Ткачи Завесы

Для Айдена Нокторна мир был спокойным и точным механизмом, где все подчинялось законам физики и объяснялось наукой, а люди существовали как отдельные шестерёнки, дополняющие друг друга и заставляли этот механизм работать. Жизнь за пределами его убежища могла бурлить непредсказуемостью и хаосом, но здесь, в его небольшой мастерской, царил порядок. Реставрационная мастерская, в которой он проводил многие часы своей жизни, находилась в глубине одного из музеев Санктума, куда не доносился гул голосов туристов. Воздух в комнате был тяжёлым и густым, в нем витал едкий запах скипидара, смешанный со сладковатым дымком ладана, который он иногда жёг, чтобы отогнать затхлость веков. К ним примешивались ароматы пчелиного воска, древесной смолы и старой пыли, которая пропитала все в этом помещении, запечатлев запах самой истории. Сегодня к нему в руки наконец попал древний Каэльский гребень. В нем отсутствовало несколько мелких драгоценных камней и оказались погнуты и надломлены зубчики, да и в целом самой заколке не помешала бы очистка от грязи и пыли, которая забилась в выемки узора, вырезанного между камнями. Айден первые несколько минут просто рассматривал украшение через бинокулярный микроскоп, записывал в журнал небольшие пометки, составлял план работы и рассчитывал примерное количество дней, которое ему потребуется до полного завершения. Его длинные тонкие пальцы двигались с хирургической точностью. Кисточка из соболиного волоса, направленная умелыми руками, скользила по резному орнаменту, сметала частички пыли, едва касаясь поверхности украшения. Каждое движение привычное и обдуманное, каждое решение взвешено на незримых весах и принято не торопясь. Отложив кисть, Айден придвинул увеличительное стекло, прикреплённое на штатив к краю стола. Ещё на первоначальном осмотре он заметил маленькие трещинки, они слегка подсвечивались золотистым, но за годы своей работы он привык не обращать на них внимание и не вносить подобные данные в рабочий журнал. Золотые прерывистые линии, больше похожие на осколки цельной паутины или рисунка, стали видны более ясно после сухой очистки кистями. Они иногда присутствовали на предметах, которые попадали к мужчине на стол, но он уже очень давно осознал, что из его коллег никто никогда их не видел. Ещё в юности, когда Айден только проходил практику в этой самой мастерской, он спрашивал у преподавателей о том, что может подобное значить, но каждый раз в ответ получал взгляд, полный непонимания, словно он говорил бред. Золотистое свечение почти не мешало, скорее помогало и указывало на места, где потребуется особенное внимание и восстановление предмета. Обычно после завершения работы Айден подмечал, что линии и крапинки пропадали бесследно. Именно их исчезновение с изделия доказывало, что работа выполнена отлично. Однако подобное помогало только в работе с различными древними экспонатами, указывая на дефектные места. В обычной жизни это просто присутствовало и оставалось единственной нелогичной вещью в жизни Айдена с самого детства. Золотые переливающиеся светом трещины походили на паутину и находились в различных местах: на кирпичных стенах домов, на мостовой, выложенной крупным камнем; а иногда он видел нечто похожее в жилых квартирах. Они всегда были разного размера, иногда пропадали через несколько дней, а временами могли исчезнуть и за пару часов. На гребне, мягко зафиксированном на столе, Айден рассматривал трещины через увеличительное стекло и отмечал в личном блокноте, на что стоит обратить большее внимание при реставрации. Отодвинув стекло и погасив яркий свет над столом, он откинулся назад, размял затёкшую за долгое время шею и посмотрел на часы. Почти десять вечера, музей закрылся два часа назад и все работники давно разошлись по домам. Айден поднялся с удобного кресла, его взгляд упал на открытый футляр на краю стола, очков в нем не оказалось. Подойдя к другому столу, а затем к тумбе рядом, он все равно их не увидел, поэтому начал убирать материалы, отложив поиски. Кисти, бережно очищенные, оказались в пенале, рабочие инструменты также разложены по своим местам, а микроскоп осторожно уложен в кейс. На рабочем столе остался только сам гребень и