Ткачи Завесы

До квартиры нового знакомого осталось пара кварталов. Кассиан не обращал внимания на едва начинающийся дождь; он тяжело опирался на плечо мужчины, едва переставляя ноги. По тихим ночным улицам были слышны лишь их неровные шаги по мокрой мостовой. Молчание висело между ними невысказанным вопросом, но Кассиан сейчас точно не смог бы ответить ни на один из них. Теплый свет незнакомого помещения осветил два силуэта возле входа. Кассиан прикрыл глаза и что-то неразборчиво промычал, а затем чужие руки снова повели его вперёд. Где-то позади раздался щелчок замка, и Кассиан резко открыл глаза. Он сидел на мягком диване в гостиной, освещённой лишь светом лампы. Со стороны входной двери раздались тихие шаги, а затем показался сам реставратор. Кассиан, кажется, впервые увидел его сегодня — не в темноте музея или уличного переулка, а здесь, в теплом свете квартиры. Привычный сумрак теперь не скрывал его. На светлых, словно выгоревших на солнце, волосах отражались блики. С неожиданной ясностью Кассиан разглядел рассыпанные по переносице и скулам веснушки — редкие, будто следы от брызг света. Мужчина, словно очнувшись, двинулся в сторону кухни. Он на ходу сбросил пальто, повесил его в шкаф и привычным жестом включил основной свет. Кассиан наблюдал за его движениями по квартире, всё ещё сидя на диване. С кухни раздался щелчок плиты, а затем мужчина вернулся в гостиную и протянул Кассиану стакан воды. Тот поднял взгляд и встретился с его глазами. Они были не просто карими — это был теплый, глубокий оттенок жидкого золота, меда и старого дерева. — Спасибо, — Кассиан взял стакан и сделал пару быстрых глотков. Прохладная жидкость смягчила пересохшее горло, и он откинулся назад, прикрыв глаза. Через несколько секунд он понял, что кое-что было непривычным. Тело, обычно выходившее из строя после такого мощного Разрыва, на этот раз слушалось. Глубокая, привычная до боли дрожь почти не ощущалась — лишь легкая, остаточная рябь в кончиках пальцев. Сила возвращалась в мышцы обманчиво быстрыми, тёплыми волнами, а не просачивалась обратно по капле, как это обычно бывало. Кассиан заранее морально готовился провести в том грязном, холодном переулке полночи, беспомощно прислонившись к кирпичной стене и пытаясь собрать себя по частям. Он вновь открыл глаза. Приятный желтоватый свет больше не приносил дискомфорта, наоборот, укутывал и согревал в своих объятиях, словно физическое воплощение тишины и покоя. Комната на первый взгляд казалась обычной, уютной, но не примечательной. Но когда он перевел взгляд с потолка и начал бегло осматривать поверхности, выискивая привычные глазу признаки Разрывов, его внимание зацепилось за детали. Их было множество. Они не кричали о себе, а просто существовали, наполняя пространство тихой, размеренной жизнью. Книги на полках казались не просто украшением интерьера. Потрёпанные тома с закладками не были покрыты пылью, а бережно хранились на стеллаже за стеклом. На столе в углу притаились древние украшения — не как музейные экспонаты под стеклом, а будто их только что отложили в сторону: золотой браслет с разложенными рядом камнями и потускневшая от времени подвеска. Рядом стояло мягкое, потёртое на подлокотниках кресло, в котором, судя по вмятине на подушке и лежащей рядом закладке, проводили долгие часы. Он медленно выдохнул. Завеса здесь была не просто плотной. Она была прочной, как фундамент, выстроенный годами спокойной жизни. Это была не магия, вколоченная в стены заклинаниями, а что-то иное, органичное. Тихая сила порядка, противостоящая хаосу, который он так хорошо знал. Неожиданно к нему на колени скользнула тень. Кассиан вздрогнул и опустил взгляд вниз. На его ногах устроилась черная кошка. Она уткнулась влажным носом в его ладонь, замолчала на секунду, а затем издала глубокое, вибрирующее мурлыканье, будто крошечный моторчик. Он замер, с удивлением глядя на это живое, тёплое чёрное пятно, излучающее безмятежное довольство. Он расслабился и, медленно, почти нерешительно, провел ладонью по ее шерсти. Спустя несколько минут Кассиан осторожно взял кошку на руки и, не переставая ее гладить, пошел на кухню. Хозяин квартиры привычными движениями разливал чай, даже не повернувшись. Кассиан снял своё пальто и повесил его на спинку стула. — С вами всё... в порядке? — спросил мужчина и поставил чайник на место. По кухне разлился приятный аромат травяного чая. Кошка в руках Кассиана снова издала довольное урчание. Он улыбнулся, продолжая осторожно чесать ее за ухом. — Просто побочный эффект, — ответил Кассиан и сел на стул, положив кошку снова к себе на колени. — Всё прошло. Мужчина спокойно поставил перед ним чашку, на секунду опустив взгляд вниз. Кошка подняла