь к нему лицом, сталкиваясь носами. Глаза забегали по уже повзрослевшему и безумно красивому лицу Джу. Заметив, что руки у того за спиной, омега нахмурился. — Что там? — Держи. — протянул он котёнка. Тот был беленький, как снег. — Ты же не любишь цветочки~ — промурлыкал альфа прямо на ухо, склоняясь, вгоняя омегу в краску. — Какой он... милый... С-спасибо... — Джун! Хирин! Идите за стол! --- — Джинни... как думаешь, наш альфочка не слишком напирает? — спросил Феликс. Дело в том, что они сейчас вчетвером сидели на улице, наблюдая, как их сыновья зажимаются у навесных тканей. — Вообще... есть немного... Но он же альфа. — Ну слушайте, — вдруг сказал Минхо, — Давайте их оставим. Они вроде умные. Вернее, ваш Джун вроде умный. Глупостей творить не должен, а я ужасно замёрз. — Вечно ты всё обламываешь, Хо-я, — фыркнул Джисон, закатывая глаза. — Да ладно тебе, братишка, — лучезарно сказал Феликс. (Да-да! Они братья! Просто Феликс — хитрая задница, всё изначально продумал и подстроил благодаря брату. А вот его брат — Ли Минхо — наследник Империи Ли, с радостью помог брату.) --- — Д-джуни... Я... — заикался Хирин, отходя назад от напирающего альфы. В его глазах блестели огоньки. — Что "ты"? — усмехнулся он, замечая, как омега воткнулся спиной в дерево. Нависнув над ним, он двинулся губами к самому уху. — Нечего бегать от меня, особенно после душа, Хирин-ни~.. Ты пока ещё мал... но будь ты постарше... — он прервался, замечая, как же мило ЕГО омега смущается. — Весь красный... Как клубочка. И запах — клубника со сливками~~ Сладость... Так бы и съе... — Мальчики! Хватит обжиматься! Быстро зашли! Когда "дети" забежали в дом, Хван старший остановил младшего на пороге. — Только член свой при себе держи. Хирин ещё маленький, — глухо произнёс он. — Ты — альфа — хранитель очага, а не хранитель семени. Держи свою шпагу при себе. Ещё рано пускать её в бой.