выключенная лампа над ним, на ее штативе и висели очки. Айден осторожно надел их привычным жестом и погасил ещё две лампы в рабочей зоне, а после и основной свет. Комната погрузилась в темноту, ключ повернулся несколько раз в замке, и Айден пару раз дёрнул ручку, проверяя, заперлась ли сегодня дверь, ведь иногда ключ проворачивался и механизм не срабатывал. Убедившись, что его святилище надёжно закрыто, мужчина пошел в сторону лестницы, она вела на нижний ярус в гардероб. Пустой темный этаж музея встретил его лишь тихим гулом аварийных ламп, шаги раздавались эхом, создавая ощущение, словно кто-то идёт следом. Айден привычно не обращал на это внимание, он часто задерживался до позднего вечера, маршрут был знакомым, и за несколько лет легко было привыкнуть к пустым залам с экспонатами, которые темными тенями стояли вдоль стен. Через пару небольших залов, посвященных временам, когда Каэль процветал, он свернул в небольшой коридорчик, в конце находился спуск вниз. Выйдя из-за угла, Айден вздрогнул и остановился, в конце коридора темная фигура рассматривала угол стены так, словно это был один из древних артефактов. Услышав шаги и резкий вдох за спиной, тень повернулась, а на лицо упал приглушённый свет. Айден облегчённо вздохнул, он узнал мужчину перед собой, они иногда пересекались днём возле кафетерия, но никогда не общались. Насколько он мог вспомнить, этот мужчина работал экскурсоводом как раз на втором этаже, но что тот делал в музее так поздно, было не ясно. *** Рабочий день, казалось, тянулся бесконечно долго, а Разрыв, за который то и дело цеплялся взгляд Кассиана, нервировал и привлекал внимание. Тонкие нити паутины расползались по углу стены возле дальней лестницы; она вела в гардероб для работников музея, туристы туда явно не ходили в течение дня. Он точно знал, что вчера вечером Разрыва не было, а значит, что-то произошло утром или во время обеденного перерыва. Подобное не должно появляться в стенах музея, ведь один из экспонатов являлся сильным якорем. За ним Кассиан наблюдал несколько лет по распоряжению руководства, ему пришлось переехать в Санктум и устроиться экскурсоводом в местный музей. Зачарованный артефакт — якорь, удерживающий Завесу вокруг себя в стабильности, — не позволял ей рваться и поддерживал баланс. Он представлял собой небольшой чайник из старинного сервиса, которому насчитывалось более пятисот лет, и, обычно, такие вещи не нуждались в присмотре: они прекрасно работали сами по себе несколько столетий. Однако один из мастеров сообщил, что именно этот якорь может выйти из строя, и тогда катастрофы не избежать. Именно поэтому Кассиана направили в этот город, и он добровольно оставался здесь, в тишине и спокойствии обычной жизни. Днём он проводил экскурсии по залам каэльских экспонатов, древних реликвий и картин. Он мог рассказывать часами о художниках и мастерах того времени, ведь застал многие события тех лет, а с некоторыми людьми был лично знаком. А также он пережил войну и падение Каэля почти двести лет назад, но, к сожалению, о подобном рассказывать туристам не стоило. До закрытия музея оставалось всего пара часов, значит, по планам, ещё одна группа людей, и сотрудники начнут собираться домой. Многие из работников спешили к семьям, поэтому уже через полчаса после закрытия почти никого не было. Кассиан специально оставил телефон на столе в комнате персонала перед уходом, вежливо со всеми попрощался и ушёл одним из первых. Солнце плавно садилось за горизонт, отбрасывая последние лучи на пожелтевшую листву. Сегодня был один из немногих осенних дней, когда небо было чистым, а солнце грело, хотя на горизонте уже показались тучи. Ночью точно пойдёт дождь, поэтому Кассиан потратил несколько долгих минут на прогулку по осеннему городу и вернулся в музей ближе к десяти вечера. На пропускном пункте сидел знакомый охранник. Он что-то смотрел в телефоне, и звук тихим эхом разносился по пустому коридору. Увидев кого-то, молодой человек поставил паузу и поднял взгляд на фигуру в черном пальто. — Прошу прощения, Сэм, — тихо обратился к нему Кассиан. Он слегка наклонился и заглянул в окошко, достав из кармана свой пропуск. — Кажется, я забыл свой телефон на столе в кабинете, не