голову и посмотрела на него своими желтыми глазами, а затем что-то фыркнула и снова свернулась в клубок на коленях незнакомца. — Побочный эффект от чего? — Вопрос повис в воздухе, когда Кассиан снова встретился взглядом с человеком напротив. Молчание затянулось на несколько минут, только тихое довольное мурлыканье продолжало звучать в тишине кухни. — Вам лучше об этом не знать. Поверьте. — Кассиан слабо улыбнулся. Обычно ему не приходилось объясняться с людьми, не вовлечёнными в его мир. Обычно не возникало свидетелей, о которых приходилось бы волноваться. — Хватит этой вежливости, — коротко и раздражённо бросил мужчина, отставив чашку с характерным стуком. Его золотисто-карие глаза, обычно мягкие, теперь сверлили Кассиана с неожиданной твердостью. В ответ он молча смотрел на веснушки, рассыпанные по переносице парня напротив. Теперь вблизи и при свете их было видно более четко. — Я всё ещё не знаю вашего имени, — наконец тихо сказал Кассиан, признаваясь в этом упущении, которое сейчас казалось недопустимым. — Айден. Он снова замолчал, продолжая разглядывать Кассиана, ожидая ответа. Кошка, проснувшись, тихо перепрыгнула с коленей одного мужчины на другого и уткнулась мордочкой в ладонь Айдена, словно чувствуя напряжение и пытаясь его успокоить. — Красиво звучит, — наконец тихо сказал Кассиан, стараясь разбавить затянувшееся молчание. Он взял чашку и сделал несколько глотков, с наслаждением прикрыв глаза, совсем как кошка на руках у Айдена. — Меня зовут Кассиан. А её? Он протянул руку и снова провёл по мягкой чёрной шерсти. Получив в ответ громкое мурлыканье, он мягко улыбнулся. — Не меняй тему. — Айден слегка повысил голос. Его нервы сдавали, хотелось просто доказать самому себе, что это было на самом деле, что он не окончательно сошёл с ума. — Тебе правда лучше забыть об этом, — Кассиан понизил голос и опустил голову, сосредоточив всё внимание на кошке. — Я не знаю, почему ты видел, но... — Забыть? — Айден нервно усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень старой боли. — Я вижу эти трещины с детства. Несколько лет я всерьёз думал, что схожу с ума, а ты говоришь забыть? — Что ты видишь? Трещины? — Кассиан резко поднял взгляд. В его голосе слышалось неподдельное изумление. — Опиши более детально. Вся расслабленность мгновенно испарилась с его лица, уступив место напряжённой сосредоточенности. Он выпрямился, его поза стала собранной, готовой к действию. — Трещины, словно на древней фарфоровой чашке, — тихо начал Айден, заглядывая в глаза Кассиану, ища в них понимание или подтверждение. — Они обычно меньше, чем в переулке, и не светятся так ярко. И другие люди их не видят, а тем более не пытаются в них зайти, как сегодня. Кассиан молчал. Ни разу в его долгой жизни не встречался подобный человек, поэтому мысли бешено носились по голове, пытаясь придумать, что делать. Проще всего казалось отвести Айдена в городской офис, оставить там, чтобы с этим разбирались люди, специально обученные для этого. Но почему-то он отбросил эту идею сразу. Заметно расслабившись, Кассиан выдохнул и сделал несколько глотков чая. Он понимал, что тянет время, хочет подобрать правильные слова, чтобы не сильно шокировать, но всё не мог начать. — Её зовут Опал, — тихий голос Айдена разрушил хрупкую тишину кухни. Раздражение в нём сменилось усталостью, словно он смирился, что не добьётся ответа. Жёлтые глазки кошки снова распахнулись, оглядывая двух мужчин, сидящих за столом. Опал встала на коленях Айдена, выгнула спину в немой арке и широко зевнула, обнажив крошечные клыки. Затем она прыгнула на свободный стул и, довольно прищурившись, снова замурлыкала, когда рука Кассиана вновь оказалась у неё за ухом. — Красивое имя. У меня уже очень давно не было домашних животных, — в спокойном тоне Кассиана слышалась нотка грусти, однако на его губах играла лёгкая улыбка. Возможно, он понимал, что всё равно не сможет подобрать правильные слова, чтобы отвернуться сейчас. — Какого цвета были трещины? Айден, который сам несколько минут назад вернул разговор к кошке, поднял удивлённый взгляд на серые глаза напротив. Кассиан спокойно выдержал этот взгляд. Он видел, как где-то глубоко в золотисто-карих глазах дрогнула и зажглась крошечная, но упрямая искра надежды. — Золотые, — выдохнул Айден, словно до этого несколько секунд не дышал. Его плечи опустились, с них будто свалилась невидимая тяжесть, а на губах появилась едва заметная улыбка. — Они словно жидкое золото, растекающееся в трещинах разбитой стены. Он затаил дыхание, всем существом ожидая хоть какого-то объяснения — даже самого невероятного. Айден не торопил и не спрашивал повторно, лишь неотрывно смотрел на Кассиана. Его пальцы бессознательно сжали край стола, а в глазах застыла тихая мольба. Даже Опал, словно почувствовав напряженность момента, перестала мурлыкать и замерла на стуле, свернувшись в плотный клубок. Тиканье часов на стене внезапно стало оглушительно громким, отмеряя секунды тягучего молчания. Кассиан тяжело вздохнул и отвёл взгляд от этих пытливых, слишком открытых глаз напротив. Он никогда не сталкивался с подобным. Объяснить всё, что для него было знакомо с рождения, человеку, чей мир до сих пор ограничивался видимым и осязаемым, казалось невозможной задачей. — Эти трещины, как ты их назвал, это Разрывы Завесы, — наконец произнёс он тихо, вновь заставив себя встретиться взглядом с мужчиной. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и зыбкие. Айден расслабленно выдохнул, и Кассиан понял, что тому стало легче не от понимания, а просто от того, что его не подняли на смех и не назвали сумасшедшим. В этом выдохе была вся горькая радость признания собственного здравомыслия. — Завеса — это незримый барьер, что отделяет наш обычный мир от места под названием Альтерра. — Он говорил это как о чём-то простом и само собой разумеющемся, хотя в его собственных ушах эти слова отзывались эхом древних опасностей. — С той стороны живут самые разные сущности, и через эти Разрывы они могут просочиться сюда. Или, как было сегодня, заманить ничего не подозревающих людей на свою сторону. — А ты, получается... страж? — тихо, почти шепотом, спросил Айден. В его глазах, помимо отблесков лампы, теперь светились живые искры любопытства, прогоняющие остатки недавнего шока. — Или как это называется? Кассиан на мгновение задумался, его палец замер на шероховатом крае керамической чашки. — Страж... нет, это словно не подходит. Я... зашиваю Разрывы, — он слегка повернул руку, будто в пальцах зажата невидимая игла и нить. — Поэтому будет точнее — Ткач. — В уголке его губ мелькнула чуть усталая усмешка. Айден молча смотрел на длинные пальцы Кассиана, всё ещё скользящие по ободку чашки, о чём-то глубоко задумавшись. Возможно, ворошил память в тщетной попытке вспомнить, мелькали ли в его жизни такие необычные фигуры раньше, до этого вечера. Но, безрезультатно покачав головой своим мыслям, он встал со стула и убрал со стола обе чашки. — Что там за существа? Они опасны? — донёсся его голос со стороны раковины, следом за шипением включённой воды. — И почему я вижу эти Разрывы? Из-за чего Завеса становится тонкой? Кассиан наблюдал, как движения Айдена у раковины становятся всё более механическими. Со стороны могло показаться, что он абсолютно спокоен, но Кассиан ещё ни разу не видел, чтобы кто-то так напряжённо мыл чашки — пальцы неестественно сжаты, плечи застыли в неестественной скованности. Пока Кассиан молчал, собираясь с мыслями, Айден уже открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, даже не дожидаясь ответов на все предыдущие. В его глазах читалась торопливая, почти лихорадочная потребность понять всё и сразу. — Может, оставим это на завтра? Поговорим на работе? — Кассиан мягко перебил его, подойдя и выключив воду. Он кивнул на чашку, которую Айден мыл уже в третий раз подряд. — У меня всё ещё раскалывается голова, и я бы хотел поспать. Они оба знали, что это была вежливая ложь. Но Айден лишь молча кивнул, наконец оторвавшись от бесконечного мытья. Возможно, он и сам чувствовал, что его разум перегружен, и ему отчаянно нужно побыть одному, чтобы переварить всё услышанное и увиденное за этот бесконечный вечер. Айден не поворачивался, продолжая смотреть на пустую раковину. Его плечи были по-прежнему напряжены. — А завтра ты просто не придёшь в музей и уедешь из города, да? — Он сказал это ровно, почти бесстрастно, но в глухой тишине кухни явственно проступили нотки горького недоверия и лёгкой усмешки. Наконец он повернулся и пристальным, испытующим взглядом упёрся в Кассиана. В теплом свете кухни, не закрытые стеклами очков, его глаза показались Кассиану чистым золотом. — Я похож на человека, который сбежит, вместо того чтобы дать ответы? — тихо спросил Кассиан, и в уголках его губ заплясала лёгкая, сбивающая с толку улыбка. Он медленно вернулся к столу и провёл ладонью по спине кошки, которая всё ещё мирно дремала на стуле, свернувшись клубком. — Тем более я хотел бы увидеть Опал ещё пару раз. Поблагодарив Айдена за помощь и чай, он накинул пальто. Проводить его до двери поднялись оба хозяина квартиры. Кассиан, не сдержав улыбки, присел на корточки и снова погладил тёплую шёрстку. Она в ответ прищурилась и ткнулась влажным прохладным носом в его ладонь, словно ставя печать на негласном договоре. Выпрямившись, он встретился взглядом с Айденом, все ещё стоявшим в дверном проёме, и кивнул. — До завтра, Айден.