посмотрите по камерам? — Конечно, — коротко ответил мужчина, взглянув на пропуск только для формальности. Он повернулся к экрану и переключился на нужную камеру. — Да, телефон на столе. Кассиан собирался спросить, можно ли ему пройти и забрать его, но Сэм уже снова включил сериал, открыв турникет. На экране компьютера все ещё показывалась комната персонала, но охранника это не сильно заботило, он продолжил смотреть сериал. Покачав головой с лёгкой улыбкой, Кассиан прошёл мимо него и поднялся по лестнице на второй этаж. Тихий ритм шагов эхом разносился по пустым залам: основной свет на ночь отключали, и горели лишь аварийные огни, однако даже при небольшом количестве освещения он хорошо ориентировался между экспонатами. Через несколько минут телефон оказался в кармане пальто, а сам Кассиан стоял напротив тонких нитей Разрыва. Камеры в дальний угол не доставали, Сэм, вероятно, все ещё смотрел свой сериал, а музей оставался тих и пуст. Кассиан закрыл глаза и коснулся пальцами стены. Мелодия, которую он всегда тихо напевал, звучала слишком громко в полной тишине, но с ней гораздо проще сосредоточиться. Серебро слабо засветилось на кончиках пальцев, плавно потянулось по стене, вплетаясь в паутину нитей, стягивая края и завязывая узлы. Разрыв оказался совсем маленьким, на него ушло всего пару минут. Открыв глаза, вместо хаоса нитей и трещин он увидел небольшой серебристый шов, который через пару дней исчезнет окончательно. Голова слегка кружилась, но подобное не сравнится с Разрывами, которые он встречал на улицах Санктума за годы, проведённые здесь. За спиной по коридору зазвучал стук шагов. Кассиан подумал, что охранник решил сделать обход, и уже собирался извиниться за задержку, но, повернувшись, увидел одного из сотрудников музея. Тот замер в конце коридора, только вывернув из-за угла. Он выглядел немного испуганно, но стоило Кассиану повернуться, как парень облегчённо вздохнул и покачал головой, поправив очки на переносице. Он узнал в нём реставратора, который большую часть дня не выходил из своей мастерской. Они иногда встречались в коридорах музея, но никогда не разговаривали. Сотрудники музея часто общались между собой, некоторые дружили и общались вне работы, но Кассиан ни разу не видел этого парня хоть с кем-то во время перерывов. — Рабочие часы закончились уже давно. — Лёгкая улыбка играла на губах Кассиана. Он всегда вежливо общался с сотрудниками, не собираясь накалять отношения, но сейчас на несколько секунд растерялся, не ожидая увидеть кого-то в такой час. — Вам, видимо, неплохо доплачивают за переработку? Он всё ещё улыбался, надеясь, что парень напротив не спросит подобного в ответ. Кассиан заметил, как взгляд молодого человека на несколько секунд скользнул по стене, где он только что зашил Разрыв, но не придал этому особого значения. — А вы? — таким же вежливым тоном произнёс незнакомый человек, подходя ближе. Он скрестил руки на груди и снова взглянул на стену. — Не насмотрелись на картины за день и решили полюбоваться ночью? Прядь светлых волос двинулась и слегка прикрыла глаза, когда молодой человек наклонил голову с улыбкой. Он осторожно поправил волосы и со странным взглядом обошёл Кассиана. Ночная тишина пустых залов снова нарушилась стуком шагов по лестнице. «Хорошо, если просто принял за сумасшедшего», — со вздохом подумал Кассиан, заметив недоверчивый взгляд, которым его одарили на прощание. Он обернулся, глядя на спускающуюся фигуру в темноте лестницы, и пошёл следом. *** Айден спустился на первый этаж и свернул в гардероб, даже не оборачиваясь. Он услышал, что этот странный парень идёт за ним, но не придал этому никакого значения. Мало ли что происходит в головах других людей. Он прошел в дальний угол, снял свое тёмно-серое пальто с вешалки и повернулся к зеркалу на противоположной стене. Слегка поправив волосы, Айден вернулся к пропускному пункту, где, кроме охранника, уже никого не было. — Опять заработался? — Сэм привычно сидел на своем кресле и смотрел что-то в телефоне. Он поймал взгляд Айдена, как раз проходящего мимо, и улыбнулся. — Интересный экспонат попался, я немного увлёкся и потерялся во времени, — Айден прошел через турникет и кивнул на экран за охранником. — У тебя всего одна камера на экране открыта. Сэм повернулся и заметил, что действительно не переключил в прошлый раз экран. Исправив это, он поставил паузу на телефоне и снова перевел взгляд на Айдена. — Мне иногда так жаль, что в твоей мастерской нет камеры. Хотелось бы наблюдать за подобной работой. — Мужчина глубоко вздохнул, а после словно забыл, что вообще вел диалог, и снова включил сериал. Айден попрощался с ним и вышел из здания. «Хорошо, что камер нет, и я могу спокойно работать», — мысль мелькнула незаметно. Он никогда не задумывался о подобном, но сейчас почему-то был уверен, что камера в мастерской его бы сильно нервировала. Солнце опустилось за горизонт полностью, в городе вдоль улиц зажглись фонари, рассеивая жёлтый свет, а туман мягко стелился между домами. Ветер поднимался в Санктуме редко, температура ночью опускалась, днём поднималась, и туман не был чем-то удивительным. Многим в городе это не нравилось, особенно осенью, как сейчас, когда пожелтевшие листья покрывали мокрый асфальт в парках и прилипали к подошвам ботинок, а дожди шли слишком часто, не давая земле просохнуть. Айден обожал эту осень, но не любил холод, который приходил ближе к зиме. Его гардероб казался переполненным тёплыми свитерами, но зимний холод будто пробирался под одежду, заставляя Айдена мелко дрожать. Даже сейчас, просто подумав о скорой зиме, он вздрогнул и плотнее застегнул пальто. Мысли невольно переключились с погоды на того странного парня в музее. В темноте его лицо скрывала тень, и сам Айден испугался, что кто-то находился так поздно в пустых залах. Обычно на работе задерживался он один и встречал только охранника на выходе. Это показалось слишком странным. Днём, по пути в столовую, Айден видел золотые трещины. Он не придал им особого значения, когда проходил мимо, но это не помешало заметить, что они пропали вечером, а экскурсовод рассматривал именно этот угол стены. Совпадение казалось слишком удивительным, но Айден все равно не решился бы спросить. Слишком часто его считали странным, когда он заводил разговор об этих трещинах, и, наученный горьким опытом, решил сегодня промолчать. Айден медленно шел по улицам Санктума. Туман привычно застилал вид, а с деревьев плавно опускались листья на холодную землю. Он чувствовал характерный запах озона, который предвещал дождь, и Айден был этому крайне рад. Он повернул за угол дома на свою улицу и, проходя мимо темного переулка, заметил там небольшую группу людей и знакомое золотое свечение. Обычно трещины были не такими, как эта. Они могли быть яркими, светящимися или почти незаметными, особенно в дневном свете. Но сейчас золотистый свет казался ослепительным, за ним контуры расползающихся по стене дома трещин было почти не различить. Айден остановился и повернулся лицом к переулку. Несколько людей, которых, казалось, ничего не связывало, словно в трансе медленно шли на свет, словно мотыльки, не отрывая взгляда от странного явления. В любой другой день он прошел бы мимо, не обращая на такое внимание, но сегодня его привлекло странное поведение людей. В голове на несколько секунд появились кадры из фильмов про зомби, и Айден изменил маршрут, свернув между домов. Он подошёл к ближайшему мужчине и осторожно дотронулся до его плеча. — С вами все хорошо? — почти шёпотом спросил Айден. Он попытался повернуть мужчину лицом к себе, но тот даже не шелохнулся. — Вам нужна помощь? Айден не понимал, что ему делать. Сердце громко билось в груди, а вокруг было слишком тихо, словно мир замер и только эти несколько человек медленно двигались все ближе к трещинам, не издавая ни звука. Он достал телефон из кармана, собираясь позвонить... Он не знал, кому звонить в подобных случаях, что говорить и как объяснять происходящее. Он точно понимал, что происходит что-то странное, но не мог объяснить это даже сам себе, а он хотя бы сталкивался с подобными явлениями. Убрав телефон в карман, Айден снова попытался кого-то позвать, в надежде, что хоть один человек отреагирует, но все было бесполезно. Руки слегка начали дрожать, когда он снова коснулся плеча какой-то девушки. Она находилась ближе всех к золотому свечению. Казалось, что ей осталось всего пара шагов, и... Айден не знал, что произойдет, но не ожидал ничего хорошего. Он пытался оттащить девушку за руку, но ее ноги словно приросли к земле, и его сил не хватало даже для такого простого действия. В груди что-то сильно сжалось, на несколько секунд он замер, не зная, что делать. Айден не мог сделать вдох, глядя широко распахнутыми глазами, как девушка, будто в замедленной съёмке, делает ещё шаг. Он одновременно хотел остановить её и узнать, что же будет, если она прикоснется к трещинам. И когда она оказалась слишком близко, Айден услышал со стороны улицы быстрый ритмичный стук шагов. Он повернулся на звук и увидел того же человека в черном пальто, что и в музее. Это поразило его куда больше, чем непонятное явление перед ним на кирпичной стене дома. Айден не двигался, он замер в ожидании и смотрел, как человек приблизился и слегка оттолкнул девушку в сторону, не заметив Айдена рядом. Знакомый, казалось, до этого сотрудник музея встал напротив ярких золотых трещин и закрыл глаза. Он поднял руку, прикоснулся к стене кончиками пальцев и замер, словно к чему-то готовился. Вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Наоборот, словно свечение слегка померкло. По переулку разлился тихий мелодичный голос, от которого по спине пробежали мурашки, заставляя Айдена затаить дыхание и почти не двигаться. Стук сердца отдавался в ушах, почти перекрывая тихую Каэльскую песню, но он все равно смог разобрать некоторые знакомые слова. А затем кончики пальцев мужчины перед ним бледно засветились, и этот свет струйками, словно тонкие нити, потянулся к золотым трещинам. Оцепенение, до этого сковавшее Айдена, начало отступать. Он удивлённо выдохнул, в неверии глядя на происходящее. Если бы кто-то рассказал подобное, он бы не поверил, но не верить своим же глазам он не мог. Нити напоминали ртуть, плавно тянулись в определенном направлении, управляемые этим загадочным человеком. Но пока даже это не перекрывало золото, исходящее из трещин. Со временем мелодия не затихала и не сбивалась, и Айден, словно зачарованный ею, наблюдал, как серебряные нити продолжали вплетаться в трещины. Это выглядело словно бой, в котором золото проигрывало. Окутанное серебром, оно медленно затухало, сдаваясь, а трещины срастались в целую стену. Песня, которую шёпотом напевал человек с закрытыми глазами, затихла, и Айден заметил, что не осталось ни трещин, ни удивительных нитей, покрытых серебром. Перед ним снова находилась обычная кирпичная стена, перед которой стояло несколько человек. Их словно вывели из транса. Люди начали оглядываться по сторонам, не узнавая друг друга, а после все просто спокойно ушли, словно ничего и не было. Айден остался стоять на месте, все ещё удивлённо глядя на человека, которого посчитал странным всего несколько минут назад. Тот, не открывая глаз, стоял на месте. Он упёрся руками в стену и прислонился к ней лбом. В темноте ночной улицы, куда не доставал свет фонарей, Айден смог заметить, что мужчина слегка дрожит, а вместо тихой мелодии раздавалось тяжёлое дыхание. Он с трудом повернулся и плавно опустился на землю, прислонившись спиной к стене. Только тогда, наконец придя в себя в достаточной мере, Айден пошевелился. Он подошёл ближе и склонился над мужчиной, и осторожно положил руку на его плечо, пытаясь заглянуть в глаза. — Вам нужна помощь? — Айден спросил это очень тихо, словно боясь громким звуком причинить боль. Ему казалось, что у парня перед ним почему-то болит голова, и, судя по тому, как тот поморщился, он оказался прав. — Мой дом в паре кварталов, сможете подняться? Рассеянный взгляд поднялся вверх, в нём мелькнуло узнавание и удивление. Айден невольно подметил, что глаза напротив, также как и нити до этого, слегка светились серебром. Возможно, это была всего лишь игра света и бликов в темном переулке, но сегодня его бы ничего уже не удивило. — Вы же не собираетесь сидеть на улице до самого утра? — снова попытался привести его в чувства Айден. Он протянул руку, чтобы помочь ему подняться, но тот просто продолжал смотреть на него, даже не двинувшись. — Что вы видели? — не отвечая на вопрос, спросил парень тихо, почти шёпотом. Он сглотнул и снова слегка поморщился, словно от боли. — У вас не будет воды?